Everybody needs somebody

«Если слушать больше нет сил, то читай между строк Как бы ты сейчас не грустил — ты не так одинок»

      Утро было не из приятных. Начиная головной болью и заканчивая диким сушняком — всё это волной накрыло проснувшегося Хёнджина. Через пару мучительных минут парню всё же удалось сесть на кровати, морщась и потирая переносицу. Если его ещё хоть раз позовут пить на всю ночь, он просто пошлёт этих людей.       Вероятно, Хвану просто не следовало бы так много пить, ведь пить он особо хорошо не умел, а просто заняться собой и своим здоровьем. Ведь скоро начнутся просмотры работ студентов в виде открытого выступления в стенах кампуса Намсана перед показом итоговой работы за весь семестр учёбы. Хёнджин понимал, что за два курса всё ещё не избавился от тревожности в периоды сессии, вследствие чего в эти недели ходил в невротическом состоянии и перерабатывал в репетиционных залах. Доходило до того, что парень до такой степени выматывал себя, что спал по 9 часов в неделю, репетирую одну и ту же часть хореографии до изнеможения и тошноты от собственного отражения в полотнах зеркал.       Но сейчас его волновало лишь одно — как, твою мать, не откинуться в следующую секунду после того, как он решил встать на ноги. Тут же рухнув назад, Хёнджин взвыл, хватаясь за голову. — Так, ладно. Поднялся, пошёл жить жизнь, — ударил себя по щеке Хван.       Он, вообще-то, планировал на эти выходные заняться делами и отдохнуть от института, насколько позволялось, поэтому умирать на протяжении двух дней звучало совершенно не заманчиво. Как минимум, ему нужно начать этот день с прогулки со своей собакой, которая легко запрыгнула к нему на кровать, падая на спину и виляя хвостом. Хёнджин легко гладит чихуахуа, почесывая ему живот: Кками был его второй собакой, которую он до безумия любил. Если бы в их общежитии можно было держать животных, Кками бы точно переехал туда вместе с Хёнджином. Наверное, главная причина его поездок на выходные домой, это не родители или друзья, а именно его собака. Нет, у Хёнджина были прекрасные отношения с родителями, они безумно его любили, и он любил их в ответ. Парень очень дорожил тем, что дали ему мать с отцом, что именно они направили его на путь танцев и что не оставляли его в трудные минуты, поддерживая. Но только Кками видел все его слёзы, всегда присутствовал в моменты, когда ему было одиноко и вылизывал его лицо, когда после очередной тусовки от него несло, как от помойки. Хотя парень допускал, что, будучи собакой, его питомца именно такое и привлекало.       Ещё через минут пятнадцать Хван всё же отрывает себя от кровати, принимает душ и выводит собаку на улицу. Закончилась первая неделя марта, но на улице было всё так же прохладно. Ни единого намёка на то, что зимний сезон отошёл на задний план. Спасибо хоть, что не навалило снега. Солнце скрывается за облаками, не давая надежды на тёплый день. Парень выдыхает, наконец добираясь до парка в соседнем квартале, где делает пару больших кругов, прежде чем вернуться обратно в квартиру. Единственный плюс такой погоды заключался в отличном источнике освещения для фотографий и отсутствии засветов. Именно этим он планировал заняться до возвращения родителей. Мама давно хотела выбраться куда-то всей семьёй, вот только муж был постоянно занят работой, а сын усердно трудился для своего танцевального будущего. Эти выходные могут стать последними свободными для семейных походов куда-либо. Эти выходные могут стать последними, когда Хёнджин действительно приедет домой на два дня.       У Бина утро началось веселее — ему снова кто-то разбил окно съёмной квартиры, прикрепив на камне очередную записку с оскорблениями и угрозами. Со стал получать их с недавнего времени, быть может, в середине декабря. Его адрес был не таким уж и большим секретом, любой мог найти его и сделать такое. Вот только причины такого поведения парень не понимал; он не переходил дороги никому, кто мог бы такое сделать, обычно все проблемы решались на месте или же другими способами. Бить окна и слать пустые угрозы было жалким занятием, за эти месяцы человек так и не вышел на новый уровень, никак не реагируя на игнорирование Чанбином проблемы. Он лишь менял стёкла окон и жил дальше — в данной ситуации не могло быть иначе. Человек не показывал себя, не пытался связаться с ним или перейти черту. Совершенно ничего. На камерах этот человек был замечен лишь пару раз — окна находились в углу переулка, где не устанавливали камеры, а с большой улицы он был виден со спины. В полиции не хотели ничего решать по причине внешнего вида Бина: они решили, что это какие-то внутренние разборки, на которые они тратить своё время не собирались. Поэтому, вместо бутылки пива и