Пока не остынет Солнце

Шэнь Цинцю спит допоздна. Это видно по тёплому солнечному свету, когда он просыпается от запаха свежей рисовой каши. Одним из плюсов быть бессмертным (и в первую очередь то, что он выпил не слишком много) является отсутствие похмелья, когда он открывает глаза. — Доброе утро, учитель, — приветствует его мягкий голос Ло Бинхэ, когда он садится. — Я приготовил тебе завтрак. Шэнь Цинцю хмыкает и принимает поднос, который ставят ему на колени. Сны прошлой ночи больше похожи на воспоминания, и в уголках его глаз засохли слёзы. Он вытирает их, притягивает мужа ближе и целует его в лоб. — Спасибо, Бинхэ. Ло Бинхэ улыбается. Он оставляет Шэнь Цинцю есть и начинает приводить в порядок их комнату, готовя одежду Шэнь Цинцю на день. С тренировочной площадки доносится далёкий смех, но голоса старших мальчиков отсутствуют. Шэнь Цинцю замирает. Он смотрит в сторону двери и понимает, почему ему удалось так хорошо выспаться сегодня утром. У мальчиков будет ужасное похмелье. Гуанъяо, возможно, хватило ума избежать этого, но Вэй Усяню и Не Хуайсану не так повезло. Шэнь Цинцю предстоит сделать выбор: попросить Бинхэ приготовить им лекарство от похмелья или позволить им самим страдать от последствий своих действий. — Бинхэ, — тихо зовёт он, стараясь не шуметь. — Я хочу, чтобы ты приготовил лекарство от похмелья из моих запасов чая для мальчиков Лань и Гуанъяо. — А что насчет младших мальчиков? — интересуется Ло Бинхэ. — Пусть им будет уроком, — отвечает Шэнь Цинцю. Бинхэ усмехается и улыбается, качая головой. — Как пожелаешь. Шэнь Цинцю остаётся в постели, пока муж уходит выполнять его просьбу. Когда он заканчивает завтрак, то выскальзывает из постели и оставляет поднос на столе, а сам одевается. Бинхэ оставил его корону и веер рядом со сложенными одеждами, и он тщательно натягивает их на себя. Он закалывает волосы, берёт в руки веер и направляется в коридор. Когда он доходит до комнаты, в которой вчера вечером были мальчики, то застаёт большинство из них на тех же местах. Гуанъяо в какой-то момент ушел спать, и, похоже, он взял с собой Цзысюаня. Лань Ванцзи и Вэй Усянь тоже пропали. Остались Цзян Ваньинь, Не Хуайсан и очень возбужденный Лань Сичэнь с головной болью и тошнотой. — Доброе утро, Сичэнь, — мягко говорит Шэнь Цинцю, опускаясь на колени рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? — Думаю, я больше никогда не буду нарушать правила клана, — вздыхает Сичэнь, закрывая глаза и прислоняясь спиной к стене. — Хорошо, хорошо. — Цинцю с улыбкой похлопывает его по плечу. — Пойдём, на кухне тебя ждет лекарство от похмелья, пойдем. Со стоном Лань Сичэнь позволяет Шэнь Цинцю помочь ему подняться. Они доходят до кухни, где Лань Ванцзи и Цзинь Гуанъяо прислонились к дальней стойке с затравленным выражением лица. В руках у каждого из них по зелёной кружке с паром. — О, ты нашёл его, — радостно говорит Бинхэ, поворачиваясь к ним с третьей кружкой в руках. — Вот. Лань Сичэнь принимает кружку, пробормотав благодарность, и делает глоток. Он отставляет кружку в сторону и чуть не падает, но Шэнь Цинцю закрывает ему рот рукой, пока он не сглатывает. Лань Сичэнь выпрямляется и с гримасой смотрит на оскорбительный чай. — Зачем? — спрашивает он побежденно. — Чтобы преподать тебе урок, — отвечает Шэнь Цинцю. — А теперь пей. — Мастер, вы намного сильнее нас, если смогли выпить эту дрянь утром натощак, — говорит Цзинь Гуанъяо. — О, пожалуйста, — смеётся Шэнь Цинцю, раскрывая свой