Нахлебники

              «Не узнаю лица. Откуда они все? Мы не похожи. Что это за язык? Не узнаю. С кем они пришли?»        — Эй, сынок, воспользуйся своим воображением.        — А?        — Все опасны, но дай им денег, и они незнакомцы.        Ему заплатили? Не узнаю…        — Печень болит…        — Заработай денег, иначе всё это — пустые разговоры, слышишь? Представь, как оно. Хорошо, да? Вальяжно, сыто, мерно.        Нет, правда, какой это язык?        — Не знаю. Печень болит. Есть обезболивающие?        — Чего? Тебе паштет передать?        — Таблетки.        — Есть у меня парочка, что предпочитаешь?        Кто все эти люди? Как давно? Поздно.              Дело к утру. Нос течет. Ненавижу себя. Утру им нос. Потом. Завтра. Ничтожные.        «Я их даже не знаю»               ***               Без понятия. Нет идей. Боль есть всегда, не кончается. Не известно. Чей-то взгляд. Бред.        Облачно.               ***               Похоже, всё лучше. Оплачено, никого не знаю. Якобы. Скоро конец. Положим. Положительно начало, когда конечно. Конечно. Как иначе?              ***               Не должен летать. Не спрашивать, почему. Ответы за дверью. Радостно, что закрыта. Неизвестность — единственная преданная особа. Теперь особенно, как никогда. Уже не прошлые года. Всё по-другому. Жизнь — не жизнь, пока не прожита. Пока нет могилы глубокой достаточно для души. Без паники. Так надо. Политика. Неважно почему.        Даже если что-то ложится в руку, все равно можно уронить. Нечаянно или со смыслом. Сегодня мыли руки с мылом, поделом. Воды достаточно, пока кто-то не делает из нее вино — теперь мы обязаны принципам, морали и добродетели в обмен на душу. Ад или Рай, кто купит душу? Кто даст дороже? Свободы нет, даже в конце концов. Все, что сделано, всё — без толку. Бесы живут внутри, снизу и сверху. Они разных цветов и эфемерности.        «И почему я так никого и не узнаю?»               Где Тэмин?                     ***              Чимин чувствовал себя прекрасно. Его не мучили нервы и паранойя, мысли и бесконечные планы жизни. Единственным дискомфортом являлись мигрень и обезвоживание. Коридор скрипел и шатался, сопротивляясь движению ног. Одежда куда-то ушла и найти ее глазами приходилось невозможным. Может, она вернётся сама.        Угол облизал бок Чимина, толкнув напоследок в плечо, и парень ввалился в кухню. Нагромождения посуды и различных ингредиентов на каждой поверхности, казалось, усилили мигрень, и Чимин приложил ладонь ко лбу, пытаясь усмирить поднявшийся хаос. Кто бы здесь ни жил — ему стоило взять себя в руки и навести порядок в квартире и в голове. Вот же жалкое зрелище. И кто оставляет свежих кальмаров храниться на столе?        Чимин сонно почесал ребра, невольно щекоча самого себя и огляделся в поисках источника воды. Приходилось по-настоящему приглядываться, как коршуну в поисках добычи, чтобы среди барахла приметить кувшин, электрочайник или хотя бы кран. На счастье раковина нашлась среди двух гор грязной посуды. Кто может позволить себе отдельный кран с фильтрованной водой и не способен вымыть посуду после риса? Оно ведь присыхает к тарелке! Чимин осуждающе покачал головой и наклонился, чтобы струя питьевой воды могла лететь прямо в рот. Он включил кран, и с каждой каплей органы оживали, молодели и перерождались. Жадно выпив, по ощущениям, не меньше двух литров Чимин отстранился и довольно вытер губы рукой, чувствуя дискомфорт в пробужденном кишечнике. Хоть бы не стошнило… Его внимание переключилось к зашторенному окну.        Распахнув занавески Чимин сощурился и застонал. Дождавшись пока глаза привыкнут к яркому солнцу, Чимин приблизился к стеклу и выглянул наружу. На него смотрел бугристый район бетонных пятиэтажек, недалеко от дома стояли два торговых центра, буквально, друг напротив друга. Похоже, он очутился где-то на окраине города. Судя по Солнцу, было ранее утро, значит, день ещё не полностью упущен. Сегодня обещали воскресенье, верно? Необходимо было найти свой телефон в какой-то момент.        Чимин отвернулся от окна и побрел на зов первичного инстинкта. В квартире оказался совместный санузел и ванная. Это точно более новый дом, а значит, точно окраина. С какой он только стороны, интересно? Хорошо, если с южной. Справив нужду, парень принял теплый душ, не побрезговав воспользоваться хозяйской дешёвой умывалкой из супермаркета; почистил зубы пальцем и прополоскал рот мятным ополаскивателем. И лишь после осмелился взглянуть в запотевшее зеркало над раковиной.        Что-то абсурдно магическое есть в улучшенном состоянии кожи после подобных ночей. Буквально весь остальной организм пребывал в кризисе и упадке, зато кожа будто получила посещение косметолога. Он все же был немного опухший, но отек должен был сойти через пару часов, если отталкиваться от прошлого опыта. Чудесно.        Поход в ванную придал жизни немного смысла, а духу бодрости. Чимин на цыпочках вернулся в свалку вещей, условно выступавшую спальней и зарыскал глазами, перескакивая взглядом то через одного спящего молодого человека, то через другого. Если до этого ему было все равно, теперь у Чимина появилась идея фикс убраться из дома до пробуждения других, так что с каждой минутой беспомощных поисков он начинал нервничать, что шло вразрез с состоянием, в котором он планировал сегодня пребывать. Наконец его взгляд остановился на месте, которое проплывал перед этим не меньше дюжины раз. На полу валялась атласная кремовая рубашка, украшенная рисунками весенних веточек и каких-то птичек. Ах, так он в ней вчера ходил?! Ну, конечно. По какой-то причине, он пытался найти совсем другую одежду, будучи уверенным, что прав. Дальше, как по маслу, нашлись и брюки, и белье в одной из штанин, и даже оба носка. Чимин сгреб вещи в охапку и вернулся на кухню, чтобы не создавать лишний шум над спящими. По дороге он остановился у входной двери и подобрал сумку, с которой обычно ходил в универ.        