Сад каменных роз

POV Лорд Контейм       — Вы остаётесь в поместье? — Управляющий немного растерянно взирает на меня, лишь стоит экипажу с Элизабет и Кэтрин скрыться за поворотом.       — Да, Чарльз, планы изменились, и работа сейчас важнее поездки к родителям, уверен, они не удивятся.       — Милорд… — старик хмурится, от чего морщины на лице становятся глубокими и резкими. Я спешу успокоить его.       — Не переживай, мой друг, я прекрасно знаю, что большинство слуг на ярмарке. Ты говорил мне вчера об этом, ничего не имею против. Я смогу позаботиться о себе, и наверняка на кухне найдётся чем перебиться в обед, уж у Мари никогда не бывает пусто в кастрюлях.       — Благодарю. — Сдержанный вздох облегчения и Клейт учтиво кланется. Как мне все же не по нраву этот жест, но с этим ничего не поделать, титул обязывает принимать учтивость со стороны.       — Не стоит. Совсем не стоит. Ты мне лучше скажи, мистер Бэлл отбыл со всеми на ярмарку?       — Не могу знать, Милорд, я с утра не видел юношу.       — Если вдруг встретишь, попроси его заглянуть в кабинет. Мне необходим непредвзятый взгляд: думаю, молодой пылкий ум поможет найти погрешности в цифрах. — Спешу сразу пояснить Чарльзу, чтобы ненароком тот не подумал, что я недоволен мальчиком или, не дай Бог, чего похуже. Да и мне, правда, сейчас необходима помощь моего маленького кролика, хотя кого тут обманывать, это всего лишь предлог провести с ним побольше времени, — Разумеется, это всего лишь просьба. Надеюсь, у юного гувернёра будет настроение помочь. Я не настаиваю. — Мягко улыбаюсь.       — Хорошо, ваша Милость, — Чарльз согласно кивает и его губы трогает едва заметная, но отчего-то, натянутая улыбка, — если мистер Бэлл не отбыл со всеми, я неприменно передам вашу просьбу.       — Благодарю. И если есть возможность, то я был бы рад знать, что и ты отдохнешь сегодня вместе со всеми.       — Я постараюсь насколько это будет возможно.       — Ступай, Чарльз, и не вздумай лишний раз печься о моей персоне. — И сам ухожу к замку, пресекая обязательную попытку дворецкого воспротивиться этому.       Битый час сижу в кабинете над бумагами. Чувствую себя, мягко говоря, неучем. Вроде бы все цифры, что сейчас вижу, должны удовлетворять сознание, но хоть об стену бейся, чувствую обратное. Я обучен математике, но не силён в бухгалтерском деле, и это гнетёт. Чутьё делает своё дело. Не оставляет покоя тот факт, что мой счетовод держит меня за идиота. Вздыхаю и отодвигаю листы в сторону. Смотрю на часы и понимаю: дело клонится к обеду, а горячо ожидаемого визитёра так и не предвидится. Ну не может быть, чтобы он пренебрёг моей просьбой не покидать замок. Я лично вложил записку в его ладонь. Да и Чарльз должен был сообщить о моей просьбе. Так почему он до сих пор не пришёл. Всё это так по-собственнически. Я прекрасно осознаю, что не имею ни малейшего права привязывать мальчика к себе, требовать хоть что-то и желать, чтобы он при малейшем моём слове был рядом… Хэйл, умерь свой эгоизм и рассуждай здраво: если он сейчас не здесь, значит, есть причина. Наберись терпения, спокойно жди. Кролик ни за что не пропустит «чаепитие».       Час очередной минует и я практически клюю носом над бумагами, так и не найдя разгадки в цифрах. Часы давно знаменуют третий час после полудня, я безумно устал. Наверное, всё же стоит сходить на кухню и попросить сделать чай. Едва встаю с кресла, как всё тело вздрагивает от неожиданности. В дверь стучат, но не так, как я привык слышать, а учтиво, ожидая ответа. Словно сообщают, что тот, кого долго ждали, наконец-то прибыл. Он стоит с красными щеками, будто бежал ни одну милю, со сбившемся воротником пиджака и всклокоченными кудрями пшеничных волос, а в руках поднос с чайником и подмышкой зажата стопка писем. Глаза горят ожиданием и на губах улыбка. Мой кролик. Шаг вперёд и дверь с грохотом за ним захлопывается. В считанные секунды оказываюсь рядом, забирая из рук весь ненужное. Вдох и Мистер Бэлл в моих объятьях. Сначала ошарашенно и несмело, но обнимает своими тёплыми руками. Я не в силах сдержать чувства. Насколько же можно быть зависимым от другого человека — давно позабытые ощущения. Как можно потерять голову, даже при не долгом, но томительном ожидании.       — Как же я рад что вы наконец здесь.       — Милорд? Я только вернулся… прошу, простите, но мне пришлось пойти на ярмарку со всеми, чтобы не вызвать подозрения среди других слуг. Многие из них слишком проницательны и откажись я, выглядело бы это весьма странным. И возникла бы масса ненужных вопросов.       — От чего я не уехал, как собирался. — Заканчиваю действительно дельную мысль. Хоть кто-то из нас сохраняет здравомыслие.       — И почему вы остались в пустом доме?       — Вы знаете ответ на этот вопрос. — Обхватываю в ладони его лицо и прижимаюсь к горячему лбу.       — Мистер Клейт сказал, что вы нуждаетесь в моей помощи.       — Это был предлог, чтобы увидеть вас, но увы, в этом есть и доля правды. — Я отстраняюсь и беру за ладонь своё чудо, увожу в глубь комнаты, бросая мимолетный взгляд на дверь. По-хорошему, стоило бы повернуть ключ в замке, но мысли сейчас слишком далеко.       — Чем же я могу быть полезным?       — Мгновение, мой кролик. — Хочу вновь заключить юношу в объятья, но он отходит, будто вспоминая о чём-то невероятно важном.       — Ох, Мистер Клейт просил передать вам письма, сказал, что среди них есть с пометкой срочно.       — Да? Ни одно из них сейчас меня не волнует так, как вы.       — А как же то, с чем я должен был вам помочь? — Иронично произносит. Это заставляет улыбнуться.       — Успеется. У нас есть пара тройка часов, прежде чем вернутся другие слуги, а старина Клейт может вас спохватиться. К сожалению, не так много времени для тайных любовников и бушующей страсти, но достаточно для недавно осознавших влюбленность людей. — Намеренно говорю в таком ключе, пытаясь смутить и зардеться ещё сильнее. — Расскажите мне, как вы удрали с ярмарки? Было ли там скучно?       — Не скучно, отнюдь, но были веские причины вернуться.       — Какие причины? — Мне так нравится, что сейчас он чувствует себя свободнее рядом со мной и не боится из-за титула, как было раньше. Словно к нему возвращается потерянная часть себя. Я отчего-то уверен, где-то глубоко внутри он чувствует себя наравне со мной.       — Не смейтесь надо мной, Хэйл, и не ведите себя, как будто с ребёнком. Вы и сами знаете, почему я так спешил в замок; не вы ли мне сами вечером намекнули об этом?       — И не думал смеяться. И да, вы правы, но это же не обязывало вас непременно поступить так, как вы поступили. Вы могли бы и правда продолжить проводить прекрасный день на ярмарке со всеми, но вы здесь сейчас и со мной.       — Вы действительно хотите слышать такие банальности? — Усмехается, смущенно отводя глаза. — Вам и впрямь нравится вгонять меня в краску.       — Не без этого, считайте это моей маленькой слабостью по отношению к вам. Так что, не томите. И мне интересно узнать, как мой кролик путал следы. Он смотрит в мои глаза внимательно, сдерживая улыбку. Это прозвище ему с самого начала пришлось по вкусу, хоть оно смущает гораздо больше всех сказанных мною слов.       — Путал следы. Мне пришлось пойти на ярмарку с раннего утра, так как после полудня она была бы переполнена. Те, кто желал посмотреть диковинки без суеты, вынуждены были покинуть замок в девять часов. А это, в основном, мужчины в вашей обслуге. Женщины присоединились к нам после двенадцати, убедившись, что очаги вычищены и все постели заправлены. Я же сослался на плохое самочувствие и поспешил обратно. А всё потому, Милорд, что желал вас увидеть больше всего на свете, пускай даже на несколько минут и таким путем. И благо, что мистер Клейт не знал мою состряпанную историю и мне не пришлось лишний раз лгать. Встретив меня на пороге рассказал, что вам нужна помощь в моих знаниях, и попросил заодно занести письма. — Он кивает на стопку, разбросанную по столу.       — А вы хитры, Кейли. — Ухмыляюсь и тяну ладонь к его щеке. — Все важные письма подождут.       — Я так не думаю. Вы сказали, что нужна моя помощь. Я сделаю то, для чего пришёл по долгу.       — Даже так? — Удивляюсь, и он кивает. — Уверены? — Я отодвигаю своё большое массивное кресло от стола в пригласительном жесте.       — Присаживайтесь, Мистер Бэлл. Вы знакомы с бухгалтерским делом?       — Самую малость.       — Не могли бы вы взглянуть на эти счета и сказать своё мнение, может, что-то вам покажется странным.       В комнате повисает напряжение, и я вижу, как в хорошенькой кудрявой голове завертелись мысли и цифры, а глаза внимательно запорхали по мелким строчкам. Его ни на мгновение не смутило, что я так и стою над душой, завороженно глядя на увлеченное личико. Но через каких-то пять минут, становится понятно, что юноша потерял интерес к моей персоне. Я не смею ему мешать, поэтому вынужден усесться на гостевое кресло и перебирать столь срочные письма. Откидываю одно за другим, не вскрывая большинства, уверен, что ничего в них важного. Приглашения на вечера от знакомых господ — совершенно не интересны. Счета от модистки Кэтрин — вовсе не стоят внимания, а получить письмо с королевского двора весьма не приятно. Я не намеревался ехать в Лондон до Рождества, но с этим можно разобраться. А вот конверт, что самый последний с большой увесистой печатью с головой пса в профиль, заставляет напрячься. Такой печатью обладают только нанятые мной частные сыщики. И судя по красной собачьей голове, оно именно от человека которого я отправил разнюхивать по делам мальчика, что сейчас так увлеченно копается в документах и счетах. Мистер Андерс разнюхал что-то интересное, иначе бы не красовалась на конверте пометка срочно. Но стоит с волнением в душе сорвать печать и вытащить лист, как меня отвлекает обречённый вздох. Вынужден убрать письмо, ухватив всего пару слов, изящно выведенных пером. Время и место. Не подавая вида смотрю как Кейли, что, обхватив голову руками, склонился над документами.       — О Боже, это так сложно.       — Кейли, оставьте, — улыбаюсь ему, подрываясь с места и тут же оказываясь рядом, — не нужно было вас так утруждать, простите меня. — Я действительно зря попросил мальчика заняться таким непростым делом.       — Нет, всё хорошо, но слишком много бумаг, — трёт висок, — мне нужно больше время, и боюсь, это не два-три часа, которые у нас есть. Чтобы разобраться, нужно, минимум, день. — Поднимает на меня виноватый взгляд.       — Тогда бросаем эту затею, я не позволю вам ломать голову часами и днями напролёт.       — Нет… — Твёрдый и решительный взгляд снизу вверх, — я хочу. Хэйл, позвольте мне продолжить и сделать это для вас. Я хочу помочь.       — Но это займет так много времени, вашего личного времени.       — Оно у меня есть. — Опускает ладонь на мою, все ещё лежащую на его плече. — Я действительно хочу разобраться, это будет и мне во благо и вам, к тому же, маленькой леди не будет пару дней, мне как раз будет чем заняться, помимо книг.       — Вы точно хотите?       — Безусловно. — Он трётся ласково щекой о моё предплечье, словно вымаливая разрешение. Вот же маленький хитрец, успел понять, что в некоторых моментах я не могу устоять перед ним.       — Хорошо, но только с условием. —Наклоняюсь и целую растрёпанный затылок. — Вы примете мою благодарность за проделанный труд, каким бы он ни был. Примите любой дар, который я вам преподнесу.       — Вы заставляете меня задуматься.       — Не думайте: — усмехаюсь, ведь эта идея хорошо мне играет на руку, — либо сейчас соглашаетесь, и можете проводить над этими бумажками, сколько захотите времени, либо отказываетесь, и мы забываем с вами навсегда об их существовании.       — Я согласен.       — Прекрасно. Милости прошу в мой кабинет в любое удобное для вас время, мой кролик, я охотно уступлю вам свой стол и кресло. Правда, компанию составить не всегда смогу, завтра я вынужден быть на фабрике.       — Понимаю. — Согласно кивает.       — Я распоряжусь, чтобы Клейт дозволил вам приходить в кабинет и выдал ключ. Все документы будут на столе, а если понадобятся другие за прошлый год, то они в верхних правых полках. Смело можете в них заглядывать.       — Благодарю. — Улыбается так лучезарно, словно ему доверили святую из святых.       — Это я вас благодарю, мой милый Мистер Бэлл, а сейчас давайте уделим оставшееся время более приятному занятию. — Протягиваю руку.       — Например? — С охотой принимает жест, и я не сдерживаю себя в желании прильнуть губами к тыльной стороне ладони лёгким поцелуем. Такой нежной лапке моего кролика.       — А например, не желаете ли вы поиграть мне, для начала?       — С удовольствием. — Широко улыбается, и мне уже хочется далеко не слушать музыку, но пока приберегу желание.       Он подходит к инструменту, подвигая скамейку чуть в сторону от центра; усаживается, открывая крышку и смотря на меня.       — Присаживайтесь. — Хлопает рядом с собой.       — Очень заманчиво, — улыбаюсь в ответ, — но думаю, я пока постою в стороне, иначе играть вы не сможете. — С удовольствием отмечаю по порозовевшим щекам, что намёк предельно понят. Кивает и отворачивается к инструменту, опускает свои грациозные пальчики на клавиши, наполняя комнату первыми звучными нотами. Прикрываю глаза, буквально растворяясь в мелодии, что так успел полюбить. И сейчас она снова иная, хотя ноты всё те же. Она сейчас не печальная, а наполненная светом, невероятным теплом, которое разливается глубоко в моём сердце. Я словно слышу чудесную песню, пронизанную чувствами, и не только моими. Слушаю и утопаю в них, видя перед собой бескрайние пшеничные поля, залитые ласковыми лучами солнца, кажется, я даже чувствую, как ветер треплет волосы и запах, нагретой солнцем земли, наполняет легкие.       Мелодия долгая и так не хочется покидать наваждение. Но разлепляю глаза и всё, что я сейчас вижу, это кудрявую голову цвета той спелой золотистой пшеницы, к которой так и хочется прикоснуться, как в тот раз, когда я впервые осознал, что меня невероятно тянет к этому хрупкому милому мальчику. Делаю шаг вперед, нависая над ним, и запускаю пальцы в шелковистые пряди, заставляя мелодию стихнуть, а её исполнителя замереть. Точно также, как и в прошлый раз, он откидывает голову назад, сталкиваясь со мной взглядом. И это предел моей выдержки. Чуть тяну пряди на себя, зачарованно всматриваясь в глаза цвета неба. Желанные губы приоткрыты, приглашающе манят прикоснуться, что я и делаю. Приникаю к этому запретному, принадлежащему только мне, плоду, лишь губами, лаская, словно продолжая мелодию, что звучала мгновенье назад. Так сладко и упоительно. Мне отвечают, да так, что звезды в небе становятся не нужны. Сомнений больше не остается, Кейли принял меня, и наши столь ненормальные отношения. Пальцы тянутся к моему лицу и обхватывают. Удерживают, не позволяя прервать этот невообразимый поцелуй. Мой мальчик стал смелее, требуя большего. Сильнее откидывается назад, позволяя поцелую стать глубже и не таким целомудренным, как изначально. Судорожно хватается за отвороты моей рубашки, практически разрывая ткань. Поза неудобна ни ему, ни мне, но настолько потрясающе волнительна, даже в книгах я не встречал подобного. Рваный вздох, и я совершаю то, что по меркам честолюбия крайне порочно и распутно. Но какое это имеет уже значение, когда мы перешагнули границы морали. Мистер Бэлл уложен на лопатки на узкую скамейку. Я настолько жажду прикоснуться к прекрасному телу, что едва могу контролировать себя. Упиваюсь юными губами и практически рву тряпки, скрывающие такое превосходное тело, а ведь совсем недавно это были тонкие косточки, обтянутые кожей. Мой кролик не только отрастил зубки, но и прибавил в весе. Превосходно.       Сопротивляйтесь, остановите меня. Но нет… ни малейшей попытки прекратить то безумие, что мы учудили средь бела дня, посреди кабинета. Ключицы юноши уже покрыты багровыми пятнами, и благо, здравомыслия хватило не трогать лебединую шейку. Сорвись я, и ни один воротник не скроет следы сегодняшнего преступления. Если я всё ещё в состоянии контролировать себя, то мой мальчик, видно, не силён. Пуговицы моей рубашки уже сорваны под горлом, шёлковый шарф сдёрнут, а губы искусаны острыми зубками при неумелых поцелуях. То, как придётся покидать эту комнату, нет никому из нас дела.        