веер. — Бессмертным такие вещи не нужны. И в следующий раз не берите дешевое спиртное. — Что же вы пили? — спрашивает Цзинь Гуанъяо. Ванцзи закрывает глаза и быстро выпивает остатки чая. Он ставит пустую чашку на прилавок и бежит к раковине, где дважды вырывается, прежде чем встать над ней поверженным. — Тридцатипятилетняя Улыбка Императора, — отвечает Шэнь Цинцю, приподняв бровь. — В моём кабинете есть шкаф, который могу открыть только я, в нём около двадцати пяти кувшинов выдержанного спиртного и вина, подаренных мне за эти годы. Гуанъяо кивает и морщится. Он смотрит в свою чашку с болезненным выражением лица, затем следует примеру Ванцзи и выпивает остаток. Следующие несколько минут он кашляет, и Шэнь Цинцю поворачивается к Лань Сичэню. Мальчик делает глубокий вдох. Успокоившись, он снова берёт свою чашку и допивает её со стоическим выражением лица, не уступающим его брату. Он немного бледнеет, но ему удается держаться лучше, чем его брату и Цзинь Гуанъяо. — Спасибо, мастер Шэнь, — говорит Сичэнь с поклоном. — Я собираюсь… идти. Сейчас. До свидания. Шэнь Цинцю улыбается и машет ему рукой, прежде чем поднять бровь на мужа. «Ты его подсластил?» Бинхэ улыбается в ответ. «Немного.» Цинцю качает головой, кладёт руку на плечо Лань Ванцзи и протягивает ему стакан воды. Ванцзи с удовольствием выпивает его, а Шэнь Цинцю передаёт Гуанъяо ещё один. Пока мальчики приходят в себя, Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю покидают кухню, чтобы заняться делами дня. Ордена Цзян и Не к полудню отправятся собирать свои армии, а ордена Цзинь и Лань пока останутся в Байлу. Орден Цзинь будет в основном заниматься поддержкой. Цзинь Гуанъяо по совместной рекомендации Шэнь Цинцю и Цзинь Гуаншаня был назначен главой стратегической группы. Орден Цзинь также будет отвечать за всех военнопленных. Орден Лань будет заниматься поддержкой, а также исцелением, где это необходимо. Орден Байлу Шэнь возглавит наступление на Безночный город. Шэнь Цинцю провожает ордена Цзян и Не с помощью восковых печатей-талисманов, разработанных его сыном для более быстрой связи. Он заставляет Цзян Фэнмяня дать обещание благополучно вернуться к дочери и жене после войны, прежде чем орден Цзян уйдет, и Фэнмянь с улыбкой принимает обещание. Не Минцзюэ благодарит Шэнь Цинцю за книгу, которую он дал Не Хуайсану о технике веера, и за организацию собрания. Шэнь Цинцю провожает их с серьёзным выражением лица и самой ценной молитвой. Он не боится. Это было бы неправильное слово для электричества, пульсирующего в его венах. В течение многих лет Шэнь Цинцю избегал конфликтов, когда мог. Сколько раз он жертвовал собой, чтобы положить конец конфликтам? Конечно, большинство из них были связаны с тем, чтобы не дать Бинхэ потерять себя. Быть мужем — это большая работа. Шэнь Цинцю вздыхает и поворачивается к окну, глядя на долину, которую он защищает. Событие, связанное с вызовом Вэнь Чао было небольшим, и Вэй Усянь легко победил его ещё до окончания обучения. Это не было событием, вызывающим серьёзные опасения. Вэнь Чао и его людей отправили обратно с едой и лекарствами, что было проявлением доброй воли после горького поражения ребёнка от рук товарища-ученика. Подумать только, ребёнок так долго хранил обиду, которая привела к его смерти от рук того же мальчика, которого он пытался победить. Взгляд Шэнь Цинцю улавливает вспышку красного и синего внизу. Он улыбается. Похоже, похмелье Вэй Усяня не настолько сильное, чтобы он