Голубые мальборо

      Вокруг бетонные холодные стены и очень ощутимые сырость и затхлость. Здесь с трудом можно отличить пол от потолка. Температура, кажется, около нуля, если не ниже, что вполне себе возможно. Довольно пугающее место. Разве такие в принципе существуют? Просто серая пустая клетка без дверей и окон, которая больше похожа на камеру пыток. Проторчать ещё чуть-чуть, и можно окончательно замёрзнуть или, например, сойти с ума. Тогда почему он здесь, для чего?       Серёжа оглядывался по сторонам в поиске хоть каких-то посторонних предметов, но вокруг не было вообще ничего. Только в углу сидело и шевелилось что-то странное, совсем неотличимое в кромешной темноте. Он подошёл ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то, вытянул руку вперёд, отодвигая маленький заслон. Похоже на крыло, точно — оно, рядом валяются чёрные серебристые перья. Это ведь… Нет… Только не она…       Он резко отошёл, пятясь назад — из-под крыла показалось лицо с горящими огненными глазами и широкой улыбкой. Птица ухмыльнулась и схватила его руку. Вмиг они очутились в каком-то другом месте, словно трансгрессировали, как в Гарри Поттере. Это был большой зал в стиле барокко семнадцатого века — Сергей неплохо разбирался в искусстве. Просторное помещение с лавками, иконами и свечами в золотых канделябрах — скорее всего, это была церковь или храм.       И что он забыл в церкви? Церковь. Искупление. Очищение. Молитва? Ему надо искупить свои грехи или помолиться? В детдоме все воспитатели были верующими, соблюдали посты и ходили на вечерние воскресные чтения молитв. А вот сам парень не сильно-то верил; одно дело, когда вера помогает, а совсем другое, когда люди буквально полагаются только на неё: ты как бы поставил свечу, и все желания сбылись. Несуществующий, по мнению Сергея, Бог сделал всю грязную работу, а в ответ получил растаявшую свечку.       Он медленно двинулся вперёд, осматривая зал. Мрачноватая обстановка только нагнетала. Если бы он был в хоррор-фильме, прямо сейчас выскочил бы маньяк с ножом и стал бы кричать о том, что Всевышний послал его на землю ради очищения города от всепоглощающей чумы. Полный бред, но мурашки пробежали по коже.       — Ну чего ты, не видишь меня? А я уже здесь.       Пожалуйста нет! Он попытался сделать вдох — безуспешно, и бросился бежать в обратную сторону, но крыло схватило за руку и притащило в центр помещения. К большому деревянному кресту, на котором весело окровавленное тело. Сергей упал на пол и попытался уползти оттуда; он не выносил вида крови, особенно людей в таком состоянии. Но ноги не могли пошевелиться, и парень так и остался лежать на сыром полу.       Ещё немного, и слёзы начнут течь ручьём. В грудной клетке совсем не осталось кислорода, а сделать вдох просто не получалось. Либо он умрёт из-за панической атаки от вида этого человека, либо же просто задохнётся. Перспективы неудовлетворительны.       — Давай, дыши, мой дорогой, — этот стальной, холодный голос намертво врезался в душу и сердце, а в ушах ещё долго звучало эхо. Птица умела показать себя, да так, что спать спокойно не сможешь всю оставшуюся жизнь. — Не понял, кто это?       Она кивнула в сторону креста и того парня на нём. Он был довольно крупного телосложения с татуировкой на плече и чёрными волосами… Это же не может быть он. Даже если это снова осознанный сон-кошмар про птицу, где она вытаскивает кишки Серёже, здесь, блять, не может находится Олег. Он никогда не был у него во сне, это физически невозможно, это происходило столько раз… Только если сейчас это не был сон.       — Верно мыслишь, — она ухмыльнулась, ноги Сергея снова стали двигаться, и он рванул к брюнету. — Ты там посмотри хорошенько. Видишь?       — Это не Олег…       — Разве?       Сергей закрыл глаза и сделал один шаг. Только не он… Эта фраза застряла намертво в нём. Навсегда.       Это не сон…       Открыл глаза.       Олег.       — Он заплатит за твои грехи, Серёж.       Громкий протяжный крик повис в воздухе, и та боль, которую он держал чуть ли не всю жизнь, вылилась наружу. Парень рыдал так громко, что стены начали обрушаться повсюду, а птица недоуменно смотрела.       — Он страдает из-за тебя, тебе нужно искупление.       — Отпусти его, — Сергей стоял на коленях и кричал, обхватывая голову.       — Так нужно. Ты не хотел слушать меня, — птица подошла вплотную, свысока смотря на своего пленного. — Не ты ли говорил, что этот Волков тебе безразличен? А за слова нужно. Платить.       — Что?.. Что мне нужно сделать?       — Ты в церкви, — она развела руки в сторону, обводя головой пространство вокруг себя. — Покайся хотя бы.       — Я не грешил.       — А почему тогда он тут?       Серёжа посмотрел на Олега, и они встретились взглядами. Волков попытался что-то сказать, но был так обессилен, что смог только открыть рот. Сергей болезненно отвернулся: смотреть на него — новый вид пытки.       — Блять, я не знаю! — обстановка накалялась, он уже не выдерживал. Страдания и злость перемешались и каким-то образом поспособствовали успокоению. Кричать не хотелось. Хотелось спасти своего не просто друга, а человека, ради которого действительно нестрашно умереть.       — Ты считаешь нормальным любить мужчину? — птица расхаживала вперёд и назад перед рыжим, только мозоля глаза.       — Он — единственное, что у меня есть!       — Значит, настало время платить. Серёжа.       Она схватила серебряный клинок и мгновенно провела по шее висящего парня. Тот бездыханно упал вниз к ногам друга.       Сергей провел рукой по его изрезанному торсу, на котором не было живого места. Посмотрел на свою кисть расфокусированным взглядом, быстро встал и сквозь пелену побежал прочь отсюда. Он даже не думал о том, чтобы дышать, сейчас это стало бессмысленно. Внутри всё перевернулось и не собиралось возвращаться на места, руки сильно тряслись, а лицо было сырое от слёз. Он провёл грязными, окровавленными руками по волосам, убирая их назад.       Это было по-настоящему, она убила Олега.       Пока бежал, он запнулся о камень и упал. Встал, обернулся и увидел, что стоит на краю обрыва. Настолько глубокого, что не видно дна из-за густого тумана вокруг. Он посмотрел назад — в метре от него стояла птица с горящими глазами.       Сердце забилось ещё быстрее, ничего не оставалось, кроме как прыгнуть. И он прыгнул в бездну.

***

      Это был сон. Ебать.       — Ты орал минут пятнадцать, не переставая! — Серёжа сидел на подоконнике и с лёгкой дрожью в руках доставал сигарету. — Да что происходит? Тебе снятся кошмары, да?       Он даже не успел умыть ещё влажное лицо. Проснулся от собственного крика, что может быть лучше. Олег сидел перед ним на коленях и обнимал, пытаясь успокоить. У него отчасти получилось это, и по глазам можно было понять, как сильно он сам испугался. Когда Серёжа наконец проснулся, Олег крепко обнял его. И они ещё долго сидели так, обнимаясь, на кровати. Время замерло, а момент длился вечность, если не больше.       — Может, ответишь? Я хочу помочь, — Олег не унимался, и теперь, скорее всего, не уймётся.       — Не.       Сергей достал таблетку успокоительного, которое давно ещё стащил из медкабинета, и бросил в рот. Закурил последнюю сигарету — ну нет, сиги закончились. А когда он купил пачку? Всего два дня назад…       — Хорошо, тогда я расскажу воспитателям, что ты часто кричишь по ночам, — Разумовский отлип от окна и посмотрел на друга своим задумчивым взглядом, хмуря брови.       — Иди. Ветер в жопу, флаг в кулак.       Олег протяжно вздохнул, подошёл к парню, сел рядом. Они молчаливо смотрели друг на друга. В глазах Волкова читались грусть и разочарование, а у Сергея только — безразличие. Он просто устал. Только что ему приснился самый главный страх, что однажды она убьёт Олега.       Как он должен был себя чувствовать после такого? Броситься на шею Волкова, расцеловать и признаться в любви? Рассказать, что последний год птица общается с ним только через сны и каждый раз ещё более изощренно убивает? Что всегда говорит о друге и ненормальной любви к нему? Ему стоило рассказать это?       Нет. Не в этот раз.       — Ты хотя бы осознаешь, что так не должно быть? — Сергей, конечно, ценит заботу, но не прямо сейчас и не такую.       — Слушай, а тебя это касается, ты мне вообще кто? Брат, сват, отец, может быть, парень, а? — если бы парень… А он даже не удивился такому высказыванию, ведь это априори невозможно.       — Я твой друг.       — В самом деле, Олег?! Друг? Который предал меня ради какой-то…       — Какой-то кого? Ну, ты продолжай, продолжай, — шмары, Олег.       Он выкинул сигарету, не докурив, и спрыгнул на пол. Продолжать диалог было бессмысленно. Волков ничего не понимал, он думал, это всё так просто, что он не такой как все, что ему Серёжа мог бы открыться и все дела. Что он спустя столько времени всё ещё был его опорой и поддержкой, человеком, заставившим его буквально жить. И так действительно было. В прошлом.       Он не сможет его простить, забыть это, перестать винить во всём. Как бы ни пытался. Какие бы сильные чувства ни испытывал.       У них никогда не было какой-то договоренности, но они были вдвоём против всего мира. Серёжа даже подумал, что когда-нибудь они смогут быть по-настоящему вместе, как пара. Ему было всего двенадцать, а американские сериалы с ЛГБТК+ репрезентацией уверили, что такие люди существуют… И, на удивление, они счастливы. А потом появилась Лидия, и на этом пришёл конец. Олег его предал.       