отходняка в ванне, Со был вынужден идти в строительный магазин, а после уже так привычно менять стёкла. Рэпер уже несколько лет жил совершенно один, полностью предоставленный на попечительство самому себе. Из-за первоначальной нехватки денег он был вынужден многому учиться самостоятельно — от готовки примитивной еды, до ремонта техники. С семьёй он не общался, да и не имел желания как такового. Его не поддерживали в его увлечениях, постоянно упрекали в ужасной успеваемости, плохом отношении и незаинтересованности в своём будущем на нормальной работе. Тогда тринадцатилетний Чанбин узнал об андеграунде, нашёл людей, кто полностью разделял его стремление писать музыку и читать рэп. Нашёл тех, кто влиял на его становление как личности, кто влиял на его мнение и интересы. Эти люди поспособствовали ухудшению отношений с родителями, дав смелости в словах и выборе Бина. Он понимал, что если бы не тот эпизод его жизни, не его возраст и желание найти людей, которые бы его понимали, — отношения с семьёй были бы другими. Он это понимал, но какая-то детская обида глубоко внутри каждый раз останавливала его вернуть всё на свои места.       Наконец добравшись до душа, он смог привести себя в чувство — холодная вода, а после остывшая квартира делали своё дело. Высушив волосы полотенцем, Чанбин смотрит на свое отражение. Всю глупость своей молодости он видел на своём теле. Левая рука до плеча была усеяна мелкими тату; у них не было совершенно никакого смысла или особой истории, просто всевозможные тату, чтобы забить пространство и сделать всё, чтобы его не приняли на работу. На плече правой руки был набит череп и бутылка виски, кто-то из его компании предложил набить ему этот эскиз по случаю их пьянок. Кисти рук были так же украшены тату: правая, помимо тыльной стороны ладони, была с надписью «stay» на пальцах, наверное, единственной, которая имела для Бина смысл. Единственное, о чём жалел парень — это левая кисть, а именно пальцы. Это были его первые татуировки, набитые в пятнадцать лет одним знакомым на очередной пьянке. Пигмент со временем посинел, контуры расплылись, превращаясь в нечто грубое и неаккуратное. Причина, по которой он не сводил это, — урок, напоминание о своих ошибках того времени. Тогда он был совершенно другим человеком, мерзкой копией себя, не щадившей ни свой организм, ни чувства других. Бесконечное количество алкоголя в таком возрасте, проба наркотиков, закончившаяся в тот же день, мелкое хулиганство и пропуски школы. За свой небольшой возраст он побывал в различных ситуациях, сделал много плохого для своего здоровья, но получил отличный опыт, как жизненный, так и музыкальный.       Сейчас Чанбин завязал с частым употреблением алкоголя в огромных количествах, посвятил себя музыке и стал ходить в тренажёрный зал, чтобы поддерживать своё тело в хорошем состоянии. Татуировки, появившиеся на груди и ягодице, стали осознаннее и качественнее. Его характер также поменялся, став лучше. На самом деле, у него просто появились своё мнение, которое он научился отстаивать, выстраивая со всеми границы дозволенного в свою сторону, а также уважение к другим людям. У него были свои принципы, которым он не изменял ещё с тех времён, но на многое его взгляды поменялись, делая Со умнее и честнее по отношению к себе и другим.       Приятным дополнением к его внешности был пирсинг брови, сделанный его, к сожалению, бывшим лучшим другом; он тоже писал песни, но потерпел неудачу в этом деле, обозлившись на Чанбина, который просто больше преуспел благодаря опыту и усердию. Сейчас парень и ума не мог приложить, чем же занимался его «друг» и кем он стал сейчас, потому что в мире хип-хопа о нём было глухо.       Пустой уже второй день холодильник не порадовал Чанбина неожиданным чудом — там все так же стояла бутылка пива и остатки риса, которые хорошо было бы выкинуть. Тихо сматерившись, Чанбин принял решение поесть у Хана в кофейне, написав ему смс, чтобы тот отложил ему какую-нибудь позицию из завтраков на своё усмотрение. Всё же иметь под боком друга бариста, который работает почти каждый день, — одно удовольствие. Дальше по планам у него был зал, в котором он собирался выглядеть не как семидесятилетний старик на последнем издыхании, а после поход в студию одной компании. Со до сих пор не понимал, как смог выбить себе пропуски на каждый свой визит, не являясь ни работником, ни заинтересованным лицом в делах лейбла. — Йоу! Выглядишь так, будто уже с утра побывал в аду. Не знал, что победы в баттлах над пусси боем достаются именно так, — Хан ставит перед другом тарелку с тостами и чашку зелёного чая, который всегда спасал Бина после клубных ночей. — Зато ты у нас красавчик, но почему-то без парня за пятым столиком.

