Источник света

Гермиона упорно тренировалась, не обращая внимания ни на что вокруг. Она приняла волевое решение отныне смотреть на свою жизнь, используя другую перспективу — сверху, — будто наблюдая за муравьиной фермой и приняв тот факт, что никак не может повлиять на происходящее за стеклом. «Человеку не дается тех испытаний, которые он не в состоянии выдержать, — уверяла себя Гермиона. — Просто это моя судьба». Как оказалось, падать со своего пьедестала с каждым разом все менее болезненно. Правда, чувство собственного провала никуда не исчезало. Оно теснилось роем пчел прямо под кожей — там, откуда ядовитое жало не достать. Порой укусы оказывались настолько ощутимы, что лишние мысли все же настигали. Тогда, не отдавая себе в этом отчета, Гермиона использовала проверенный способ отключения себя от реальности: втрое больше загружала себя на занятиях. После того, как Малфой заставил ее пробудиться, действительно стало легче. С грудной клетки словно сняли камень, и девушка сделала первый самостоятельный вдох (иногда правда жалела, что не последний). Гермиона боялась новообретенной силы. Она гордилась каждым бледным лучиком, с которым получалось совладать, и всегда замирала, прежде чем собраться с силами и поманить свет в очередной раз. Что, если сила не откликнется? А что, если откликнется, но она не сможет сопротивляться желанию применить ее? Гермиона не Малфой. Она не настолько сильная, чтобы противиться этому замечательному чувству, которое испытывала, когда тепло концентрировалось в районе диафрагмы и рождало ощущение полета. Она и летать никогда не любила, потому что боялась упасть. Багра продолжала измываться над Гермионой, как только могла. Физические упражнения отступили на второй план, вместо них она обучала девушку концентрации и контролю. Гермиона создавала короткие вспышки света, способные ослепить, длинные лучи, пронизывающие, словно раскаленный клинок, и формировала обжигающие световые волны, которыми в теории можно было выжигать целые леса, но на деле едва получалось обогреть небольшой домик. Несколько раз все шло не по плану. Часть каменной кладки стен, расположенная вокруг двери, отличалась по цвету из-за того, что эльфам пришлось ее восстанавливать после взрыва, а расплавленное от жара окно пришлось заменять не единожды. Как же Гермиона пугалась в такие моменты! А вот Багра была крайне довольна и даже хвалила ее. Дом на задворках участка стал для девушки подобием безопасного места, где Гермиона могла спрятаться. Если бы Тинки каждый вечер не являлась за ней и, сетуя на то, что мисс совсем себя не бережет, не перемещала на ночь в мэнор, она с удовольствием поселилась бы прямо там и жила отшельником. Однако эльфийка беспрекословно выполняла поручения хозяина — она сама призналась в один из вечеров, что это его приказ. Если бы Гермиона не была знакома с природой характера Малфоя, то ненароком решила бы, что это какая-то извращенная забота. Но она знала: Драко Малфою на нее плевать. Он просто в очередной раз демонстрировал свой контроль над ней. И в каком-то смысле это было неплохо. Отрезвляло. Если бы Гермиона была впечатлительной особой, она прокручивала бы их поцелуй в памяти и предавалась мечтам, находя в крепких объятиях и осторожных касаниях что-то особенное и волнующее. В другой жизни Гермиона могла бы позволить себе быть юной и незрелой дурочкой, верящей в сказки, но пока у нее была только эта, и единственное, о чем девушка размышляла постоянно: это было ошибкой. Какое же гадство. Где остатки ее здравого рассудка? Гермиона вздохнула, считая до пяти, чтобы успокоить тревожное чувство в грудной клетке. Дешевый трюк, который совсем не действовал. Вместо этого она поманила свет из очага: ладони на мгновение вспыхнули, а после мягкое сияние осело строго в границах сосудистого русла. Кожа казалась почти прозрачной. Гермиона могла видеть каждую свою вену в отдельности, но это вовсе не было мерзким зрелищем, в отличие от того случая, когда ничегоя укусила ее за плечо, впрыснув в кровь ядовитую чернь. Тепло — вот что она чувствовала. День уже подходил к концу — в это время года темнело очень рано, — а из-за неба, затянутого унылыми облаками, создавалось впечатление, словно солнце и вовсе не всходило. Девушка собиралась дождаться луны и звезд и попробовать воззвать к силе. Багра сказала, что ей пора переходить к более продвинутому типу тренировок. Хлопок стал полной неожиданностью и заставил замереть, а после резко обернуться, чтобы