Он любил её, целовал её, спал с ней. И был счастлив. Приходил после свидания и рассказывал, как они поцеловались в первый раз и какие у неё мягкие губы и пухлая грудь (она дала её потрогать на первом свидании!). Если быть честным, Серёжа считал её самой настоящей шлюхой. И нет, это не потому, что он был сексистом или мизогином, а потому, что собственными глазами видел, что и где она делала.       — Куда ты пошёл? Мы не договорили, — Волков схватил его за руку, Серёжа обернулся.       — Отъебись от меня.       Вот и договорили. Прекрасно. Что-то слишком часто они стали ссориться по пустякам. Серёжа более-менее пришёл в себя, в то время как Олег снова ушёл на пробежку.       Пиздец.       И вдруг пришло осознание. Всё вдруг стало таким глупым и не имеющим смысла. Это же он сам был во всём виноват. В том, что даже не попытался поговорить, объясниться или рассказать о своих чувствах. Волков всегда желал ему только добра, поддерживал и помогал, а что изменилось? Да, у него появилась девушка, но это не значит, что теперь он перестал быть самым важным человеком в жизни. И всё же.       Они никогда не смогут быть вместе.       Но Олег мог бы его типа… спасти? Когда падаешь, нужно, чтобы кто-то тебя ловил.       Особенно, когда Сергей чувствовал удушающую боль, когда стоял где-то на заброшке и смотрел вниз, когда жизнь теряла смысл, ему нужен был он. Кто-то, кто бы его смог спасти.       — Ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Всегда, Серёж…       Олег был его. Несмотря на обстоятельства вокруг, что бы ни происходило, он всегда будет только его. Может, пока только в мечтах.

***

      «Мыть посуду — самое прекрасное занятие, что ни на есть в жизни! Вы знаете, что мытьё посуды воспитывает дисциплину, трудолюбие и прилежность?» — что-то вроде этого сказала парням Людмила Викторовна перед тем, как отправить их на кухню. Прочла нотацию и пошла дальше перебирать бумажки об успеваемости — которой так-то не было — детей в школе.       Она ещё сегодня так вырядилась, что аж глаз поскорее оторвать захотелось. Леопёрдовое платье, которое по-другому назвать не получается, лабутены на шпильках, огромные кольца, золотые серьги, ну, и смоки айс с красной помадой, куда ж без этого.       Серёжа с Олегом стояли и намывали тарелки, сковородки, кастрюли — всё, что только было. До завтрака оставалось всего ничего, а они ещё должны были успеть налить компот во все чашки и разложить кашу. Сегодня была овсяная на воде. Считай, полдетдома остались без завтрака.       Работа кипела, Разумовский даже ненадолго отвлёкся от своих мыслей и действовал на автомате. Пока Волков не заговорил.       — Прости, — резко произнёс Олег и посмотрел на Серёжу в ожидании ответа.       — За что?       — За всё, что наговорил тебе тогда. Я, правда, не хотел так.       — А, ты про то, что я постоянно бешу Лидию и она хочет, чтобы мы прекратили общение?       — Да, — так и хотелось ответить в рифму, но зачем портить момент. Он извинился, это было как бы хорошо. Теперь, видимо, и ему настало время попросить прощения.       — Да и ты прости. За то, что я сказал про неё. Она что надо, да и ты счастлив.       Олег мягко улыбнулся, хлопая друга по плечу. Сергей в самом деле немного отпустил все события последних дней, да и, блять, наверное, последних лет трёх-четырёх, если быть точным. Видимо, после того сна что-то перемкнуло, щёлкнуло. Он не мог потерять Олега, и он просто не смел перечить счастью друга. Как бы ему самому ни было больно. Всё будет так, как и должно быть.       — Ты… не хочешь рассказать, почему плакал во сне? — он аккуратно, как невзначай вопрос, надеясь, что его не пошлют куда подальше.       — Из-за тебя, — Сергей ухмыльнулся, намыливая посуду и посматривая на друга.       — Может, поподробнее?        Разумовский глубоко вздохнул, но почему-то сейчас он был не против поведать истину. Наверное, успокоительное подействовало. Хорошая вещь, но побочки сильные, и зависимость может появиться…       — Ты знаешь, я говорил, что иногда она приходила, когда я был в сознании, но в последнее время это происходило только во сне.       Зря, наверное, он начал, Олег же первым делом побежит всё это Лидии пересказывать, да и что он мог бы сделать? Ну, вот узнает, что Серёже снится такая херня, и что сделает? Ничего, потому что он не может действовать на неё и на сны Разумовского.       — Вот… Она сегодня снова пришла… Это было страшно, — не надо говорить, что произошло на самом деле… Прости, что я снова вру.       — И она?.. Что-то сделала?       — Да.       Гора посуды со временем закончилась, и парни приступили к сервировке столов и разливанию компота. Немного они пролили на скатерть, пол, стулья и сами столы… но результат был вполне себе, учитывая, что это делали два мальчика, неспособные ни на что. Руки у них были слишком кривые, что уж тут поделаешь.       Остальное время они провели в тишине, позавтракав и уже возвратившись в комнату. А Серёжа так и не рассказал, что ему приснилось на самом деле. Может, чуть-чуть попозже.