***

      Чужие документы Чанбин заметил лишь ко второй половине субботы, когда пришёл записать биты в компанию к другу. Вернее, это Чан увидел ID-карту какого-то блондина по имени Хван Хёнджин, так ненавязчиво лежавшую между маской и портативкой Бина. Это было довольно удивительно, потому что Со никогда не оставлял у себя чужие вещи, всегда отдавая их владельцу, а также не был знаком с людьми такой внешности; было плохо судить о человеке по фотографии, но Чан сделал вывод, что этот Хёнджин никаким местом не причастен к андеграунду. Он был похож на человека из консерватории, дизайнера или даже айдола, а Чанбин и близко не тусуется в таких локациях. — Кто такой Хван Хёнджин, и что он забыл в твоей сумке?       Чан усмехается, показывая непонимающему другу карту, которую вытащил вместе с зарядником. Чанбин выхватывает из рук Бана документ, рассматривая фотографию. Каким образом она оказалась в сумке? Почему именно этот парень? Хотя, если быть до конца откровенным, Со был рад: он и правда хотел бы встретиться с Хваном, возможно, даже подружиться, но ему не оставили совершенно ничего, что могло бы помочь в достижении этой цели. До этого момента. Хозяин потерянной вещи наверняка будет искать, как с ним связаться и встретиться, а это означало одно — у Чанбина появился шанс. Он ни в коем случае не хотел показаться парню каким-то сталкером или извращенцем, что так рьяно ищет встречи, нет. Со искренне понравился Хёнджин, он был хорошим человеком, с которым можно было спокойно провести время, не переживая за то, что ты говоришь и как себя ведешь, — ему было все равно. Таких друзей, на самом деле, не хватало. Друзей, с которыми ты можешь быть собой, с которыми можешь быть честным. Он не знал парня достаточно хорошо; да что уж там, он даже не знал, сколько ему лет и на кого он учится, но в ту ночь с ним было безумно комфортно и легко в общении. — Это парень, с которым я познакомился после баттла в клубе, — отвечает на вопрос Бин, прокручивая карту в руках. — Я забрал его карту, чтобы он её не потерял, но, похоже, что-то пошло не по плану. Но он не оставил мне своего номера. — И что тебя останавливает? Пробей его по имени в социальных сетях или на крайний случай отнеси карту в участок. Думаю, там быстрее его найдут, — пожимает плечами Чан, возвращаясь на своё рабочее место.       Бан Чан работал продюсером в этой компании уже года два точно. Он как-то приехал из Австралии попытать счастье в различных агентствах в качестве артиста, но в итоге осел именно в этом хип-хоп лейбле. Хоть у него и было достаточное количество собственных песен и записанных фитов, но писать биты и тексты ему было ближе. Чан создавал качественную музыку, ответственно подходя к делу и отлично работая с артистами: он был трудолюбивым, пунктуальным и свежим на идеи — всё это было лишь плюсом для него и компании. Он всегда носил большие худи, в которые прятал руки или лицо от смущения, когда Бин показывал его же фотографии из зала или очередные видео обработки от фанатов. Его тёмные, кудрявые от природы волосы придавали его внешности некую теплоту и непринужденность — таким человеком он и являлся, будучи лёгким в общении, со своими шутками и австралийскими фразами. Но в работе он кардинально менялся, выдвигая на передний план контроль и строгость, иногда таким образом пугая артистов, будучи замеченным ночью в студии за работой над треком. Также хорошо доставалось Хану и Чанбину — они записали несколько треков вместе, сформировав некое трио, где Бан Чан отвечал за, в первую очередь, порядок и адекватность, периодически одёргивая и делая выговоры расслабленным друзьям. — Там немного другая ситуация. Я бы хотел, чтобы, в идеале, он сам нашёл меня. Я бы хотел подружиться с ним, — неловко чешет затылок Бин, смотря на друга, — но я не уверен, что если я сам с ним свяжусь, он захочет дальше продолжать со мной общение. — Ты в курсе, что ты придурок, который не умеет нормально общаться с людьми? — Да умею я! — возмутился Со, хмурясь. — Просто это немного сложно, когда человек не связан с андеграундом… — И кто он? Выглядит, как хороший мальчик.       Чан разворачивается в своём кресле в сторону друга, на время отвлекаясь от компьютера. Сейчас он занимался тем, что писал аранжировку для их общего друга и артиста компании, Феликса. Он, так же как и Чани, приехал из Австралии пытать счастье в музыкальной индустрии. Первым он познакомился именно с Бином по чистой случайности: Феликс в те времена почти не говорил по-корейски и не мог сделать заказ в маленьком кафе, которое держала пожилая пара, не знающая ни одного слова на английском. Со тогда стоял следующим в очереди, будучи безумно голодным и злым после трудного рабочего дня и не понимал, что иностранец забыл в таком месте. Тогда всё закончилось тем, что Бин на ломаном английском узнал, что этому парню было нужно, сделал заказ и собирался спокойно взять свой ужин на вынос, но получилось так, что вместе с ужином он забрал себе и лучшего друга. Только чуть позже он познакомил Ликса с Чаном, которые сразу нашли много общих тем для разговоров, а также помог ему с рэпом для прослушивания в компанию. — Звучит так, будто ты их хейтишь, — хмыкает Чанбин, усаживаясь на кожаный диван в студии. — Сейчас будет странно звучать, но я не знаю, кто он. Я его фамилию только сейчас узнал. Но он студент в частном институте искусств — это мне Хан рассказал. — То есть, давай подытожим: ты ни черта не знаешь про этого парня, — загибает палец Чан, — но хочешь с ним познакомиться, — получив кивок, он продолжил. — Ты, выглядящий, как забивной пацан с района, которого, дай бог, увидишь в чёрной одежде и не откинешься, — загибает второй палец, — хочешь, чтобы парень из института искусств… подожди, чего ты вообще от него хочешь? Понравился, что ли? — Й-а-а! Тебя Хан, что ли, укусил? Ты почему такие вещи говоришь?       