Голубые мальборо

      Серёжа сидел на мягком покрывале, склонив голову и обнимая себя руками, по ощущениям, целую вечность, хотя прошло ничего. По расписанию у них сейчас прогулка на свежем воздухе, на которую непременно стоило пойти, иначе воспитатели могли поднять панику и объявить поиск. Только этого не хватало. Поэтому парень вышел в безлюдный коридор и направился в ближайший туалет, чтобы немного привести себя в порядок и успокоится. Он вошёл в прохладное помещение и включил холодную, обжигающую лицо воду. Набрал её в ладони, несколько раз умыл лицо и волосы.       Он поднял голову вверх, смотря на себя в разбитое и поцарапанное зеркало. Снова похудел, а синяки стали ещё заметнее из-за ночных кошмаров. Бывало, Сергей не мог уснуть всю ночь, а иногда вскрикивал и просыпался под утро. Первым делом бежал в ванну, чтобы вытереть следы от слёз и унять дрожь в руках. Сердце готово было выскочить из груди от этой паники и страха, но бетонный пол постепенно приводил в чувства, и нередко от усталости он засыпал прямо там. Как-то раз даже заболел и не мог нормально дышать. Олег подумал, что у него пневмония, а потом орал на друга минут десять из-за такой безответственности. Но, к счастью, это было обычное ОРВИ, поэтому через неделю Разумовский пошёл на поправку, и всё потихоньку наладилось.       Сейчас кошмары снились реже и спасибо на этом. Олег, разумеется, обо всём догадывался и искренне пытался помочь, ведь ему действительно было небезразлично состояние соседа по комнате, но, как всегда, предложение поддержки уходило будто в никуда. Но он сам был во всём виноват. Именно сейчас Серёжа винил его во всех своих проблемах и страданиях. Это же Олег отдалился, потому что компания «странного рыжеволосого мальчика» просто не интересовала его. И это он всё испортил.       Он уже растоптал его чувства, однажды.       Когда им было тринадцать, никто толком не осознавал, как непринято вести себя в обществе, что постоянно обниматься и целоваться в щёчку двум парням — неприемлемо. Потому что они мальчики, кто что подумает! Точно. Тогда Олег косо посмотрел на Серёжу и не разговаривал с ним несколько дней, а когда тот полез обниматься, спрашивая, что случилось, просто сказал.       — Ты из этих что ли?       — Нет…       Кто такие эти, он сам понял спустя примерно год, и больше эту тему никто не обсуждал. Им было тринадцать. После этого он осознал, что никогда не сможет быть принятым обществом. Никогда не сможет открыться. Господи, да даже Олегу, ближе которого не было никого.       Частенько слыша в разговорах сверстников фразы наподобие «слышали, оказывается, он того, голубой» или «пидор что ли», он со временем начал понимать, как отнесутся и к нему. Они говорили об учениках из школы, которые совершали каминг-аут, или же о слитых в сеть видео, где они целуются с другими такими же парнями. Быть нетрадиционной сексуальной ориентации в России — это как проиграть билет в лотерею. Ты просто родился таким, и, словно по щелчку пальцев, тебя начинают ненавидят буквально все.       В Библии написано: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость», «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них». Очевидно, здесь какой-то подвох. «Сие заповедую вам: да любите друг друга!».       Вот он и любил. Так нежно, робко и безответно, отдавая всего себя.

