Бессмертное созвездие

— Ты уверен, что она подойдет? — спросила девушка, внимательно разглядывая бумажную бабочку в руке, словно убеждаясь, что она идеальна. — Сомнений быть не может. Девчонка точно Узумаки, — прозвучал приглушенный голос из мрака. Из тени выступил мужчина в маске, и в единственной прорези зловеще вспыхнул шаринган. — Можете начинать, ты знаешь где тело. Услышав эти слова, Конан разжала пальцы, и белоснежное оригами сорвалось вниз. В мгновение ока безжизненная бумага преобразилась, и точно живая, взмыла в небеса. И тогда, словно вторя своему творению, Конан шагнула в бездну, рассыпаясь мириадами бумажных бабочек, танцующих в бешеном вихре, исчезла в непроницаемой пелене дождя.

***

Тошнотворная тряска и неумолимая болтовня, гулким эхом отдававшиеся в голове, выдернули Сору из глубокого сна. Перед глазами плясала размытая земля, усыпанная шагающими ногами. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Шаг за шагом сознание возвращалось к Хьюге. Воспоминания, словно пазл, начали складываться в целостную картину. Девушка вспомнила, как седовласый палач, одним взмахом косы, безжалостно отсёк ей руки. И как потом, смакуя власть, он выбивал из неё остатки жизни, превращая каждый вздох в предсмертный. И только острая, давящая боль в животе напомнила ей о реальности. Сора поняла, что её несут на плече как сломанную куклу. — Ну и на кой чёрт она им сдалась? — довольно спокойно, но с едва уловимой ноткой презрения прозвучал вопрос Хидана. — Я слышал ровно столько же, сколько и ты. Похоже, эта девчонка очень нужна Ему. — отозвался Какузу, обхватив поудобней свисающее с плеча тело. Напряжение нарастало, чувство тревоги, неприятные и непонятные ощущения разливались по телу Хьюги. А из носа вновь хлынула кровь, багряными каплями скрашивая унылую землю, оставляя за собой след. И снова сознание Соры сыграла с ней злую шутку. Мир завертелся вокруг неё безумным хороводом, затягивая в бездонную воронку забытья.

***

— Это точно то место? — Хидан, с плохо скрываемым сомнением, обвел взглядом леденящую душу пещеру. По её темным, влажным стенам, словно слезы вечности, стекали холодные капли. — Да, — Какузу, не отрываясь от пожелтевшего листка, твердо шагал вглубь каменного чрева. — Координаты верны. На его плече, безвольно поникнув, висела девица, погруженная в «мёртвый» сон. Вскоре впереди замерцали всполохи огня. Мужчины достигли конца пещеры, где по обеим сторонам возвышались факелы, чье неугасающее пламя плясало призрачным вальсом. Перед ними выросла высокая, монументальная стена — вход в древнюю гробницу. На её поверхности, словно клеймо вечности, был высечен символ клана Узумаки — водоворот. Но не только это защищало покой усопших. На дверь была наложена сложнейшая запечатывающая техника, непроницаемая преграда для незваных гостей, созданная самим Первым и Вторым Хокаге, с единственной целью — уберечь тайны, скрывавшиеся внутри. Разрушить её можно было, лишь отворив «ключом» — гигантским свитком, что был сотворён одновременно с печатью. Однако, только обладатель техники Снятия Печати Пяти Элементов мог воспользоваться им. — Неужели, вы всё-таки порадовали меня своим присутствием. — вышедший из тёмного угла пещеры, мужчина снял с себя свиток. Его взгляд пал на девицу. — Узумаки. — Ты собираешься начать, Казума, или так и будешь тянуть резину? — раздраженно бросил Какузу, чье терпение, казалось, иссякало с каждой секундой. — Да-да. — пробормотал мужчина, бросая свиток на землю, где тот мгновенно развернулся, являя взору изображение ключа, сплетенного из замысловатых линий. Казума выставил руку вперёд, и как только языки пламени, испещренные пляшущими кандзи, охватили кончики его пальцев, он резким, словно удар хлыста, движением вонзил их в бумажное полотно. Печать на стене, словно живая, начала стремительно стягиваться в центр, формируя водоворот, а затем и вовсе пролилась на пол густыми чернилами. Как только последняя искра техники угасла, каменная плита, с оглушительным скрежетом, будто протестуя против насильственного пробуждения, выдвинулась вперед. — Готово. — мужчина отступил от двери, словно от чумного барака, стряхивая с рук невидимую скверну. — Передайте Ему… что я исполнил всё, слово в слово, как мы и договаривались. И теперь… я Ему ничего не должен. — Конечно. — прошипел Хидан, и ехидная усмешка искривила его губы. Выхватив косу из-за спины, седовласый молниеносно снёс голову с плеч. — Умерев однажды — надо было оставаться мёртвым. — поставив ногу на лежащую отдельно от тела голову, Хидан прокатил её, отшвырнув в сторону.