найти его источник. Гермиона едва успела подумать, что для появления Тинки еще слишком рано, как поток враждебной магии грубо припечатал ее к стене. От удара из легких выбило весь воздух, и девушка даже не успела вдохнуть новую порцию, как сквозь лоб и затылок пропустили разряд тока. От внезапности ментального вторжения Гермиона никак не могла сопротивляться ему. Картинки летали под веками кадрами киноленты: совещания в штабах Ордена, разговоры с Гарри, Грюмом, Люпином, вся известная ей информация о крестражах.. Каждая ее теория была как на ладони. И даже позорные поцелуи, о которых она мечтала забыть. Со стороны смотреть на это было особенно невыносимо. Гермиона чувствовала себя жалкой и беспомощной, трепыхалась, словно бабочка, которую наживую проткнули иглой для чьей-то энтомологической коллекции. Это было чудовищно, будто с нее сдернули всю одежду и голой заставили идти по городской площади, крича «позор!» со всех сторон. Спустя какое-то время, казавшееся бесконечностью, девушка обнаружила себя на коленях. Но Гермионе не дали прийти в себя и снова подняли ее в воздух таким образом, чтобы глаза оказались прямо на уровне глаз ее мучителя. Неприятный холодок прошел по спине от проницательного, дикого взгляда напротив. Новый взмах палочкой — и легкие словно сжались, что мешало нормальному дыханию. Воздух вырывался изо рта с пугающим свистом. Пытка была на грани всего: жизни и смерти, сознательного и бессознательного, желания бороться и сдаться.. — Зачем вам копия меча Гриффиндора, грязнокровка? — раздался вкрадчивый голос Беллатрисы, однако в следующий момент же она закричала: — Отвечай! Отвечай мне, мелкая сука! Лестрейндж била сразу по всем фронтам, воздействуя на все пять органов чувств, и это работало. Иначе как объяснить, что остатки адекватности покинули Гермиону в тот же миг, когда женщина начала вопить? Магия Беллатрисы вдарила всей своей чернотой куда-то в район солнечного сплетения, заставляя Гермиону подавиться теми крохами воздуха, что она жадно хватала ртом, и глухо застонать. Она задергалась, стуча ногами по стене и хватаясь за горло, словно хотела разодрать его ногтями и хотя бы так дать себе немного кислорода. Женщина резко отвела руку, и Гермиона рухнула на пол, кашляя до тошноты и потирая горло, на котором не осталось ни единого следа. Вполне возможно, что удушье произошло только в ее голове. Она ни разу не встречалась ни с чем подобным. — Я не.. не знаю, о каком мече вы говорите, — прохрипела девушка, как только смогла произнести хоть слово. Пожирательница смотрела сверху вниз, не моргая, будто ворона, готовая заклевать свою жертву. Ее бешенство передавалось прямо по воздуху. Гермиона чувствовала, как первобытный ужас туманит ее разум и включает инстинкт самосохранения на полную мощность. А Беллатриса словно знала, что так произойдет, и даже ждала. Стоило Гермионе поманить свет, как она, заметив мимолетное движение руки, наступила на ладонь девушки, брезгливо кривя губы. Раздался тошнотворный хруст, и Гермиона взвыла, притягивая к себе раненую руку. — Сопротивляться удумала, тварь? — пугающе сощурилась Лестрейндж. — Я ничего не знаю, — замотала головой Гермиона, прижимая ладонь к груди и ощущая в ней болезненную пульсацию. В уголках глаз застыли горячие слезы. — Вы же все видели: в моих воспоминаниях нет ничего связанного с мечом. — Девушка машинально пыталась выкарабкаться, физически отодвигаясь от угрозы, но Беллатриса остановила ее, впившись когтями в плечи, всмотрелась в испуганные глаза. — Верно, видела, — неожиданно легко согласилась она. — Я надеялась, что упустила что-то важное, — уголки губ Беллатрисы чуть дернулись в издевательской усмешке, которая мгновенно сменилась гримасой ледяного отвращения. — Твоя голова оказалась заполнена отнюдь не тем, на что я рассчитывала. Она вдруг подалась назад, прочертила кончиком палочки в воздухе странные знаки, и следующим, что Гермиона ощутила, оказалась нечеловеческая боль. Предплечье той самой руки, которую она бережно прижимала к груди, будто резали острым кинжалом. Девушка стиснула зубы, скуля от болезненных ощущений, и увидела, как на белом полотне кожи появляются красные полосы, сочащиеся кровью. — Я хочу совместить приятное с еще более приятным. Тебя ведь считают умной ведьмой, да? Тогда подумай и скажи мне, что задумали эти крысы. Давай, я жду! Гермиона сухо всхлипнула и заметалась по полу, чувствуя, как кожа горит огнем. Сознание плыло, комната ходила ходуном, и