Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Отчего же ты плачешь, Мой мальчик, дитя. Я тебя не оставлю, Даже покинув тебя. Я всегда рядом, Я с тобою, смотри. Мой мальчик, я папа твой, И я вернулся к тебе. - Ты помогала отцу? - Малькольм проигнорировал игривость сестры. Он злился и на неё, и на отца. И не мог понять причины своей злости. Или мог. Но не желал их признавать. - Я больше ничего не скажу без адвоката, - Эйнсли закинула ногу на ногу. - Вы держите меня незаконно. - Ты так уверена? - Малькольм придал голосу строгость. Но Эйнсли не повелась. Она давно уже была себе на уме. С тех самых пор, как убила Николаса Эндикотта и спокойно жила дальше без малейшего раскаяния на сердце. - Я знала, что полиция - это гнилая система, братик. Но всё же я не ожидала от тебя подобного. Скажу не для протокола: я рада, что папа сбежал. А ты должен сожалеть о том, что сделал. - О чём ты говоришь? - нахмурился Малькольм. - Ты всё это заварил. Ты предал нашего отца. Отчего бы ему, наконец, не плюнуть на тебя и на всё твоё якобы постравматическое нытье? - Эйнсли очень зло смотрела на брата. Профайлер невольно вздрогнул. Мартин Уитли бы куда худшим монстром, чем сестра. Но тем не менее Малькольм не видел у него такого взгляда. Холодного. Безжалостного. Не прощающего его. - Я ничем не могу тебе помочь, - вспылил Малькольм и буквально выскочил из комнаты допроса. Пусть дальше действует Гил, а он - пас! Сестре пока что не грозит тюрьма. Так хоть помучается под грозным осуждением сурового лейтенанта. - У него был вертолёт, - Дэни качала головой. Она до сих пор была в шоке. - Твоя сестра...Эйнсли Уитли была в кабине рядом с ним. - Я видел, - кивнул Малькольм. Тупая боль в голове с утра обещала превратиться в невыносимую к вечеру. - Она замешана, Брайт, - Гил бросил на профайлера предупреждающий взгляд. - Я знаю, - вымученно улыбнулся начальнику Малькольм. - Я знаю. Но что он знал? Ничего. - Здравствуй, мой мальчик, - Мартин Уитли незаметно вошёл в его спальню. - Что..т..ыыы... Малькольму зажали рот рукой. - Тише. И снова ты шумишь, мой мальчик. Снова, когда не надо. - Тише. Вот так. Медленно... - Всё хорошо, мой мальчик? - отец пытливо всматривался в его лицо. - Но ты же улетел, - прошептал Малькольм, мечась от радости к ужасу. - Где Эйнсли? - переполошился он. - Ты...Ты навредил ей? - Ты думаешь что я убил мою девочку? - Мартин сурово смотрел на сына. - Или что я бы смог её убить? - второй вопрос отца прозвучал насмешливо. Малькольм не смог скрыть невольно охватившего его интереса. - Что ты имеешь ввиду? Где она? - потребовал он. - Она там, где её место. - Я не понимаю. Что... - Тшш, - ладонь вернулась на непослушный рот. - Ты вновь расстраиваешь меня, мой мальчик. Я расскажу тебе, но позже. Когда мы окажемся в по-настоящему тихом доме. В райском местечке, что я приготовил для нас. "Только ты и я", - обещали его глаза. Но Малькольм что сумасшедший идти с ним? Отец, кажется, подумал, о том же самом. Он улыбнулся как умудрённый старец и, молниеносно сделав Малькольму лёгкий укол в шею, подхватил его слабеющее тело и пробормотал в макушку. - Я знаю, мой мальчик. Я знаю. Малькольм сверлил отца взглядом. Он никак не мог принять новую реальность. - А как же Эйнсли? - наверное, уже в тысячный раз произнёс он. Мартин закатил глаза. Терпением он славился давно. Тюрьма меняет даже психопатов. Ну или создаёт видимость изменений. Мартин Уитли вынужден был приспособиться. И он стал терпелив. О как он стал терпелив. Или нет. - Ты что бросил её? - Малькольм разговаривал небрежно, с оттенком презрения. Мартин поморщился. Его славный мальчик был таким вежливым и послушным. Когда-то. - Ты не способен о ком-то заботиться! - торжествующе вскричал