Чанбин привык, что в их компании было принято подшучивать друг над другом, но занимались этим на постоянной основе лишь двое — Джисон и Бин. Так что слышать такое от старшего было весьма непривычно. — Не понравился он мне… вернее, да, он симпатичный, но у меня чисто дружеский интерес. Он мне показался живым, ну, знаешь… — Чанбин задумался, пытаясь правильно подобрать слова, описывающие его чувства, — в нём нет всей этой показной напыщенности, он не пытается выстроить какой-то образ, не пытается задеть людей, чтобы самоутвердиться, — он ухмыляется, вспоминая своё окружение по ту сторону стен компании, — такие люди, как правило, оказываются искренними и надёжными друзьями, — пожимает плечами парень, понимая, что как бы он ни старался, описать то, что он чувствует не получится даже зная все эпитеты мира. — Мне так показалось, по крайней мере. Поэтому я хочу узнать, прав я или же ошибаюсь. — То есть ты просто хочешь нормального отношения к себе и к вещам, что окружают тебя, я прав? — спрашивает Чан, обобщая и собирая в одно предложение весь поток мыслей в голове друга.       Его можно было понять — Чанбин и правда был довольно известным в своей тусовке, отчего его окружение и правда было не самым лучшим. Люди лицемерили, кто-то завидовал, а кто-то ненавидел. Даже его ночная компания всего лишь люди, которые заполняли пространство, считая Бина просто удобным парнем, с которым можно побухать или устроить взбучку самоуверенным типам в ночных переулках. Он не считал кого-то из них действительно друзьями — просто прикольные пацаны, с которыми так же прикольно зависать. Чан, Феликс и Хан — только их он называл настоящими друзьями, в которых он был уверен, которые уважали его и помогали друг другу в трудные времена. — Что за коллекцию скрепышей собирает Бини? — Неужели наснимался в своих тиктоках и работать пришёл?       В студии появляется третий человек — тот самый солнечный Ли Феликс. У него был идеально пепельный маллет, который хорошо подходил его внешности: парень был усыпан веснушками, которые он полюбил и принял благодаря своим друзьям; на его руках были маленькие татуировки-созвездия, набитые жёлтым и светло-коричневым пигментами, образуя рукава, переходящие к ключицам. Сам Ликс и правда напоминал солнце, а его тело было звёздным небом, таким же тёплым и спокойным, прямо как в тот самый летний день, когда ты, будучи ребёнком, лежишь посреди поля, пытаясь сосчитать тысячу звёзд. Но самый яркий блеск исходил от его глаз — таких добрых, тёплых и по-наивному детских. Никто бы никогда и не подумал, что обладатель такой внешности читает рэп глубоким, низким голосом. — Я хотя бы не отстаю от времени, пенсионеры. Если нужна будет помощь с набором смс, вы знаете, к кому обращаться, — смеётся Феликс, убирая чёлку со лба. — Так про кого вы тут говорили? Бини кто-то понравился? Я дожил до этого дня?       Он радостно улыбается, тут же садясь на диван рядом с Со. Он был несколько выше, так что они очень комично смотрелись каждый раз, когда обнимались; Чанбина спасала его ширина плеч и общий внешний вид. — Нет, Ёнбок, мне никто не понравился. Просто хочу завести новое знакомство и думаю, как это лучше сделать, — Бин кладёт руку на бедро друга, чуть сжимая. У него была некая привычка, заключающаяся в том, что он любил прикосновения и машинально чуть сжимал руки во время объятий или на бёдрах друзей. — Я думаю, что он пока не до конца разобрался в том, что ему действительно нужно и всеми способами пытается не казаться нам одиноким придурком, а… — Чан смотрит на карту, аккуратно лежавшую на столе, вспоминая имя, — Хёнджину — сталкером.       В следующую секунду студия наполнилась криками — Чанбин яростно пытался доказать, что не заинтересован в любви, а Феликс с Чаном откровенно смеялись и издевались над другом, передёргивая каждое его слово. Конечно же, их шутки никогда не выходили за рамки дозволенного, и каждый раз все понимали, что дальше простых слов и подколов, сказанных в порыве веселья, ничего не зайдёт. Хотя, если быть откровенными, вся компания была действительно обеспокоена положением дел Со — он не раз вступал в отношения, которые длились несколько месяцев, будучи очень нестабильными и не особо серьёзными. Чанбин же был совершенно другим человеком — он поддерживал людей, отдавал всего себя и старался над каждыми новыми отношениями. Но видя в ответ лишь неуважение, недоверие или откровенную несерьёзность, заканчивал их и не пытался вступить в новые, ограничиваясь небольшими интрижками. — Не напугай мальчика, Бин. И я не про твой внешний вид, а про твою придурковатость, — даёт «совет» Феликс, пытаясь вспомнить, где же он видел лицо этого Хёнджина.

