imaginations from my head

Он думает, что сходит с ума. Билли Руссо, никогда не веривший в сказки и детские страшилки, наотрез отрицавший все нематериальное и не поддающееся объяснению, он думает, что действительно теряет рассудок, когда в очередной раз ему мерещится, что ее глаза слабо подсвечиваются в темноте. Впервые, ему показалось это на Зимнем балу, ежегодно проводимом в одном из музеев Нью-Йорка. В тот вечер он и его парни отвечали за безопасность, контролировали все входы и выходы, следили за подозрительными, на их взгляд, гостями, а она — мило беседовала с пожилой парой, а после кружилась в танце с каким то парнем, которого, понимающий, что не имеет никаких прав на это Билли готов был выкинуть за двери, приказав своим ребятам увезти его так далеко, что тот никогда бы не смог найти дорогу назад. Но Руссо не знал ее, поэтому продолжал стоять и играть желваками скул, пытаясь подавить разгорающийся в нем азарт. Лишь после, поддерживая завязавшийся разговор с женщиной из той самой пары, Билли краем глаза заметил, как у запасного выхода мазнуло алым цветом, а после его обладательница тут же скрылась за затворившейся дверью. Вот и причина. Собираясь откланяться и последовать за таким странным образом манящей его девушкой, Руссо услышал обрывок фразы, поразивший его, как гром среди ясного неба. - … мы с мужем знаем мисс Сантос пятнадцать лет, — женщина перевела взгляд на заинтересованное лицо Билла, — она удивительно хорошо сохранилась. - Видимо, — Руссо нетерпеливо потер запястье левой руки, — она очень интересная собеседница, раз вы знакомы так долго и поддерживаете связь. Женщина ухмыльнулась. - Идите, Билли, — она указала взглядом на дверь, — возможно, вам повезет. — загадочно улыбнувшись, она нашла глазами мужа и почти повернувшись, чтобы уйти, кинула напоследок, — Похоже, что вы дружите с удачей. Руссо кивнул, и чуть ли не бегом бросился к двери. Оказавшись на площадке запасного выхода, он глубоко вдохнул влажный ночной воздух и на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь желанной прохладой. А когда открыл их, заметил силуэт у лестницы. Как вообще можно было заметить что-то в этой непроглядной тьме? И подходя к стоящей у ступеней тени, он увидел, как та колыхнулась, поворачиваясь к нему лицом. Лицом, на котором — он готов был поклясться — блеснули глазницы. Но через секунду фигура оказалась прямо перед ним, и ее очертания осветила луна, излучавшая поразительно яркий в ту ночь свет. Девушка аккуратно сняла кружевную маску, усеянную кристаллами, и Руссо окончательно откинул эту глупую мысль. Всего лишь блеснули камни, ему показалось. Да и о чем вообще можно было думать, когда перед ним находилась такая потрясающе красивая девушка. Они были на сверх-секретной операции, когда Билли, покосившись в очередной раз на фигуру в десяти метрах от него увидел, что та совсем не смотрит в прицел. При этом, он прекрасно понимал — пятнадцатилетний опыт делал свое дело на отлично — девчонка держит цель на мушке. Только дай сигнал. И смущало его вовсе не то, что Вероника Сантос — та самая девушка в алом платье, от которого в ту же ночь он крайне успешно ее избавил — вдруг оказалась наемницей в прошлом, и руководителем собственной хакерской компании в настоящем, а то, что прищуренные полоски ее красивых зеленых глаз так странно поблескивали в темноте ночи. И Руссо бы отогнать от себя эти мысли, сфокусироваться на задании и ждать, но он не может. Первый раз в жизни он не может совладать с собой, и от этого становится дурно. - Сантос, — по связи послышался голос Уильяма Роулинса, — убирай его. Через пол секунды фигура в прицеле Билла вздрогнула. Через секунду — упала замертво. И все бы ничего, но в момент выстрела Билли явственно ощущал на себе чужой взгляд. Она попала ровно между глаз, не целясь. Руссо выдохнул и резко перевел взгляд влево. Но там уже никого не было. После, найдя девушку и поравнявшись с ней, он все же спросил: - Как тебе удалось? — в ответ на вопросительный взгляд, Билли уточнил, - Ты не смотрела в прицел. - Долгие годы тренировок, мистер Руссо, — и в который раз у Билла по спине поползи мурашки от того, как бархатно звучало его имя ее голосом. И эта напускная фамильярность. Ей нравилось его дразнить. Нравилась его реакция, нравилось наблюдать за тем, как на долю секунды Билли блаженно прикрывал глаза, жадно впитывая в себя ее голос до последней капли. Осматривая территорию и подходя к телу мужчины, под которым растеклась багровая вязкая лужа, Руссо отдавал короткие приказы, когда его на плечо легла рука. - Билли, — он обернулся, натыкаясь на неестественно бледное лицо девушки, - я пойду к остальной группе. Нужно проверить дроны, — она смотрела нечитаемым взглядом ему в глаза, и Руссо еле заметно кивнул. Отвернись он на пару секунд позже, увидел бы, как судорожно сглотнула Вероника — взгляд ее на секунду задержался на кровавой луже. Но мужчина был слишком занят — он наконец смог вернуть себе привычное самообладание и почти что радостно пользовался этим. И сейчас, сидя в темной комнате и наблюдая только уснувшей девушкой из кресла, Билли Руссо прокручивал все эти воспоминания в свой голове, тщетно пытаясь убедить себя, что во всем виновата его чрезмерная мнительность и осторожность. Но — Руссо и вправду почти готов был дать голову на отсечение — он видел. Он видел, мать его, только что! И дальше все как в тумане. Стол, компьютер, десятки открывающихся вкладок, и один мужчина, жадно вчитывающийся в информацию, и не замечающий ничего вокруг. Он читает, читает, читает… И не замечает, как холодеют руки, как пересыхает в горле. Не замечает, как в неверии мотает головой. Не замечает, как от кровати отрывается тень, неслышно приближаясь к нему. И резко вздрагивает, когда у самого уха раздается шепот: - Интересно? Он медленно поворачивается. Девушка перед ним — такая идеальная в своей домашней неидеальности. Его рубашка ей явно велика — рукава закатаны, из всех пуговиц застегнуты только три — на груди. Длинные русые волосы распущены, перекинуты на одно плечо, образуя настоящую гриву на ее голове. Пухлые губы выражают что-то наподобие полуулыбки, но ее глаза. В них нет ни капли сна. Руссо молчит. Ждет, сам не зная чего. Но все его существо твердит ему одно — выжидать. И она делает шаг, сокращая оставшееся расстояние между ними. Медленно закидывает ногу на мужской торс, усаживаясь сверху, обвивая его шею руками. Прикрывает глаза, с упоением вслушиваясь в частый-частый стук его сердца. Склоняется к шее, проводя кончиком носа по горячей коже, вдыхая запах бергамота и его тела. Проводит головой еще пару дорожек, и останавливается у уха, с приятным удивлением отмечая, что даже сейчас, в такой обстановке, мужские руки машинально перемещаются на ее икры, сжимая их. - Ты мог бы спросить меня, — горячий шепот обдает шею Билли и Вероника чувствует, как его сердце пропускает удар. Эта фраза окончательно выбивает почву из-под его ног. Только в этот момент он начинает понимать, как много упущений допустил. Руссо боится. Первый раз в жизни, он боится по настоящему. Боится, что все может закончится здесь и сейчас. Боится за свою так долго и тщательно выстраиваемую жизнь. Боится, что от нового познания у него поедет крыша. В конце концов, боится, что исчезнет она. Но Билли тихо втягивает ноздрями воздух и прочищает горло. Девушка напротив смотрит ему в глаза, а ощущение, что вглядывается в его черную, как сама ночь, душу. - Кто ты такая? — он смотрит пристально, с вызовом. Чувствует, как страх сменяется злостью, как в висках стучит его собственный пульс. Она бесшумно смеется. Вновь перемещается к его уху, и тихо спрашивает: - А ты сумеешь выдержать это? — ее рука перемещается к скуле, очерчивая острые углы почти ласково, укалываясь о коротко постриженную бороду. Проходят несколько секунд. Руссо коротко, но уверенно кивает. Вероника медленно отстраняется. Билли зажмуривает глаза и сжимает губы. Один… — так его учили в армии, — два… — считай, чтобы успокоиться, — три. Руссо резко открывает глаза. На него смотрят два горящих рубина. - Боишься меня, Билли? Мужчина сидит, не шевелясь. Словно завороженный увиденным. Словно зверек, поддавшийся гипнозу змеи. С ужасом для себя понимает, что страх исчез. Он смотрит в глаза, цвета венозной крови, и не может оторваться. - Старые сказки… — еле слышно шепчет он. Губы девушки растягиваются в коварной улыбке. За приподнявшейся верхней губой показываются резцы. Которых — Руссо абсолютно уверен — никогда там не было. Уж он то частенько наблюдал этот смертельно опасный рот в полуоткрытом состоянии. - Билли, — тянет она, пододвигаясь ближе, почти соприкасаясь с ним носами, — мне так много лет, — в голове Руссо всплывают слова — «…знаем ее пятнадцать лет. Удивительно хорошо сохранилась» - Но ты… — Вероника прижимается вплотную, и шепот касается его приоткрытых губ, — я бы разделила с тобой свою вечность, — она замолкает на секунду, вглядываясь в его пристальный взгляд, — если ты захочешь того же сам. Он молчит. А в голове Руссо проносится целая канонада мыслей, но все они меркнут перед одной единственной. Перед той, что сидит на его коленях и с такой опасной надеждой всматривается в лицо напротив. Это безумие чистой воды. И Билли тянется к ней, готовый утонуть в этих водах. Он целует ее, с присущей всей его сущности жадностью, даже сейчас желая получить все, до конца. И что есть мочи сжимает руки на ее внезапно ледяных ладонях, чувствуя, как в шею вонзаются острые, как лезвие кинжала клыки, как огнем окатывает все тело, будто бы под кожу пустили чертову тонну пороха, бросив вдогонку спичку. По воротнику его рубашки на женском теле расплывается алое пятно. На утро в квартире находятся два человека. Они стоят у окна, всматриваясь в красную полосу горизонта, разгорающуюся восходящим солнцем. В красную полосу, подстать двум парам глаз.