5. insania

Ирина забрала у доставщика свой заказ и пошла обратно к приемному. Саша вроде как заочно согласилась с ней на завтрашний ужин и не только на него. Ирина шла, покусывая губы и размышляя о том, насколько она вообще нужна Громовой, которая может получить любую женщину, какую захочет. Надолго ли она, Ирина, задержится рядом с ней, прежде чем блондинка даст ей знать, что пора заканчивать? С другой стороны, Саша пока что действовала так, как хотелось бы Ирине. Реагировала так, будто тоже чувствует это сумасшедшее и опьяняющее притяжение. Она стучится и заходит в кабинет дежурного хирурга, когда Громова там с пациентом и Гордеевой. Та рассказывает о больном, а взглядом раздевает Сашу. Ее Сашу. Громова кивает ей, Ирине, на второе кресло в кабинете, а Гордеева окидывает Ирину пристальным взглядом. Оценивает. С кривой полуулыбкой. Даже не считает ее соперницей. Гордеева уходит, взяв подпись с Саши, и Шерах наблюдает за работой Громовой. Любуется. Громова разная. То одна, то другая. И если сама Ирина пытается себя хоть как-то уравновесить, чтобы не быть грубой импульсивной дикаркой и холодной расчетливой стервой, находя размытые грани хрупкого равновесия, то Громова словно двулична и в ней это даже гармонично. Она идеальна для Шерах. Это Ирина понимает даже на интуитивном уровне. Больной идет на УЗИ и Громова, как только за ним закрывается дверь, с улыбкой смотрит на Шерах. - Что заказала? - Увидишь, - улыбается в ответ Ирина. Когда они наедине она чувствует, что Громова принадлежит ей. Саша обходит стол и, остановившись рядом с креслом Шерах, нежно касается пальцами ее рыжих волнистых волос. После укладки они не так сильно вьются, как тогда после бассейна, когда они с Сашей занимались сексом впервые. Громова склоняется к ее уху и шепчет, касаясь губами ее уха: - Ты представить себе не можешь, как сильно я хочу тебя. Здесь в этом кабинете. Прямо на этом столе. Ирина сглатывает ком в горле. Ее сердце трепещет, а уши горят от смущения и предвкушения. Ее воображение уже нарисовало картину, как Саша удовлетворяет ее здесь и это безумно заводит. В какой-то момент она вдруг представляет Громову в том платье. На высоких каблуках. Ирина сажает ее на стол, раздвигает ноги, задирая платье, и опускается вниз, глядя в голубые глаза. По телу пробегают мурашки, между ног пульсирует от этой картинки и внизу живота все сладко сводит. «Блядь… я что, готова уже ей отлизать?» Ирина, прикрыв глаза, глубоко и судорожно вздыхает. Сглатывает и, чуть повернув голову, смотрит в потемневшие, почти синие глаза Саши. Черт… Да. Хочу. - Ирэн… Тихий голос Громовой, скорее, похож на стон и Ирине до безумия хочется поцеловать ее. Но в дверь стучатся, и Громова успевает отстраниться прежде, чем дверь в кабинет открывается и туда заглядывает очередной сотрудник «скорой»: - Здравствуйте. Можно? Громова, как всегда, выглядит так, будто только и ждала их. Уверенно, холодно, неприступно. -Проходите. С больным. - она идет к своему креслу, а Ирина, не отрывая глаз, следит за ней. В универе ей тоже нравилось наблюдать за тем, как величественно ходит Громова. Они были практически одинаковыми. Обе в юбках или джинсах, кофточках или блузках. На каблуках. Вели себя схоже: Ирина не контактировала с группой, потому что ей вполне хватало Эвана, Димасика и старшекурсника Эдика, который тогда уже почти заканчивал универ. А Громова просто держалась от всех подальше. О ней никто толком ничего не знал, кроме того, что она живет в этом городе с родителями. А потом еще и практику у Веринской на пять сдала. Что вообще из области невероятного. Тогда она ее не