Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Мне снишься ты - возможно, каждый день Я что-то забываю и теряю. В коллекции кошмаров и картин, Порою, я так много упускаю. Но всё же ты приходишь регулярно, Когда прошу, смеёшься надо мной. Когда я умоляю отпустить меня, Ты будто бы актёр в немом кино. Таблетки через раз лишь помогают, Я перекину цепи на плечо. Хочу забыться я, но даже и в забвении Меня находишь ты, и - "папа" я шепчу. - Что ты здесь делаешь?! Ты что с ума сошёл? - Малькольм ожесточённым шёпотом набросился на отца. Мартин пожал плечами. - Что ты так нервничаешь, мой мальчик? Пришёл тебя проведать. Нельзя что ли? - Нельзя! - Малькольм в тревоге обернулся. Никто пока не заметил его исчезновения. Но Дэни настойчивая, а у Гила - нюх. Чёрт... И дёрнуло хирурга заявиться на место их очередного расследования. - Проваливай, - он грубо толкнул отца. - Хочешь обратно в тюрьму? - А если - да? У Малькольма глаза на лоб полезли. - Тебя посадят на электрический стул! Ты этого ещё не понял, да?! Когда тебя поймают, твоей жизни придёт конец! - Ты забыл добавить - никчёмной жизни. Мартин Уитли продолжал улыбаться, и это было ужасно странное ощущение - Малькольм не понимал, как отец может быть таким. Спокойным? Довольным? Прежним. Словно у него всё под контролем. Но это было не так. Совершенно не так. Малькольм не шутил, когда пугал отца смертной казнью. Шумиха в СМИ только добавила прошлому образу "хирурга" жестокости. Судебная система США не лояльна к беглецам. Особенно, к таким как Мартин Уитли. "Его убьют. Его же убьют", - сердце Малькольма грохотало. А если Гил его заметит... Малькольм втащил отца в какую-то нишу, загородил собой. Но этого было мало, мало. Что делать? Что делать?! - Уходи. Пожалуйста, - Малькольм что просит? Нет. Он умоляет. Он не знает ещё, он не чувствует, но слёзы уже подбираются к глазам. Голубой цвет которых стал ярче и пронзительнее от налившихся кровью сосудов. Его приоткрытые губы так и зовут к себе. И весь Малькольм Брайт - это ожившая картина. Блудный сын взывает к блудному отцу? Или это что-то другое. Что-то намного более хрупкое, натянутое и необходимое. Связь создаётся при любом виде взаимоотношений. А Малькольм любил отца. Он мог что угодно говорить во внешний мир и крутить в своей голове - но любовь была, есть. И будет? Кто знает свою судьбу. - Мне нравится, как ты это произносишь. Повтори. Отец что издевался над ним? Тем не менее Малькольм послушно повторил. - Уходи. Пожалуйста. "Пусть это поможет. Пусть это поможет. Пожалуйста..." - Ты прогоняешь меня? Снова, - Мартин не вырывался. Он наслаждался теплом сыновьих ладоней на своих плечах. Конечно, ему не особо нравилось, что его мальчик командовал им в некоторой степени и повышал на него голос. Но он займётся воспитанием позже. - Ты не понимаешь? - мальчик снова завёл свою волынку. - Ты... - Тшш, мой мальчик, - Мартину надоело, что на него кричат. Пусть и шёпотом. Малькольм дёргался под его напором, но куда ему против хирурга. Теперь Мартин прижимал сына к каменной кладке. Нависая над ним, заслоняя собой пространство. - Шшш, - повторил Мартин успокаивающе. - Я тебя достаточно послушал. Теперь твоя очередь. - Но... Мартину надоело. Он крепко зафиксировал голову сына в руках, вынуждая смотреть на себя. - Я знаю, куда я пришёл. Знаю, что опасно. Кстати, спасибо за заботу, Малькольм, - мужчина мимолётно улыбнулся, а потом вновь перешёл на серьёзный тон. - Но не забывай, кто я есть. Сколько лет мне повторять одно и тоже, мой мальчик? Как убедить тебя в том, что неизменно? Мы так долго страдали с тобой, не так ли, мой мальчик? Не пора ли перестать? - Чего ты хочешь? - мальчик перестал сопротивляться. Стал податливой глиной, и это более чем устраивало Мартина. Он устал сражаться с любимым дитя. Пришло его время. И Малькольм станет тем, кем он захочет. Его. Его мальчиком. Как и всегда. - Хочешь быть пойманным? - голос Малькольма дрожал. - Ты желаешь обратно в клетку? Ты пришёл сюда для этого? И эта дрожь отзывалась приятным томлением в Мартине. Возможно, в этом плане он - плохой отец. Ведь какой отец будет радоваться недугу своего ребёнка? Но вместе с тем Мартин Уитли - хороший отец. Лучший отец. Для своего мальчика. - А если и так? - Мартин с наслаждением вглядывался в трепещущие голубые глаза. Ох, Малькольм. Его неразумное дитя. Его любимый мальчик. - О, Малькольм. Мой мальчик, - как же чудесно, волшебно он поддавался каждому давлению его пальцев. Как бы Мартин мог отказаться от этого? Вместе со своим мальчиком мужчина не боялся ничего и никого. А без него - и теперь он точно это знал - мир раскалывался на части, как и он сам. - Ты до сих пор этого не понял? Я пришёл к тебе. "Я пришёл к тебе", - и Малькольм был как в огне. "О чём он говорит. Зачем. Зачем..." - мысли путались. Но ведь не это главное, а другое. Профайлер потащил отца за рукав. Надо спрятаться лучше. Да, вот этот тёмный угол подойдёт. Чтобы никто не увидел и даже не догадался. - Что такое, мой мальчик? - Мартин не сопротивлялся. Только усмехался в бороду. Но по-доброму, без злобы. И Малькольм знал, что пойман. Так кто из них желал обратно в клетку? - Ты спасёшь меня, мой мальчик? - отец знал наперёд. Его широкая улыбка говорила всё в открытую. - Я просто не хочу, чтобы у Гила были проблемы. Да и мама снова будет переживать, - солгал Малькольм. - И я помогу тебе только на этот раз. В следующий свой экзистенциальный кризис спасай себя сам. - Конечно, мой мальчик. Разумеется. И как у отца ещё не треснуло лицо? Ну прямо Чеширский кот. Хотя почему бы хирургу не быть таким радостным. И старший, и младший Уитли знали, что Малькольм не вернётся домой. Не сегодня. И, может быть, никогда. - Ты явно хочешь, чтобы тебя поймали, - бормотал себе под нос Малькольм, заводя машину отца с купленными номерами. Мартин расправил дорожную карту у себя на коленях. И посмотрел на сына прежде, чем натянуть пониже капюшон куртки и одеть чёрные очки. - Наверное, так и есть, мой мальчик, - сказал он. Но Малькольм увидел другой ответ: "Но я поймал тебя, мой мальчик." И он всё ещё не готов был его принять. Потому что это означало, что именно Малькольм желал быть пойманным. Своим папой, без которого он не мог больше жить.