Право выбора

      Проснувшись утром, я провалялась ещё минут 20 и с огромным трудом наконец-то поднялась с кровати. На ватных ногах дойдя до ванны, включила музыку на телефоне и умывшись холодной водой, посмотрела в зеркало. — Страшненькая такая, — вздыхаю, глядя на прыщики. — Прекрати, — пронеслось в комнате. В панике обернувшись, я совсем не поняла, что происходит. — Кто здесь?! — Милая, ты что, ослепла? В зеркало посмотри. — Твою ж мать, — прошептала, не веря своим глазам. Передо мной в зеркале, моё же отражение, которое мило мне улыбалось и махало ручкой. — Ты чего так смотришь, — усмехается, — впервые видишь себя же? — Не может такого быть, — поправляю волосы. С ужасом осознав, что мое же отражение не повторило движений, меня пошатнуло, но, я удержалась за тумбу. — Тише, — вскидывает бровь, — успокойся и прими это как должное. Улыбаясь, отражение опёрлось о край тумбы и поправило волосы, все еще наблюдая за мной. Пару раз влепив себе пощечину, в надежде, что этот кошмар закончиться, я увидела, что она никуда не пропала. — Ты — мазохист? — закатила глаза. — Нет… — Зачем бьешь себя? — Не верю в то, что разговариваю с собственным отражением… — А почему бы и нет, — улыбается, — ты часто разговариваешь сама с собой, а теперь, тебе выпала возможность поговорить и с отражением. — Это бред, — выдыхаю, — полный. — Хватит! — рыкнула она, — бесишь. — Чего? — Ты, — её лицо стало изменяться. Кожа моментально стала бледной, настолько, что это несвойственно людям, по крайней мере — живым. Вены около глаз вздулись, окрасившись в черный, белок глаз залился черным, а цвет глаз сменился и стал оранжевый, каким-то, даже неоновым. — Почему бездействуешь?! — прорычала она. Голос обрел демонические нотки и неестественную хрипотцу. — Твоя задача — освободить Господина! А ты, — оглядела меня с ног до головы, — все испортишь своей ленью! — Как, — прошептала я, — мне освободить его? Я не понимаю! — Пошевели мозгами! Это все выдумка. Мое воображение слишком сильно разыгралось. А значит, что я могу избавиться от этого. — Уходи! Уходи! Уходи! — кричала я, закрыв лицо и глаза, — уходи! Тишина. С диким страхом открыв глаза и убедившись, что отражения в зеркале больше нет, я подошла к нему, чтобы проверить. — Слава Богу, — прошептала, глядя на себя, и на то, как отражение повторяет за мной движения, — этот Ад закончился. — Размечталась! — прорычала она, появившись у меня за спиной. Вздрогнув и крикнув, я обернулась, но, позади меня никого не было. — Ха-ха-ха! — смеется в зеркале, — тебе не избавиться от меня, Адель! — Уходи! Пошла вон! — Ты все равно сделаешь так, как я говорю! Схватив фен, я со всей дури запулила им в зеркало, которое тут же треснуло и разлетелось на кусочки. — Успокойся, тряпка! — заорала, в откажении стеклянной перегородки душа. — Исчезни! — ищу предмет, который можно бы было швырнуть. — Тебе не испортить Его план! Возьми себя в руки, идиотка! — Уходи! — я в ужасе, — иначе, — схватила осколок зеркала, — я убью нас обоих! — преподношу к шее. — Слабохарактерная дура! На моей шее появился ошейник из крепких рук Отражения, которые душили меня. — Вам не остановить Ворона, — прошипела она, усиливая хватку. Воздуха катастрофически перестало хватать. Начинаю задыхаться. — Не понимаю, зачем Он создал вас, — усмехнулась, — новых Сверхлюдей, если все вы — бесполезные мешки с мясом, которые абсолютно никчемные. А я ему говорила! Глупец! Теряю сознание…

Спустя несколько часов

      Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Мир плыл и пелена была еще довольно-таки плотной. Голова болела слишком сильно, чтобы терпеть это. С тихим стоном, я еле как поднялась с пола и проморгавшись, огляделась вокруг. — Блять, — тихо прошептала, глядя на бардак, — мне это не приснилось. Зеркало вдребезги, все валяется, осколки на полу. Шея болит. Легонько коснувшись, я зашипела от боли. — Кровь, — смотрю на руку, — я порезала себя… — Адель? — Олег зашел в ванную комнату, — о, — замялся, — что произошло? — Я, — пытаюсь придумать отмазку. Сказать Олегу о том, что я видела — признать себя сумасшедшей психопаткой. Меня закроют сразу же. — Пыталась убить паука, — вздохнула, — он был противным и мерзким. — Тыковка, — помогает мне подняться с пола, — аккуратнее. — Спасибо, — улыбаюсь. — Я все уберу, — огляделся, — а ты приготовь что-нибудь поесть. Через пару часов у меня рейс в Калифорнию. — Ты уже улетаешь? — грустно мне. — На пару дней, — успокаивает, — заказ нужно закончить. Как только справлюсь — прилечу. — Хорошо.

Несколько дней спустя

      После долгого процесса прощания с Олегом, мне все же пришлось отпустить его на рейс. — Ты мне кости сломаешь, — прокряхтел он. — Я переживаю и беспокоюсь, — кладу голову на плечо, — вдруг, ты не вернешься? — Прекрати, — закатил глаза, — мы скоро увидимся. Я пулей. — Обещаешь? — Клянусь! Чмокнув меня в щечку, он схватил чемодан и идя задом наперёд, махал мне рукой и слал воздушные поцелуйчики. — Мы скоро увидимся! Тыковка моя! — кричал Волкова на весь аэропорт. — Позвони мне! — улыбаюсь.