находился в постели все утро. Он скачет рядом с Ванцзи, тащит его за собой через прилавки и мимо торговцев, приветствуя людей, которые наблюдали за его ростом. Он хорошо помнит тот день, когда Вэй Усяня привели в его школу. Истрепавшаяся верёвка, связывавшая его запястья, тогда была сожжена талисманом, прежде чем к нему успели прикоснуться, но теперь. Его волосы всё ещё растрёпаны, но он никогда больше не позволит насекомым забраться в них, а единственные поверхностные раны, которые Шэнь Цинцю видел на нём с четырнадцати лет, были сделаны Ванцзи. Это горько-сладкое чувство — знать, что ты больше не нужен своим детям. Крепкая рука ложится ему на поясницу, и он поворачивается, улыбаясь мужу. Ло Бинхэ ласково улыбается в ответ и притягивает его к себе, позволяя Шэнь Цинцю положить голову ему на плечо. Бинхэ переводит взгляд на мальчиков, бегущих по улицам рука об руку, и его улыбка смягчается. — Держи их подальше от линии фронта, — предупреждает Шэнь Цинцю. — Я так и сделаю. Даже в семнадцать лет они всё ещё дети. Они не должны участвовать в войне. У Вэй Усяня уже есть кровь на руках благодаря Вэням. Он чуть не лишился собственной жизни из-за них; это было сделано для защиты себя и других невинных жизней, но это не меняет того факта, что их сын несёт ответственность за несколько смертей. Потеря рассудка — самая большая опасность для людей, управляющих тёмной энергией. Шэнь Цинцю задаётся вопросом, был ли он вообще в сознании, чтобы помнить об этом. — Мастер Шэнь, лорд Ло, — раздаётся позади них мягкий голос. Они расходятся и поворачиваются, встречаясь взглядами с Лань Сичэнем, который приветствует их поклоном. — Спасибо, что позаботились о Ванцзи, — мягко говорит им Лань Сичэнь. Он не поднимает глаз. — И за воспитание Гуанъяо. Если это возможно, я хотел бы поговорить с вами? Шэнь Цинцю кивком выражает своё согласие и приглашает мальчика в комнату. Тот поднимает голову с облегчённой улыбкой и закрывает за собой двери. — Эм, я не знаю, как поступить, но… — Ты хочешь спросить о Цзинь Гуанъяо? — спрашивает Шэнь Цинцю, подняв бровь, раскрывая свой веер. — Если речь идёт о твоих отношениях с ним, то у меня нет никаких опасений, кроме того, что многие девушки будут встревожены. Хотя, то же самое можно сказать и о моём муже, а мы вместе уже восемнадцать сотен лет. — Учитель мне льстит, — смеётся Ло Бинхэ с нежным выражением лица. — Спасибо, — с облегчением отвечает Лань Сичэнь. — Я еще не уверен, что хочу выйти за него замуж, но… Получу ли я ваше благословение, если попрошу? — Он не мой сын и больше не мой ученик, — отвечает Шэнь Цинцю. — Этот вопрос лучше задать его биологическому отцу. Я призываю вас обоих подумать о политике брака, прежде чем принимать решение. Лань Сичэнь кивает, улыбаясь. — Если позволите, — мягко спрашивает он, — как вы познакомились? Шэнь Цинцю смотрит на своего мужа, а Бинхэ смотрит на него и нежно улыбается. — Он был моим учеником, — честно отвечает Шэнь Цинцю, опуская веер на колени. — Очень, очень давно. Глаза Лань Сичэня расширяются от удивления. Он открывает рот, чтобы заговорить, но Шэнь Цинцю снова поднимает веер и смотрит на него. — Я уже был близок к бессмертию, когда он пришел в мою школу, — объясняет он. — Бинхэ был ребёнком. Когда он достиг совершеннолетия и его демоническая кровь проявилась, у меня не было другого выбора, кроме как сторониться его. Воспоминания до сих пор причиняют боль. Шрам всё ещё там. — Он вернулся через пять лет. — Хотя