Нахлебники

Тэхен никогда ничего не скрывал, кроме того, что скрыть было необходимо. Друзья знали о нем всё, что им можно было знать и немного больше. Но доверие не возвращалось ему в той же степени. Может, дело в его беспечности? Или болтливости? Или друзья ненавидели его за спиной. Юнги и Чимин о чем-то быстро переговаривались с серьезными лицами на грани раздражения, будто вот-вот поссорятся. Слышать разговор не приходилось возможным — слишком людно в университетской столовой — но безусловно это было о чем-то, в курсе чего Тэхен хотел быть. Стоило ему подобраться вплотную к столу, как разговор оборвался, и лицо Юнги разгладилось в нейтральное, а Чимин радостно улыбнулся. — Здорова! Тэхен увернулся от рук блондина, формировавших объятие вокруг его тела. — О чем трещите? — спросил он, глядя на Юнги. Тот пожал плечами. Тэхен скривился. — Ясно, — выплюнул он. — В последнее время у вас все чаще такие разговоры, не находите? — Это какие? — усмехнулся Чимин, пребывая в своем обычном расслабленно-веселом настроении. — Которые заканчиваются с моим приходом. Чимин удивлённо поднял брови: — Что на тебя нашло? — он переглянулся с Юнги. — Ты по-моему надумываешь. Я с хеном дай бог раз в неделю вижусь и почти всегда не при тебе. Тэхен пожал плечами, не соглашаясь. Он упал на стул рядом с Юнги и вытянул ноги. Юнги на автомате протянул Тэхену руку, и тот пожал ее, приветствуя. Чимин выжидающе посмотрел на друга, но Тэхен сделал вид, что не заметил, и блондин покачал головой со снисходительной улыбочкой. — В любом случае, — Чимин откинулся на спинку стула и потянулся. — Как твое занятие с Чонгуком? — Это все ещё происходит? — удивился Юнги. — Скажу, если расскажете, о чём говорили, — потребовал Тэхен. — Да ни о чем мы не говорили, — отмахнулся Чимин. — Уже и из головы вылетело. Юнги зыркнул на Чимина и тот пожал плечами, молча говоря что-то одними глазами. Тэхен цокнул языком. — Где Дженни? — он оглянулся, но не мог выделить ни одного человека из удушающей массы людей. — Где моя любимая подружка, единственная и неповторимая? На самом деле, она тоже замолкала, когда он приходил, но делала это реже, чем остальные. Или так Тэхену казалось. — Скоро придет, не переживай, — откликнулся Чимин. — Так что с Чонгуком? — А почему ты так им интересуешься? — вопросом на вопрос ответил Тэхен. — Я интересуюсь не им, а тобой, — Чимин и глазом не моргнул. — Хорошо ли справляешься с репетиторством? Послушный ли ученик? Нравится ли быть самым умным в комнате для разнообразия? — Да. Нет. Пошел к черту, — перечислил свои ответы Тэхен, разгибая один за другим три пальца. — И вообще, тебя не касается. У меня тоже есть право ничего не рассказывать. — Не обижайся, — вздохнул Юнги и погладил младшего по спине теплой ладонью. — Я не рассказываю тебе вещи не потому, что не считаю близким другом, а потому, что некоторые темы нерелевантны в наших взаимоотношениях. Ты ведь мне тоже не все рассказываешь. — Но я готов рассказать, если ты спросишь, — поджал губы Тэхен. Юнги слегка растянул губы в призрачной доброй улыбке, какой родители, должно быть, улыбаются своим детям. — Тогда расскажи про отца. Воздух застрял не в том горле, и Тэхен закашлялся, стуча себя кулаком по груди. Он был не в состоянии произнести ни слова, лишь энергично мотал головой из стороны в сторону, грозясь окатить кого-нибудь слюной. Ладно. Может, Юнги был не готов делиться какими-то вещами с другими, даже очень близкими. В конце концов, Чимин в этом плане всегда исключение, а не правило — с ним каждому удавалось легко раскрыть душу и вскрыть глубокие раны. — Постучать по спине? — услужливо предложил Юнги, явно сдерживая улыбку. Глаза Тэхена наконец-то зацепились за желаемое. Дженни в льдисто-голубом платье с блестящей газовой накидкой поверх сверкала Полярной звездой в темном небе черных тканей студентов. Она шла и говорила с кем-то, на кого Тэхен не обратил внимания. Лёгким