***

      Хёнджин потратил весь свой оставшийся вечер на то, чтобы найти хоть какие-нибудь контакты Чанбина. В театре, куда отправилась его семья, отец попросил ID-карту парня, которая понадобилась ему для записи на его имя часть акций компании. Такая практика была у них часто — Хёнджина это мало волновало, а его отец старался создать подушку безопасности для своего сына, а также распределить активы между ними двоими. Хван сильно перепугался, вспомнив, кому же он отдал свои документы ночью, но отцу лишь спокойно сказал, что оставил карту у Джису, которая привезёт её завтра.       Он, правда, думал, что это будет легче, чем оказалось по итогу: в социальных сетях не было нужного Чанбина, фамилии он так и не узнал, а на тусовках его знали по сценическому имени, которое он так и не расслышал в клубе. Парень пришел к выводу, что Со если и имел какие-то аккаунты, то использовал псевдоним, нигде не отсвечивая настоящими данными. Также он не помнил имени второго рэпера, чтобы найти хоть какую-то информацию о ночном баттле, а информацию о клубе не выкладывали и подавно. Всё это жутко усложнило поиски. Хван стал накручивать себя, что доверил свою ID-карту какому-то незнакомцу. Он доверился совершенно чужому человеку, о котором ничего не знал. Его личные данные могли использовать в любых целях, ведь этот парень мог лишь носить маску, на деле оказавшись точно таким же, как и его компания. Ведь он бы не тусовался с ними, если бы их что-то не связывало, если бы он не был таким же. Хёнджин трясущимися руками стал искать в контактах Джису — она в ту ночь хорошо общалась с каким-то парнем из той компании и вполне могла знать его контакты. Это была последняя надежда найти Чанбина не привлекая полицию. На самом деле, от похода в участок его отделял всего маленький шаг — его сессионная тревожность снова начинала набирать обороты.       Первая попытка увенчалась… полным провалом. Джису мало что помнила с той ночи, только говоря о том, что не брала никаких контактов. Следующим на очереди был Ханджун, но и от него было мало толку — парень разбил свой телефон, в котором был номер одного парня, правда записанный не на сим-карту. В такие моменты он больше всего ненавидел свою неаккуратную компанию — у них всегда что-то случалось по пьяни. Но хоть что-то Хвану удалось узнать: Майка добавил кто-то из компании в мутный чат Телеграма. На утро он незамедлительно вышел из него, подумав, что ничем хорошим его нахождение там не закончится. К счастью Хёнджина, Майк не успел очистить историю чата, так что смог дать номер Хина — бритоголового парня, одного из авторов великолепных шуток в его сторону. Писать и звонить до безумия не хотелось не только из-за позднего вечера, но и из-за личности собеседника. Поглаживая Кками, Хван всё же набирает номер, решив, что не будет церемониться по поводу позднего звонка; ему нужна была информация о Чанбине, и он получит её, даже если разбудит весь Сеул.       После непродолжительного разговора с Хином, половину из которого он не понял из-за странных фраз и не совсем трезвого ума собеседника, ему всё же прислали долгожданный номер Бина. Хёнджин расслабленно выдохнул — вот она, финишная прямая. Один телефонный разговор, и документы вернутся к нему. Вернутся документы, а этот парень исчезнет из его жизни окончательно. Решив, что всё же лучше написать смс, Хёнджин набирает текст сообщения, представляясь и рассказывая о проблеме.       В половину первого телефон оповещает о новом сообщении. Парень, задремавший прямо в сидячем положении, дёргается, роняя телефон из рук.

От: Чанбин-хуй найдёшь-рэпер Привет. Да, твоя карта у меня. Можем завтра где-нибудь пересечься в районе вечера

      Хван облегчённо выдыхает — парень помнил о нём и не проигнорировал его проблему. Он действительно успел решить в своей голове, что его документы благополучно выкинули, продали или использовали в корыстных целях. Хотя не до конца было понятно — отдадут ему карту или продадут.       Но Со был безумно рад, что парень сам нашёл его номер и написал ему. Признаться честно, Бин давно добавил его инстаграм в закладки, чтобы написать через день-два о найденной карте, чтобы парень не переживал по поводу пропажи.       Он смотрел в экран, довольно улыбаясь; Чанбин и думать забыл о своих делах, полностью сосредоточившись на Хване. У него будет всего один шанс показать себя с хорошей стороны и продолжить общение после встречи.

