Everybody needs somebody

«Первый человек, о котором ты думаешь утром, и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья, или причина твоей боли»

      Чанбин правда старался не сильно надоедать сообщениями в чате Хёнджина, но выходило у него, мягко говоря, просто ужасно. Прошло несколько дней с их встречи, а парень успел заполнить собой весь какао Хвана. Он присылал какие-то мемы, писал всякий бред, спрашивал о самочувствии и желал доброй ночи. Проводя больше времени в телефоне, Бина стали спрашивать, не завёл ли он себе новую девушку — уж слишком часто он пялился в телефон с совершенно глупой улыбкой, которая была присуща влюблённым людям. Вот только это было немного другим чувством, которое он никак не связывал с любовью.       Хёнджин же, напротив, был рад такому общению — Чанбин был забавным и совсем ненадоедливым. Особенно, если учитывать тот факт, что отвечал он ему в перерывах между занятиями или же поздним вечером, после репетиций. Ни первого, ни второго такой расклад не смущал — в конечном итоге Чанбин получал желанное общение, а Хван перерывы от большого потока сообщений. На самом деле, парню было приятно такое внимание — с ним просто разговаривали, интересовались его состоянием, а не пытались склеить или развести на секс. Это располагало к себе.       У Бина появилась новая задача — пригласить парня встретиться, но сделать это так, чтобы это не выглядело странным. На деле выглядело всё странным только лишь для него, потому что он уделял этому слишком много внимания, переживая быть неправильно понятым. Феликс называл его излишнее беспокойство «трясучкой параноика», а Джисон искрил самыми разными шутками на эту тему, окрестив его стажёром Казанова.       Поэтому Со не придумал ничего более гениального, чем приехать среди недели в институт парня. Он понял, что Хёнджин заканчивал примерно в одно и то же время, а именно в шесть-семь вечера, начиная отвечать ему на скопившиеся за день сообщения. Если учитывать то, что Хван часто ездил со своим другом в кофейню к Хану, Чанбину нужно было быть в Ансане минимум за час до конца репетиций. Но говорить он, конечно же, ему не собирался — Бин об этом не подумал так же, как и не подумал над тем, по какой причине он туда поехал.       Также он не подумал о том, что институт был частным и просто так на территорию не попасть. Охрана у пропускного пункта просто не пустила его, пригрозив полицией, поэтому парень решил действовать по старинке. Чанбин перелез через забор института в месте, далеком от охраны и не особо просматриваемом камерами, не привлекая к себе никакого внимания. Территория института и правда была большая, наполненная не только учебными корпусами с ландшафтным дизайном, но и лесопарком, откуда и залез Бин. Самое сложное началось после: его внешность явно выделялась среди остальных студентов. Все знали друг друга в лицо из-за относительно небольшого количества учащихся и частных совместных мероприятий. Поэтому довольно скоро после пары вопросов о том, где учатся «какие-нибудь типа танцоры», студенты начали шептаться, а некоторые решили доложить охране о странном парне.       Проходя мимо очередного здания, Чанбин замечает, что из окон подвального помещения тянется полоса света. Присев на корточки, Бин прищурился, рассматривая тех, кто был внутри. Какая-то группа заканчивала своё занятие, бурно обсуждая свои планы на вечер и складывая вещи в спортивные сумки. Парень со светлыми волосами был единственным, кто продолжал танцевать, следя за каждым своим движением в отражении зеркала. Хёнджин плавно ведёт рукой вверх по телу, после делая выпад в сторону, накрывает ладонями шею, прикрывая глаза. Он запрокидывает голову назад, приоткрывая рот и падая на колени. Музыка в его голове затихает, глаза открываются, смотря на лицо. К этому моменту зал пустеет, крики студентов стихают так, что становится слышно лишь сбитое дыхание танцора.       Тишину нарушает звонкий стук в окно. Хван дёргается от испуга, оборачиваясь. — Пусти, по-братски, — улыбается Чанбин. — Какого?.. Жди там, я сейчас выйду.       Парень выскакивает на улицу в одной майке, не заботясь о холодном вечернем ветре, сразу же находя Бина. На лице буря эмоций — удивление, недовольство и какая-то еле заметная радость тому, что к нему приехали просто по своему желанию. Бин глупо улыбается, заводя руку за голову и потирая шею. — Ну, типа… сюрприз, — он внимательно наблюдает за реакцией, с каждой секундой понимая, что это была довольно плохая идея. — Ты совсем умом тронулся? Ты как вообще попал сюда?       