движением она отбросила волосы за плечо и в свете люминесцентных ламп сверкнул алмаз серьги капельки. — Наконец-то идёт моя единственная настоящая подруга, — облегчённо вздохнул Тэхен. Чимин проследил его взгляд и тоже приметил Дженни. — Умоляю, — блондин насмешливо фыркнул. — Она променяет тебя на любую свою подругу в мгновение ока. — Всё ещё лучше вас двоих, — Тэхен скорчил ему рожицу. Чимин покачал головой с улыбкой и вновь посмотрел в сторону Дженни. Его взгляд просиял: — Она говорит с Джексоном Ваном! — Ха?! — Тэхен поспешил найти собеседника девушки глазами. Все верно, она шла под руку с их сонбэ с первого курса магистратуры международных отношений. — О боже! — шепотом крикнул Тэхен и переглянулся с Чимином. — Знаете, что это значит?! — ухмыльнулся последний, его глаза уже буквально искрились. — О, нет… — с тяжёлым вздохом пробормотал Юнги. — Вечеринка Джексона! — шепотом взвизгнули Тэхен и Чимин. — Вечеринка Джексона, — убито выдавил Юнги одновременно с ними, впрочем заглушенный взбудораженными писками друзей. Дженни и Джексон, тем временем, и не думали прекращать разговор и очень явно направлялись к их столу — девушка даже приветственно вскинула руку, и Тэхен отзеркалил ее жест. — Быстрее, сделайте безразличные лица! — взбудораженно скомандовал Чимин и резко осел на стуле, меняя выражение лица с живого на мертвое. — Ты похож на умалишенного, — Юнги закатил глаза. — Не будь эйблистом, хен, — Чимин строго поглядел на Юнги, не меняя мертвенности физиономии, что делало его весьма комичным. — Тихо-тихо, они идут, — шикнул Тэхен, сбрасывая эмоции с лица, вслед за Чимином. Юнги либо подыграл, либо действительно остался равнодушным к приходу короля вечеринок (что, конечно, невозможно). Дженни заливисто рассмеялась и игриво шлепнула плечо Джексона, тот вальяжно улыбался, сияя душевной роскошью. Такие, как он просто не могли очутиться на дне жизни, как бы ни старались, так красив и мощ их внутренний мир. Джексон напоминал Дориана Грея в начале истории — прекрасного и юного душой и телом. Разве что… Да, разве что Джексон обожал веселье, лукавость и вино. Может, он был творением Диониса. Парень отодвинул для Дженни стул рядом с Тэхеном и задвинул, когда девушка присела на него. Дженни поцеловала Тэхена в обе щеки, приветствуя и тут же стёрла отпечатки помады большими пальцами с его лица. — Хён, ты как всегда выглядишь безупречно, — Чимин встал, чтобы обнять новоприбывшего. — Тоже могу сказать о тебе, ангел, — Джексон подмигнул ему. — Тэхен, рад тебя видеть в целости и сохранности. Слышал, ты недавно нажил проблем с полицией. — Не понимаю о чем ты, хен, — Тэхен натянуто улыбнулся и недовольно зыркнул в сторону Дженни. — Чем обязаны чести видеть тебя в столовой бакалавров, хен? — спросил Чимин, когда Джексон опустился на стул рядом с ним. — Пожалуйста, скажи, что ты припёрся просто так, — вздохнул Юнги. — С тобой всегда так приятно разговаривать, — скривился Джексон в ответ и рассмеялся. — Прямо как с Джуном. Между прочим, говоря о Намджуне, любви моей жизни… — Увы, безответной, — вставил Юнги. — …Я решил отпраздновать его день рождения и получение работы одной вечеринкой. — продолжил Джексон под восторженные тихие писки бакалавров за столом. — Уже есть место, Дженни согласилась помочь с оформлением. Концепция — казино! Скоро начнем приглашать людей, но вас, естественно, как важных персон, ставлю в известность раньше других. — Пас, — равнодушно отозвался Юнги. — Оппа! — Дженни хлопнула ладошкой по столу. — Ты обязан там быть! Ведь и тебя приняли на ту же работу! — Так он тоже участвовал в дикой истории о казино? — Джексон заинтересовано окинул того взглядом. — Откуда ты знаешь об этом? — у Чимина округлились глаза. — Я знаю даже больше, чем некоторые участники истории, ангел, — Джексон подмигнул побледневшему блондину с хитрой улыбочкой. — Собственно, поэтому празднование и в стиле казино, я очень