хотела. Просто видела. Как и всех остальных. Ледышка. Теперь эта ледышка ее. Ирина усмехнулась, глядя как Громова осматривает парня с больным животом. Тот не отрывал от нее глаз, то ли восхищаясь, то ли желая. Шерах это задевало. Когда Эван с кем-то флиртовал она была куда снисходительнее, чем сейчас. А ведь Громова не флиртует. На нее просто смотрят, а Ирина уже давит внутри себя собственника. Думает, как так вышло, что Громова свела ее с ума? С какого момента все началось? Анализирует воспоминания и приходит к выводу, что Громова ее потрясла, когда она увидела ее в чёрных джинсах и футболке с «металликой». Другая ее сторона, темная, грубая. Ирэн увидела ее и захотела подбежать, обнять, сказать: «Ты же такая же, как я! Давай будем вместе?! Вместе петь, слушать музыку, вместе гонять и путешествовать!». А другая сторона Шерах просто сбежала, не в силах поверить в увиденное. Ее тогда разрывало на части от этого диссонанса. Громова расширяла границы ее восприятия. Ирина никогда не смотрела на женщин в сексуальном плане и сейчас тоже не смотрит. Ни на кого. Только на Громову. На нее одну. И ей плевать, что та - женщина. Считает ли Ирина себя гетеросексуальной? И на это ей теперь тоже плевать. Ей нужен лишь один человек, и если это женщина, то какой смысл во всех этих определениях? - Ты так пристально смотришь на меня… - Громова выглянула в коридор, после ухода больного и, закрыв дверь, подошла к Ирине, обнимая ее сзади за шею. - Поужинаем? Ирина улыбнулась, повернув голову и смотря в голубые глаза Саши. Я влюбилась? В нее? - Давай. - Ирина поднимает пакет с пола, пока Громова набирает дежурному администратору и берет обед. Когда они могут касаться друг друга и смотреть так долго друг другу в глаза, молчание между ними для Ирины комфортно. Они раскладывают одноразовые контейнеры на столе и двигают кресла друг к другу. Ирине нравится есть с ней. - Я не знала, что ты играешь и что у тебя группа своя была, - улыбается Громова, обмакивая ролл в соевый соус. - Я на фортепьяно с 8 лет училась. - улыбается Ирина. - Потом услышала рок и это было… мое. В универе первым делом расклеила объявы на первом этаже общаги, как поступила. Так мы и сошлись с Эваном и Эдиком. Постоянного барабанщика не было, и мы через газету знакомились и играли с разными. А потом, через пару лет поступил Димасик и с ним уже постоянно начали играть. Мы решили тогда не афишировать, что у нас группа. Играли на концертах разных. Даже в Москву как-то ездили. Все шло к альбому и контракту, но… - Ирина поморщилась, жуя ролл. - Димасик увлекся наркотой и пришлось его вытаскивать. Так сорвался наш первый контракт. Потом почти за месяц до «Нашествия», куда мы были приглашены, у нас в гримерке погибла фанатка. И чтобы это как-то замять, пришлось закончить с этим. Саша задумчиво посмотрела на Ирэн. Ей бы хотелось услышать лично, как та поет. - Что? - и снова этот тихий мурлыкающий тон, который обволакивает Сашу, завораживает. Она тянется и целует Ирэн, убирая волнистую рыжую прядь с ее лица и заправляя ее за ухо. Потому что устоять невозможно. Хочет прикасаться. Постоянно. Ирэн отвечает ей, притягивая к себе. Поцелуй нежный, медленный, такой, как самый первый их поцелуй. Влюбилась. Ирина понимает это сейчас, целуя мягкие губы, касаясь языком языка Саши. Поцелуи с ней, как секс. Такие же откровенные. Ей хочется признаться, ее темной стороне, что импульсивно и дерзко, безумно хочет этого. Жаждет. Она себя одергивает, боясь, что Громовой вряд ли нужна эта ее любовь. Но ведь они встречаются! Почему бы и нет? Не так. Ирина думает, перебирает варианты, как признаться