Хёнджину и правда сложно уложить в голове то, что перед ним сейчас стоит так-то сам Чанбин, прямиком из Сеула. Он не помнил, как говорил, что учится именно в этом институте и что его расписание предусматривало занятия в этот день. Но, так или иначе, парень стоял здесь, смотрел в его глаза, будто провинившийся, но довольный щенок. — Ну, я подумал, что будет неплохо навестить тебя тут и, если у тебя нет никаких планов, украсть погулять. — А если бы у меня не было репетиций или же я был бы занят, то что бы ты делал? — хмурится парень, немного наигранно обижаясь. — Эй, молодой человек! Вы как сюда попали? С какого Вы факультета? — доносится мужской голос.       В их сторону направляется мужчина средних лет в форме. Чанбин резко перестаёт улыбаться, поворачиваясь на голос, и выдыхает. Он был не из охраны у пропускного пункта, так что Со не видели, как оправдывающегося парня из «клининг компании». Но дело — дерьмо. Он все ещё находился тут на не совсем законных основаниях, без какой-либо весомой причины и разрешения. — А ещё я перелез через забор, чтобы попасть к тебе… — шепнул Бин так, чтобы его услышал только Хёнджин, который тут же расширил глаза, проклиная парня в своей голове всеми возможными способами. — Покажите свой студенческий, пожалуйста. — Он студент балетной академии, пришёл помочь с репетициями, — тут же выдаёт первое, что приходит в голову, Хван, стараясь держать лицо. — Профессор Сон разрешил ему присутствовать в репетиционном зале после окончания занятий.       Чанбин давится от зачисления его в ряды «мальчиков в трико», думая, как же он будет мстить парню. Но, отдавая должное быстрой реакции Хвана, Со делает серьёзное лицо, кивая. — Я могу позвонить профессору, чтобы он подтвердил наши слова, — тут же подхватывает Бин, как бы невзначай доставая свой телефон. — Правда время уже… у него же уже закончился официальный рабочий день… но можно попробовать. — Ладно, не стоит его тревожить. В следующий раз получите расписку у директора, чтобы не возникало вопросов, — хмурится работник, обращая внимание на кисти рук Бина. В балете явно такого не допустили бы. — Да, конечно! Мы не подумали об этом. В следующий раз будет временный пропуск, — соглашается блондин, кланяясь охраннику в знак извинения. Чанбин тут же повторяет за ним, пряча руки в карманы толстовки.       Как только охранник удаляется от их компании, Бин пихает парня в плечо. — Какой ещё к черту балет? Ты за кого меня принимаешь? — он расширяет глаза, чуть дуя губы, но через секунду хмуро смотря на руку Хвана.       Парень всё ещё находился на улице в одной только майке и был безумно ледяным. Чанбин даже не подумал о том, что Хёнджину могло быть холодно вот так стоять и выслушивать все его ненужные оправдания. Он тут же снимает с себя толстовку, оставаясь лишь в оверсайз футболке. — Оденься, ты выбежал сюда в таком виде, заболеть захотел? — он протягивает парню толстовку, совершенно не скрывая своё беспокойство.       В принципе, всегда всё, что касалось здоровья и благополучия людей, сильно заботило Со. Особенно, если эти люди были знакомыми или близкими парню; на него можно было рассчитывать, потому что Бин расшибётся, но сделает так, чтобы человеку не пришлось страдать.       Хёнджин странно смотрит на него, пытаясь отшутиться на данную тему, но под пристальным взглядом сдаётся, надевая толстовку. Он только сейчас ощущает, что действительно продрог до костей, и толстовка, как горячий чай, разливает по его телу тепло. Парень выдаёт короткое «спасибо» и улыбается, согревая руки в карманах. — Так что ты хотел от меня? Ты даже приехал сюда из Сеула, а не просто написал сообщение. — Я поспорил, что станцую хорягу «Brave Girls» на концерте через полторы недели, — мозг Бина за секунду создал тупую причину, которую он озвучил быстрее, чем осознал. — А ты же вроде как танцор, умеешь вот это всё танцевать… все эти движения…       Со постарался визуализировать свои слова, поднимая руки к голове и делая незамысловатые движения, крутясь вокруг себя, напевая песню. Это было довольно смешно, потому что, по правде говоря, у Бина получалось так, будто он был потерянной участницей группы. Его внешний вид снова не вязался с его поведением, и это всегда веселило и умиляло Хёнджина. Он засмеялся, пожалев, что телефон остался в зале. — И ты хочешь, чтобы я научил тебя их хоряге? То есть, ты не предупредил меня, припёрся ко мне в институт, перелез через забор только для того, чтобы я тебя научил хоряге «Rollin», вообще не имея никакой уверенности в моём согласии или хотя бы присутствии тут? У тебя всё в порядке с головой?       Дальше последовала небольшая лекция, освещающая некоторые моменты. Хвану не пришлось по душе то, что к нему заявились без предупреждения, на не совсем законных основаниях и в принципе не поинтересовались его мнением. Признаться, в первые минуты у него была мысль отправить парня домой, не дослушивая до конца. Но где-то глубоко внутри его сердца он поймал себя на мысли, что такое внимание и желание встретиться тешило его эго и заставляло чувствовать себя хорошо. Хёнджину мало верилось, что рэпер приехал сюда исключительно по этой причине, но решил не смущать Со, которому явно было неловко после выговора.       