вдохновился. — Тебе стоит пойти, хен, — сказал Тэхен, обращаясь к Юнги. — Когда ты в последний раз отрывался? — Я не люблю вечеринки, — Юнги скривился. — Это ложь, — хохотнул Джексон. — Все за столом знают о твоей репутации. — У меня работа. — У Джуна тоже. — Он согласился на вечеринку? — …Согласится. Тем более, что узнает о ней уже во время. Это сюрприз-вечеринка. Юнги покачал головой, выходя из диалога. Джексон закатил на него глаза, впрочем улыбаясь и обратился ко все ещё растерянному Чимину: — В любом случае, я как раз интересовался у Дженни, есть ли кто-то, кого я точно должен пригласить на празднование? Мне плохо известно, с кем общается Намджун, помимо меня. — А? — Чимин моргнул. — А. Да. Да, я знаю кое-кого. Эм, насколько я помню, то Намджун говорил, что живёт с Чонгуком. Верно ведь? Вопрос был обращён к Юнги. Тот кивнул в подтверждение слов. — Да, они довольно близки, — сказал он. — Пригласи Гука. — Гука? — тут же фыркнул Тэхен, услышав кличку. — А где его найти? — отозвался Джексон, судя по лицу, уже что-то продумывая. Юнги пожал плечами. — Он разве не на фотографа учится? — припомнил Чимин. Тэхен оскалился: — Не слишком ли много ты о нем знаешь? Только о Чонгуке и толк сегодня. Чимин закатил глаза и показал другу средний палец: — Я знаю, потому что ты с ним пошел делать групповой проект и оставил в полиции до утра. — О, так мы о том Чонгуке говорим? — у Дженни распахнулись глаза. Она потрясла указательным пальцем, направленным на Джексона. — Пускай и подружку свою прихватит, чтоб не скучно было среди старших. — Что за подружка? — нахмурился Чимин и посмотрел на Тэхена в поисках подсказки. Тэхен знал ответ, но из вредности лишь пожал плечами. Дженни нетерпеливо цокнула языком. — Ну та, которая с ними была, — взмах руки на Тэхена. — Лалиса. Они с ним в одной группе. Джексон достал телефон и записал имена обоих младшекурсников. — Похоже, тебе будет кого избегать всю ночь, а? — усмехнулся Тэхену его лучший друг, на что первый скорчил недовольную мину и тоже продемонстрировал средний палец. — Я ничего им не сделал, вообще-то, — выплюнул Тэхен. — Это тебе есть кого избегать, — добавил он, намекая на Чонгука. — Я тоже ничего такого не сделал, — Чимин скривил забавную рожицу. Юнги достал из сумки телефон и забегал пальцами по экрану. — Когда вечеринка? — спросил он, не поднимая глаз. — Двенадцатого. — тут же откликнулся Джексон, надежда заплескалась в его зрачках. — Какой это день недели? — вдруг спросил Чимин с до странного серьезным лицом. — Какая разница? — фыркнул Тэхен. Никто никогда не пропускал вечеринки Джексона, будь они хоть по среди бела дня во время сессии. Не мало карьер начиналось после знаменитого пунша с засекреченным рецептом, который хозяин вечеринки щедро готовил литрами. Гораздо больше, чем после удачной сдачи экзаменов. Тем не менее, Чимин, кажется, выглядел раздраженным из-за вопроса. Он глянул на Тэхена одним из своих убийственных взглядов, граничащих с отвращением и неверием. — Большая. Джексон выудил телефон из кармана. — Я не помню, мне посмотреть? — никто, кроме Тэхена не заметил новообразовавшейся резкости в тоне Чимина. Разве что Юнги мог, но просто не подал виду. — Да, пожалуйста. Главное, чтобы не среда, — Чимин натянул вежливую улыбку и кивнул Джексону. Поведение блондина не то, чтобы было каким-то странным, но что-то явно не так. Может, нечто расстроило его до этого? Разве Тэхен сказал какую-нибудь гадость? В ту секунду он вдруг почувствовал расстояние, которое появилось между ними. Оно рождалось так медленно и незаметно, что Тэхен не замечал. Они всё ещё близки, да, но… образовалось расстояние. Неужели, Чимин больше не заинтересован в общении с ним? — А что, ты по средам занят теперь? — Тэхен вскинул бровь, стараясь звучать насмешливо, потому как наружу рвалось желание устроить скандал. — Да, занят, представь, — беззаботно ухмыльнулся Чимин, как обычно, но