только бледное лицо напротив, требующее ответов, оставалось ясным и четким. — Мерлин, я не знаю. — Гермиона вскрикнула, когда проклятие словно пришло в действие, выводя на ее руке поверхностные царапины. — Я.. — Я буду вырезать надписи до тех пор, пока ты не начнешь думать, дрянь, — кровожадно пообещала Беллатриса. Она грубо схватила девушку за руку и подняла ту к ее глазам, отчего Гермиона едва не повалилась на спину. Сквозь туман в глазах она наблюдала, как беспорядочные с виду порезы складываются в слово. Mud. — Нравится? Какое слово ты хочешь следующим? Шлюха? А может, — глаза женщины сверкнули лихорадочным огнем, — предательница? Гермиона, возможно, и хотела бы ответить хоть что-нибудь, но у нее не получилось бы. Она могла только задыхаться, всхлипывать и просить прекратить. — Какая же ты мерзкая, Гермиона Грейнджер. Жалкая девка, подстилка, тварь, — плевалась Лестрейндж ядовитыми словами, которые попадали точно в цель, оставляя глубокие ожоги. — Говори, что задумали в Ордене? Зачем вам дубликат меча Годрика Гриффиндора? Говори, сволочь! Больше всего происходящее походило на момент, когда Гермиона впервые увидела ничегой в уэйбриджском лагере. Мерзкие твари завывали на каких-то странных частотах, минующих слуховой канал и врывающихся прямиком в мозг, перемалывая его в кровавую кашу. Гермиона далеко не сразу осознала, что слышит этот звук в действительности. Ее разум реагировал словно бы с опозданием, воспринимая все в замедленном режиме. Вот она увидела, как на предплечье Беллатрисы скользнули костлявые пальцы, похожие на лапки огромного паука. Потом они сжались сильнее, крепче обхватывая руку и примеряясь, чтобы резко вывернуть ее под каким-то невероятным углом. Крик Беллатрисы накрыл ее через несколько секунд, заставляя зажмуриться. «Кость выбита из сустава», — пронеслась в голове отстраненная мысль. Она знала. Она колдомедик. — Забери ее в поместье, — раздался голос Малфоя, и в следующий раз Гермионы коснулись уже прохладные пальчики Тинки. Открыла глаза она уже в своей комнате.

***

Драко не планировал действовать так радикально. Когда Тинки выдернула его прямо с собрания в лагере, он собирался просто припугнуть Беллу. Обезоружить. Напомнить, что на его территории она не имела права творить что вздумается. Однако от вида скрючившейся на полу Грейнджер им овладела обезумевшая злость. Впервые Малфой не жалел о том, что отпустил контроль и позволил скверне породить свою тварь. Животный ужас Беллатрисы, который он прямо в этот момент чуял всем своим нутром, стоил того. Драко точно распотрошил бы ее, не задумываясь о родственных связях, сделай Беллатриса что посерьезней. Вспорол бы живот с помощью разреза, если бы не увидел сразу, что Грейнджер жива и даже слабо сопротивляется, а это оказалось не так уж просто из-за красной пелены ярости на глазах. Всего одна лишняя секунда — и тетка бы уже не дышала. Драко не стал сразу отзывать теневого солдата, рассчитывая, что одного духа мерзости вполне достаточно, чтобы у Беллы тряслись поджилки. Заслужила, сука. Однако женщина взирала на нависшую над ней ничегою со смесью восхищения и благоговения. Ее глаза сияли лихорадочным огнем, а вся она подрагивала не от страха, а от болезненного возбуждения. Малфоя почти передернуло от этого зрелища. Она вдруг коротко фыркнула, разрывая повисшую между ними тишину, а после и вовсе расхохоталась в голос, повернув голову в сторону племянника. — Ты удивил меня, негодник, — как-то игриво вздернула брови Беллатриса. Создавалось впечатление, будто согнутая рука вовсе не беспокоила ее, хотя даже выглядела она болезненно. — Не только не побрезговал мараться о грязнокровку, но и явился ее защищать. Я поражена! Белла снова хохотнула, и Драко решил, что еще раз — и он точно разнесет ей голову. — Я знаю, на что ты способна, когда слетишь с катушек, — как можно обыденнее произнес парень, и отчасти это было правдой. Он казался даже чуточку отстраненным, но подавленная злость камнем застряла в горле. — О, не стоит оправдываться, — небрежно бросила Белла. Она облизала краешек губ, прежде чем растянуть их в жутковато-довольной улыбке. — Более того — меня вполне устраивает, если ты все же перестанешь ходить вокруг да около и залезешь ей в трусы. Драко внезапно стало смешно, и он тоже усмехнулся. Он сбросил напряжение, позволив тьме собраться в ничегою, и поэтому вполне мог держать себя в руках. А мог и не держать, если тетушка Белла продолжит вести себя как бешеная