Несколько верхних пуговиц рубашки отсутствовали, а под подмышкой обнаружилась дырка по шву. Чимин медленно прислонил лоб к стене и тяжело выдохнул. Затем он взял себя в руки и отыскал в сумке набор ниток и несколько иголок, воткнутых в кусок губки. У него нашлась кремовая нитка, всего на несколько оттенков светлее ткани; учитывая расположение дырки, никто и не заметит подобный мелкий изъян. Чимин облизнул кончик нитки и просунул в ушко иголки с пятого раза, что было неплохо для человека с мелко дрожащими руками из-за похмелья.        Потратив не больше тридцати секунд на восстановление рубашки, Чимин был полностью одет уже через пять минут. Порывшись в сумке он упал на стул от облегчения, когда в руку лег привычный вес и размер его смартфона. Экран показывал четыре часа дня и двадцать процентов зарядки.        — Черт… — выдохнул Чимин и торопливо убрал телефон в карман брюк.        Он договаривался встретиться с Юнги в пять вечера, а в семь должен был прийти к Тэхену. Если поспешит, то все успеет и, если повезёт, то никто не узнает, что он проснулся в неизвестном месте с незнакомыми людьми и без воспоминаний о вчерашней ночи. Чимин подёргал себя за щеки, разгоняя кровь в надежде, что это ускорит сход отёчности.        Пройдя всего пару метров по улице, он заключил, что ноет всё тело, как после полной смены стоячей работы. Где-то в желудке неприятно ссаднило, и Чимин принял это за голод, отказываясь рассмотреть вероятность изжоги, гастрита или язвы. «Поесть сейчас или дотерпеть до квартиры Тэхена» стало диллемой на весь путь до ближайшей остановки. Похоже, что до метро ещё необходимо было доехать. Он все же позволил себе проверить маршрут по карте, израсходовав три процента зарядки. К счастью, Чимин неплохо ориентировался в городе и быстро уловил, где он и в какую сторону ехать. Спрятав телефон в карман брюк, парень внимательно оглянулся по сторонам.        Он прибыл на станцию «Итэвон» без пяти минут пятого, и уже видел, как Юнги отчитывает его за опоздание — самый настоящий педант. Чимин оглянулся назад, где люди едва расходились с друг другом: отовсюду звучали «простите», «извините» и «разрешите пройти». Позволяя толпе вытолкать себя на поверхность города, Чимин прислушивался к внутренним ощущениям. Однажды он познакомился на вечеринке со студенткой психиатрии, и та произнесла фразу, которую Чимин вылил золотом в своем сознании. «Интуиция это едва слышный шепот, а тревожность — крик». Стоило Чимину услышать эти слова, как он беспрерывно вел дебаты с самим собой, насчёт того, что чувствует — шепот или крик. Вот и теперь что-то шелестело в его ухо, дышало в шею, крутилось в груди, но Чимин не мог понять, кричат ему или шепчут. Скорее всего, первое. Ну, чисто статистически.        Вдохнув спертый, жаркий воздух Чимин позволил себе отпустить наваждение. Он обернулся и, не встретив глазами препятствий, направился к дому Юнги.        Живот крутился и ворочался, болезненно сокращаясь сразу в нескольких местах. Вчерашняя ночь явно плохо сочетала свои события и вот-вот грозила Чимину конфузом, каким тело не баловало его с самого детского сада. Жалея, что пожадничал на проезд в автобусе, парень неровно шатался, постоянно сжимая ягодичные мышцы. Ему не было стыдно или грустно, не бросало в злость. Наоборот, день выходил великолепный. Разум теперь не мог сосредоточиться ни на чём, кроме бушующего ЖКТ и накалявшейся ситуации ниже. Единственные картинки, всплывавшие в воображении были об освобождении, расшлаковке и очень точном воспроизведении ванной комнаты Юнги, вплоть до темного волоска на мыле у раковины и единственной грязной полоски между плитками у двери. И, все же, Чимин непроизвольно оглянулся ещё пару раз. Ему оставалось сделать два поворота: налево и направо — когда нечто зашелестело ему на ухо. Или закричало. Изрядно вспотевший и едва переставлявший ноги, Чимин судорожно вздохнул. Он, должно быть, не дотерпит до двери. В кусты? Может, в кусты? Тело припекало, не нужно глядеться в зеркало, чтобы понять, что лицо наверняка раскраснелось как у вареного краба. Замечательно. Ещё. Ещё! Чимин едва держался, и на губы спрыгнула улыбка — истеричная, наслаждающаяся.        Он прошел мимо необходимого поворота, и будто стало легче идти. Это означало лишь одно — мозг Чимина переключился. Несмотря на мигрень, сухое горло, настоящий пожар под пуговицей штанов и капризный желудок — его мозг переключился. Чимин, как бы невзначай, обернулся и просканировал окружение, после чего перешёл дорогу на противоположную от дома Юнги сторону и свернул во двор. Там, сквозь дискомфорт, парень заставил себя бежать. Не трусцой или вполшага — Чимин буквально припустил галопом. Он взобрался вверх по улице, оставляя дом Юнги далеко позади и, обернувшись, скатился по лестнице в подземный переход, едва не переломав ноги. Вбежал в сквозной магазин косметики и выпрыгнул в цокольный этаж торгового центра. Уже хорошо зная дорогу, Чимин перешёл на более приличный неуместный способ передвижения — бег трусцой. Лёгкие горели, и он наслаждался каждой секундой. Было так дискомфортно, что мозг отказывался производить хоть одну мысль, внутри все было как в сером тумане и даже в глазах немного мутнело, как от усталости или недосыпа. Чимин постепенно замедлялся. Ноги сами собой свернули в продуктовый магазин, где всегда присутствовали какие-то скидки. Не имея возможности раскинуть мозгами и подключить воображение, Чимин бездумно набрал стандартных продуктов для карри и упаковку светлого пива по скидке. Они с Тэхеном подбирались к пятнадцатой серии дорамы, а их без алкоголя смотреть невозможно — общеизвестный факт.        