когда их взгляды столкнулись, Тэхена пробрал холодок, аж тело содрогнулось. Юнги окинул Тэхена быстрым взглядом и убрал телефон в карман. Затем спокойно сказал: — Но по средам ты занят поездкой с Дженни, а это обычно днём, так что все везде успевают, нет? Рука Чимина, лежавшая на столе, сжалась в кулак. Он просто пожал плечами, удерживая всё ту же лёгкость в лице: — Да. Верно. — Разве что ты делаешь что-то другое? — хитро поинтересовался Джексон, инстинктивно чувствуя какую-то драму. Сын Диониса, воистину. — Хах, по средам у него встречи с Тони. — заметила Дженни с весельем в голосе. — Тони? Давно его не видел. — прокомментировал Юнги скорее для самого себя, чем ради поддержки разговора. — Тони? И что же вы делаете? — спросил Тэхен напряжённо. Он знал о Тони, но что они видятся каждую среду? Это новость. Чимин окинул глазами всех за столом с каменным лицом, улыбка треснула, но все же впечаталась напряжённым орнаментом в губы. — Кое-что. — Вот как? Молодежь это так называет теперь? — хохотнул Юнги. Пауза. Все выжидающе глядели на блондина. — Ой, отвалите, не ваше дело, — вздохнул Чимин, беря себя в руки. Улыбочка вновь расцвела на его лице самым гадким цветом. — Тц, ну и пожалуйста, больно было интересно, — сдался Тэхен, откидываясь на спинку стула. Ему никогда не удавалось выиграть у Чимина, в любом случае. — Я посмотрел, двенадцатое это понедельник, всех устраивает? — наконец объявил Джексон. — Вполне. — Отозвался Тэхен, все ещё бросая в Чимина недовольные взгляды. — Более чем, — оскалился блондин, игнорируя друга. — Вот и славно, боже, — Дженни закатила глаза. — Все такие напряжённые, хороший отрыв здесь буквально необходим. *** Модная фотография завоевала Тэхена быстро и органично. С первого курса он нашел музу в журналах моды. Красивые, объемные, пафосные и глубоко безличные снимки привлекательных людей и дорогих одежд. В них не было места разговорам о семье, дружбе, отношениях, переживаниях жизни. Фотографии передавали дух времени, определяли ход конкретной части истории, при этом не затрагивая настоящую жизнь. В подобном мире легко раствориться, позволить себе утонуть. Однако вместо боязни жить в иллюзиях, Тэхен вожделел ими. Ему нравилась искусственность. Нравилось играться со своей душой, смешивая жанр с концептуальной фотографией, при этом сохраняя карнавальную маску, мешавшую проникнуть в его внутренний мир. Периодически Тэхен подбирал халтурки и снимал рекламные фотографии, которые имели безусловный успех. В конце концов, реклама любила безжизненные иллюзии, а Тэхен давно провозгласил себя их королем. Может, его никогда и не позовут на Visa pour l'Image, но больших денежных доходов Тэхену не избежать (тем более, он был уверен, что его все равно пригласят на Visa pour l'Image). Когда-то ему нравилось фотографировать своих близких. Где-то в родительском доме похоронены толстейшие альбомы полные семьи, одноклассников и особенно Чимина. С каждой фотографии он смотрел на Тэхена весёлым, искренним взглядом и протягивал руки, маня за собой. Иногда удавалось словить задумчивость в чертах его лица, но и она сияла чистотой юности, весельем взросления. И если бы Тэхен листал эти фотографии сейчас, то сердце бы страдало от малюсеньких уколов тысячи иголок, сыпавшихся улыбка за улыбкой. Как оказалось, не было ничего настоящего в тех фотографиях, что Тэхен так бережно печатал и компоновал в бесконечные альбомы. Не было гордости отца, любви матери, дружбы сестры, близости с лучшим другом. Казалось, Тэхен придумал свою жизнь и старательно собирал доказательства лжи самому себе, на случай, если однажды кто-нибудь пожелает разрушить его иллюзии. Даже может, стиль снимков моделей выходил столь же реальным и точным, сколь жизнь на фотографиях детства Тэхена. В душе, между тем, непроизвольно гуляла надежда, что хотя бы некоторые аспекты взросления были правдой. Хотя бы Чимин был правдой. Хотя бы тогда. Несмотря