сука. — Вот как? — вздернул бровь Драко. — Присунуть грязнокровке — такие приказы нынче раздает Темный Лорд? — Не язви. И отзови наконец эту штуку, нам нужно поговорить. — Она протянула руку вперед, чтобы призвать палочку, и что-то неразборчиво промычала, когда плечо полоснуло током. Вероятно, боль заставила ее разозлиться. Или упоминание Хозяина в ироничном тоне? — Мне не понять твое желание изваляться в дерьме, — прошипела Беллатриса, кривясь в гримасе омерзения. — Однако оно меня мало волнует, пока ты делаешь то, что должен. Если для того, чтобы девчонка была послушной, а ты — боеспособным, тебе нужно ее трахать, это не имеет значения. Мне нужно, чтобы ты привязал ее к себе. — С Грейнджер я в состоянии разобраться самостоятельно, — холодно сказал Малфой, позволяя ничегое раствориться в тенях по углам хижины. — Однажды Малфои уже подвели Темного Лорда, скрыв заклинательницу света, — язвительно напомнила Беллатриса и вскрикнула, когда племянник невербальным Эпиксеи вправил кость в сустав. Специально не предупредил. Хмуря брови, она сжала плечо, разминая его. — Теперь никто не станет верить вам на слово.. — Надеялась найти что-то о крестражах в воспоминаниях Грейнджер, — перебил ее Драко, озвучив истинную цель визита. Пожирателей готовили к нападению на банк. Пусть это были лишь слухи, но они не рождаются из воздуха. — Как и ты, — недовольно заметила Белла, имея в виду последний разговор с Грейнджер, который произошел в ее комнате. Женщина наконец призвала с пола палочку и нервным жестом заправила волосы за уши, выглядя при этом хотя и слегка неряшливо, но совсем не как человек, который только что побывал на волосок от смерти. — Снова действуешь самовольно. Хозяину это не понравится, — поджала губы она. — Так ли ему необходимо об это знать? — Крестражи не твоя забота. Не лезь куда не просят. — Взгляд Беллы в ответ на его слова стал острым и колючим. — Но ты прав. Я не стану сообщать ему об этом, потому что твои шашни с грязнокровкой тоже не имеют значения, — почти пропела она и неприятно усмехнулась. — Ничто не имеет значения, пока ты послушный щеночек, который подчиняется командам. Драко протяжно выдохнул. Судя по виду тетки, она была весьма довольна тем, как играла с его терпением. — Если я убью тебя, никто ничего мне не скажет, — сказал он очевидную вещь. Драко — лучший боец. А Волдеморт, ее обожаемый идол, ценит только силу, и ничего больше. Беллатриса и сама должна понимать, что Малфой, по сути, неприкасаем, пока его сила дарит Темному Лорду могущество. — Тебя кидает из крайности в крайность, — фыркнула Белла, ничуть не испугавшись столь очевидного проявления гнева. Только смотрела как-то особенно, словно бы даже с гордостью. Драко всерьез опасался, что она тронулась умом. — Что за «все или ничего»? Ты можешь заставить меня молчать и другими способами. В конце концов, я твоя тетя, родная кровь. Имей уважение. — Ты который раз пересекаешь черту, но я — так и быть — пропущу это мимо ушей и дам тебе шанс рассказать мне, что Ордену нужно в «Гринготтсе», — безжалостно отчеканил Драко. Когда-то давно, глядя на мать, он думал, что все девушки — хрупкие и ранимые существа. Однако спустя годы войны Малфоя уже не волновало, на кого направлять палочку, будь то женщины, старики или дети. Беллатриса походила на сестру внешне, однако Нарцисса, обладая внутренним стержнем, оставалась мягкой, как набегающая морская пена, а Белла была целиком выкована из стали. Качественная подделка. Если бы парень собственными глазами не видел ее в деле, никогда не подумал бы, что эта нежная особа могла творить собственными руками столько насилия. Она без сожаления дарила смерть вместо жизни противникам человека, которого избрала своим хозяином (просто, как оказалось, любая, даже самая дикая кошка нуждалась в похвале и теплом прикосновении). Драко тоже не собирался жалеть ее, потому что знал: стоит ему оступиться, она и его заклеймит «врагом». — Ты ведь знаешь ответ, — услышал он у самого уха настойчивый шепот, когда Беллатриса подошла вплотную. Она отодвинулась и заглянула в лицо Драко, который следил за каждым ее действием, и посерьезнела: — Мы работаем на великого человека, Драко. Ужасающего в своем величии. Не смей оступаться, иначе от тебя избавятся так же, как от всех, кто не угоден. Тебе кажется, что ты на шаг впереди? — Она чуть склонила голову к плечу, отчего прядь кудрявых волос, прежде заправленная за ухо, упала на лоб. — Тебе только кажется, глупый ребенок.