***

      Сергей выглянул в окно: все уже на улице. Пора. Он спустился по ступеням, открыл дверь и вышел на улицу. Прохладный ветерок обдал его лицо и пробежался по спине мурашками. Такая мрачная и хмурая погода ему по душе, ещё и дождь обещали — Питер. Красота. Это успокаивало и вдохновляло творить, сейчас бы бумагу и акварель…       Парень прошёл мимо воспитателей, улыбаясь им и показывая, что он просто немного задержался, не более того. Впереди стояли Олег и Лидия, которые сразу обернулись в его сторону, а девушка махнула рукой, как бы предлагая присоединиться и, видимо, обсудить недопонимание. Разумовский правильно считал жесты и двинулся к ним, смотря куда-то себе под ноги, но точно не на друзей. Говорить о произошедшем не очень-то хотелось, но всё-таки было необходимо; Олег и его дама сердца не оставили бы это так. Ладно ещё Волков — для него он бы сумел найти слова, как минимум, попробовал бы, но вот с его девушкой разговаривать Сергей не собирался.       Она была слишком заносчивой, и эта черта портила всё светлое, находящееся в ней. На первый взгляд Лида (такая форма имени бесила её, хотя многие называли её именно так) была милой, доброжелательной девушкой, показывающей неплохие результаты в учёбе. И только близкий круг общения мог догадываться о её истинных целях, планах и даже способах заработка. Она любила роскошь и богатство, которого иметь не могла. Из-за этого ходили слухи, что Лидия как бы искала себе «папика» или работала в вебкаме, что-то вроде того — кто знает. А Олег искренне верил, что это всего лишь слухи, а деньги появляются от дальних родственников.       — Серёж, иди к нам! — раздался громкий, подзывающий к себе голос девушки. — Нам нужно поговорить, — Сергей подошёл к ним и серьёзно посмотрел сперва на Лидию, а потом на друга.       — Давай наедине, — он молча рассматривал лицо Олега в ожидании его, скорее всего, отказа.       — Ладно, — а нет, всё-таки согласился, уже хорошо.       Лидия сурово глядела на своего бойфренда минуты две, а после перевела взгляд на рыжего, громко хмыкнула, взмахнула своими блондинистыми кудрями и ушла к каким-то другим ребятам. Разумовский только закатил глаза на этот жест. Они молча сели на первую попавшуюся свободную лавочку под деревом. Сидели и молчали. Причём долго так, даже без той неловкой тишины. Почему-то сам Олег не горел близившимся разговором, навряд ли он прям волновался о случившемся. Ну, было и было, с кем не бывает, Серёжа вспылил самую малость. А сам он уже был готов в чём-то признаться, хотя бы частично.       — Олег, я…       — Всё нормально. Не парься, — он говорил спокойным голосом, но что-то было не так, присутствовали нотки беспокойства. — Просто ты странно себя вёл, а Лидию это немного раздражает, и она хочет, чтобы мы перестали общаться.       — И ты сейчас серьёзно?       Он всегда догадывался, что эта стерва буквально ненавидит его, ну конечно! Олег был за него независимо от ситуаций, вместе они были способны на многое, пока не появилась она. Пока не появилась и всё не разрушила. Ведь проще находиться в отношениях с такой, чем стать всеобщим изгоем. Это же было не просто так, те поцелуйчики и обнимашки, они были не односторонними, Волков был не против. Тогда он что-то чувствовал, то же, что и Серёжа, и, хотя подростки мало что осознавали, они могли ощущать — это нечто большее, чем просто дружба. Поэтому психологи быстро и доходчиво объяснили, что это ненормально, и вот — спустя всего год Олег нашёл себе девушку. Вопросы у всех прекратились, ну, а с Сергея взять нечего — странный мальчик без друзей.       — Я действительно не понимаю, что с тобой происходит. Может нам стоит прекратить общение, хотя бы на некоторое время.       — Нет, ты, блять, серьёзно! Какого, Олег? Это всё из-за неё, да? — в самом деле променял на какую-то шлюху. Как он мог, самый близкий человек, вот так просто отречься от него, словно ничего и не было. Снова разбивает его сердце. Эмоции переполняют, дышать становиться трудно, а руки начинают слегка трястись.       — Тогда скажи в чём дело, объясни мне наконец.       — Дело в ней! Она всё испортила, всё, что было между нами.       — А что было между нами? — долгий взгляд, полный непонимания; он делает вид, будто не помнит, не знает. Олег так сильно хочет забыть, что тогда происходило, потому что это просто неправильно, такое не может быть между двумя парнями. Это было так давно и неосознанно, что сейчас не имеет какого-либо смысла. — Мне казалось, ничего не было. Разве это не так?       — Ты прав, это так. Ничего. Не. Было.       Он резко встал с лавки, хватаясь за горло и шею в надежде отдышаться. Воздуха становилось всё меньше и меньше, главное просто дышать. Всё будет хорошо, я с тобой. Он схватился руками за голову и начал часто моргать, пытаясь унять дрожь во всём теле. К нему приблизился Олег.       — Эй, всё хорошо? Ты как? — он взял лицо друга в ладони.       — Нет, не трогай меня! — вырвался и отпихнул Волкова от себя, отстраняясь, как от огня. Потихоньку начало отпускать, руки хотя бы тряслись не так сильно. А ударить парня, стоящего напротив, хотелось всё больше, но он держался. — Отъебись и не подходи ко мне, окей?       Он пошёл в другую сторону, постоянно куда-то оглядываясь и ускоряя шаг, пытаясь побыстрей убежать отовсюду, а главное — от Олега, всё ещё действуя под властью эмоций, которые норовили вырваться наружу. Вдруг что-то твёрдое преградило путь, Серёжа не успел затормозить и врезался.       — Глаза разуй!       — Мудак… — не сдержался.       Сергей резко толкнул светловолосого парня, с которым они вроде пересекались за каким-то проектом в школе, но никогда близко не общались — не тот контингент. Этот юноша по имени Володя был тот ещё мудак: постоянно с кем-то дрался, вёл себя не понятно как, но при всём этом был любимчиком персонала и педагогов. Тот замахнулся и ударил Серёжу в нос — мгновенно полилась кровь. Он запрокинул голову и попытался рукой остановить её, красные пятна запачкали футболку. Острая боль и непередаваемые ощущения. Это его первая драка. Парень немного отошёл назад. Подбежал Олег, который, не разбираясь, зарядил Володе в бок — он согнулся пополам и упал на землю.       К ним с криками подбежали другие ребята и воспитатели. Ну всё, приплыли, теперь их будут долго отчитывать, а, может, и исправительные работы в виде мытья полов пришьют. Репутация потеряна. А у Разумовского и так с ней не очень хорошо. Видимо, теперь станет ещё хуже. Всех отвели в кабинет директрисы. Обстановка нагнетала, а тревожность накатывала новой волной. Парень ещё толком не успел прийти в себя, как руки начали подрагивать, и по щеке скатилась слеза. То ли от боли, то ли от паники — не разобрать. Ему даже не дали умыть лицо и руки от крови, не то что зайти в медпункт. Нос побаливал, навряд ли это был перелом — сильный ушиб скорее, и всё же боль пронзающая. Он смахнул слезу тыльной стороной ладони, стараясь не зарыдать от обиды и переполняющих эмоций.       — Так как? — Олег. Интересно, о чём конкретно спрашивает, о его моральном состоянии или же физическом, хотя в данный момент они оба не в лучшем состоянии.       — Нормально.       Ну, а как по-другому? Если быть честным, всё плохо, очень-очень плохо, но зачем говорить это сейчас, тем более при посторонних. Володя молча сидел рядом. Ну, конечно, что ему бояться, ему же ничего не сделают, как всегда, выйдет сухим из воды. В кабинет вошла, скорее даже ворвалась, как буря, директриса Людмила Викторовна. Началось.       — Вы вообще в своём уме? Устроить драку посреди прогулки, это ж надо было додуматься! Ну, от вас я этого совершенно не ожидала! — и почему же, от этого белобрысого, например, можно ожидать что угодно, а вот Олег и Серёжа действительно не способны выяснять отношения дракой. С подобными ситуациями они ещё не сталкивались, а это просто стечение обстоятельств. — Володенька, можешь быть свободным, а вас двоих ждёт наказание! Весь месяц будете помогать на кухне: мыть полы, посуду и делать всё, что потребуется. С завтрашнего дня начинаете.       — Ну, Людмила Викторовна…       — Никаких ну, Волков! Я всё сказала, можете идти. И чтобы больше без разборок и рукоприкладства, — довольно быстро закончился их выговор, и орала она негромко, видно, не в том настроении. Ну, это буквально по-божески.       