***

      Олег слышал и знал много чего. Например, то, что это была некая птица, которая жила в Серёже?.. Да, и в общем, она, ну, приходила иногда. Со слов друга это всегда было очень реалистично и пугающе. Она с ним постоянно разговаривала, часто мешала и заставляла делать… вещи. Плохие. А Волков на удивление верил всему, что говорил Разумовский, ведь есть люди с расстройствами, и в этом нет ничего такого. Тем более Серёжа сказал, что она не приходила, когда он был с Олегом…       Он понимал, какой Серёжа настоящий. Ранимый, чувствительный, беспомощный, о нём хотелось заботиться. И первое время он ни на шаг не отходил от друга. Они всегда были вместе, несмотря ни на что. Были даже супер-милые моменты: они часто обнимались, целовались в щёчку, спали в одной кровати и ходили под ручку на прогулках.       4 года назад.       Одной зимой, когда полетело отопление во всём квартале, они с Серёжей решили снова спать вместе, чтобы хоть как-то сохранить тепло и просто не превратиться в ледышки. Разум уже, наверное, спал, и его рука случайно залезла под футболку Волкова. Это было так тепло и уютно, в животе будто бабочки запорхали. Тогда он почувствовал что-то совсем новое и необъяснимое, что-то, что не должно было происходить. Но почему-то произошло.       Серёжа тогда ещё зачем-то садился к нему на колени и обнимал, когда они были одни в комнате, зачастую, глубокой ночью. Парни могли сидеть так по несколько часов. В то время как рыжий теребил его волосы и шептал что-то на ухо.       — Олег… Олег-Олег-Олег…       — Серёжа…       Залазил руками под футболку, гладил спину, целовал в плечо, нюхал волосы, трогал везде, где только мог, постоянно елозил, всё ещё сидя на коленях. Это было приятно. Серёжа был слишком тактильный и ощущаемый. Ему нужно было, чтобы его чувствовали. А Олег… был не против.       — Кхм, можешь слезть, — брюнет глухо стонал.       — Что? Ой, извини… — Серёжа моментально спрыгивал с него, и, смущаясь, отворачивался с горящими щеками.       — Ты просто очень, эм, ну, ты понял.       — Какой?       — Возбуждающий.       Сергей начинал смеяться, продолжая стоять спиной к Олегу, а он сам только пытался скрыть своё. Возбуждение. Если уж рыжий такой слишком возбуждающий. Блять, а что делать-то в такие моменты, когда у тебя встал на друга. Пройти тест на ориентацию или посмотреть гей-порно? У него тут вопрос жизни и смерти решался, а этот всё стоял и ржал, не переставая.       — Может, хватить ржать?       — Извини, правда, — он немного успокоился, и спустя минуту сказал: — Хочешь, я тебя поцелую? — вот это предложения пошли. Нет, они не будут целоваться. Фу, разве мальчикам такое можно, точно не в этой жизни.       — Хорошо, — зачем согласился, господи, что сейчас будет… Вот баран.       Серёжа медленно повернулся, смотря в глаза брюнета, подошёл и мягко обхватил голову кистями. Приблизился и оставил влажный поцелуй на губах. Всего две секунды, и он отпрянул, а Олег не ответил. Просто не успел понять, что вообще произошло и как на это стоит реагировать. Это был его первый поцелуй. Какой-то скомканный получился, странный и безответный; разве поцелуи должны быть такими?       Он не ощутил какой-то интимной близости или маленьких электрических зарядов на губах, как об этом писали в книгах. Это было просто соприкосновение губ и не больше. Может, если бы они целовались в засос, то были бы совершенно другие эмоции и впечатления. Но всё случилось так, как случилось. И Олег не жалел об этом, довольно мило, что они разделили свой первый поцелуй.       Серёжа стоял напротив и улыбался, ожидая какой-то ответной реакции, а Олег почесал свой затылок и сказал, что ему срочно нужно в ванну. Наверное, в такой ситуации было некрасиво просто бросить парня и уйти, но ему нечего было сказать или сделать. Тогда действительно лучше было просто уйти.       