Уже на выходе из подземного магазина, Чимин почувствовал знакомый прилив ниже спины. Штормовое предупреждение. Парень тут же ускорился, переходя на лёгкий бег прежде, чем глаза вновь зальёт красным светом. Необходимо было преодолеть как можно большее расстояние до потери возможности не только бегать, но и нормально ходить. Потовыделение волнообразно распространялось по телу. В паху тянуло и ссаднило, мочевой пузырь набухал, добавляя ощущений в том районе. Чимину хотелось скулить, но не мог даже раскрыть рот — так напряжены оказались мышцы лица. Зигзагами и ненужными восьмерками, Чимин прострадал вокруг домов двух улиц, меж которыми находился дом Юнги. Ближе к финишу Чимин рьяно дышал ноздрями и передвигался танцем ча-ча-ча, делая акценты на заднюю ногу. Его спина то и дело изгибалась. Он все ещё находил силы проклинать выпитую спросонья воду. Стоило потерпеть до Юнги! Все было бы не так ужасно, смирись он с жаждой тогда!        Чимин уже метров пятьсот рассматривал опцию сдаться и публично опозориться, но не находил в себе сил и самоуверенности осуществить идею. Чем ближе подползал к дому, тем яснее становилось, что он не дотерпет. Чимин оглянулся за плечо.        Нет.        Нет.        Не сейчас, пожалуйста.        Чимин, пожалуйста, не сейчас.        Нет. Нет!        Оставалось два шага до подъезда, когда Чимин прошел мимо.        «Я быстро, быстро, маленький кружочек вокруг дома и всё. И всё. Быстро-быстро, я быстро, только вокруг дома. Чтобы наверняка. Для безопасности.»        Но он не мог идти вокруг. Уже нет. Взгляд невольно приковался к клумбе у подъезда. Чимина не раз рвало в ее кусты, это правда, но сможет ли она помочь и в этот раз? Чимин покрутился на месте, высматривая людей, несколько человек даже встретились с ним взглядом. Пот скатывался ему в глаза, раздражая. Чимин резко вытерся лицом о плечо. Замерев, он больше не мог двигаться. С неимоверным вожделением смертельно раненого он смотрел на клумбу, затем взгляд со скрежетом переместился на курну рядом со ступенькой. Где-то когда-то он видел пьяного бездомного, который посреди белого дня стянул штаны и присел на мусорку, точно как на унитаз. Люди бросали на него неприязненные взгляды и кривились, самого Чимина тогда от картины передёрнуло. Сейчас же он по новому видел того человека. Эта уверенность, эта бескомпромиссность, равнодушие к мнениям! Герой! Легенда! Столп общества! КАК ЖЕ ЧИМИН НУЖДАЛСЯ В ПОМОЩИ БОГОВ.        Чимин тихонько заскулил. Трясущейся рукой, он достал из кармана телефон и, продолжая неистово бороться со стихией, позвонил Юнги. Тот снял трубку после первого гудка:        — Где ты?!        — Хе-е-ен! — прорыдал Чимин в телефон. — Открывай дверь.        — Почему ты всегда опаздываешь? — вздохнул Юнги, не замечая бури над своей головой. — Сколько тебе говорить, что либо договаривайся со мной за неделю, либо приходи вовр…        — Хён! — прорычал Чимин. — Чере… Фу-ух, чере… — Чимин согнулся пополам и изо всех сил сжал скрещенные ноги. — Я буду через минуту. Если дверь не будет… открыта., то я выломаю… ее, чес… Ха-а, честное сло…во. Поговорим позжеоткрывайдверьхенпока!        Чимин сбросил звонок и резко выгнулся назад, повинуясь воле Всевышнего. Он едва мог стоять, как же двигаться? Стоит ли пытаться идти грёбаный круг вокруг соседнего дома? К черту. К черту, к черту безопасность!        Глаза лезли на лоб, а пот помогал им вымываться из орбит. Рубашка липла к телу и неприятно ложилась на кожу, что везде чесалось. Чимин сдержанно, сквозь сомкнутые губы завыл от отчаяния и слегка запрыгал на месте, впрочем носки не отрывались от земли. Он резко выгнулся ещё дальше назад, со злости выронив пакет с продуктами на землю. Зачем так жить?!               Краем глаза он схватил собаку, бодро перебегавшую дорогу, вслед за своей хозяйкой. Движение длилось всего секунду, но этого было достаточно. Волна отступила как раз тот миллиметр, что позволил Чимину вернуть власть над ногами. Не теряя ни секунды, он влетел в дверь подъезда и, наплевав на лифт, положился на инстинкт. Подниматься по лестнице лучше, чем стоять на одном месте в лифте. Поначалу он несся так яростно, что сумел перескакивать через ступеньку, однако под конец волна неизбежно настигала его, последний пролет Чимин помогал себе руками, буквально карабкаясь на четвереньках. Ему было все равно. Может, он и не достиг величия того бездомного, но хотя бы коснулся кончиком пальца.        Как во сне, распахнулась знакомая дверь, слетела с ног обувь, упал на пол пакет, покатилась луковица, дрожащая рука припечатала Юнги к стене. Чимин буквально атаковал стандартную дверь из Икеи, хлопнув ей с невероятной силой. Не потрудившись даже закрыться на замок он вспешке подбросил крышку унитаза, она звонко ударилась о бачок. Наученным движением пальцев пуговица вылетела из петельки брюк, молния рывком освободила бедра от пресса. Чимин яростно спустил белье и рухнул вниз.        Каждый звук выстроился в симфонию. Это походило на нечто среднее между «Реквиемом» Моцарта и «Valse Sentimentale» Чайковского. По всему телу забегали мурашки. С каждым тяжёлым вздохом, он поднимался выше по эфемерным струнам благодати. Чимин улыбался от уха до уха и даже немного посмеивался от облегчения. В его честь пускали салюты, называли планеты, открывали новые земли. Седьмая чакра открылась и короной сверкала над головой. Должно быть так чувствовал себя Иисус на третий день, возвращаясь. Экстаз обволок со всех сторон, Чимин готов был раздарить все свое имущество и простить все обиды. Он чувствовал, как океан очищается от мусора, буйволы выходят из Красной Книги, у людей вырастают крылья. И все, все пребывают в нирване. Глупая улыбка, казалось, приклеилась к лицу навсегда. Ресницы затрепетали и прикрыли глаза, погружая глубже в мелодию чистого счастья.        