учитель некоторое время не поддавался на мои ухаживания, — признаётся Бинхэ, усмехаясь. «Как будто те попытки убийства можно назвать ухаживаниями!» Шэнь Цинцю хмуро закрывает веер. Он поворачивается и смотрит на своего мужа. — Бинхэ, сколько тебе было лет, когда мы запечатали царства? Ло Бинхэ поднимает брови и отвечает: — Мне было двадцать четыре. Шэнь Цинцю вздрагивает. Ему было столько же лет, когда он умер в первый раз! — Хм. Стук в дверь отвлекает их. Цзинь Гуанъяо открывает дверь и улыбается, увидев Лань Сичэня. — Вот ты где, — мягко говорит он, входя в комнату. Он кланяется Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, а затем снова обращается к своему парню. — Я закончил разговор с главой ордена Цзинь, — говорит он. — Он посмеялся, но он не возражает против наших отношений. Шэнь Цинцю слегка обмахивается веером и говорит громче: — Странно, как изменились времена, — размышляет он, глядя на мужа. — Две тысячи лет назад наша запретная любовь была известной балладой. Теперь мальчики могут попросить свою семью официально признать их отношения с другими молодыми мужчинами, и это служит практически тем же целям, что и отношения с женщинами. — Так вот откуда взялось «Сожаление горы Чунь», — говорит Цзинь Гуанъяо, ухмыляясь. — Мастер Шэнь, вы влюбились в собственного ученика? Как бесстыдно. Шэнь Цинцю ударяет его боком своего веера. — Я не хочу слышать это от тебя, — отвечает он, задрав нос. — Где Вэй Усянь? — В городе с Лань Ванцзи, — легко отвечает Гуанъяо. — Хотите, чтобы я позвал их? — Нет необходимости, — говорит Шэнь Цинцю, пренебрежительно махнув рукой. — Так вы двое собираетесь пожениться? Твой дядя знает об этом? Лань Сичэнь морщится и говорит: — Пока нет. Мы подумали, что будет проще сначала убедить родственников Гуанъяо. Шэнь Цинцю ухмыляется, представляя себе выражение лица Лань Цижэня, когда он узнает, что оба его любимых племянника — геи. Бедный старик может умереть от шока, но их мать наверняка гордилась бы тем, что её сыновья нашли своё счастье. Он хотел бы, чтобы они знали, насколько они похожи на свою мать. Доброта Лань Сичэня, его бесконечная преданность; серьёзное молчание Лань Ванцзи, его склонность скрывать свои истинные чувства. — Мастер Шэнь, с вами всё в порядке? — мягко спрашивает Лань Сичэнь, и даже его голос так похож. — Вполне, — отвечает он, но его голос немного высок, и он быстро отворачивается. — А теперь идите, у вас обоих много дел. Он прогоняет их своим веером, и мальчики уходят с учтивыми поклонами, улыбаясь. Как только за ними закрывается дверь, Шэнь Цинцю со вздохом смотрит им вслед, прижав веер к губам. Бинхэ кладёт руку ему на талию и укладывает подбородок на голову Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю со вздохом прислоняется к нему и хмурится. — Ты думаешь, с ними всё будет в порядке? — Если они будут под твоей защитой, — отвечает Бинхэ и целует его в шею, прежде чем продолжить, — то я знаю, что они будут. Шэнь Цинцю снова вздыхает и обхватывает руками его талию. — Надеюсь, ты прав.