профайлер, словно открыл истину. Хотя хирург слышал это от него чуть ли не при каждой их встрече. В Клэрмонте, разумеется. Как только у Малькольма начался переходный возраст, с того времени всё и началось. Все эти обвинения, упрёки, обиды и "травмы". Мартин понимал, что в том была его вина. Но не потому что он был "монстром", а потому что его не было рядом с сыном в столь сложный для него период. Малькольм Уитли был один, и вот результат. - За ней гонится полиция, а ты оставил её! Запудрил ей мозги, испортил жизнь! - Малькольм... - Нет, я скажу! Ты что до сих пор не понимаешь, что ты сделал? Ты представляешь, что ты сделал?! Ты уничтожил Эйнсли!! "Как уничтожил меня." Шлёп. Малькольм замолк. Щека мгновенно вспухла, хотя, наверное, пока ещё рано, и ему это лишь казалось. - Ты...Ты ударил меня, - пролепетал Малькольм. Вдруг превратившись в маленького мальчика, шокированного неожиданным поведением заботящегося о нём взрослого родителя. - Да, - легко согласился Мартин. - Я ударил тебя. А, точнее, привёл в чувство. Но ты же не видишь разницы. Я так долго терпел, Малькольм, но ты изворачиваешь любой мой поступок, как тебе хочется. - Хочешь сказать, что я придумываю?! - завопил Малькольм. Со стыдом понимая, что его голос стал чересчур высоковат. - Что ты такой добрый, на самом деле, и это я - единственный лжец? По-твоему, я хочу страдать?! - Ты привык страдать, Малькольм, - отец глядел на него серьёзными глазами. - Но это потому что ты и страдал. Тебе было очень плохо без папы. - Было очень плохо без меня, так ведь, мой мальчик? - Мартин ласкал сына взглядом. И стены начали разрушаться. Малькольм не мог этого остановить. - А как же Эйнсли? - в беспомощности повторил он, пытаясь уйти от того, что между ними сейчас возникло. Давление, тепло, связь, прошлое. - Она пошла своим путём. Она умная моя девочка. Она справится, - Мартин никак не прокомментировал смену темы их беседы. Бедный его мальчик. Бедный исстрадавшийся мальчик. Но теперь всё будет хорошо. - Ты бросил меня, - прошептал Малькольм. Так вот что его терзало. Мартин расплылся в улыбке. - Я не бросал тебя, - возразил он. - Ты был не готов. - А сейчас я готов? - Сейчас - да. Мартин Уитли сияет с головы до ног. Его руки широко распахнуты для его мальчика. Но его мальчик не идёт. Малькольм сжимает пальцы в кулак, отводит взгляд. Мартин теряет свою напыщенную радость. Он поворачивается к сыну спиной. Он не бросает своего мальчика, нет. Мартину Уитли нужно просто перевести дух. Постоянно убеждать кого-то, тем более, того, кого любишь - неприятный труд. Малькольм смотрит на спину отца с всевозрастающим страхом. Он и сам не понимает, чего хочет. Он запутался. Конечно, хирург должен быть в тюрьме. А Эйнсли дома. Но, кажется, ничего уже не вернуть назад. Не так, как раньше. Не вновь. Отношения с отцом всегда менялись. Малькольм цеплялся за старую картинку, не замечая, что каждый раз эта старая картинка - другая. Время. Время и обстоятельства. "И мы сами." Меняется всё. Но что остаётся неизменным? Любовь? Мартин делает шаг в сторону, вперёд, словно собирается уходить. Малькольм в панике бросает взгляд на незапертую дверь. Нет. Нет!... Он бросается к ускользающей от него фигуре хирурга и крепко обхватывает его за талию со спины. Малькольм не может сказать вслух, но он прижимается губами к рубашке отца, сквозь которую чувствуется тепло кожи. "Я готов. Я готов." Его сердце плачет, но в глазах слёз нет. Потому что он действительно готов. К жизни без отца? С отцом? Просто к отцу. К своему папе. Наконец-то. Малькольм жмётся к отцу как потерявшийся ребёнок к нашедшему его взрослому. И не знает, что Мартин Уитли, покорно позволяющий ему это, в то же самое время победоносно улыбается.