по-другому. Так, чтобы Саша не убежала. И еще ведь надо рассказать ей о девчонках. И о Эване. И главное, бабушке. Рассказать. И надеяться, что она нравится Саше достаточно, чтобы та не кинула ее со всем этим выводком проблем. Они отрываются друг от друга, улыбаясь, и снова начинают есть роллы. - А ты? В универе ты была ледышкой. Никто ничего не знал толком про тебя. - говорит Шерах, открывая супчик с кимчи. - Мать парализовало, когда я ещё была ребёнком. И мы с отцом ухаживали. Так что у меня не было времени гулять и тусоваться. - пожимает плечами Саша. - Рок спасал от депрессии. Но, согласись, легче найти нормальную подработку девочке-ромашке, чем рокерше. Хотя иногда я ходила на концерты, когда летом достаточно зарабатывала на билеты. Оттуда и шмотки. Потом на практике встретила Зеленову, ну ту, что на нас натравила тех троих ушлепков в Солнечногорске. Ей тогда 18 было, кажется. Она предложила переспать за машину. А я считала себя гетеро, хах. Тогда и познакомилась с Веринской и Кирой. Саша замолчала, раздумывая, стоит ли ей говорить о том, что ее первой любовью долгое время была Кира, но решила, что не стоит. Вообще не время рассказывать обо всем, что тогда произошло. Они с Ирэн ещё не настолько близки. - Это она тебя уже пять лет преследует? - Ирина замерла с ложкой у рта, ошеломленно смотря на Сашу. - Ха-ха-ха, - рассмеялась она. - Нет. Тогда она мне призналась в любви. Ну, после того, как я ее послала и отказала. Спросила мол, что ей сделать, чтоб я стала ее, а она вся из себя мажорка… я ответила, чтобы купила мне "бентли- континенталь". На свои, хах, лично заработанные деньги. И вот в прошлом году она объявилась в частной клинике, где я подрабатываю, и представь, кинула мне на стол ключи от "бентли" со словами, мол, вот "бентли" и ты теперь моя, ха-ха-ха! Ирина ошеломленно смотрела на смеющуюся Громову. - В общем, заработала она эти деньги на фондовой бирже. С денег от продажи той машины, за которую хотела купить меня первый раз. Вроде как это же ее машина. И деньги ее. Идиотка. В общем, с тех пор она меня преследует и все, кто рядом, попадают под удар. Машину даже пришлось перекрашивать и ремонтировать, потому что эта сучка в меня въехала, когда мы с Дёминой были внутри. Да и Дёмина руки изрезала, когда Зеленова ее на зеркало толкнула. В общем стабильно меня доставала. Хорошо хоть не знала, где живу, а то бы под дверью стояла. Громова тяжело вздохнула со смешком, и Ирина подумала о том, что бабкино воспитание точно пойдет Зеленовой на пользу. «Если бабка ее еще не прибила к хуям». - М-м-м, раз мы об этом… - Ирина вздохнула, решив поведать Саше о муже. - Мой муж изменял мне с десятиклассницей, шлюхой. Практиковал с ней извращенные штуки со связыванием и, когда душил, перебрал с наркотой и умер от инфаркта. В моей квартире. Так как она была связана, то с трудом позвала помощь. Вот. - она посмотрела на удивленную Сашу, застывшую с роллом у рта, и добавила. - Она теперь живет у меня в качестве домработницы и трахается с моей младшей сестрой. Ролл выскользнул из палочек Громовой и упал на стол, разбиваясь на куски. - Блядь… - вырвалось у Саши. На упавший ролл и на всю эту историю. Громова думала о том, что мало Ирина взяла какую-то девчонку, так еще какая-то школьница-шлюха у нее дома живет. И трахается с ее сестрой. Но волновало ее не это. - Ты с ней спала? - Не-е-ет, - Ирэн усмехнулась. - Меня не привлекают дети. Громова еще раз проанализировала историю и закусила губу. Она любила доминировать. Любила контроль. А Ирина только что сказала, что это извращение. Ей хотелось узнать, как она относится к