От: Хёнджин-потеряшка Я завтра в районе шести смогу, потом уезжаю из города

«Ты зачем ему это говоришь? Ему эта информация ни к чему», — ругает себя Хван, зачёсывая волосы назад рукой.

От: Чанбин-хуй найдёшь-рэпер Смотри, я освобождаюсь в семь. Тебе будет удобно в Mooscream где-то в 19:30 встретиться? От: Хёнджин-потеряшка Да, удобно От: Чанбин-хуй найдёшь-рэпер Хорошо, я наберу завтра ближе ко времени. Спать ложись, а то поздно уже детям засиживаться От: Хёнджин-потеряшка Эй! Я не ребёнок!

      Хёнджин был задет — он давно уже стал совершеннолетним, так что никакие совершенно незнакомые люди не смели даже ему что-то говорить по этому поводу! Никакие, кроме Со Чанбина, очевидно. Парень надул губы, блокируя телефон и бросая на другой конец кровати, сегодня с него достаточно. Почему он вообще такое говорил ему? Хван снова поправил волосы, чуть поднимая подбородок. Ну ничего, он хотя бы не был ростом с зубочистку.       Чанбин лишь усмехнулся на сообщения, решая оставить последнее слово за собой. Парень казался Бину безумно милым и смешным с такими реакциями на простые издёвки. С лёгкой улыбкой он отключил свой телефон, допивая остатки пива на дне бутылки. Ему следовало бы дописать текст песни за эту ночь, чтобы завтра быстрее освободиться в студии. На деле он работал не только над своей музыкой, но также писал лирику и иногда биты на заказ. Если бы он работал в компании, как тот же Чан, вероятнее всего заказов было намного больше, особенно интересных, в виду его известности и надежности. Но Чанбин придерживался мнения, что добьётся успеха и известности без сторонней помощи. Друзья не раз ему говорили о том, что он не прав в данном вопросе, но его голова была полностью промыта андеграундным влиянием, как на личность, так и на путь к успеху.       Уснул Чанбин уже под утро, полностью закончив свою часть работы, которую взял на дом. Пиво и энергетики отлично помогали в такие моменты — парень мог спокойно работать, при этом сохраняя ясность ума и бодрость. Ему много раз говорили завязывать с таким ночным образом жизни, который ни к чему хорошему его не приведёт, но Со упорно игнорировал все советы, нагружая свой организм с каждый разом всё сильнее. Бывало, после концертов и выпивки он так же приходил домой или в студию, чтобы продолжать работу. И каждый раз это заканчивалось одним и тем же — сбитым режимом, мигренью и больным желудком.       Время аренды студии он благополучно проспал, поэтому наспех одевшись и толком не позавтракав, Чанбин отправился работать вместо восьми часов всего шесть. Звучало это, как катастрофа. Ему нужно было сегодня закончить работу со звуком и провести тест записи с заказчиком, но за такое время было довольно трудно выполнить весь план. Уже на месте он смог выделить время для того, чтобы прийти в себя от быстрого темпа нового дня и заказать себе еду. Поправляя очки, он смотрит на время и разворачивается в кресле. Напротив стола стояло небольшое зеркало, так что Чанбин только сейчас смог оценить свой внешний вид: чёрная майка с небольшой желтой надписью, которую он носил дома или на концертах; тёмные штаны-карго с карманами, которые повидали в этой жизни буквально всё; кожаные ботинки на массивной подошве и его любимая плюшевая куртка. Наряд был так себе, особенно если учитывать тот факт, что ему нужно было ехать в центр через 3 часа для встречи с Хёнджином. Он ловит себя на мысли, когда критично ведёт взглядом по своей одежде, что его волнует, как он будет выглядеть перед парнем. Это первый раз, когда его заботят такие вещи, причём совершенно неосознанно и с незнакомым ему человеком. Даже будучи в отношениях, он не старался выглядеть как-то иначе своего стиля, если только его не просила об этом девушка. Хотя, может, дело было в конкретном человеке и в стремлении произвести на него впечатление. Чанбин, возможно, и подумает об этом, но немного позже.