*****

Богам не разрешается использовать свою силу для угнетения смертных. Они не должны вмешиваться в мирские дела. Но Шэнь Цинцю — не бог, и его дворец становится центральным штабом сил альянса на последующие годы. Все поставки и коммуникации проходят через Байлу. Талисманы и защитные чары массово изготавливаются жителями города и его учениками, когда они не изучают защитные массивы. Ордена Цзян и Не заставляют Цишань Вэнь отступить к своим границам, освобождая от их власти мелкие кланы и деревни. Когда до Байлу доходит весть о том, что Не Минцзюэ после двух лет войны победил Вэнь Сюя, Ло Бинхэ готовится к битве. Шэнь Цинцю помогает ему одеться и закрепить доспехи, предупреждая о яде Лэй Бая и совершенствовании Вэнь Жоханя. Когда он заканчивает завязывать последний пояс, он тщательно разглаживает переднюю часть одежды Бинхэ, опустив взгляд. — Будь осторожен, — тихо предупреждает он, проводя кончиками пальцев по тому месту на груди мужа, где, как он знает, остался шрам от его собственного меча. — Я не намерен жить дальше без тебя рядом со мной. Бинхэ нежно берёт его за руку и улыбается. Шэнь Цинцю поднимает голову и хмурится. Бинхэ целует его костяшки пальцев, затем лоб и отвечает: — Я всегда буду возвращаться домой к тебе, учитель. Шэнь Цинцю улыбается и прижимается к нему, позволяя Бинхэ обхватить себя руками. — Надеюсь, так и будет, — вздыхает он почти про себя. Он отстраняется и кладёт последний предмет под доспехи Бинхэ. Это защитный талисман, подарок Его Высочества Се Ляня. От одного любящего демонов бессмертного к другому. — Не переусердствуйте, — серьёзно предупреждает он. — Мы всегда можем перегруппироваться и попробовать снова. Бинхэ хмурится и поглаживает его руку, успокаивая. — Ты в порядке? — мягко спрашивает он. — Ты выглядишь более обеспокоенным, чем обычно. Шэнь Цинцю со вздохом отводит взгляд и говорит ему: — У меня просто плохое предчувствие. Давай, тебе пора идти. Бинхэ кивает и целует его, прежде чем отойти. Шэнь Цинцю, улыбнувшись, кивает ему, и Бинхэ проходит через зеркало в портал. С другой стороны, его генералы должны ждать прямо за воротами дворца. Шэнь Цинцю отворачивается и возвращается в главный зал, где сидят Цзинь Гуанъяо, Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и мальчики Лань, негромко переговариваясь время от времени, чтобы скоординировать или перепроверить свои ресурсы. На протяжении всей войны они попеременно находились то в своих орденах, то в Байлу, но сейчас все они собрались для самого решающего сражения. Армии Не и Цзян окружили Безночный город, лазареты Ланей переполнены, а припасы на исходе. Время не терпит, и нападение Ло Бинхэ склонит чашу весов в их пользу. Цзян Ваньинь отвечает за транспортировку припасов, используя лютых мертвецов и духов Вэй Усяня для защиты своих маршрутов. Юноши Лань с помощью Шан Цинхуа работают над созданием лекарств, изучают яды и способы борьбы с ними с помощью музыки и противоядий. Вэй Усянь отвечает за связь, и он бормочет себе под нос, проверяя и перепроверяя нежить, которую он использует для управления ею. Цзинь Гуанъяо, самый тихий из группы, перелистывает свитки и старые книги по тактике боя, карта разложена перед ним, и между бровями у него залегла складка. Шэнь Цинцю взмахом руки активирует массив на полу, чтобы осмотреть работу города. Мальчики украдкой поглядывают на него, пока он осматривает защитные массивы и проводит диагностические проверки. Поначалу кажется, что ничего необычного нет: массивы целы, город бурлит, как обычно, но потом он замечает две искры, которые слишком быстро движутся по переулкам, направляясь к дворцу. Шэнь Цинцю убирает массив и выходит им навстречу. Чжучжи-лан и мужчина, похожий по телосложению на Ло Бинхэ, одетый в простые одежды, останавливаются на месте, увидев его. Чжучжи-лан фальшиво улыбается и делает шаг назад, кланяясь. — Мастер Шэнь, — приветствует он. — Рад вас видеть. Шэнь