этому. - Ты с ним занималась этими играми? - Не, я пас. Вряд ли я бы стала ему подчиняться… - ухмыльнулась Шерах, а Громова пристально посмотрела на нее. - А мне? Они пристально посмотрели друг другу в глаза. В голове Ирины был хаос и множество вопросов. Она решила уточнить: - В смысле? - Если я свяжу тебя… скажем, привяжу к кровати, - Саша сглотнула. - И буду… контролировать тебя. Без насилия. Ты против? Она внимательно смотрела на Шерах, закусив губу. Ирина представила это. Не всё. Лишь ту часть, где Саша ее связывает и выпала полностью из реальности. Это взбудоражило ее. Ей вообще сносило голову напрочь, когда она представляла Громову на высоких каблуках, в черном кружевном белье. А тут фантазия услужливо подкинула еще один элемент. Как Громова связывает ее в таком виде. О боже… Черт. Я что, хочу этого? «Один раз не пидорас, надо просто попробовать. Вдруг это так, как я думаю? А не вовсе та поебень, что Эван творил с девчонкой…» - Я… я хочу попробовать, - выдохнула Ирина и Саша потянулась к ней, снова целуя. Более страстно, более яростно. Ей хотелось выразить хоть как-то ту бурю чувств, что она сейчас чувствовала. Шерах словно вышибло из реальности. Она не могла представить Громову слабой и покорной. Ее тянуло и возбуждало именно то, что она такая страстная, сексуальная и сильная. Жесткая. Ирине никогда не нравилось подчиняться. Вообще кому-либо. Но ей хотелось увидеть Сашу в той роли, которую с треском провалил ее муж со шлюхой. Почему он ей не говорил о своих желаниях? Почему Громова сказала, а он нет? Ведь они с ним были больше, чем друзья… Потому что он был неуверенным в себе слабаком, в отличии от Саши? Да. Они, тяжело дыша друг другу в губы, остановились. И Саша усмехнулась: - Ты принадлежишь только мне. Ирина усмехнулась в ответ. Ей нравилось это. Эта уверенность Громовой. И эти ее слова. И желание в потемневших до синевы глазах. - Тебе, тебе. Давай есть, скоро твой ужин закончится. Громова закатила глаза и, быстро поцеловав Шерах, продолжила уплетать свой суп. Ирина могла бы любоваться своей маленькой блондинкой вечно, но решила последовать своему собственному совету. Они не успели доесть, когда в дверь постучались, и Саша, вздохнув, посмотрела на недоеденный суп, закрывая его пластиковой крышкой. -Я выкину, - Ирина уже складывала все пустые контейнеры в пакет. - Все равно по пути. - Спасибо. - она вытерла стол салфетками и кинув их в пакет, что держала Ирина, улыбнулась. - До завтра? - Ага. - Шерах провела пальцами по шее своей блондинки, наслаждаясь ее реакцией на эту ласку - судорожным выдохом. - До завтра. *** Зеленова целый день провела за книгой, с интересом следя за находчивой главной героиней, и, когда опустилась ночь, настороженно поглядывала в окно. Отрываться от книги на чай даже было тяжело, ее сразу начинало тревожить то, что она тут совсем одна. Беззащитная. И когда уже ближе к двенадцати она услышала подъезжающую машину и, выглянув в окно, увидела машину Стефании, едва не бросилась ее встречать. Вовремя себя одернула. Эта женщина вовсе не подруга ей. Скорее жестокий надзиратель. Желудок Саши издал душещипательный звук, и она покосилась на дверь. Она ведь так себе и не сварила макарон. Саша отлично умела готовить. Поистине у нее был к этому талант. Ей всегда проще было перетерпеть голод, чем готовить. Вот ради кого-то… это да. Ради Громовой она бы стояла у плиты, сколько потребуется. К тому же, она считала, что, когда вернется Стефания, то обязательно приготовит что-нибудь. Что-то вроде тех же блинчиков. Дверь открылась и на пороге появилась Стефания. Она кинула быстрый взгляд на Сашу, с