на то, что Тэхен ждал в течение нескольких недель, звонок сестры застал его врасплох. Он остановился посреди улицы, позволяя прохожим налетать на себя и смотрел на экран. Сестра звонила через мессенджер, так что фотография ее профиля растянулась на весь экран, прикрытая лишь именем и красной и зеленой кнопками. Тэхен рассматривал ее лицо, стараясь отстраниться от колотившего в горле сердца. Тонкие руки сминали длинную белую юбку на коленках; она сидела на старых качелях из сухого, потрескавшегося дерева и миловидно улыбалась из-под полуприкрытых глаз; короткие волосы частично завязаны в два маленьких пучка, молодя ее; повсюду к ее ногам тянулись полевые цветы; со спины защищал кипарис, обволакивая девушку стайкой солнечных зайчиков, проскользнувших сквозь его крону. Она казалась счастливой. Прекрасной. Вот только едва ли фотографии умели говорить правду. Если сравнивать, то слово «сирена» описывало феномен гораздо точнее, чем «снимок». Влекущее, лживое, опасное. Ненастоящее. И Тэхен уже давно обглодан до костей. Экран погас. Тэхен пропустил звонок. Сделав вдох и выдох он тряхнул головой и перезвонил, вцепившись в телефон, словно в спасательный круг. Сестра сняла трубку после второго гудка. Их беседа шла ненавязчиво, даже вежливо, что лишь подчеркивало их отдаленность, несмотря на пожелания всего самого наилучшего друг для друга. Тэхену больно было переживать разговор. Сестра пребывала в приподнятом настроении, спросила, как он там поживает, как учеба. Спросила, хватает ли денег, и Тэхен ответил, что хватает, спасибо. По ее просьбе он кратко передал, как дела у Чимина и что нового в Сеуле. В свою очередь, он счёл необходимым спросить, как поживают ее молодой человек и немецкая овчарка. Сестра ответила, что оба здоровы и веселы, рада, что спросил. Она также поделилась догадками о скором предложении руки и сердца, и боялась, что запаникует и скажет «нет». Тэхен сказал, что, если она этого хочет, то не должна заставлять себя говорить «да». На что сестра немного резко ответила, что ему не понять. И тогда, наконец, возникла та пауза, обычно предшествующая разговору об их отце. — Он не звонил, — призналась она, не потрудившись уточнить, о ком речь. Не было нужды. — Я связалась с нашей соседкой, Чон Тэ-ри-щщи, помнишь? Такая полная, ещё любила лупить своих сыновей? Тэхен кивнул, забыв, как работают телефонные разговоры. Он вообще мало, что помнил в данный момент — чем дольше говорила его сестра, тем дальше он вылетал из собственного тела, диссоциируясь. — Так вот, она сказала, что видела, как он каждый день куда-то уходит в одно и то же время и возвращается через пару часов стекольно трезвый, даже здоровается с ней. Подробностей она не знала, но сказала, что позвонит мне, если выяснит. Предположительно ходит на собрания АА. И, судя по всему, он совсем слаб, еле ходит, иногда даже с палкой. Не знаю, в общем. Это всё, что известно. Тэхен выдохнул, чувствуя, как закружилась голова из-за длительной задержки дыхания. — Ясно, — вылетело из чьего-то рта чужим голосом. — Спасибо. Извини, что…да. — Всё хорошо, просто… — сестра вздохнула. — Не проси меня больше о подобном, иначе перестану брать трубку, я серьезно. — рука, державшая телефон замёрзла и начала немного двигаться, стараясь сомкнуть пальцы вместе, чтобы согреться, Тэхен смотрел, как по воздуху летел разорванный труп прозрачного целлофана… — Может, я и обрела душевный покой, но это не значит, что меня интересует его жизнь. Пусть он сдохнет, меня это не потревожит, поэтому хочу, чтобы ты понимал, скольких усилий над собой мне стоило всё разузнать. Но я твоя старшая сестра, поэтому пошла на это… Не знаю, что ты будешь делать дальше, Тэхен-и, выбор не за мной, но прошу тебя, сделай его с умом. Не хочу, чтобы мое вовлечение стало напрасным или даже неверным, понимаешь меня? Голова едва-едва кивнула, что даже, если бы они стояли лицом к лицу, движение имело