Do you love me, want me, hate me?

      Алина смотрит на маленькие улыбки Зои и Николая, которые только-только обвенчались, и не может не цепенеть. Его рука невесомо касается её спины — дробяще нежный жест. Женя, стоящая рядом, сжимает плечо смущенного Давида. Тамара переплетает руки с искренне улыбающейся Надей.       Алина же улыбается насилу, ненавидя себя за это. Она должна быть рада, должна подойти к Николаю, обнять его и сказать, что он, наконец, нашёл свою королеву, затем заключить в объятья наигранно кривящуюся от публичного проявления привязанности Зою и подначить её тем, что настала пора утешить принца, которому Алина разбила сердце своим отказом.       Они с Николаем давно поняли, что больше чем друзьями быть не смогут — не те чувства их обуревали. Но что-то в груди надсадно ноет; маленький червяк, роющийся в её распахнутой, опустошенной груди, заставляет щёки Алины вспыхнуть стыдом.       Святые, она завидует!       Старкова, скованная тяжёлым, расшитым драгоценностями платьем, ободряюще сжимает пальцы недоуменно вскинувшей бровь Жени, протискивается сквозь ликующую толпу гришей и министров в поисках свежего глотка воздуха, на деле бегущая от осознания собственной ничтожности. Но находит в процессе только ещё один удар под дых — чуть в стороне, у балкона, милуются Мал и Руби, девушка из его команды корсаров. Ладони Мала цепляются за её талию, поглаживая, его улыбка яркая и трогательная, вся её, Руби. Пальцы девушки мягко царапают его затылок и она звонко смеётся. Они не замечают никого, полностью погруженные друг в друга.       Алина, мрачнея, думает: «Это место когда-то принадлежало мне». Но выбранные ими пути в конец их развели — Мал написал ей письмо о том, что, кажется, влюбился. И это после стольких лет любви к ней! Это разрывало её, но вскоре Алина сумела найти отдушину в вечной борьбе с Равкой, которую нужно было уберечь любой ценой, — вероятность скорой войны с Фьердой, юрда-парем, кергуды и собственная сила, ставшая дуальной, вернувшийся Дарклинг — всё это вытеснило из её головы сердечные думы. Но это не значит, что нарыв не продолжал её беспокоить — ещё как, иногда слишком остро.       Но Мал был счастлив. Он обрёл с Руби покой — с девушкой, которая всегда с ним, она не борется с бременем бессмертия, или власти, или гришийской силы. Она приземленная, тихая и милая. Они, к тому же, команда — у них своя собственная история. Жаль, что история Алины и Мала, которая, как она думала, клятвенно заверяла об этом весь чёртов мир, будет вечной, подошла к концу.       Выбравшаяся из дворца, Алина остервенело выдёргивает сжимающие кожу головы заколки из волос и раздражённо дышит.       — Я бы тоже на себе не женилась, — вдруг произносит она и… внезапно успокаивается.       Алина недовольна собой — это не открытие. У неё недостаточно сияющая кожа, недостаточно круглые глаза, недостаточно беспроблемный титул, недостаточно погладистый характер.       Её всегда недостаточно.       Алина тонет в этой мысли, не замечая, как скидывает с ног узкие туфли, как оставляет за собой след из блестящих заколок.       Шаг. Она такая эгоистка.       Второй. Нужно вернуться, у неё есть обязанности. Она не может руководствоваться глупыми чувствами.       Третий. Раздаётся лёгкий шорох подошвы за спиной.       Её неспешно, даже ленно нагоняет Дарклинг, держащий в руках выброшенные заколки.       — Тебя уже ищут с собаками, Алина, — тихо посмеивается он. — Нравится расточать королевскую сокровищницу?       Ещё одна головная боль.       Он вернулся, словно она не протыкала его кинжалом, словно не сжигала его тело, словно не сражалась с ним всё то время. Просто вернулся, благодаря действиям древней Святой — Елизаветы среди роз — которая возмечтала стать уже алининым палачом и после всё стало приобретать немыслимую степень катастрофичности, в результате которой они даже успели стать командой, пока вместе плели интриги внутри Фьерды, скрываясь, подделывая личности и имена.       Притворяясь семейной парой.       Бывшие любовники, заклятые враги и неожиданные партнёры по преступлению (если их так можно было назвать).       — Я думала, ты сбежал, — признаётся Алина, изучая его профиль — он не тот, что был раньше. Выглядит моложе. Со слегка длинными, вьющимися волосами. Без щетины. Снова безупречен: это она ненавидит, пожалуй, больше. — Думала, что помышляешь вновь собрать армию и свергнуть новоиспеченную династию, — её взгляд падает на сверкающие безделушки. — А ты всего лишь снова отыскал меня по заколкам...       Она приподнимает подол платья, покрепче перехватывая складки, чтобы было удобнее идти — мелкий гравий неприятно впивается в голые стопы, но Алина сохраняет лицо и намерение поскорее добраться до Малого.       — Хорошего же ты обо мне мнения, — кривится Александр, всё же улыбаясь. Искры в его глазах не сулят ничего хорошего.       — Уж извини, прецеденты были, — цокает Старкова, устремляя глаза на аккуратно подстриженные кусты королевского сада, на крыши Малого Дворца вдали, на звёздное небо, и продолжает идти.       — Справедливо, — подстраиваясь под её темп, отвечает Александр. — Ты с такой прытью спешишь сбежать с празднования, что не могу не предположить, что некоторые чувства к щенку Ланцову у тебя всё же остались.       Алина вопросительно приподнимает бровь. Александр беспечно ведёт плечами, словно эти слова не уличают его в заинтересованности.       — Как долго ты стоял позади? Как много слышал?       Её это почему-то волнует. То, что Дарклинг мог услышать её слова про замужество.       — Знаешь, Алина Старкова, — он наклоняется ближе к ней, щекоча дыханием лоб, становясь будто больше, заполняя собой пространство, воскрешая в её памяти все те моменты, что они сумели создать под фьерданским небом, — я бы женился на тебе с бумажными кольцами. Если бы только ты позволила. Если бы только ты хотела... меня.       Алина по всем правилам должна отойти от него, убежать и больше никогда не видеться, но её глупое, неуёмное сердце лишь желает, чтобы он продолжал.       Желает, чтобы его любили.       — Почему?       — Потому что ты упрямая, ты бесстрашная, ты мучительно красивая. Ты излучаешь свет.       Алина против воли смеётся — уж это не так. Теперь он повелевает солнцем, а она — тьмой. Их сущности перемешались после его воскрешения. Скверна сделала это с ними. Алина сделала это с ними.       — Потому что не могу перестать смотреть в твои глаза. Они никогда не бывали ко мне равнодушны, знаешь? В них всегда было много эмоций. Гнев это, ненависть или радость. Потому что ты понимаешь, что есть — одиночество. Потому что ты проникаешь под кожу. Потому что с тобой я снова становлюсь человеком.       Алина вдруг чувствует: её достаточно.