Блять, блять, блять. Он же не будет дрочить на Серёжу…       После всё стало так странно, он делал вид, словно ничего и не произошло, а Олег… ну, тоже делал вид, словно ничего не было. Они так же постоянно обнимались и все дела. Серёжа особо-то не лез, и это было даже непонятно — Волков думал, что он теперь будет не отлипать от него, просить большего, чего-то, что он не сможет ему дать, но этого не было.       Они никогда не говорили о поцелуе, как будто он совсем ничего не значил, но это определённо было не так для них обоих. Что можно понимать в тринадцать, это всё просто игры, шутки. Олег в этом плане был гораздо более осознаннее, чем Серёжа, этот до сих пор витал в облаках и вёл себя как ребёнок, не в обиду ему, конечно. Волков, видимо, никогда не узнает, что он чувствовал в тот момент, о чём думал, ведь сам Разум вряд ли поделился бы мыслями.       Но всё-таки что-то было. Между ними. Рыжий очень симпатизировал Олегу, они хорошо проводили время вместе, Серёжа действительно ему нравился, как человек. Но это не было любовью или чем-то таким сильным. Скорее всего, сам бы он не поцеловал друга. Он, конечно, не был против, но сам бы — точно нет. Хотя бы потому, что так не бывает, мальчики не целуются друг с другом. Зачем Серёжа это сделал? Не просто так же.       Другие ребята из детдома почему-то стали уделять больше времени их отношениям, постоянно шутить и смеяться. Это начинало подбешивать, особенно, когда их называли парочкой и постоянно спрашивали, когда свадьба. Что за херня. И это смешно? А потом и воспитатели стали косо смотреть. Чуть позже одна из них подошла и начала говорить, что лучше так не делать, они же мальчики, кто что подумает. Сами парни недоумённо слушали и пытались хоть немного вникнуть.       Серёжа потом просто рассмеялся и обнял Олега, который просто стоял и не шевелился. Видимо, это неправильно, никто из их друзей не ведёт себя так… И им стоит перестать, ни к чему хорошему это не приведёт уж точно. Так будет лучше и для Серёжи, и для него самого, так будет правильнее.       И Олег отдалился.       Неожиданно и резко, просто прекратил всё, что было, не раздумывая. Он не спросил, что об этом думает Серёжа, не поговорил с ним. Вот так взял и обрезал все важные ниточки, идущие к другу, оборвал леску у самого крючка.       Разум первое время не понимал, постоянно спрашивал, что происходит. Олег не хотел объясняться, да и зачем говорить, что так легче для всех. Что он сам не мог разобраться в себе и действительно проще зарыть это как можно глубже.       — Почему ты не говоришь со мной?       Он спрашивал это чуть ли не каждый день, строя такое невинное и жалостливое лицо, что Волков не мог на это смотреть и сразу уходил куда-то. Наверно, он ранил его, причём очень сильно, но другого выхода не было. И спустя полгода он обзавёлся девушкой.       — Многое изменилось, у меня теперь есть Лидия. Успокойся, блять, наконец! — это было сказано в порыве эмоций, день выдался тяжёлым… На ком сорваться, как не на лучшем друге. Олег потом долго корил себя и извинялся.       Лидия была… хорошенькой. Бледное личико, пухлые губы, розовые щёки, девушка-мечта! Умная, красивая, нежная, именно та, которая была в самом деле нужна ему. Сперва — чтобы просто отвлечься и забыться, но со временем он, наверное, полюбил её. Кто его знает, что такое любовь…       Сергей перестал обращать на него внимание, стал игнорировать, всё в этом духе. Олег был даже за, и со временем стало реально похрен. Это его проблемы и самобичевания, хочет всю жизнь обижаться — пусть. Он же потом спасибо скажет!       Вот так у них и прошли четыре года… Всего ничего, а ощущения будто в прошлой, совершенно другой жизни.