Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Не говори так строго, Сбавь тон, пожалуйста. Ты пугаешь меня, серьёзно, Разве таким ты хотел стать, отец? Наверное, только он имел право причинять боль отцу. Наверное, в этом то и было всё дело. А, может быть, дело в незнании. Или в потере. Малькольм Брайт ненавидел своего отца, да? Какая ирония верить в собственную ложь так много лет. И убеждать в ней других. А теперь, столкнувшись с реальностью, Малькольм просто сходил с ума. - Ты не понимаешь?! - вскричал профайлер. - Не понимаешь, да? Вивьен Кэпшоу похитила моего отца! Она опасна! - Брайт, - напарница пыталась успокоить его, но лишь словно сильнее взвинтила его. - Тебе всё равно, - Малькольм отшатнулся от неё. Его лицо исказилось в неверии. - Тебе всё равно, что его убьют. Вам всем всё равно! Последнюю фразу Малькольм фактически проорал, напугав Дэни Пауэл. Молодая женщина невольно схватилась за кобуру своего табельного оружия. - Брайт, - начала было она, но Малькольм отказался её слушать. - Нет. Нет, - покачал он головой. Дэни в беспомощности наблюдала за профайлером. Кажется, Гил был прав, и ей не следовало потакать Брайту в его параноидальных теориях. Дэни заботилась о Малькольме, но теперь, воочию во всей красе наблюдая за одержимостью молодого мужчины к своему психопату-отцу, начала бояться его. Не в том плане, что он мог её убить или покалечить. Нет. Дэни Пауэл пугало, куда Малькольма Брайта могла завести его патологическая привязанность к отцу. Хирурга нельзя было назвать даже человеком, и в обычное время Малькольм Брайт охотно соглашался с этим мнением. Но теперь Дэни ясно видела, что это всё была мишура. Малькольм Брайт умирал без отца. - Пойдём домой, - тихо сказала Дэни. - Пожалуйста, Брайт, пойдём. Малькольм позволил взять себя за руку, но мыслями он был далеко. Он был рыцарем, что спасает отца как принцессу, заточённую в башню. Это не было нормальным. Но Малькольм Брайт едва ли сейчас понимал это. - Хорошо, - Малькольм сглотнул, возвращаясь к своему обычному мнимому (в этот момент уж абсолютно точно) спокойствию. - Хорошо. Позже Малькольм обязательно скажет: "Прости", будет заглядывать в глаза преданной напарнице, пока та не согласится дать своё прощение. Но это будет позже. Или не наступит никогда. Потому что сначала Малькольм Брайт отыщет своего отца собственными силами. А когда он его найдёт, то спасёт. А после спасения вернёт его обратно? Но куда? - Я... - Малькольм, едва открыв глаза, тут же болезненно застонал. - Да, - вымолвил хирург. - Да, я здесь, мой мальчик. Я рядом. - Я хотел спасти тебя, - всё ещё путая сон с явью, пробормотал Малькольм. - Я хотел... Мартин Уитли всем корпусом поддался вперёд. Ну во всяком случае насколько позволяли верёвки, которыми мужчина был привязан к деревянному стулу. - Я знаю. Я знаю, мой мальчик. Я знаю. - Вот это. Я хочу этого, - раздалось за спиной хирурга. И отец, и сын вздрогнули. Однако от разных чувств - Малькольм от невольного страха, Мартин от ярости и желания разорвать эту мерзкую, змееподобную женщину. - Вивьен, - Мартин широчайше улыбнулся. - Не думаю, что я понимаю, о чём речь. - Чего ты хочешь? - чётко и внятно произнёс хирург. - Оо, ты не понимаешь? Мартин, после того, как мы с тобой разделили постель, я надеялась, что ты будешь попонятливее. - Чего. Ты. Хочешь, - от хирурга так и веяло опасностью, однако, его взгляд то и дело убегал от лица Кэпшоу в сторону сына. И Вивьен, разумеется, это заметила. Она закричала. - Ты не видишь, Мартин?! Ты действительно не видишь этого? Он разрушает нас! Мартин зарычал. Глупая женщина! Стерва! Как же он её сейчас ненавидел. Будь у него свободны руки, Мартин с превеликим удовольствием вонзил бы свои пальцы ей в глаза и медленно, тягуче выдавливал бы их, с наслаждением вслушиваясь в крики умирающей любовницы как в любимую музыку. Но он был скован. Чёртовы верёвки! Ах... Мартин нащупал гвоздь. Не всё ещё потеряно. Только бы отвлечь эту идиотку. К