Цинцю смотрит на человека рядом с ним. Хотя с момента их последней встречи прошло много веков, он не ошибётся в искрящихся глазах Тяньлан-цзюня, в какой бы форме тот ни был. — Зачем ты пришёл? — требует Шэнь Цинцю, направив веер в его сторону. — Разве это так уж плохо, когда мужчина желает встретиться со своим внуком? — спокойно спрашивает Тяньлан-цзюнь, растянув губы в улыбке. — Обещаю, что не причиню вам никаких неприятностей, мастер Шэнь. Я знал, что Бинхэ не позволит мне приблизиться к Байлу, поэтому пришлось воспользоваться этим шансом. Шэнь Цинцю долго смотрит на Чжучжи-лана. Змей застенчиво улыбается и отходит в сторону, наполовину спрятавшись за Тяньлан-цзюня. Шэнь Цинцю со вздохом склоняет голову и отворачивается. — Следуйте за мной. Проще просто покончить с этим, чем пытаться выгнать их из города навсегда. Надо будет потом рассказать об этом Бинхэ. Тяньлан-цзюнь и Чжучжи-лан поднимаются по лестнице во дворец и проходят через большие ворота в главный двор. Тяньлан-цзюнь с улыбкой осматривает обстановку. — Похоже, мой сын хорошо с вами обращался. Шэнь Цинцю хмыкает. Когда они достигают внушительных дверей в главный зал, он останавливается и поворачивается к ним лицом. — Вэй Усянь сейчас усердно работает. Вы можете его видеть, но не отвлекайте его, — предупреждает Шэнь Цинцю. — Вы можете поговорить с ним позже. Я попрошу кого-нибудь приготовить чай. — Вы как всегда добры, мастер Шэнь, — хрипит Чжучжи-лан, ухмыляясь. Шэнь Цинцю вздыхает и открывает двери. Тяньлан-цзюнь вздрагивает. Его взгляд сразу же падает на Вэй Усяня, окутанного тёмной энергией и одетого во всё черное; в эти минуты он очень похож на Ло Бинхэ. — Ох, — вздыхает Тяньлан-цзюнь, и на мгновение его лицо озаряет искренняя улыбка. Этот вздох и выражение лица Тяньлан-цзюня застают Шэнь Цинцю врасплох. Он никогда не видел Тяньлан-цзюня таким искренним и, как он осмеливается сказать, уязвимым, каким он кажется сейчас. Кажется, что он близок к слезам. В момент сочувствия Шэнь Цинцю смотрит на сына и зовёт его по имени, выводя Вэй Усяня из транса. Мальчик устало поднимает голову, но его взгляд расширяется, когда он видит мужчин рядом с отцом. Он встаёт и подходит к ним, держась гордо. Лань Ванцзи и Цзинь Гуанъяо настороженно наблюдают за происходящим краем глаз. — Вэй Усянь, — тихо приветствует его Тяньлан-цзюнь. Он протягивает руку, но, подумав, сжимает её в кулак и опускает обратно на бок. Он снова улыбается, обезоруженный. — А-Сянь, это твой дедушка, — объясняет Шэнь Цинцю, указывая на Тяньлан-цзюня. — Они с Бинхэ не ладят, поэтому он пришёл только сейчас, чтобы увидеть тебя. Вэй Усянь смотрит на отца, его хмуром лице написано замешательство. Он начинает говорить, но прерывает себя и снова обращается к Тяньлан-цзюню. — Привет, — говорит он вместо этого. Шэнь Цинцю внимательно наблюдает за ним. Он знает, что Вэй Усянь может сказать, что Тяньлан-цзюнь не человек, но его нерешительность необычна. Вэй Усянь привык командовать нежитью. Тяньлан-цзюнь может быть Небесным Демоном, но сейчас он не представляет угрозы. — Ох, — вздыхает Шэнь Цинцю, его глаза расширяются. Вэй Усянь проводил время с Лю Цингэ, но его и Шэнь Цинцю вряд ли можно назвать братьями. Мобэй-цзюнь и Шан Цинхуа — друзья его родителей, и хотя они могут вести себя как его дяди, на самом деле это не так. Он, наверное, думал, что все кровные родственники его отца уже умерли. — Ты не встречал никого из своих родственников раньше. Вэй Усянь одаривает