Едва сдержанный стон, лишь стоит мне перебраться губами к груди, а руками скользнуть под тонкую ткань рубашки, огладить большими пальцами подвздошные косточки. Стоит лишь податься немного вперёд и тонкие лодыжки ложатся крест на крест на пояснице, и я сам готов стенать в голос. Знала ли несчастная скамейка, что на ней будут предаваться страсти? Едва ли. Она лишь случайный свидетель. Свидетель нового шага от возлюбленных к любовникам. Это неминуемый шаг который в данный момент необходимо прервать, пока ещё между нами существует тонкая граница в виде никчёмной ткани брюк. Здравый смысл останавливает. Любишь — не навреди. Под разочарованный вздох, резко отстраняюсь и скидываю с плеч нежные руки, которые сейчас не хуже когтей ведьм вцепились ногтями в кожу. Едва дыша, рассматриваю растрёпанного, разомлевшего юношу с краснеющими щеками и шальными, словно под опиумом глазами.       — Хэйл. — Шепчут губы, норовящие вновь вовлечь меня в безумие.       — Тише мой кролик, тише. — Опускаюсь грудью на его грудь, прижимая к тонкой скамье, — Придите в себя, сейчас не время и не место.       — Но…       — Как бы мне не хотелось, но я вынужден остановить нас. Сомневаюсь, что вы отдаёте себе отчёт в том, что может произойти дальше. — Кейли всё также не понимающе хлопает глазами, продолжая тянуться за очередным поцелуем, и это настолько невинно и одновременно развратно. Вот так чистые ангелы падают с небес, вкусив запретные ласки. Ловлю его ладонь и прижимаю к губам, в ведь я сам готов рухнуть в бездну вслед за ним. Или нет, рухнуть первым, и своим телом защитить от падения. Сорваться и переступить черту невозврата.       — Мы обязательно продолжим, — Расцеловываю ладонь и прижимаю к своей щеке, вглядываясь во всё ещё поглощённые страстью глаза, — но лишь тогда, когда за дверью не будет стоять опасность, а сейчас даже дверь на ключ не закрыта. — От этих слов он вздрагивает, словно опомнившись, но я не позволяю ему сосредоточиться на этом, есть тема поважнее. — Кейли, прежде чем вы отдадите мне свою невинность, вы должны понимать, что отныне дороги назад уже не будет. Вы станете моим и только моим.       — А есть какие-либо ещё варианты?       — Нет других вариантов, но есть здравомыслие. Вы понимаете, что в один прекрасный день доверите мне не только свою жизнь, но и честь? Вы готовы пойти против своей природы? Я боюсь, вы не отдаёте себе отчёта.       — Хэйл, прошу, перестаньте меня считать настолько наивным. Я не настолько глуп, чтобы это не понимать. Я принял всё происходящее, пускай и не всё знаю что и как возможно между нами… двумя мужчинами… — Он запинается, смущённо отводя глаза, по которым предельно понятно: знает он гораздо больше, а если не знает, то неприменно догадывается.       — Между нами возможно много, и я не только о телесных прелестях сейчас. Но речь сейчас о них. К сожалению или счастью, я никудышный любовник, и могу наворотить бед, если мы оба поспешим. Так что наберемся терпения и будем постигать таинства любви неспеша. Вместе.       — А вы невероятно романтичны, Милорд. — Почему-то начинает посмеиваться в кулак.       — Я сказал что-то столь смешное?       — Нет, нет, — улыбается, усаживаясь на скамье и пытаясь привести рубашку в надлежащий вид, — просто ваш суровый вид, что я так привык раньше видеть, никак не вяжется в моём сознании с вами сейчас. Никудышный любовник так забавно звучит из ваших уст... Не примите сейчас за оскорбление, но после услышанного и что вы столь плохи в постели, вы сейчас, если честно, не очень походите на Графа.       — Да? И на кого же я похожу? — Удивлённо вздергиваю бровь.       — На обычного влюблённого человека, без титулов и условностей, человека, который готов на безрассудства.       — Интересное замечание, ничего не сказать. Усмехаюсь, пытаясь так же привести в порядок свою одежду, что не очень удаётся. Нам придётся хорошо постараться скрыть ото всех всё содеянное сегодня, но благо у нас ещё есть время до того, как большинство слуг вернутся в поместье. И как не прискорбно, не только это начинает гнести. Эйфория счастья постепенно улетучивается. Перевожу взгляд на часы и с сожалением отмечаю, что совсем скоро мне придётся покинуть общество моего гувернера. Через час мне нужно будет отбыть на очень важную встречу, упомянутую в письме и, самое главное, чтобы Мистер Бэлл ни в коей степени не узнал, что я нагло роюсь в его прошлом без спроса и согласия.