счастью, его сын отлично читал по глазам. По его глазам. Мартин преисполнился отцовской гордостью. - Я знаю, чего ты хочешь, - Малькольм говорил ещё слабым, но всё более уверенным голосом. - Но ты никогда этого не получишь, Вивьен. Мартин Уитли - нарцистический психопат. Он - убийца. Он не умеет любить. И не сможет. - Что ты знаешь, - тонкие губы женщины-доктора скривились в презрении. - Сын, предавший отца. Что ты знаешь о чьей-то любви? В сердце кольнуло. Больно, режуще, но Малькольм не остановился. - Речь не обо мне, - покачал он головой. - Мой отец никого не любит и не сможет полюбить. Никогда. Лицо Вивьен Кэпшоу исказилось в гримасе боли. И Малькольм её понимал. Потому что испытывал тоже самое. Отец - убийца. Отец, что никогда не полюбит его. - Ты зря тратишь на него своё время. Свою жизнь, Вивьен, - убеждал Малькольм, а Мартин методично и сосредоточенно втихую тёр верёвку на запястье о торчащий в стуле гвоздь. Брайт захватил внимание женщины. Она думала, что каким-то образом профайлер, оказавшийся сыном хирурга, поможет ей в обретении счастья с Мартином Уитли, но этот молодой мужчина оказался змеёй в эдемском саду. Этот взгляд Мартина, брошенный на сына, когда Вивьен выкатила его на кушетке перед ним...Мартин никогда на неё так не смотрел. Никогда. Никогда. Никогда... Но Вивьен жаждала этой любви. Это несправедливо. Это несправедливо!!! - Умри! Умри! Умри! - рассвирепела женщина и ударила Малькольма Брайта скальпелем, схваченным с тумбочки у кушетки профайлера, прямо в грудь. В сердце? - Нет!!! - Мартин, наконец, освободился и бросился на Вивьен. Его ярость была такой силы, что он, позабыв об обещаниях долгой и мучительной смерти, в мгновение ока свернул ей шею. - Малькольм, нет, - Мартин подлетел к сыну. Тот не дышал. - Нет. Нет... О, наконец. Нитевидный пульс. Слабо нащупывался. Мартин деловито оглядел комнату. Шприцы, ножницы, скальпель, капельницы, раствор. Здесь было всё для простой операции типа наложения швов или обработки раны, но... Но не зря Мартин Уитли в своё время прослыл гениальным хирургом, он и был гением. Истинным мастером своего дела, способным творить чудеса в хирургии. - Потерпи, мой мальчик. Потерпи, - повторял Мартин, тщательно ополаскивая руки спиртом, заботливо принесённым убитой Вивьен. - Скоро всё закончится. Скоро ты вернёшься ко мне. Как и должно быть. Как и должно было быть всегда. Мартин ласково оглаживал сына по щеке. Он не мог поверить своему счастью. Это будоражащее чувство свободы вкупе с долгожданным чувством обладания. Мартин обладал. Наконец-то, он владел тем, что принадлежит ему по праву. Своим мальчиком. - Мой мальчик, - хирург не знал, но в этот миг его глаза были полны нежности. Нежности, на которую не способен тот, кто не умеет любить. Значит ли это, что Мартин Уитли отличался от приписанного ему семьёй и общественностью образа? - Мой мальчик. Мартин был как шар. Он был наполнен. И в то же время он боялся, что всё это может исчезнуть в одночасье. Наконец-то, прибрав сына к рукам, Мартин больше не мог позволить ему ускользнуть от него. Больше нет. - Мой мальчик, - Малькольм всё ещё был слаб после операции, но он находился в надёжных руках. Сын в объятиях отца. Мартин Уитли чувствовал себя полноценным. Наконец-то. Теперь они будут вместе до самого конца. - Я не хочу, я не хочу, - буквально хныкал Малькольм. Он не был ребёнком, но становился им. Под гнётом отца. Но разве отец не любил его? - Шшш, - успокаивал Мартин сына. - Всё хорошо, мой мальчик. Я с тобой. О как это было приятно. Стать отцом. Вновь почувствовать себя отцом. Ощутить эту власть родителя над ребёнком. Мартин Уитли забыл, что у него вообще-то есть ещё дочь. И хоть и бывшая, но родная жена. Он забыл больницу, тюрьму, свой побег, жажду убийства - всё. Только Малькольм имел значение. Его мальчик. Его. - Ещё ложечку. За папу. Ааа, - Мартин улыбался. Мартин ликовал. Его мальчик с ним. Только с ним. И это лишь начало. И их никто не найдёт. Никогда.