его смущённой улыбкой. Мальчики Лань приостанавливают свою работу. Даже Цзинь Гуанъяо поднимает бровь и смотрит вверх. — Ну, ничего не поделаешь, — вздыхает Шэнь Цинцю, раскрывая веер. — Мой единственный брат умер много веков назад, в конце концов, и мы никогда не знали своих родителей. Мать Бинхэ… Он бросает взгляд на Тяньлан-цзюня, всё ещё потрясённого видом своего внука. — Против Су Сиянь и Тяньлан-цзюня был весь мир, — тихо продолжает он. — Бинхэ воспитывала уличная прачка, которая умерла, когда он был совсем маленьким. Мой старший брат был вынужден оставить меня, когда меня продали в рабство. Хотя, в конце концов, мы оказались в одном месте. В его голове мелькает воспоминание об улыбающемся лице Юэ Цинъюаня. Он вздрагивает. Он не знал, что до сих пор помнит его лицо. Он бы обожал Вэй Усяня. Он был бы самым лучшим дядей. Шэнь Цинцю прерывисто вздыхает и закрывает веер, выдавив легкую улыбку. — Пойдёмте, мы достаточно его отвлекли, — говорит Шэнь Цинцю, выпроваживая Тяньлан-цзюня и Чжучжи-лана из комнаты. Обернувшись к Вэй Усяню, он с улыбкой гладит его по голове. — Я знаю, что мой брат гордился бы тобой. Мне жаль, что у вас не было возможности встретиться. Вэй Усянь улыбается в ответ и понимающе кивает. Шэнь Цинцю легонько целует его в лоб. — Я горжусь тобой, — шепчет он. У Вэй Усяня перехватывает дыхание. Шэнь Цинцю с улыбкой отстраняется и вслед за гостями выходит из комнаты, закрывая за собой тяжёлые двери. После долгой беседы с Вэй Усянем за чаем и ужина с мальчиками Шэнь Цинцю предлагает Тяньлан-цзюню и Чжучжи-лану остановиться на ночь. Во дворце тихо, когда он идёт по нему, но у него нет никакого желания возвращаться в свои комнаты прямо сейчас. Он проходит через сады и садится на скамейку под лунным светом, глядя на своё отражение в пруду. Он вспоминает ту давнюю ночь во время собрания в Юньмэне, и страстное желание поговорить с братом возрастает в десять раз. Часть его эгоистично хочет, чтобы Вэй Усянь вызвал его душу из ада. Возможно, он попросит об этом после окончания войны. Если в прошлый раз Мэн Яо вышел из тени, чтобы составить ему компанию, то в этот раз его внимание привлёк звук тяжёлого дыхания и глухой удар. Он тут же встаёт и бросается за угол, находя своего мужа, лежащего в грязи лицом вниз. Шэнь Цинцю поспешно переворачивает его на бок и кричит о помощи. Ло Бинхэ тяжело дышит, его глаза затуманены и расфокусированы. Его кожа горячая и бледная даже в лунном свете. Его демоническая метка не светится. — Учитель, — хрипит он, подняв на него затуманенный взгляд. — Яд, он… — Не говори, нам нужно тебе помочь, — отвечает Шэнь Цинцю. Несколько учеников спешат к нему, одетые в ночную одежду. Увидев ситуацию, некоторые из них ахают, другие начинают плакать. Шэнь Цинцю отдаёт распоряжения, некоторых из них посылает за старшими мальчиками, других — за холодной водой и полотенцами. Вместе с несколькими старшими учениками он несёт своего мужа в ближайшую гостевую комнату и кладёт его на кровать. Шэнь Цинцю сразу же протягивает руку, чтобы расстегнуть его одежду и найти рану, но Бинхэ отдергивает руку. — Я женат, — бормочет он в лихорадке. — Я твой муж! — кричит Шэнь Цинцю, испугав двух стоящих рядом учеников. — Теперь позволь мне раздеть тебя, или я сорву с тебя одежду, как ты с меня! Наконец, в комнату врываются Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Шэнь Цинцю, наконец, удаётся распахнуть одежды Бинхэ выше пояса и обнаружить рану — неглубокий порез