***

Нарцисса, почувствовав на себе беспокойный взгляд Пэнси, которая одними глазами вопрошала: «Что происходит?», едва заметно дернула плечами, давая понять, что ответа у нее самой нет. — Что ты здесь делаешь? — от неожиданности прямо спросила она, не размениваясь на приветствия. Нервозность миссис Малфой сестру явно забавляла, и на лице той пышным цветком распустилась самодовольная ухмылка. — И где моя эльфийка? — недовольно сощурилась женщина, вспомнив вдруг, что о прибытии внезапной гостьи их никто не предупредил. — Не рада меня видеть, Цисси? — театрально вскинула брови старшая из сестер Блэк, исказив лицо в притворной обиде. Белла намеренно проигнорировала вопрос о Минки, желая напустить тумана. — Очень рада, — чуть напряженно улыбнулась Нарцисса, глядя ей в глаза так пристально, словно пыталась прочесть по ним ее намерения. Из той фонтаном била лихорадочная энергия, однако выглядела она измотанной. Женщина осознавала, что вовсе не сентиментальные чувства привели Беллу в мэнор. Ни Люциуса, ни Драко в поместье не было, и Нарцииса не имела ни малейшего понятия, как вести себя, если та пришла по душу Грейнджер. Она не могла позволить навредить девчонке, но и выступить против приказа Темного Лорда, по которому сестра явилась сюда, также не имела права. Малфои занимали место на самой вершине пищевой цепи магического мира, но над ними существовал более кровожадный хищник, о котором нельзя было забывать. Глаза Нарциссы врезались в сестру, и она сомкнула губы в тонкую линию. Жаль, Пэнси здесь. При ней нельзя рассчитывать на прямые ответы. — Здравствуй, Пэнси. Не знала, что ты тоже здесь, — повернулась Белла в сторону девушки, невзначай втягивая ту в разговор. Она приближалась к ним скользящей походкой, перебирая в пальцах палочку. Своим внешним видом и подачей сестра умела сбить с толку — так сразу и не скажешь, что перед тобой опытный солдат армии Волдеморта. — Добрый вечер, миссис Лестрейндж, — кивнула она, выпрямившись и как-то подобравшись. — У нас с миссис Малфой с недавних пор появилась традиция пятничного чаепития. Будем рады, если вы присоединитесь. Беллатриса явно внушала бедняжке трепет, что не укрылось от той. Миссис Малфой неосознанно напряглась в ожидании худшего. Что планировала выкинуть эта неугомонная женщина? — Конечно, милая, — мягкий тон голоса резко диссонировал с тем, что она говорила, — только больше не называй меня так, хорошо? Просто Белла. Не хочу лишний раз вспоминать, что имею какое-либо отношение к семье недоумков. — Ты не с солдатами в казарме, Беллатриса, — укоризненно вздохнула Нарцисса. Белла дернула уголки губ в довольной ухмылке, притягивая к себе чайную пару, возникшую из воздуха специально для нее. Перед ними на столе стояли вазочки с джемом и сливочным маслом, а также тарелка с хрустящими тостами — все необходимое для вечернего чаепития. — А что не так я сказала? — как ни в чем не бывало пожала плечами она и посмотрела на Пэнси, смущая ту прямотой своего взгляда: — Мне хотелось кривиться от отвращения всякий раз, когда этот олух трогал меня своими потными лапами. А уж когда он, пыхтя, забирался сверху, я едва могла удержать в себе ужин. — Белла! — возмутилась миссис Малфой. — Мерлин, мне так жаль, — сказала Пэнси с искренним сочувствием. — Сейчас все в порядке, милая. Этот ублюдок кормит собой червей, — сверкнула глазами сестра и попробовала апельсиновый конфитюр на самом кончике чайной ложки. Нарцисса, на грани слышимости цыкнув языком, придвинула ближе к ней тарелку с тостами. — Замечательно! — сказала она то ли о джеме, то ли о реакции Пэнси, то ли вообще о молчаливой заботе сестры, и с хрустом отломила кусочек хлеба, как того требовал этикет. — Я перегнула палку и испугала тебя? — голос был полон фальшивой жалости. Почему фальшивой? Беллатриса не испытывала подобных эмоций ни к кому. Даже к себе. — Я в порядке, — возразила Пэнси, но по ее виду было очевидно, что это неправда. — Чудно, — самодовольно улыбнулась Белла, намазывая конфитюром тост. — Просто хочу, чтобы ты понимала, насколько тебе повезло с нашим Драко и была хорошей девочкой. Слава Мерлину, он удался не в своего бесхребетного папочку, — добавила она вкрадчиво, с вызовом посмотрев на сестру. — Было бы очень грустно, окажись он таким же