книгой в руках и помрачнела, проходя к плите. - Голодаешь, значит? - хмыкает она. Заглядывает в холодильник и потом снова смотрит на Зеленову, но уже более задумчиво. Оценивающе. - Будешь готовить. На веранде пакет с продуктами. Сделаешь салат и подливу. Книжка с рецептами в верхнем шкафу. Стефания достает из шкафа поваренную книгу и, положив ее на кухонный стол, выжидающе смотрит на Зеленову, замершую с книгой. - Мне повторить? - с угрозой в голосе спрашивает она. Саше хочется сказать «да», но угроза в голосе вынуждает ее встать и подойти к плите. - Покрывало верни на кровать. Тут достаточно тепло и без него. - хмыкает Стефания и садится на стул. Зеленова сверкает своими серо-зелеными глазами. - Нравится смотреть на меня голую? - с ехидством замечает она. -Пожалуй. - неожиданно для Зеленовой соглашается Стефания, печатая кому-то сообщение в телефоне. Саша идет к кровати, где оставляет покрывало, и возвращается к плите. Согласие с ней женщины выбивает у нее из-под ног землю. Она не хочет секса. Вообще ни с кем не хочет. Она настороженно поглядывает на Стефанию, которой больше интересно, что происходит в телефоне, чем обнаженная Зеленова. Саша не понимает Стефанию. Женщина далеко не молода. Скорее, если быть уж совсем точной, непростительно стара для секса. Но тем не менее трахнула Сашу тогда. И тогда даже было вроде как приятно. Правда больше страшно. Что придушит. Она проверила шкафчики, доставая пачку «ракушек», соль и перец. Достала из пакета овощи и куриную грудку в вакуумной упаковке и, включив обе электроконфорки на варочной панели, начала готовиться к готовке. Женщина позади молчала, и Зеленова периодически на нее косилась, боясь, что та начнет домогаться, после своего признания. Стефания же читала отчет своих людей и смотрела фотографии. Коваль уехала с Дёминой к себе домой, и они больше не выходили из дома, а вот Ирина выходила за доставкой японской еды, а вышла только через два с лишним часа и уехала. Громова из больницы так и не выходила. Значит ли это, что у Ирины шашни с Громовой? И какая вероятность того, что обе ее внучки любят женщин? Стефания нахмурилась. За Ириной никогда не наблюдалось тяги к своему полу. Тогда почему она так отреагировала на ее, Стефании, запрет с ними общаться? В конце концов, она узнает рано или поздно. Пока что ей было, чем заняться. Она пересела на свою кровать, где до этого сидела Зеленова, завернувшись в покрывало, и посмотрела на книгу. Не выкинула ее, потому что… любила. Когда-то любила женщину. Хитрую, коварную и совсем еще с виду юную. Стефания провела пальцами по корешку книги и, почувствовав неровность, провела еще раз и еще. Стефания усмехнулась и, встав, подошла к готовящей что-то Зеленовой. Та вздрогнула от неожиданности, пока Стефания брала нож, и тут же отпрянула к стене. Женщина хмыкнула и, вернувшись к кровати, села, аккуратно положив книгу себе на колени. Зеленова во все глаза наблюдала, как женщина поддевает корешок книги, подрезая его, а потом достает оттуда листок бумаги и с усмешкой читает. Саше до безумия было интересно, что там написано, и кто так замаскировал свое послание. Ради чего? Стефания несколько раз скользнула взглядом по строкам: «Я не могла по-другому, Стеф. Позвони мне. Нам нужно поговорить». И номер телефона. Прошло тридцать лет. Стефания скрипнула зубами. Тогда… она вряд ли бы адекватно отреагировала на это послание. Убила бы Чери. Собственноручно. С особой жестокостью. Сейчас же… почему бы и нет? Если номер все еще тот. Стефания взяла мобильный и набрав цифры, выключила его. Зачем она это делает? У той наверняка уже есть