на верхней части руки, ставший тёмного, угрожающего цвета. Вены вокруг него видны сквозь липкую от пота кожу. — Его отравили, — быстро объясняет Шэнь Цинцю. — Вэй Усянь, мне нужно, чтобы ты замедлил его, пока Ванцзи и Сичэнь работают над противоядием. Можешь сделать это для меня? Вэй Усянь уже подносит флейту к губам, когда Лань Ванцзи, нахмурившись, опускается на колени рядом с Шэнь Цинцю, чтобы осмотреть рану. — Учитель, — скулит Бинхэ, его пальцы подрагивают. Шэнь Цинцю берёт его за руку и обещает: — Я здесь. — Учитель, ты был прав, он слишком силён, — стонет Бинхэ, качая головой из стороны в сторону. — Этот ученик не справился. — Нет, не не справился, — мягко заверяет его Шэнь Цинцю. — Ты вернулся ко мне. Это всё, о чём я тебя просил. — Я не могу исцелить его, — рычит Бинхэ, прижимаясь к кровати. Он так сильно сжимает пальцы Шэнь Цинцю, что тот на мгновение начинает бояться, что сломает их. — Яд слишком силён, я не могу… — Мы найдём лекарство, — всхлипывает Шэнь Цинцю, крепко сжимая руку мужа. — Ты не умрёшь, я не позволю тебе. Черт, если Бинхэ так чувствовал себя каждый раз, когда он умирал, неудивительно! — Мастер Шэнь, я не уверен, что это за яд, — признаёт Лань Ванцзи, хмуро глядя на рану. — Он действует как змеиный яд, но это… — Чертовы Небесные Демоны, — шипит Шэнь Цинцю себе под нос. — Я убью этого ублюдка. Одна из нот флейты Вэй Усяня трещит. — Что происходит? — прерывает голос Тяньлан-цзюня. — Ты…! — рычит Ло Бинхэ, вскакивая с кровати, но муж и Лань Ванцзи заставляюи его опуститься обратно. — Какого чёрта тебе нужно?! — Тяньлан-цзюнь, мне нужно, чтобы ты помог мне напоить Бинхэ своей кровью, — говорит Шэнь Цинцю, не обращая внимания на сопротивляющегося мужа. — Он больше не может сопротивляться яду, мне нужно, чтобы ты помог ему справиться с ним. — Понял. Тяньлан-цзюнь делает шаг вперёд. Сняв с пояса нож, он проводит им по тыльной стороне руки. Шэнь Цинцю наклоняется к мужу и шепчет ему на ухо: — Пожалуйста, ты сделаешь это для меня? — тихо спрашивает он. — Он больше не причинит тебе вреда, я не позволю ему. Пожалуйста, Бинхэ. Я люблю тебя. Наконец Бинхэ перестаёт бороться, но его тело всё ещё напряжено, когда он закрывает глаза и глотает кровь, которую даёт ему отец. Тяньлан-цзюнь сразу же залечивает рану, и Бинхэ, тяжело дыша, ложится на спину. Вскоре его дыхание выравнивается, и жар начинает спадать. Его глаза закрываются, он погружается в бессознательное состояние и наконец-то может расслабиться. — Спасибо, — с облегчением вздыхает Шэнь Цинцю, упираясь лбом в костяшки пальцев мужа. — Это меньшее, что я могу сделать, — говорит Тяньлан-цзюнь. — Это лишь временное решение. Нам нужно извлечь немного исходного яда, чтобы сделать противоядие от него. — Хорошо, хорошо, я сделаю это, — отвечает Шэнь Цинцю. — Дайте мне побыть с ним наедине, пожалуйста. Вэй Усянь, ты можешь остаться. Лань Ванцзи, найди своего брата. Скажи ему, что я скоро вернусь с образцом яда, так что готовьтесь приступить к работе. — Да, мастер Шэнь, — с поклоном отвечает Лань Ванцзи. Он и другие ученики уходят, Тяньлан-цзюнь с улыбкой следует за ними. Шэнь Цинцю ждёт, пока закроется дверь, и смотрит на беспокойное, спящее лицо мужа. — Сначала он угрожает моей школе. Потом — моему сыну. Теперь, — бормочет Шэнь Цинцю, его голос дрожит от ярости. — Теперь он осмелился ранить моего мужа. Вэнь Жохань… — Он прерывисто вздыхает и сужает свои блестящие глаза. — Вот теперь ты меня действительно разозлил.