хлюпиком. Нарцисса протяжно выдохнула, привычная к вечной агрессии по отношению к мужу. Беллатриса всегда недолюбливала Люциуса, потому что верила в превосходство грубой силы и считала, что настоящий мужчина должен подавлять и доминировать. Ее муж действовал хитро и продуманно, и подобного Белла не понимала и не хотела понимать. Попадало ему и за мягкотелость, которой и вовсе не было. Просто сестра ненавидела любые проявления слабости. Нарцисса же своего мужа слабым не считала, она считала его.. человеком. Он не идеален. И брак их отнюдь не образец для подражания. Однако вся суть в том, что отношения Малфоев — это личное дело Малфоев и никто со стороны не должен совать в них нос. Белла всегда брала на себя слишком много и пыталась командовать сестрой, но Нарцисса, несмотря на внешнюю покорность, всегда поступала по-своему. — Не считаешь, что оскорблять владельца дома, в котором тебя приняли со всеми почестями, — верх неприличия? — спросила она, сохраняя на лице нейтральное выражение. — Оставь свои нравоучения для тех, кто в них действительно нуждается, — отмахнулась Беллатриса, сунула в рот кусочек хлеба и принялась жевать, запивая ароматным чаем. — Разве твой муж был так уж ужасен? — Нарцисса сделала вид, что задумалась. Она помнила этот предсвадебный мандраж и хотела немного подбодрить Пэнси, которая заметно смешалась. — Не припомню, чтобы он хоть в чем-то тебя ограничивал. — Слабый, никчемный заморыш, — с отвращением фыркнула Белла, обращаясь к девушке, словно Нарциссы и вовсе не было рядом. — Только что богат и знатен, поэтому я его и терпела. — В каждом человеке можно найти положительные качества, за которые его можно.. — Полюбить? — издевательски хохотнула Белла. — Уважать, — холодно возразила миссис Малфой. Беллатриса смерила сестру насмешливым взглядом и вновь вернула внимание Пэнси: — Любовь — это выдумка для бедных, — заявила она. — У вас с Драко есть кое-что получше. Вы дружите с детства, и это невероятное везение. Связь между вами — крепкая и осознанная. За годы вашего знакомства ты уже увидела достаточно, чтобы понять, с кем имеешь дело, и, — она сделала паузу, — смириться. — Не думаю, что в Драко есть что-либо, чего я не смогла бы принять, — напряженно проговорила Пэнси, явно ощущая себя уязвимой в зрительном контакте. Белла — тяжелый человек. Общаться с ней — то же самое, что постоянно находиться под прицелом палочки со зреющим на ее кончике смертельным заклинанием. Она непрестанно давила своей аурой, и это было ужасно утомительно. Поэтому Нарцисса поспешила вмешаться. — Скажи на милость, чего ты добиваешься? — не выдержала она. — Ни за что не поверю, что заглянула выпить чаю и посплетничать. Это совсем на тебя не похоже. Беллатриса фыркнула словно бы довольно: давно ожидала, когда сестра сорвется и выйдет за рамки приличий. — Ты права, я была здесь по делу, но с ним закончила, — с намеком вскинула брови она. — Проводишь? — добавила слишком уж многозначительно, давая понять каждой из присутствующих, что хочет переговорить приватно. Беллатриса дождалась кивка сестры и поднялась на ноги. Она была затянута в кожаный корсет, делавший ее талию невероятно тонкой и приподнимавший грудь так, что та вульгарно виднелась в вырезе платья со свободными рукавами. Нарцисса в который раз поймала себя на мысли, что ее сестра была самым настоящим парадоксом: в одну секунду являя собой эталон женственной игривости, уже в следующую она могла спускаться в подземелья лагеря и, не меняясь в лице, выбивать информацию из мужчин вдвое больше и сильнее ее самой. — Что ты делала с девчонкой? — спросила миссис Малфой совершенно другим тоном, как только они отошли достаточно далеко от ее личной гостиной и она уверилась в том, что Пэнси не услышит. — Ты ведь из-за нее была здесь? — Беспокоишься? — Губы Беллы тронула улыбка, однако взгляд, который она бросила на сестру, был холодным и внимательным. — Привязалась к грязнокровке? С тебя станется, Цисси, — скривилась она и даже передернула плечами. — Эта твоя вечная жалость к убогим.. Нарцисса невольно закатила глаза. — А может быть, дело в твоей склонности к драме? — ответно уколола она. — Отнюдь. Я прекрасно помню, как ты тайком тащила домой всяких блохастых тварей и заставляла эльфов лечить их, своим поведением доводя