Полицейский участок

      Я решила навестить майора Грома с целью узнать, как же движется расследование по делу Чумного Доктора. Так как здесь произошёл взрыв, то сотрудников переселили в другое крыло, которое осталось целым. С трудом, но все же, я нашла место обитания Игоря. — Тук-тук, — захожу в кабинет с кофе и пончиками, — время полдника! — Привет! — радостно крикнул Дима. Майор даже взгляда на меня не поднял. — Оставь нас, — прошипел он, глядя на напарника. Улыбнувшись мне, Дубин приобнял и забрал стаканчик с кофе, при этом мило подмигнув. — Пошла беседа, — прошептала, ставя пакет и кофе на стол. — Чего пришла? — спросил Игорь, с презрением посмотрев на меня. — Соскучилась, — пытаюсь вывести разговор на нужный лад. — Или хочешь узнать, посадят твоего муженька Разумовского или нет? — В чем проблема? Мне становится жутко неприятно. — В тебе, — резко ответил он. — Во мне? — опешила. — Именно, — развалился на стуле, — прекрасно зная, что он — убийца и маньяк, ты пытаешься всеми силами спасти его и оправдать. — Он этого не делал. — А кто же? — смеется, — доказательств море, — указывает на папку с бумагами, — признание есть. Что тебе ещё надо? — Он этого не делал, — чуть громче повторила, — точнее, он был не в себе. — Раздвоение личности? — встал со стула и подошел ко мне вплотную, — не смеши меня. А может, вы соучастники? — Ты ничего не перепутал? — в гневе прошипела. — Нет, — закатил глаза, — ты — жена Разумовского и, — замялся, — наемный убийца. Разве, вы не похожи? — Нет, — сложила руки на груди. — Вы оба убиваете людей, только, ты — тихо и незаметно, а он — на всеобщее обозрение. Суть то одна. Вы — убийцы. — Думаешь, — в ярости, — по своей воле я стала такой?! — А по чьей же? Грому очень весело и забавно от происходящего. — Так сложилась судьба. Жизненная ситуация, Игорь. — Не неси чушь, Адель, — не скрывая раздражения произнес он, — что за жизненная ситуация, которая заставляет убивать людей? — Рассказать? — Ну, — смеётся, — расскажи. — Мне было 22 года, когда Разумовский анонсировал первую версию Vmeste и открыл офис соцсети, — перевожу дух, — на том вечере, неизвестные люди хотели напасть на него, с целью отжать бизнес, но, ошиблись и встретили меня. А знаешь, что обычно делают здоровые мужики с хрупкой девушкой?! В шоке молчит. — Правильно! — взрываюсь, — трахают толпой, да так, что потом неделю сидеть больно. А когда трахают, выдирают волосы, бьют, унижают. После чего, я собрала шмотки и все накопления, отправилась в аэропорт, купила билет на первый же рейс и уехала к чёртовой матери! Меня трясёт. — Уже будучи в Лондоне, я узнала, что беременна. Глаза майора округлились. — Да, Игорь, так бывает, что жертвы изнасилований оказываются в положении. Я работала официанткой, барменом, посудомойкой и уборщицей в одном лице, в баре на окраине города, чтобы заработать на самые дешевые продукты и позволить себе снимать небольшую комнатку в трущобах, при этом, не имея связей, знания языка и хоть какого-то образования. А после, родила мертвого ребёнка. — Адель, — прошептал он. — Пуповина обвилась четыре раза вокруг его шеи. Это был прелестный мальчик, — ком в горле, — вернувшись на работу, в одну из смен, я встретила Кристофера. Воспоминания задели меня до глубины души. — Он предложил работу и, — улыбаюсь, — я не задумываясь согласилась, даже не зная, в чем её суть. Потому что, он красиво говорил и был дорого одет. Но, — пытаюсь успокоиться, — когда он рассказал мне специфику работы, мое решение не изменилось. Я была согласна убивать подонков собственными руками. Почему? Лишь бы уберечь людей от того, что пришлось пережить мне. Я нашла этих ублюдков и отомстила им. И поверь на слово, я ни разу не пожалела об этом, даже, — улыбаюсь, — наоборот, я упивалась смертью и мучениям каждого из них. — Это неправильно… — Неправильно? — в шоке, — кажется, у тебя был брат. Максим, верно? — Не смей, — прорычал он. — Максим работал в МЧС. Погиб около трех лет назад. На пожарах в Карелии, которые устроили придурки, решившие запустить фейерверк в лесу. А дальше… — Замолчи… — А что? — вскинула бровь, — правда глаза режет? Насколько мне известно, их нашли мертвыми… — Они убили моего брата! — крикнул он, — я должен был… — Отомстить, — продолжила я, — да? Так вот что, — шепчу на ухо, — прежде чем осуждать кого-то то, покопайся в своем прошлом. Отойдя от майора, я достала из кармана флешку и положила ее на стол. — Если ты хоть немного, — замялась, — веришь мне и в твоей душе, в самый её уголок закралось сомнение по поводу Разумовского, при этом, ты помнишь обо всех его добрых делах, в том числе, которые касаются и тебя, то, — указываю на флешку, — посмотри это. Там все доказательства, собранные мной и Юлей, которые подтверждают мою теорию о другой сущности Серёжи, и о том, что ему нужна помощь, а не тюрьма. Глядя на бешеного Грома, мне стало неуютно, но, переборов это ощущение, я вышла из кабинета прокричав в дверях. — Убийцами просто так не становятся, Игорь!