***

Войдя в гробницу, Акацуки увидели в самом центре каменный саркофаг. Какузу приблизился и сдунул вековую пыль, обнажив потрескавшийся рисунок на крышке: дева с волосами цвета пламени, собранными в два тугих пучка, пронзённых тонкими шпильками. Во лбу её горел пурпурный самоцвет. Какузу, словно сбрасывая оковы, скинул тело девицы на пол. Подхватив крышку, мужчины отодвинули её в сторону. Внутри покоилась Мито Узумаки. Время, казалось, пощадило её, хотя минуло почти тридцать лет. Печать Бьякуго, хранящая в себе некогда накопленную чакру, оберегала её от тлена. — Что за рухлядь? — проворчал Хидан, брезгливо оглядывая древнюю женщину. — Хватит болтать, начинай. Не долго думая, седовласый замахнулся над телом, по очередно отрубая руки. Какузу в свою очередь, высвободив руку из плаща, начал пускать чёрные нити. Как только Хидан приложил отрубленные конечности на нужное место, нити Какузу, подобно острым иглам, пронзили кожу Соры, сращивая части тела воедино. Словно Творец, создающий новое существо, Акацуки сшивал плоть. Закончив, он спрятал свои нити обратно. Девушка, неожиданно для всех, забилась в конвульсиях, из глаз, ушей и носа потекла густая кровь, а затем её сознание вновь провалилось в бездонную пропасть беспамятства и она замерла на месте. — Так и должно быть? — недоверчиво спросил Хидан, наблюдая за жуткой трансформацией. — Понятия не имею, — ответил Какузу, неотрывно следя за происходящим. Внезапно по телу девушки, начиная с ног, поползли две чёрные полосы, обвивая конечности, словно змеи, и поднимаясь всё выше. Достигнув лица, линии сплелись в рисунок ромба во лбу — Печать Силы Сотни. В одно мгновение кровотечение прекратилось. Кожа на руках, истонченная страданием, начала преображаться, словно время повернулось вспять, но сохранила свой нездоровый, мертвенно-бледный оттенок. После этого метаморфоза полосы исчезли, будто их и не было, оставив лишь «сияющий» ромб во лбу, свидетельствующий о произошедшей трансформации.

***

Сора распахнула глаза и, схватившись за голову, рывком приподнялась, ища опору выставленной за спиной рукой. Звон в голове метался, ударяясь о черепную коробку, будто череп стал колоколом, надтреснутым и гулким. Девушка замерла, сглатывая вязкую слюну. Медленно выставив дрожащую руку перед собой, она обомлела, разглядывая её. Затем перевела взгляд на вторую и с ужасом отпрянула назад. Она не верила своим глазам. Там, где зияла пустота, взращенная боем, вновь красовались конечности. Более того, Сора ощущала в них бурлящую силу. Лишь тонкие, словно траурные струны, чёрные швы омрачали это чудесно-пугающее преображение. — Ну как ощущения? — прозвучал тихий вопрос. Седовласый мужчина, примостившийся на краешке стола у кровати, всё это время не сводил с Хьюги испытующего взгляда, в котором читалось живое любопытство. Девица с ещё большим испугом, услышав его голос, попыталась отползти дальше, болезненно ударившись затылком о стену.

***

— Ты был прав, — прозвучало из проёма. Мужчина медленно шагнул внутрь. — Всё получилось. Встав рядом с Конан, он устремил на Обито взгляд своего риннегана: пурпурный узор, словно рябь на воде, пронизывал его глазное яблоко. — Теперь ты можешь добавить её к своему «зоопарку», — процедил Учиха, после чего бесследно растворился в стене.