***

      Ближе к семи, когда Чанбин, закончив с записью и сведением звука, собирался освободить помещение, неожиданно пошёл дождь. Повезло, что парень как-то принёс свой зонт в студию для таких случаев. Так что сначала добравшись до автобуса, а после и до самой кофейни, Чанбин лишь намочил подошву ботинок. В помещении была как всегда приятная атмосфера: тихая, ненавязчивая джазовая музыка, запах свежесваренного кофе и горячих манговых капкейков. Всё это тут же согрело чуть продрогшего в мартовский пасмурный вечер Бина. Оставив зонт у дверей, он тут же заметил длинноволосого парня в светлом пальто. Хёнджин сидел за стойкой бариста, отпивая из стакана американо и качая головой в такт музыке, которая играла в его наушниках. К счастью Со, сегодня была не смена Джисона, иначе бы от последующих подколов с его стороны можно было бы даже не пытаться отбиваться.       Парень со стороны понаблюдал за Хваном, подмечая, как хорошо на его расслабленном лице смотрелась лёгкая улыбка. В принципе весь вид парня выражал спокойствие и некую отстранённость от мира, предоставляя себя лишь музыке и своим мыслям. Ему шла эта расслабленность, шла светлая одежда и эта улыбка — всё это было другим по сравнению с ночным знакомством. Именно сейчас Чанбин вновь пожалел о том, что не потратил лишние пятнадцать минут на поиск хоть сколько-нибудь сочетающейся между собой одежды. — Хёнджин? — Бин аккуратно трогает его за плечо, привлекая к себе внимание.       Парень вздрогнул, чуть подскочив на месте. Это действительно было неожиданно, если учесть тот факт, что до их встречи оставалось ещё минут десять, за которые Хёнджин решил привести в порядок свою тревожность. — Господи, ты напугал меня… — он приложил руку к груди, слушая свое сердцебиение. — Привет. Не ожидал, что ты придёшь так рано. — Я не люблю заставлять людей ждать.       Хван перевёл взгляд на своего собеседника, не сдержав доброй усмешки. Эта плюшевая куртка совсем не сочеталась с образом мрачного рэпера, что было милым. Была ли это куртка или же горячий кофе, что разморил его, но парень тут же расслабился. Он не может быть плохим человеком, не с этой курткой, которая, к слову, безумно ему шла, несмотря на контраст. Да и сам парень выглядел все таким же, как в ту ночь, когда они шли вверх по улице. — Но, похоже, всё же пришлось. Долго тут сидишь? — Чанбин садится на соседнее место, заказывая у бариста раф. — Не особо. Просто не люблю опаздывать, вот и пришёл раньше, — пожимает плечами блондин, рассматривая Со. — Прошу прощения за доставленные неудобства с моими документами. — Всё в порядке. Хорошо, что они оказались у меня, а не где-нибудь на полу того гадюшника. Сам видел, какие личности могут там обитать.       Чанбин лишь пожимает плечами, не собираясь как-то объяснять озвученное. Он был прав, если бы карта попала кому-то из его компании или же обколотых чуваков в туалете, Хёнджину бы срочно пришлось менять документы или же переоформлять все важные бумаги. Он достаёт из рюкзака свой кошелёк, выкладывая на деревянную столешницу ID-карту. Хёнджин тут же забирает её, рассматривая и радуясь вернувшейся назад вещи. — Спасибо тебе большое! Как мне тебя отблагодарить? Давай я заплачу тебе, — совершенно без задней мысли предложил парень, смотря на Бина с приоткрытым в ожидании ртом. — Платят проституткам, — немного грубо реагирует парень, приподнимая бровь. — Мне ничего от тебя не нужно. И на будущее — не предлагай денег, если люди об этом сами не скажут. — Но ты ведь потратил своё время, да и ночью ты мне очень помог. Я в долгу перед тобой… — Если тебе прям так необходимо закрыть этот вопрос, то заплати за мой кофе.       Чанбин не был тем человеком, который отказывается от денег или халявной выпивки, наоборот, он часто этим пользовался, будучи артистом, но тут было иначе. Он сам был готов заплатить за Хёнджина, не в силах объяснить почему именно. Что-то было в этом парне чарующее, определённо. Хван оживился, когда ему предложили оплатить кофе, — это действительно было меньшее, что он мог сделать. И в то же время он был рад тому, что от него не стали ничего требовать. Всё же он не ошибся в ту ночь — Чанбин и правда был хорошим парнем. Тем, на кого ты и правда сможешь положиться, будучи незнакомцами друг для друга. Заказанный кофе был довольно быстро выпит в виду незамысловатой беседы и промёрзших из-за дождя ног. Хёнджин пожаловался на то, что не позаботился о просмотре прогноза погоды, из-за чего не подумал взять зонт. В этой кофейне часто были зонты, которые можно было брать с расчётом на то, что их вернут назад. Но, к сожалению Джинни, из-за непрекращающегося дождя, который за эти полчаса только набрал обороты, все зонты были разобраны, и он был обречён промокнуть в этот вечер. На самом деле, этого хотелось не допускать — скоро просмотры, да и тренировки с подработкой никто не отменял, так что простуда, даже самая лёгкая, запросто могла выбить парня из колеи. — Куда тебе нужно? Я провожу тебя.       