нашу матушку — земля ей пухом — до истерики, — фыркнула Беллатриса, направляясь прямиком к лестнице. — А учитывая, что ты заперта в четырех стенах и тебе совершенно нечем заняться, я боюсь представить, что творится в твоей голове. Нарцисса действительно испытывала порой желание лезть на стену от недостатка досуга, но решила об этом умолчать. — Я говорила с ней от силы пару раз, и не сказать, что эти беседы были приятны, — хмуро сказала она вместо этого. — А вот твой сын явно находит удовольствие в общении с грязнокровкой, — загадочно бросила Белла, входя в главную гостиную, где находился единственный работающий камин. Через него она и прибыла в мэнор. — Ты о чем? — слегка нервно уточнила Нарцисса, по пятам следуя за сестрой. — Драко творит все что вздумается. — Миссис Малфой открыла рот, хотя толком не понимала, что хочет сказать. Оправдаться? Огрызнуться? Однако Белла без паузы продолжила: — И это нравится мне в нем. Но только до тех пор, пока он не пересекает границ допустимого. — Зачем ты устроила этот спектакль с Пэнси? — сквозь зубы спросила Нарцисса, с трудом сохраняя самообладание. — Просто хотела убедиться, что вы не принимаете в семью идиотку. Уж прости, но внешне она выглядит недалекой куклой, — дернула плечом Белла, остановившись около камина. — Твоя эльфийка, кстати, ужасно болтлива, избавься от нее. Выдала мне все секреты и водила по поместью за твоей спиной, стоило мне только пригрозить подвесить ее к люстре за уши, — добавила она словно бы между прочим, а после как ни в чем не бывало вернулась к персоне невесты Драко: — Если девчонка включит гордыню и начнет устраивать прилюдно сцены ревности — я сверну ей шею своими руками, — пообещала Беллатриса и с улыбкой потрепала сестру по щеке, как делала в детстве, желая вывести ее из себя. А после, не дав ей и слова вставить, юркнула в камин и растворилась в пламени, оставив миссис Малфой недовольно поджимать губы. Снова пронеслась разрушительным ураганом и просто исчезла.

***

Драко сомневался всего мгновение, а потом переместился в комнату Грейнджер. Просто знал: секунда промедления, и он мог начать думать над своими действиями. Он хотел убедиться, что девчонка не при смерти. Кто знает, какое проклятие наслал извращенный мозг его тетки? Вряд ли он должен был утруждаться. Наверняка Тинки вылечила Грейнджер: эльфийка испытывала к ней явную симпатию, а один лишь вид Драко отключит все способности ее организма к восстановлению. Да даже его имя вселяло в Грейнджер тошноту и тревогу. Плюс одна причина в список, состоящий из двух пунктов, почему он должен был прийти к ней. Она выглядела не так убого, как «потому что захотел» под первым номером. Это походило на запрет передвижений по школе после отбоя, о котором Драко не помышлял до того момента, как его ткнули носом в табличку «Нельзя». Нельзя? Но ему можно. Ему все можно, если дело касалось Грейнджер. Девушка одними глазами приколотила его к полу, не давая сделать следующий шаг по ее территории. Глаза эти просто кричали, чтобы Драко убирался и оставил ее в покое, и поэтому он остался. Плевал он с высокой колокольни на ее свирепый взгляд, который его ничуть не трогал. Он опустил глаза ниже и увидел, как она прячет поврежденную руку за спину, словно ожидая, что он оттяпает ее окончательно. Парень недовольно нахмурился, приблизился к ней, игнорируя все запреты, и поманил пальцами. — Покажи. — Тинки позаботилась обо мне, — попыталась отнекиваться Грейнджер, только сильнее раздражая своим глупым упрямством. Драко намеренно подошел близко, вынуждая ее с ногами забраться на кровать. Девушка явно чувствовала себя некомфортно, смотря на него снизу вверх. — Я сказал: покажи, — угрожающе процедил Драко и, не оставляя пространства для споров, сел на покрывало и потянулся к ее руке. — Мне больно, — вскрикнула она и попыталась вскочить, воспользовавшись тем, что парень уже не закрывает собой проход, но тот усадил ее обратно. — Сама виновата, я хотел по-хорошему. — Грейнджер упрямо поджала губы, вперив взгляд куда-то ниже глаз Драко. Тот молча всматривался в позорное «Грязнокровка» с нечитаемым выражением на лице, обводя слегка липкую и пахнущую травами кожу по периметру большим пальцем. — За версту несет темной магией. Вот же сука, хорошо