В дверь постучали.        — У тебя все там в порядке?        — Все замечательно! — восторженно отозвалась душа. — Я в Раю! Дева Мария прекрасна! Беатриче, свет очей моих! Ах, вся Атлантида стоит рядом со мной!               Юнги вздохнул.        — Я поставлю чайник.               ***               Чимин застал Юнги поливающим цветы из синенькой лейки с тонким носиком. Со сосредоточенным выражением лица он любовно поил каждый горшочек, мыча под нос какой-то миролюбивый мотив. Обеденный стол был сплошь заставлен компьютером, синтезатором, жёсткими дисками, ещё какими-то непонятным приборами и целым змеиным гнездом проводов. Они свисали в разные стороны и путались между собой, лианами обрастая каждую сторону стола, погребая под собой; бросались в ноги и мешали пройти. Чимин отодвинул стул в безопасность и довольно уселся на него.        — Не советую заходить в ванную какое-то время, — бодро пропел он с улыбкой, Юнги скривился. — И твой менеджмент проводов — худший из всех, что я когда-либо видел в своей жизни, а я гулял не с одним геймером.        — Это только на пару дней, — отмахнулся старший, передвигаясь от кактуса к спатифилуму. — Хотел поработать дома на выходных.        — Трудоголизм заканчивается алкоголизмом, хен, — покачал головой Чимин.        Юнги вскинул брови:        — Ты у нас, выходит, перетрудился?        Чимин рассмеялся:        — Я не пил с того раза, хен, не переживай.        Юнги закатил глаза, не поверив. Затем:        — Поставь чайник, пожалуйста, раз ты не занят.               — Я думал, ты уже вскипятил воду?        — Да, и она успела остыть по твоей милости, — отозвался Юнги, и Чимин рассмеялся.        — Понял, будет сделано, хен, — он поднялся и потянулся к чайнику.        Юнги, тем временем, закончил с цветами и переместился за стол, вытирая влажные руки о футболку. Чимин уселся напротив него, избегая змей и лукаво осмотрел:        — Кстати, о том разе, — улыбочка растянула его губы. — Как себя чувствуешь?        — В каком плане? — нахмурился Юнги.        — О, ну, знаешь, — Чимин сделал паузу. — Ты нашел Хосока.        У Юнги дернулся глаз, ломая напущенное равнодушие лица. Он скрестил руки на груди и пожал плечами, отведя взгляд на окно.        — Он не тот, кого я искал.               — Разве? — Чимин демонически сощурился и облизнул губы. — Я бы назвал это, как минимум, un heureux hasard, а, как максимум, une sérendipité, хен. Уверен, Хосок в курсе, где находится Гым Джэ.        — Сомневаюсь, — фыркнул Юнги. — Семья Хоби переехала на полгода раньше, чем сбежал Джунки.        Вода в чайнике зашлась мелкими бульбашками, повышая голос, шумом перекрывая разговор.        — Но, послушай, — Чимин встал, чтобы выключить чайник до того, как тот перекипятит воду. — Они ведь были лучшими друзьями долгое время. Задолго до того, как ты начал спать с другом детства своего брата, — Чимин не сдержал ухмылки. — Не думаешь, что они держали связь даже после переезда?        Юнги строго посмотрел на Чимина и, помолчав, сказал:               — Хоби уехал, не попрощавшись и ни разу не вышел со мной на связь. Если он поступил так со мной, при этом продолжая общаться с Джунки, как ни в чём не бывало, — Вздох. — …мне просто придется удавиться.        У Чимина распахнулись глаза, и он рассмеялся, хлопнув друга по плечу.        — Да ладно тебе, хен! Этот твой Хоби работает вышибалой в задрипанном казино, а ты продюсер огромного лейбла в Сеуле. Очнись, ты выиграл!        — Не чувствуется как-то вкус победы, — кисло заметил Юнги.        — Так давай отпразднуем! — тут же предложил Чимин. — Мы ведь так официально и не отметили твое получение работы. Я как раз купил пиво по скидке…        — Я уже конфисковал его, — сообщил Юнги.        — Ах, ну, мы же за благое дело! — Чимин возмущенно приложил ладонь к груди.        Юнги твердо покачал головой из стороны в сторону.        — Никакой выпивки, Чимин-а.        Чимин скорчил недовольную рожицу и уселся обратно на стул, пробормотав:        — Тц, душнила…        Они немного помолчали, пока Юнги заваривал мятно-липовый чай. Чимин беспокойно выглянул в окно пару раз, но ничего особенного не заметил.        — Если хочешь, я схожу с тобой, — предложил блондин через какое-то время.        Юнги неопределенно пожал плечами:        — Поздно. Мы наверняка спугнули его.        — Но вряд-ли он далеко ушел, — возразил Чимин. — Не уволился же он с работы одним днём из-за тебя?        — Лучше бы ему уволиться, — с неожиданной угрозой заметил Юнги, плеская воду в чашки с заваркой. — Не уверен, что не врежу ему при встрече.        — Н-да, провинцию из человека не выветрить, и ты, хен тому доказательство, — Чимин усмехнулся и сложил ладони вместе в умоляющем жесте, чтобы подчеркнуть следующие слова, — Насилие не решает проблем!        — А ты, тогда, должно быть, родом из города Грехов, — Юнги плюхнул перед блондином дышащую паром чашку, немного расплескав на стол.        — Из самого его сердца, — согласился Чимин и осторожно отпил.        Горячая жидкость обожгла язык и приятно осела в животе, заглаживая последствия бури.        — Когда ты уже перестанешь ёрничать и вырастешь в человека? — вздохнул Юнги, любые следы злости улетучились из его глаз.        Чимин хотел ответить честно или хотя бы серьезно, но передумал. Вместо этого, легко улыбнулся и сказал:        — Лучше покажи, над чем работаешь.               ***               Он предполагал, что ищет какое-то движение — короткое, резкое, выбивавшееся из общей массы. Никто не обратил внимания, когда Чимин обернулся назад. Никто не дернулся, никто не был подозрительно одет, что имело смысл — он находился не в своем районе. И всё же. Все же он боялся, что станут известны адреса его друзей. Девушка, шедшая прямо позади Чимина, недоуменно посмотрела на него, на лице ее отразился лёгкий дискомфорт. Чимин дежурно улыбнулся и поспешил развернуться лицом туда, куда шел. Глаза дрейфовали по правой стороне, вылизывая стекла витрин и вывески на стенах, но, так или иначе, перескакивали влево, через дорогу, выискивая все то же движение. Торопливую походку, осечку в ритме шага, слишком черную одежду, комбинацию маски и солнцезащитных очков, прикованный к Чимину взгляд или быстрое смещение глаз немного мимо Чимина. Ничего. Но чуйка вызывала мурашки на шее, не переставая шептать об опасности, о странном напряжении воздуха. Чимин обернулся назад, и девушка, шедшая за ним, прибавила скорости и обогнала его с напряжённым выражением лица. Парень проводил ее виноватым взглядом.        Может, он просто глупый. Впервые чувство преследования появилось, когда вдруг стало узнаваемым. Чимин однажды заметил, что назойливое покалывание в затылке появляется ежедневно, тогда как всю жизнь до этого едва ли случалось. Когда началось? Кто начал? Почему? Зачем? Неизвестно. Быть может, будь на месте Чимина кто-то другой — давно бы вычислил. Складывалось впечатление, будто ситуация существовала всегда, но лишь сейчас привлекла внимание, как бывает, когда вдруг сознательно дышишь, следя за вдохом и выдохом — дыхание ведь было до посещения себя разумом, будет и после визита.        Чимин свернул с главной улицы, надеясь, что не заплутает в какой-нибудь тупик — их в районе Тэхена было больше, чем прилично иметь на квадратный километр. Пыльный воздух забился в нос и зарылся в волосы, в переулке не оказалось ни души. Только Чимин и параноидальный шепот.        Это не был никто из его друзей. Чимин проверял их раз за разом, исступленно ходя по кругу. Тэхен раскрывался с лёгкостью и поддатливостью, какие свойственны дорожащим друг другом людям — ему не просто незачем мучать Чимина, подобная мысль не закралась бы в его голову без ведома друга. Дженни не развлекали подобного рода шутки — ее издевательства имели свой собственный характерный оттенок, она всегда давала понять, где ее авторство (ярким примером был случай, когда Чимин разозлил ее, и в отместку девушка любезно вызвала ему такси домой, так как стоял поздний вечер. Водитель не менее любезно высадил его у пригородной психбольницы и наотрез отказался везти его куда-либо за дополнительную плату. Домой Чимин добрался под утро и пешком). Юнги был занят собственной жизнью, у него зачастую не оставалось времени, чтобы встретиться с друзьями, не то, что вести скрытую слежку за каким-то старшекурсником. Кого же тогда Чимин подозревал? Ну, всех остальных. Как только он начал искать виновника, в каждом нашлось что-то странное и подозрительное: неудачная пошлая шутка, скрытие маловажных фактов, случайный взгляд дольше мгновения, чересчур громкий смех.        Он с успехом прошёлся дворами так, что назойливый голосок затих. Окна Тэхена уже виднелись, и внутри всколыхнулось, почти как при виде дома после длинного рабочего дня. Именно эта квартира стояла ближе других к полузабытому представлению Чимина о доме, обгоняя его собственное так называемое жилье, которое он посещал каждую среду. Немного поразмыслив, Чимин обернулся за плечо, а затем вошёл в продуктовый рядом с подъездом друга.              В этот раз скидок на алкоголь не нашлось, но разница в цене не показалась ему такой уж большой, тем более что под пятнадцатый эпизод дорамы любой алкоголь казался дешёвым достаточно, чтобы купить. С двумя упаковками по шесть банок Чимин зашагал к серой, с отпечатками подошв по низу, двери и ввел код. Тэхен не знал, что Чимин знает код для входа ровно как и не был в курсе, что тот давно уже сделал копию ключа от квартиры, на всякий пожарный случай. И этот факт порой заставлял Чимина вздрогнуть всем телом: если он так легко сделал ключ без ведома хозяина, то кто-то наверняка мог сделать ключ и от его двери тоже…        Чимин мысленно воспроизводил содержимое холодильника Тэхена. Кажется, помимо карри, он мог бы состряпать ещё пару закусок. Не оставалось ли у них ттокбокки с прошлого раза?        «Может, стоило докупить? Ну, завтра уже тогда, все равно сюда возвращаться.»        Стоило двери лифта закрыться за ним, как плечи невольно расслабились, и Чимин судорожно выдохнул, не заметив, как сдерживался всю дорогу. Он припал спиной к стене кабинки. Если бы курил, то точно затянулся пару раз на общем балконе этажа. Вместо этого, он глубоко дышал, пока лифт тяжело и неуверенно, почти стеснительно подползал к нужному этажу, периодически издавая страдальческие стоны и пошатываясь. Со скрипом и скрепя сердце двери лифта выпустили Чимина в общий коридор с бетонными стенами, выкрашенными в самый непривлекательный оттенок бежевых грибов, какой парень когда-либо видел. Сыровато-бетонный запах в воздухе сгущал беззвучие. Одинокие шаги Чимина и шуршание пакета отзвуками кружились вокруг блондина и стремились проникнуть за стены, в которых родились. На этаже порядка десяти квартир — Чимин никогда не считал их достоверно — половина располагалась справа от лифтов, а вторая — слева. Думая о бежевых оттенках, Чимин на автомате подошёл к двери Тэхена и вдавил кнопку звонка в стену кончиком пальца. Никакого очевидного звука его движение не воспроизвело, и он вспомнил, что у Тэхена не работал звонок с июня месяца. Тогда парень перехватил банки пива поудобнее и свободным кулаком постучал по двери.        «Несправедливо называть что-то «соломенным» цветом, когда солома имеет столько разных оттенков. Есть рыжеватая, пшеничная, прошлогодняя, свежая, мокрая, сухая. Всё это разные цвета, так же, как «грибной бежевый» — довольно широкое понятие, но разве моя вина, что это официальное название оттенка? Персиковый цвет тоже не имеет много общего с настоящими персиками, разве что с каким-то обобщённым образом определенного персика определенного сорта, и то лишь частично — ведь даже обобщенный, метафорический персик имеет разные цвета кожуры и мякоти…»        Дверь из опилок, но дубового цвета чуть не ударила студента дизайнерской школы в лоб, что он едва успел вяло отпрянуть назад, замедляемый несостоявшимся алкогольным отравлением. На него уставился черноволосый парень, однако совершенно точно не являющийся Тэхеном. Чимин недоуменно заглянул за дверь, чтобы убедиться, что постучал в нужную квартиру. Все верно, двадцать третья. Тогда… О, кажется, они виделись раньше?        — Это Чимин-хен! — крикнул парень себе за плечо. Затем он отпустил дверную ручку и поклонился, приобретая смущенное выражение лица, которое Чимин узнал.        — Чонгуки? — улыбнулся он, радуясь, что так быстро соединил лицо с именем. Тот посторонился, чтобы пропустить гостя внутрь. — Что ты тут делаешь?        Чонгук сцепил руки за спиной и смотрел куда-то в ноги, одновременно стараясь не мешать Чимину двигаться по прихожей.        — У нас с сонбэ занятие…        — Я же тебе написал прийти раньше и спасти меня от этого монстра! — возмущённо крикнул Тэхен из прихожей-спальни-рабочего-кабинета.        Чимин всунул ноги в домашние тапочки и позволил Чонгуку взять пакет из его рук.        — У меня сел телефон, — сообщил он, наконец входя в комнату.        Тэхен сидел за столом и недовольно зыркал на гостя. Чимин приветственно обнял его плечи и заглянул в тетради на столе.        — А, точно! Ты же теперь репетитор, — Чимин ухмыльнулся. — И как оно?        Тэхен помотал головой, и Чимин поднял взгляд на Чонгука, который с интересом расставлял на кухне принесенные продукты.        — Он меня пугает, — пробормотал Тэхен, и Чимин удивлённо сдвинул брови.        — Пугает? Чем же? — он недоверчиво смотрел на вполне воспитанного мальчика, пытавшегося придумать, куда деть пустой пакет и беспомощно искавшего подсказки.        — Взгляд у него такой…- Тэхен попытался изобразить на пальцах какой именно, но Чимин не особо понял. — А ещё нахал и грубиян. Говорит, мол, сонбэ, а вы точно понимаете, что хотите сказать? Конечно понимаю! Я же учил это задолго до тебя! — Тэхен вновь на пальцах изобразил, как душит Чонгука, и в этот раз всё оказалось понятно.        — Хён, а куда пакет? — Чонгук посмотрел на Чимина, и тут же отвел глаза куда-то вниз, смущаясь чего-то.        — Я тебе не хен, исчадие ада, — фыркнул Тэхен.        Чонгук стрельнул в Тэхена насмешливое:        — Я не к вам обращался, сонбэним.        Тэхен возмущённо захватил ртом воздух и ткнул в младшего пальцем, поворачиваясь к Чимину:        — Видишь?!        Чимин закатил глаза. Решив не мешаться под ногами, он подошёл к Чонгуку и осторожно забрал пакет, сложил вчетверо, а затем спросил:        — Вы ещё долго?        Тэхен уронил голову на стол с тяжёлым стуком и пробубнил под себя:        — Где-то час.        — О, отлично! Я как раз приготовлю ужин, и все вместе поедим, — предложил Чимин и лучезарно улыбнулся Чонгуку, который так внимательно слушал его, что будто буквально глотал каждое слово.        — Чонгук поест дома! — возмутился Тэхен.        — Учись гостеприимству, тебе в профессии пригодится, — цокнул языком Чимин и одними губами принес извинения Чонгуку, тот помотал головой со смущенной улыбкой.        — Кого хочу, того и гостеприимствую! — обиженно отозвался Тэхен, все ещё не поднимая головы. — Это мой дом!               Чимин вздохнул, положил руку на плечо Чонгука и почувствовал вздрог под пальцами.        — Надеюсь, тебе нравится карри? — дружелюбно поинтересовался он.        Чонгук энергично покивал в ответ несколько раз.        — Хорошо, тогда занимайтесь, обещаю не шуметь, — Чимин усмехнулся и отпустил плечо младшего, разворачиваясь к холодильнику.        Чонгук немного постоял, должно быть, не зная, завершён ли разговор, но потом все-таки торопливо засеменил к сонбэ, едва не споткнувшись по пути. Тэхен встретил его недовольной тирадой, слова которой Чимин не мог разобрать на таком расстоянии и не особо пытался.        Он достал из холодильника картофель и, присев на корточки рядом с мусорным ведром, принялся неспеша счищать кожуру. Готовка являлась его любимым занятием во время похмелья — монотонная работа, не нуждавшаяся в активном участии мозга. Чимин плавными, отточенными до автоматизма движениями работал ножом (Тэхен не потрудился приобрести специальную овощечистку) без единой мысли во вновь сонной голове. Чимин не любил чистить овощи, но уже начав, находил сложным остановиться — занятие затягивало своей немудренностью. На одном из слоев сознания по кругу играл один и тот же отрывок песни, которую Чимин слышал вчера, проходя мимо бара, и его рот тихонько напевал мотив.        Он промыл очищенный картофель и порезал средними кусочками, оставляя их в тарелке с водой. Он также порезал уже чищенную магазином морковь и отставил в сторону. Пошарив глазами по маленькой кухне, он крикнул:        — Чонгук-а, где мясо?!        Где-то на середине фразы Чимин вспомнил, что видел пакет на одной из полок холодильника.        — В холодильнике! — последовал мгновенный ответ, подтверждая.        — Не отвлекай нас! — послышалась вдогонку укоризна Тэхена.        — Извиняюсь! — крикнул Чимин с улыбкой.        — Ничего страшного, хен! — отозвался Чонгук.        — Тебе нравится острое?! — вновь крикнул Чимин, доставая мясо.        — Да!.. Хён, вам нужна помощь?!        — Нет, спасибо! — откликнулся блондин со смехом.        — Прекратите диалог! — рявкнул Тэхен, и Чимин рассмеялся. — А ты на занятии, помощничек! — последняя фраза, должно быть, адресовалась Чонгуку. Тот что-то ответил и Тэхен крикнул, — А ну, цыц!        