Уже стоя на пороге, Чанбин раскрыл свой зонт и, поворачиваясь к застывшему под козырьком Хёнджину, чуть приподнял его над собой. Он протянул руку в приглашающем жесте, усмехаясь. Кто из знакомых сейчас увидел бы их со стороны, явно подумали бы, что он ухаживает за парнем. Некоторые подумали бы, а Джисон весь оставшийся вечер расспрашивал бы его о «свидании». Хёнджин чуть приподнял брови в удивлении, смотря на быстро намокшую руку Со. Это был первый за долгое время случай, когда ему таким образом предлагали помощь. Он сразу вспомнил начало первого курса, такой же дождь, который сопровождался осенней грозой и ярко-красный зонт. Его хозяин так же предложил ему помощь, чтобы добежать до общежития из кампуса. Только вот задержался он в жизни Хвана на полгода — сейчас он считает, что лучше бы тогда промок и заболел. — Будет не круто, если твоё красивое пальто намокнет, а ты простынешь.       И Чанбин сам берёт парня за руку, пуская под зонт. Ему приходится поднять руку ещё выше — даже подошва на ботинках не сравняла их в росте, от чего Хёнджину пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой. Хван приоткрывает рот, чтобы что-то ответить, но лишь выдыхает, смотря на довольную улыбку Бина. Она заражает. Тихо посмеявшись, Хёнджин перехватывает ручку зонта, перенимая на себя инициативу и поднимая его на нужную высоту. — Ну тогда я понесу, не хочу заработать синяки на голове. — Если это намёк на мой рост, то тебе повезло, что ты оплатил мне кофе.       Чанбин легко пихает парня под рёбра, усмехаясь и следуя за ним в сторону метро. Хёнджину нужно было успеть на поезд, который доезжал до пригорода, где находился его институт; в их общежитии был строгий комендантский час, который не следовало бы нарушать. Бин в шутку предложил поехать с ним и в случае чего подсадить на третий этаж корпуса, героически спасая прекрасного принца от смотрящего. Тогда Хван удивляет его тем, что ему как-то пришлось буквально прыгать с третьего этажа на дерево, чтобы улизнуть ночью на концерт. Правда, после этого случая то дерево спилили, а Хёнджин получил выговор. — Спасибо, что проводил меня, Чанбин. И ещё раз спасибо за документы.       Они заходят в здание метро, с зонта стекают капли дождя, попадающие на ботинки Хёнджина. Он улыбается, останавливаясь у турникета. Всё же приятно, когда тебя провожают, особенно если с этим человеком выстраивается интересный диалог. Парень протягивает зонт Чанбину; последнему ещё нужно было вернуться к себе домой, а Хван вряд ли бы застал дождь в Ансане, да и злоупотреблять добротой Чанбина он не собирался. — Себе оставь. Вдруг дождь ещё не закончится, — делает шаг назад Бин, — будет повод потом ещё встретиться.       Чанбин пытался звучать как обычно, совершенно незаинтересованно, надеясь, что звучал в шуточной форме, но реакция парня говорила о другом. Он удивлённо смотрел, уже так привычно приоткрывая рот, из-за чего Бин неосознанно задерживал взгляд на его губах. Хёнджин склоняет голову чуть в бок, а после смеётся. — Хочешь ещё встретиться? Понравился? — Нет-нет! Просто ты прикольный чувак, я бы зависнул с тобой где-нибудь. Ничего более выходящее за дружеские рамки.       Чанбин суетится, полностью уверенный, что выглядит сейчас, как полный придурок. Он никак не хотел создавать неловкую атмосферу своей фразой, поэтому пытался отшутиться, ведя рукой по тёмным волосам. Хван лишь засмеялся, сгибаясь пополам. — Я пошутил, ты чего так напрягся? — Да пошёл ты. Я тут о твоих чувствах забочусь, а ты. — Моя тонкая душевная организация переживёт влюблённость 165 сантиметрового рэпера. — Эй! Я 167 вообще-то! — Чанбин аккуратно бьёт его по плечу, хмыкая. Да, он был невысоким, но его это никак не задевало, так же как и шутки в его сторону. До этого момента. — Ладно-ладно, уговорил, — парень поправляет чёлку, что так и норовит попасть в глаза. — Я пойду, иначе не успею на поезд. Спасибо, что проводил. И за зонт спасибо… — Иди уже.       Он машет парню и разворачивается на пятках, выходя на улицу. Выдохнув и мысленно попрощавшись со своей любимой курткой на ближайшие пару дней, Чанбин побежал в сторону своего дома, перепрыгивая скопившиеся на тротуаре лужи. Сегодня был лучший день за ближайшие пару месяцев, который не испортил даже сбитый график и относительно неопрятный вид Со.       Дома Бин будет греться в тесной ванне полной горячей воды, впервые чувствуя себя в порядке. Будто всё на своих местах. Будто у него нет проблем, которые напомнят о себе буквально через пару часов. Будто его понимают и не пытаются в чём-то обойти или использовать. Будто можно шутить и не быть начеку, в любой момент готовясь постоять за себя и свои взгляды.       Подъезжая к своей станции, Хёнджин получил заявку на переписку в какао от Чанбина. Он глупо улыбается, а после принимает её, смотря на фотографию в профиле — рисунок двэкки, физическая копия которого покоилась на заднице парня.       В Ансане так же дождливо, поэтому добираться до общежития под зонтом намного приятнее. Он снова благодарит Бина, улыбаясь в телефон и ловя на себе непонимающие взгляды Минхо, устроившегося на соседней кровати.