дети, муж, внуки. Карьера. Да и они обе уже старухи, в конце концов. Сколько сейчас ей? Шестьдесят с хвостиком? Может и не стоит вовсе? Она следила за новостями и мельком видела, что та теперь поднялась в ЦРУ. Под другой правда фамилией и именем. Или своим настоящим? Не стоит бередить старые раны. Зеленова, покосившись на Стефанию, поджала губы и снова принялась готовить. Повертев клочок бумаги в руках, Стефания вышла из комнаты на улицу и набрала еще раз длинный номер. Пошли гудки, а потом вежливый мужской голос на английском представил дом и поинтересовался, что угодно. Стефания глубоко вздохнула. Она всегда шла до конца, если решалась на что-то. - Можно Чери к телефону? - ее идеальный английский с натуральным английским акцентом. - Как вас представить? - вежливо. - Стеф. Она знает. - усмехнулась Стефания. Минута ожидания и в трубке звучит полный металла, но тем не менее родной голос: - Кто вы и что вам нужно от меня? - Я нашла твою записку... - усмехнулась Стефания, - только что. Ты просила позвонить и вот, я звоню. И тишина на том проводе. Стефания смотрит на темное, звездное небо с улыбкой. - Диктуй мобильный. - в голосе властные нотки. И Стефания диктует с улыбкой. Чери все такая же перестраховщица. Через пару тройку минут ее мобильный звонит и номер не определён. Это навевает воспоминания для Стефании. Кто-то все еще играет в шпионские игры. В 60 с лишним лет. Она берет трубку и слышит уже улыбку в голосе у своей собеседницы. - Ты простила меня? - За Афганистан? - со смешком уточняет Стефания. - За всё. - голос становится насмешливым и тише, как всегда, когда они были наедине. - Я думаю… да. - протянула Стефания. - Если у тебя были действительно веские причины. - Они были. Куратор узнал, что я хочу свалить, и разработал план. Я должна была следовать ему, иначе бы моих родителей убили. Не я придумала это с тюрьмой… но я рада, что ты сбежала. Я надеялась. Стефания кивнула. Потому она и отправила на имя Наталии книжку из Чехословакии. Скорее всего, когда была на очередной операции. Которая, вероятно, и привела к скорому распаду страны. Как же трудно иногда простить. - Я прощаю тебя. - вздыхает Стефания. - Не думаю, что в моем возрасте можно обижаться без вреда для здоровья. - Брось, Стеф, - все также насмешливо. - Я наслышана о твоем предприятии на Кипре. - Даже так? - вздыхает женщина и садится на деревянную ступеньку. - Это мое хобби. Не принимай близко к сердцу. - Что твои люди играют против моих или что они играют против всех? - с сарказмом. - И то и другое, - ухмыляется Стефания. - Я хочу встретиться. - вдруг говорит она. - Ты можешь прилететь в Вашингтон? Стефания думает о Зеленовой, которая пытается что-то приготовить. На работу с ней уйдет как минимум месяц. Как максимум полтора. Потом можно смело избавляться. Либо та повзрослеет, либо нет. - Через полтора месяца смогу. - задумчиво отвечает женщина. - Хорошо. Я… - на том конце телефона тишина. - Стеф, я хотела бы еще позвонить. Просто… я правда, скучала. Стефания думает, что у нее будет инфаркт, если она продолжит сейчас разговаривать, поэтому собирается с силами и спокойно бросает: - Я не против. Прости, но сейчас у меня дела. - и скидывает звонок. Успокаивает безумно быстро стучащееся сердце медленным глубоким дыханием. Безумно боится снова сорваться на пароксизм своей мерцательной аритмии. Успокоившись, снова заходит в дом и, открыв дверь в комнату, настороженно ее оглядывает, учитывая какая девчонка идиотка. Но та продолжает резать грудку и вроде как пока не помышляет прирезать Стефанию. Ну, это пока. Женщина уверена, что попытки будут. И не одна.