К этому времени Володи уже не было в кабинете, поэтому парни встали и вышли вдвоём из этого пренеприятного места. Они стояли в пустом коридоре: до окончания прогулки около часа. Это было ожидаемо, их с Олегом припахали к работе, а этого козла отпустили и слова не сказали по поводу поведения, хотя он, между прочим, хорошенько так вмазал Разумовскому. Видимо, придётся в медицинский кабинет пиликать… Олег бегал глазами по полу, размышляя об их положении и возможности что-то исправить, пока Сергей проклинал своего противника, а нос не прекращал ныть. Теперь ему точно следует зайти к медсестре, мало ли что.       — Ты куда? — Волков наконец очнулся от своих немаловажных мыслей, вышел из транса, так сказать, и обратил внимание на то, что парень в спешке покидает его.       — В туалет, а потом к медсестре, — он обернулся, сбавляя шаг. Вероятно, Олег захочет пойти с ним и как-то помочь, чувствуя некую вину перед другом.       — Я с тобой, — кто бы сомневался.       Они поднялись по лестнице и зашли во всё так же холодное место. Прошло не больше часа, а Сергей снова здесь, пытается привести себя в порядок. Такими темпами легче будет сразу сюда переселиться, экономия времени и все дела. Он набрал воду в ладони и обдал лицо пару раз. Кровь постепенно смывалась, а в центре вырисовывался большой синяк, нос слегка распух — надо бы приложить лёд. Остаётся только молиться, что это не перелом. Олег стоял позади, и по его взгляду было ясно: он винит себя. За то, что не подбежал раньше, что зачем-то предложил прекратить их общение и что не замечал, как ему было плохо.       — Хреново выглядишь.       — Только сейчас заметил? — он обернулся и встретился с жалостливым взглядом Волкова. — Господи, не смотри на меня так, словно на пришибленного щеночка. Я в порядке.       — Ладно. Идём к медсестре?       — Прохладно.       Он вышел из туалета, пока Серёжа вытирался бумажным полотенцем, что было роскошью в детдоме. Но об этом не стоило париться, ведь уже на следующий день все средства для гигиены будут потрачены или же просто испорчены. Медкабинет находился всего на этаж ниже, но ходить весь день туда-сюда, с первого на третий этаж, начинало бесить, хотя, с другой стороны, это тоже своего рода спорт. Брюнет постучался в дверь — тишина. Медсестры, как всегда, нет, впрочем, неудивительно. А вот дверь не закрыта, это уже везение, они только возьмут мазь, лёд и уйдут.       Волков включил свет и принялся рыться в шкафах, в то время как Разумовский недовольно посматривал на эту картину издалека. За такие проделки их могут наругать ещё сильнее, будто им не хватило работы на кухне. Парень активно перебирал всевозможные кремы, мази и лекарства от ушибов и синяков, таблетки от головокружения и тошноты, бинты, лейкопластыри, жгуты…       — Ну, нашёл что-то? — да чё он там так долго копается, это начинает раздражать.       — Индовазин, лиотон, долобене…       — Бери последний и на выход!       Волков негодующе взял какую-то маленькую коробочку, а другие обратно запихнул в шкаф. По дроге ещё прихватил охлаждающий медпакет — или что это вообще было? Определённо нужная вещь в данной ситуации. Они направились в их комнату, чтобы приложить холод и намазать лекарство. Тем более что прогулка должна завершиться совсем скоро, на улицу идти бессмысленно. Вообще, у них по расписанию стоит тихий час, но кто будет спать днём, особенно когда тебе семнадцать? Поэтому они обычно собирались у кого-нибудь в комнате и играли в карты и даже настольные игры, проводили время с пользой.       Серёжа лёг на свою кровать с приложенным к носу ледяной… вот этой хренью, и вроде помогало, боль хоть немного уменьшилась. Олег сел рядом и начал усердно изучать инструкцию к применению препарата, спустя пару минут оторвался от чтения и посмотрел на друга.       — Дай-ка я намажу тебе, — он убрал от лица оттаявший пакет, выдавил гель на пальцы и принялся растирать нос Разумовского.       Делал это аккуратно, с нежностью, словно боялся причинить боль. Заботился. У него такие красивые карие глаза, и не только глаза, он само совершенство, в особенности, когда находишься так близко и можно до мелочей разглядеть всё. Ему это определённо пригодится в дальнейшем развитии своих навыков живописи.       — Ты чего? — он отстранился, когда закончил с мазью.       — Ничего, — отвёл взгляд в сторону, привставая с кровати, — и спасибо за помощь.       Друг.       И всё-таки, несмотря на нынешнюю обстановку, что-то ему подсказывает, что этим летом поистине многое изменится.       Лето предвещает быть просто незабываемым.