возможность остаться незамеченным. Целлофан скрылся из виду. Сестра шумно выдохнула в трубку, создавая небольшой дискомфорт для уха, а затем сказала: — Ладно. Я позвоню, если что-то всплывёт, но пока что все выглядит… хорошо. Наверное. Если интересно мое мнение, то лучше не торопись ввязываться, подожди немного, пока хоть немного прояснится. Тэхен кивнул. — Хорошо, — тихо сбежал воздух меж губ. — Хорошо, — отозвалась сестра. — Кхм, ну, тогда я пойду, мне ещё нужно ужин приготовить. Береги себя, ладно? Тэхен перехватил телефон другой рукой, пряча замерзшую в карман брюк. Он привел тело в движение, начиная ходьбу, подошвы с удивительной лёгкостью оторвались от места, к которому он, как казалось, прилип ещё минуту назад. — Нуна? — позвал он; слово соскочило с прежней привычностью, но будто не родное, а просто до странного похожее на настоящее. — Да? — мягко отозвалась сестра. Тэхен захотел рассказать, как произнесенное слово неправильно прозвучало, и как это расстраивало его. Хотел сказать про фотографии и альбомы, и как не чувствует снимки, которые делает. — Поздравляю с помолвкой, — беспомощно выдавил он и слабо улыбнулся, будто пытался убедить самого себя в искренности сказанного. Сестра мягко рассмеялась, ее голос знакомо переливался из родника в ручеёк. — Это ведь ещё не произошло! Не каркай! Тэхен невольно улыбнулся шире, поддаваясь течению ее смеха. — Уверен, это все равно случится, он очень славный парень, я помню. — Думаешь? — температура ее голоса была как никогда теплой; настолько, что невольно возвращала Тэхена в детство, когда он плескался в ее счастье с привычным принятием, как должного. — В таком разе, спасибо. Мне приятно знать, что ты первым услышал новость. Пожалуй, даже раньше, чем мой жених. Они рассмеялись в унисон. Ноги неслись так, будто готовились ко взлету. Тело парило. Ветер бережным движением пальцев снимал слёзы с его щек. Приятное тепло до боли обняло душу и нежно поглаживало зубами. — Знаешь, нам стоит созваниваться время от времени, — раненная улыбка Тэхена отразилась в голосе сестры. — Я скучаю по нам. По тебе. Тэхен опустил голову и покивал своей обуви, ветер поцеловал его скулу, вынуждая вытереть слезы взмахом рукава. — Мне кажется, ты до сих пор не простила меня, — признался Тэхен, сквозь забитый нос. Сестра немного помолчала. Тэхен несся не видя ничего перед собой, его глаза всматривались куда-то внутрь, туда, откуда шел звук, он смотрел на слова сестры, речной смех ее голоса, пытался угадать, как сейчас выглядит ее лицо, стремился взаправду его увидеть. Он отвернулся от разговора лишь по испуганному сигналу машины, которая пронеслась мимо, задев край куртки краем бокового зеркала. Сердце Тэхена оторвалось и упало в пятки. Он машинально отпрыгнул назад, на бордюр и, наконец, огляделся по сторонам. Ноги привели его к остановке, от которой ехал автобус до дома Чимина, мимо одной из станций метро. Сестра сделала вдох и Тэхен вновь смотрел на нее. — Да, ты прав, — выдохнула она с сожалением. — Не простила. Тэхен с силой закусил нижнюю губу и зажмурился, выгоняя из глаз целый глоток слез. Их тела опадали ему зашиворот, холодом разрезая нагретую кожу. — И все же часть меня хочет с тобой разговаривать, быть твоей сестрой, несмотря на… на всё… — Тэхен услышал, как сестра шмыгнула носом, в голове всплыло воспоминание ее зареванного лица, когда она упала с дерева и сломала лодыжку. Он наложил его на образ, с которым общался по телефону, придавая жизни. — Тэхен-а, я так хочу тебя простить, — прошептала она. — Так хочу. Мы ведь чертова семья. Семья должна быть вместе, поддерживать друг друга. Уверена, тебе также нелегко, как и мне… Проклятье, я, должно быть, жестокая, правда? — Я тоже по тебе скучаю, — выплакал Тэхен, обхватывая себя свободной рукой за торс. — Сильно. — Правда? — сестра шмыгнула носом. — Это приятно слышать, спасибо. На фоне залаяла собака. — Боже, кажется, мне