Чимин удалил жир со свинины и порубал кубиками. Поставил кастрюлю на плиту и включил конфорку. Он знал рецепт наизусть: карри было тем блюдом, которое не требовало никаких усилий с его стороны. Он готовил его не меньше раза в неделю, когда особенно уставал и был не в состоянии на творческую готовку. Мама научила сыновей готовить карри ещё в средней школе, чтобы Чимин и его младший брат, Чихен, не голодали, если родители не возвращались с работы дольше суток.        Сбросив в кастрюлю мясо, облил маслом и лениво ворошил его деревянной лопаткой, думая лишь о том, что, возможно, после еды это пульсирующее ощущение в голове пройдет. Он находился на том этапе похмелья, где вялое тело и вялый мозг безболезненно ноют и сонно втыкают. Глаза то и дело норовили закрыться, но в последний момент передумывали и вновь приоткрывались, будто слипнуться векам мешал некий невидимый барьер. Чимин поставил вариться рис. Несмотря на то, что кухня состояла из двух кабинок, маленькой конфорки и холодильника меньше стандартного размера, Тэхена все же угораздило вместить туда рисоварку. Она забирала много места, но не было ни разу, когда Тэхен или Чимин пожалели о ее наличии. Зачастую после готовки в доме Тэхена, Чимину было сложно переключиться на варку риса в простой кастрюле.        Несмотря на то что он мылся, когда проснулся сегодня вечером, ему хотелось ещё. Чувство чужих глаз на себе зачастую оставляло ему назойливую мысль, что он грязный, и необходимо срочно отмыться. Он залил воду в кастрюлю с мясом, создавая эффект тушения и выставил на слабый огонь. Взвесив все за и против, парень всё-таки стянул рубашку и направился в комнату Тэхена, стараясь не создавать никакого шума. По дороге он расстегнул брюки. В шкафу находилось предостаточно вещей Чимина, и он даже имел привилегию выбора из нескольких вариантов. Он перебирал вешалки, одновременно стягивал с себя брюки при помощи ступней, то и дело наступая на край ткани.        Тэхен пощелкал пальцами, и Чимин вовремя обернулся, чтобы заметить, что жест делался аккурат под носом Чонгука, сидевшего как-то боком к столу.        — Сосредоточься, — вздохнул Тэхен. — Итак, многие соли серебра чернеют на свету, поэтому…        Остановившись на шортах с футболкой, Чимин сгреб в охапку грязные вещи и поплелся в душ. Стиральная машина находилась в ванной, и парень тут же ее заправил, закидывая свою одежду и несколько вещей Тэхена, подходящих по цвету и ткани.        Он принял невыносимо горячий душ. Такой, после которого температура тела поднимается на несколько градусов и можно уговорить маму разрешить остаться дома ввиду простуды. Кожа распарилась и покраснела, а если провести по ней пальцем — скрипела.        Стоило выйти, как Чимина встретил строгий голос его лучшего друга:        — Тебе звонили. Очень громко.        Чимин просканировал комнату в поисках телефона и, подобрав его со стула у шкафа, поклонился:        — О, я думал, он уже окончательно разрядился. Прошу прощения, Тэхен-щщи, — пропел он со смешинкой.        — Прощу, если закончишь занятие вместо меня, — тут же отозвался Тэхен, и Чонгук нахмурился.        — Нет-нет, благодарю, — усмехнулся Чимин, проходя мимо них в коридор, глаза в телефоне. — Встретимся на кухне через полчаса.        Он опёрся о тумбочку рядом с плитой и открыл сообщения.               «Было приятно увидеться, надеюсь, скоро повторим, Солнышко.»              Чимин содрогнулся всем телом и, повинуясь инстинкту, закрыл приложение, заблокировал телефон и отложил в сторону. Игнорируя собственные дрожащие пальцы он поднял крышку кастрюли, чтобы проверить как продвигалась готовка и тут же уронил ее обратно с грохотом. Он тихо выругался и усердно задул на обожженные пальцы.        — Всё в порядке, хен?! — крикнул Чонгук.        — Да… — прошептал Чимин и тут же прочистил горло. Затем, крикнул, — Да! Извиняюсь!        «Не волнуйся, Солнышко.»        Проклятье.        Когда они успели встретиться?        Разве они виделись?        Может… Может это он следит за Чимином?.. Нет. Вряд-ли. Зачем ему? И все же…        Он поспешил спасти мясо от пережарки.        ***        — Приятного аппетита! — объявил Чимин с улыбкой.        — Приятного аппетита! — хором отозвались Тэхен и Чонгук, беря палочки в руки.        Чимин наблюдал за их поглощением еды и ковырял рис в собственной тарелке.        — Как прошло занятие? — спросил он.        — Хорошо! — кивнул Чонгук с энтузиазмом.        — Удавляюще, — буркнул Тэхен в то же время.        Чимин ухмыльнулся и потрепал Чонгука по голове:        — Как же такой милый мальчик сумел довести сонбэ?        Уши Чонгука порозовели на кончиках, и он застенчиво пожал плечами, не отрывая глаз от тарелки.        — Это он при тебе такой, — фыркнул Тэхен. — А со мной только и делал, что острил.        — Не верю! — шутливо ахнул Чимин, продолжая гладить Чонгука по волосам.        — В следующий раз я запишу его на диктофон, — пообещал Тэхен.               — О, так следующий раз всё-таки будет? — Чимин лукаво улыбнулся.        Теперь уже Тэхен пожал плечами и, не знай Чимин своего друга, то назвал бы движение смущённым.        — Он не совсем уж потерянный, — неохотно признал Тэхен, отправляя в рот кусок мяса. — Жа и мъне полежно пофорить маферьял (Да и мне полезно повторить материал).        Они немного помолчали, увлеченно поедая ужин. Чимин развлекался тем, что перегонял рис с одной стороны тарелки к другой и ждал, когда можно будет открыть пиво. Нет, но как он пересекся с Тэмином и не запомнил? Это невозможно. Может, тот просто перепутал номера? Как.?        — Как твой день прошел?        Чимин вскинул голову, встречаясь глазами с Тэхеном. Пожал плечами.        — Нормально. Всё как обычно.               — Закончил штаны?        Чимин вопросительно посмотрел на друга. Тэхен ответил таким же недоумевающим взглядом:        — Ну, штаны? — неуверенно напомнил он. — Ты ведь говорил, что целый день будешь ими занят вчера и придется работать всю ночь?        — А-а-а, — протянул Чимин и неловко хохотнул. — Да, я прострадал и не выспался, но закончил и сдал проект. Чтоб я ещё хоть раз решил что-то перекраивать в последний момент…        Чимин вздохнул. На самом деле, он сдал проект ещё на прошлой неделе и ничего не перекраивал, потому как всегда был уверен в том, что делал. Частично от того, что свято верил в правило «семь раз отмерь — один раз отрежь».        — Что за штаны? — подал голос Чонгук и тут же опустил глаза, избегая Чимина.        Блондин улыбнулся, умиляясь.        — Это для того задания, для которого Дженни снимала твои мерки какое-то время назад.        — О, понятно, — кивнул парень. — Я так и не видел, что она сделала по итогу.        Тэхен насмешливо фыркнул:        — Ничего выдающегося.        — Тэ! — укоризненно воскликнул Чимин, но уже и сам невольно ухмылялся.        У Дженни действительно не вышел проект, как часто у нее случается с мужской одеждой. К тому же, она вела себя довольно отвлечённо от учебы последнее время, размышляя как бы насолить отцу в ответ на присланные им резюме.        Чонгук вызвался мыть посуду, но Чимин не позволил, вместо этого предложив вытирать посуду. Тэхен воспользовался воспитанностью двух своих гостей и сбежал в комнату, якобы готовить всё для просмотра дорамы. Чимин натянул ярко-желтые резиновые перчатки на размер больше нужного и включил кран.        — Ты хорошо готовишь, хен, — мягко произнес Чонгук, краснея кончиками ушей.        — Тебе понравилось? — просиял Чимин. — Вообще-то, я не слишком хорошо готовлю, но карри могу с закрытыми глазами состряпать.        — А я вот не знаю, как готовить карри, — Чонгук пожал плечами.        — Серьезно? — удивился Чимин. — Ты врешь, я знаю.        — Вру, — согласился Чонгук и улыбнулся.        Чимин рассмеялся.        — Пытаешься мне понравится? — поддел блондин.        Чонгук поднял глаза на Чимина.        — Получается? — тихо спросил он.        Пальцы на мгновение замерли над грязной тарелкой. Чимин как заворожённый смотрел в лицо Чонгука, без тени насмешки вопрошающего о простой вещи. Затем, движение вернулось в его тело, а в пространство — звуки внешнего мира.        — Да, — кивнул Чимин. — Ты похож на моего младшего брата, конечно, ты мне нравишься. Вы бы хорошо поладили, знаешь?        Разочарование почувствовалось в воздухе, когда Чонгук медленно выдохнул:        — Вот как…        Он принялся вытирать первую чистую посуду, поданную блондином.        — Не пойми неправильно, — всё-таки сказал Чимин, вопреки желанию замять тему. — Но ты младше, а это большое «нет» для меня. Сомневаюсь, что у нас много общего или что ты можешь что-то привнести в мою жизнь. Без обид.        Чонгук мотнул головой.               — Не понимаю, о чем вы, хен, — побурчал Чонгук, возвращаясь к избеганию смотреть на старшего.        Чимин сдержался, чтобы не закатить глаза.        — Разве я тебе не нравлюсь? — спросил он, будто это была самая очевидная вещь.        Глаза Чонгука распахнулись, и он испуганно уставился на Чимина.        — Н-нет, конечно… Да я, да как…это… Ха!        Чимин усмехнулся и пожал плечами.        — Ну, если нет, то тогда проблем нет.        Чонгук издал несколько возмущенных звуков и немного побормотал себе под нос, однако разговор не продолжил. Это было даже как-то очаровательно. Детская упрямость и глупость чувств были чем-то, по чему Чимин скучал, встречаясь со старшими.        Закончив с посудой, Чонгук не заставил себя выгонять и первым поспешил распрощаться со старшекурсниками. Он выглядел немного не в своей тарелке, но изо всех сил старался держать невозмутимый вид, что было довольно умилительно. Тэхен не скрывал, что рад уходу младшего и с самой яркой улыбкой, на какую только был способен, захлопнул за Чонгуком дверь и запер на все замки.        — Ты мог бы быть вежливее, — заметил Чимин, падая на диван с упаковкой пива.        — Это ты его расстроил, а не я, — заметил Тэхен падая рядом и закидывая ноги на ноги друга.        — Я? А что я сделал?        — Я слышал, как вы с ним разговаривали, — рассмеялся Тэхен. — Меня аж пробрало от испанского стыда.        Чимин шлёпнул друга по ноге.               — А что ещё мне было делать?        — Ничего не говорить? Притворяться, что не замечаешь? Всё то, что делаешь обычно, в общем.        — Я так не делаю! — возмутился Чимин, и Тэхен захохотал. — Ладно, может, иногда… Но просто мне сейчас не до игр с детьми и их гормонами.        Тэхен вновь рассмеялся и наконец потянулся к ноутбуку, чтобы вбить название дорамы в поисковик.        — Чем же ты таким занят? — спросил он, забавляясь.        — Ну, знаешь… — Чимин замолк, выбирая, чтобы такое озвучить из того, что он рассказывал людям. — Выпускной год, пора искать работу, самому себя содержать и все такое.        — Пф, тоже мне великая занятость, — Тэхен закатил глаза.        — Бедная твоя мама, которой тебя содержать до сорока лет, — Чимин тоже закатил глаза.               Они начали шутливо пихать друг друга и едва не перевернули ноутбук на пол.        — Всё! Всё! — сдался Чимин первым, усмиряя руки Тэхена своими. — Ты нашел?        Тэхен вернулся к ноутбуку и через полминуты на экране уже светилась страничка с их сериалом.        — Êtes-vous prêt à pleurer, mon ami? — картинно спросил Тэхен, пародируя высшее сословие, как в сериале. (Ты готов рыдать, мой друг?)        Чимин со скрытым удовольствием вскрыл две банки пива и передал одну Тэхену. Он знал, что не заплачет. Не мог плакать уже какое-то время, будто специально разучился, зная, как часто пришлось бы глотать слезы.        — Je vais noyer mon âme dans les larmes, — заверил Чимин тем же напыщенным тоном. (Я собираюсь утопить душу в слезах)