постаралась, — внезапно выругался он, сжав запястье девушки чуть сильнее. — Не думаю, что шрамы когда-нибудь исчезнут, да и затягиваться будут дольше обычных. — Без тебя в курсе, — привычно огрызнулась она, нервно выдергивая свою руку из его хватки и скрывая надпись рукавом. Грейнджер окинула Драко прищуренным взглядом и процедила сквозь губы: — Смотри на эту надпись почаще, Малфой. Готова тыкать ею тебе в лицо каждый раз, когда в твоем воспаленном мозгу рождается идея лезть ко мне. — О, ты переоцениваешь мою разборчивость, — издевательски ухмыльнулся он. — Где же твои принципы? — едко уточнила она, и Малфой цыкнул и закатил глаза. — Там же, где были твои, когда ты позволяла вылизывать.. — Такого не было! — возмутилась она, краснея щеками, ушами и шеей и все же оказалась на ногах, потому что сидеть рядом было выше ее сил. — Мерлин, какой ты мерзкий. — Я имел в виду губы, — сказал он, ухмыльнувшись, и поморщился: — Да сядь ты уже. — Сяду, если ты заткнешься, — огрызнулась она, тяжело дыша через нос, но опускаться на кровать не спешила. Однако у Драко, как обычно, были свои планы, в которых мнение Грейнджер роли не играло. Она упиралась пятками, когда он потянул ее на себя, отчего ковер морщился. Но в отличие от нее, Малфой предпочитал побеждать, а не играть честно. Он сделал подсечку и тут же поймал потерявшую равновесие девушку, после чего усадил рядом с собой и убрал руки. Свобода оказалась настолько неожиданной, что она едва не завалилась на него снова. — Не зли меня, — неожиданно попросил Драко, прекратив их возню и глядя прямо в глаза застывшей от его слов Гермионе. — Я правда пытаюсь относиться к тебе по-человечески, но ты.. мешаешь. Грейнджер скептично вскинула брови, как бы спрашивая: «Серьезно?» — Хочешь сказать, что я мешаю тебе вести себя по-человечески? — докопалась она. — Не нужно сваливать на меня ответственность за свое поведение. — Ложись, — приказал Драко в своей обычной манере и наконец-то встал, освобождая от себя ее личное пространство. Грейнджер понимала, что это наилучший совет, который он мог ей дать. Она кивнула, перебирая ногами и таким образом отодвигая от себя покрывало, после чего юркнула под одеяло. Девушка подняла голову, чтобы убедиться, что осталась одна, но увидела, как Драко, подцепив пальцами край обычной черной майки, стянул ее через голову и бросил прямо на пол. — Какого черта? — спросила, нет, пискнула Грейнджер, потому что ни силы, ни уверенности в ее голосе не было ни на грамм. Наступив на задники туфель и стянув обувь, он обогнул кровать и взялся за краешек одеяла. Грейнджер на мгновение замерла, ошарашенная такой наглостью, но тут же встрепенулась и, сжав зубы, потянула его обратно. — Выметайся! — возмутилась она. — Что ты себе позволяешь? — Собираюсь спать, а что? — вздернул бровь Драко, ложась рядом. Гермиона хватала воздух, как рыба, и пятилась, но парень тут же поймал ее и притянул обратно. — Не дури, я ничего тебе не сделаю, — заверил он и тут же зашипел, когда Грейнджер зарядила ему пяткой по голени. — Я не собираюсь с тобой спать, — озвучила она очевидное, пытаясь вывернуться и посмотреть, что за выражение лица должно быть у Драко при том, что он творил. В своей возне она коснулась ногой его ступни и тут же отдернула ее, словно обжегшись. — У тебя ноги ледяные, — ответил он, слегка морщась. — Спи. Грейнджер зажмурилась, отвернулась и сжалась в его руках, притянув колени к животу. Драко не давал ей отстраниться ни на дюйм, крепко прижимая к своей груди одной рукой, а другую протиснул между шеей и подушкой, не давая и шанса на спасение. Она больше не дергалась, понимая, что это бесполезно, но и расслабиться не могла. Просто застыла, как неодушевленный предмет, стараясь дышать не слишком часто. Ей совсем не было комфортно, но и страшно, кажется, не было. Она просто.. смирилась. Грейнджер стиснула в пальцах одеяло, тем самым натянув его. — Мне не по себе, — озвучила она, потому что тишина слишком сильно давила на ушные перепонки. — Это нормально, — уверил Драко. — У тебя сердце сейчас выскочит. Успокойся. — Не могу. Хочу, чтобы ты ушел, — несчастным тоном призналась Гермиона и тут же почувствовала, как грудная клетка Малфоя прижалась к ней еще плотнее, когда он протяжно и как-то очень устало вздохнул. — Не уйду.