точно пора, — горестно усмехнулась она, в трубке зашелестело. — Я ещё позвоню. Не пропадай…ладно? Тэхен кивнул. — Ладно, — тень слова выскользнула с его рта и опала в увядшую траву. — Ладно, — эхом отозвала другая тень того же слова. — Пока, Тэхен-и, береги себя. — Ты тоже. Пока. Сестра первой бросила трубку. Звонок завершился. Тэхен содрогнулся всем телом, вдруг оставшись один на один посреди улицы. Смех сестры согревал его, он это понял теперь, мерзливо поведя плечами в полной тишине. В погоне за теплом компанейского голоса Тэхен быстро поднес телефон к уху, делая новый звонок. — Чего это ты звонишь? — бодро, полным энергии голосом спросил Чимин. — Что-то случилось? Ты опять в полиции? Весёлый тон беседы разбил бурю эмоций и забрал в себя немного дрожи в теле, успокаивая Тэхена. — Ты дома? Чимин немного помедлил. Подошёл автобус. — Да. А что? — Скоро буду. — Тэ, я немного за… Тэхен положил трубку, вбегая в автобус. Его глаза упали на список звонков и он увидел имя сестры, что отдалó‎сь внутри каким-то поражающим волнением. Не придумав ничего лучше, он отключил телефон и приложил проездной к сенсору, чтобы оплатить проезд. Может, Чимин и отдалился от него. Может, Тэхен даже сам в этом виноват. Но невозможно было допустить, чтобы однажды позвонив ему, Тэхен ощутил этот призрачный отголосок прежней близости. Он не мог позволить себе потерю Чимина. Просто не был к этому готов, возможно, никогда и не будет. Неужели это плохо? Обязательно ли отпускать тех, кто хочет уйти? Разве их отношения так уж плохи? Почему все отстраняются от него? Прекращают разговоры, когда он подходит, меняют выражение лица, натягивая улыбки? Плачут? Тэхен стыдился рыдать в общественных местах, тем более автобусах, потому повернулся к окну, как можно сильнее, прислонив лоб к прохладному стеклу. Движение автобуса вибрировало во всем теле, и он постоянно ударялся головой, но отказывался отодвинуться, иначе люди увидели бы слезы жалости к самому себе. В подъезде у Чимина на первый взгляд было сыро и чисто, пахло застоявшимся старым цементом. Тэхен осознал, поднимаясь по лестнице, что ни разу здесь не был. Проигнорировал укол в сердце и продолжил подъем. Он застыл рядом с дверью квартиры Чимина и открыл телефон, перепроверяя верность адреса. Да, он жил здесь. Дверь показалась Тэхену какой-то грязноватой. Даже когда он взялся за ручку, чтобы дёрнуть, то снял тонкий слой пыли и поморщился, вытирая руку о край рукава другой руки. Он грозно постучал в дверь, чтобы испугать Чимина забавы ради и интенсивно поклацал по звонку. Затем снова постучал и вновь позвонил. Ничего. Тогда он решил все же не игнорировать пропущенные звонки друга и перезвонил. Чимин мгновенно ответил. — Где ты? — напряжённо спросил голос. — Гуляю на улице, а ты? — соврал Тэхен, поджав губы. Чимин шумно выдохнул, расслабляясь. — Дома, я же сказал. Тэхен вскинул брови и зажал кнопку звонка, звук доносился даже из-за закрытой двери. — Вот как? На стороне Чимина было тихо. — Что-то случилось? — взволновано спросил Чимин. — Да. — резко ответил Тэхен. — Я говорил с сестрой только что. Довели друг друга до слёз, очень семейный разговор вышел. Она всё ещё меня не простила. Теперь думаю купить суши. — Твой саркастичный тон не поможет тебе заглушить боль, — серьезно ответил Чимин. — Иди домой, я куплю нам сет суши и роллов и приеду. — Не стоит, спасибо. Тэхен повесил трубку. — Сукин сын, — эхом пронеслось по всем пяти этажам. Тэхен злостно вкинул телефон в карман и с силой постучал в дверь, будто кто-то ему откроет. — Это верно, — раздалось откуда-то сверху таким же дребезжащим звуком. Тэхен вздрогнул от испуга. До него доплыл запах никотина. Раздался звук снизу, кто-то зашёл в подъезд. Поступь звенела лёгкостью, чуть стучал каблук. Тэхен мгновенно придумал сразу несколько надменных тирад, которые выплюнет в лицо другу. Ему жутко хотелось скандалить с самого утра, если не со вчерашнего дня. Накопленные злость и отчаяние бурлили в нем, начиная заходиться мелкими пузырьками, готовясь вскипеть. Он прислонился к грязной двери, скрестил руки на груди и принял грозное выражение лица, уставился на лестничную площадку перед собой, ожидая приближавшегося Чимина. Сейчас он ему устроит… По последнему проходу поднимался какой-то парень в спортивном костюме, панамке и маске, явно не являвшийся Чимином, и разочарование разлилось по всему телу Тэхена. Парень поднялся и удивлённо остановился. — О? — выдал он из-под маски. — Вы к кому? — К другу, он здесь живёт, — Тэхен указал кивком на дверь, о которую опирался. — Вот как? Понятно, — парень говорил странным голосом и с кривым иностранным акцентом. От него разило духами, похожими на духи Чимина, но в таком удушающем количестве, что хотелось кашлять. Не видно ни сантиметра его лица. — Чимин-а здесь редко появляется, должно быть, постоянно тусуется, хи-хи. Тэхен сдержал порыв с отвращением скривиться, голос парня был какой-то ужасно скрипучий, как расстроенная скрипка. — Вы близки? — спросил Тэхен, Чимин ни разу не упоминал своих соседей. — Ещё бы, — глубоко кивнул парень. — Мы очень близки. Он немного потоптался на месте и достал из кармана кофты смятый конверт, протянул Тэхену. — Вот возьмите, — он ткнул конвертом в грудь Тэхена и поклонился. — Это по ошибке доставили в мой почтовый ящик. Должно быть, подумали, что мы живём вместе, хе-хе. Передайте ему, пожалуйста. — А как вас зовут? — спросил Тэхен, неуверенно принимая конверт. Чимин получает письма? Кто вообще получает письма? — О, он поймет. — парень шустро поклонился. — До свидания, друг Чимин-и! И он развернулся и чуть ли не слетел с лестницы. Тэхен подождал, пока его шаги затихнут. Осмотрел конверт в руках. Какая-то личная переписка? Потому как это явно не реклама, не счета и не ЖКХ. А Тэхен и не в курсе. С ума сойти. Он вообще знает своего друга? Разве они еще друзья? Стало как-то паскудно; смесь сигареты сверху и шлейф гадких духов показалась противной. Хотелось кричать. В порыве ярости, Тэхен дёрнул руками изо всех сил, а затем ещё раз и ещё, разрывая конверт в клочья. Он с силой бросил бумажные обрывки на пол, будто пытался взорвать бомбу, они упали некрасивым смятым комком, едва разлетевшись друг от друга. Тогда парень с силой застучал по ним ногами, втаптывая в пыль подъезда. Он топтал, пока пятки окончательно не разнылись от боли, пытаясь выбить хоть крупицу удовлетворения. Чувствуя, что этого не достаточно, он, как до этого и незнакомый парень, зовущий Чимина так, будто они ближайшие друг другу души, слетел с лестницы, в опасной близости от сложных переломов конечностей и пулей выскочил на улицу, яростно глотая свежий осенний воздух. Тэхен скрежетал зубами, пока наконец не выдержал и яростно не выкрикнул: — ААААААА!!! ЧТОБ ТЕБЯ!!! Сразу стало легче. В голове даже начало немного свербить, как от продолжительного плача. Может, и действительно от него. Тэхен поднял глаза и первое что увидел это жёлтый круг на асфальте от уличного фонаря. Рядом с домом светился красный крест аптеки, как бы приглашая купить чего-нибудь, что поможет. Но вряд-ли таблетки могли ему сейчас помочь. Разве что гематоген? Гематоген бы не повредил, это точно. Или аскорбинка. Не та, что детская, а та что желтыми шариками и принимается по две в день. Если он сейчас влупит пол банки, то всё точно наладится, всё станет пустяком. Он вновь посмотрел на жёлтый круг от лампы фонаря. По периметру круга сгущалась темно-синяя ночь, уже рано темнело. Тэхен таращился на грани света, наблюдая, как углубляются тона, и отчаяние охватывало его желудок, медленно поднимаясь к горлу. Первая слеза скрылась в ресницах. Тэхен смотрел на жёлтый след и синюю ночь, и как они сходились друг с другом, при этом не сливаясь в зелёный. Жёлтый и синий не становились зелёным. Горькая улыбка предупредила последующий поток слез.