Попал чуть подмерзший Чанбин в зал через то самое окно, стук в которое испугал парня. Хёнджин решил пустить его в репетиционную, уже сам начиная мёрзнуть в чужой толстовке. Бин спрыгнул на ламинат, отряхивая штаны и осматриваясь: зал был просторным, с высокими потолками и зеркальными стенами. В углу, возле колонок, скромно лежала сумка Хёнджина с вещами, напоминая о том, что тут кто-то репетировал. Парень достал свой телефон, вбивая в ютубе танцевальную практику группы, чтобы освежить память. Он часто танцевал хореографии корейских поп-групп, как для себя, так и будучи бэк-танцором. Правда, это были в основном мужские группы. Но он, как-никак, танцор! И не такое сможет. — То есть ты хочешь танцевать это? Прям вот так, как тут? Со стульями?       Чанбин слишком поздно вспоминает, что именно за хореографию он выбрал для отмазки и как именно её танцуют. Бин тихо матерится, закусывая губу — он точно попал в собственную ловушку. — Слушай, я хотел сказать, что у меня свои личные дела, но теперь я безумно хочу посмотреть на то, что выйдет по итогу, — Хёнджин смеётся, проводя пальцами по волосам, зачёсывая чёлку назад. — Тебе повезло, что мой друг сегодня уехал по делам, лишив меня чашечки хорошего кофе. — Он наконец поехал кадрить Хана? — Чанбин снова говорит быстрее, чем думает, за что тут же приходится расплачиваться.       Хёнджин недоверчиво смотрит на него, делая шаг назад. Он точно не рассказывал ему про своего друга и что тому нравился бариста. Он даже имени никогда не называл. Откуда парень мог это знать? Он следил за Хваном? Бесчисленное множество пугающих вопросов сразу же заполнили голову танцора, начиная бить тревогу. — Откуда ты… как ты узнал про бариста? — Спокойно, я просто видел тебя как-то в кофейне с твоим этим другом, — Чанбин выставляет руки вперёд в успокаивающем жесте. — А Хан, бариста, мой лучший друг, так что не ссы. Я не сталкерю тебя. — Так вы знакомы с бариста… — Хёнджин выдыхает, облегчённо усмехаясь, — я правда на секунду подумал, что всё это было из-за сталкинга. Прости. — Я сделаю вид, что не обижен, — он так же ухмыляется. — Твой друг нравится Джисону, и как я смог понять, это взаимно. — Я ему говорю то же самое, а он мнётся. Ему даже не нужно бояться, что его отошьют.

***

      Минхо понял, что так больше продолжаться не может. Не может он просто ходить в эту кофейню и часами пялиться на баристу, не предпринимая никаких попыток для нормального знакомства. А попытки делать безумно хотелось! Ли прекрасно понимал все эти взгляды парня, прекрасно понимал, что, если он предложит сходить на свидание — ему точно не откажут. Безумно хотелось узнать Джисона поближе. Безумно хотелось поговорить с ним о чём-то, помимо кофе. Безумно хотелось попробовать взять его за руку.       И вот, мечта ближайшего месяца полна надежд на исполнение. Он стоит перед стеклянными дверьми «Mooscream», кусая губы из-за небольшого мандража от встречи. Сделав глубокий вдох, Ли заходит внутрь, надевая на лицо свою фирменную лёгкую улыбку. Посетителей было не так много для шести вечера, так что бариста не был нагружен работой. — Привет. Тебе как обычно? — Джисон тут же появляется у кассы, радостно улыбаясь. — Сегодня один? — А, да, привет, — Минхо улыбается в ответ, упираясь руками о дубовую стойку. — Сегодня я один, да.       Хан делает ему капучино, привычно рисуя милого котика на пенке. На самом деле он был рад приходу парня. Минхо не появлялся здесь всю эту неделю, так что бариста успел соскучиться по этим милым кошачьим глазам и смущённой улыбке. Сегодня он добавил в капучино сироп с мятой, чтобы расслабить парня после явно напряжённого учебного дня и сделать его пребывание в кофейне чуточку уютнее.       Минхо смущённо улыбается такому особому подходу, фотографирует художество парня и делает глоток. Кофе тут же растекается приятным теплом по телу, согревая Ли в этот ещё холодный весенний вечер. Джисон позволяет себе задержаться у стойки, опираясь на неё руками, выжидающе смотря на парня.       Минхо поднимает глаза с кружки на бариста и дарит ему одобряющую улыбку. — Как всегда — идеальный. — Ты про кофе? — И про него тоже.       Хан округляет глаза, издавая тихое «о», а после смущённо улыбается, отворачиваясь на пару секунд. Это был первый комплимент, который он услышал от танцора — первый и безумно приятный. — Слушай, ты первый, кто меня смог смутить. Хотя попыток тут было просто завались. — Значит, у меня есть шанс угостить тебя чем-нибудь после твоей смены, — Минхо смотрит прямо в глаза, чуть наклоняя голову в бок.       На деле он сам не знал, откуда в нём взялась такая смелость. Нет, он не был каким-то пай-мальчиком, который не умел общаться с людьми и, упаси господь, флиртовать с кем-то. Напротив, выходило у него это достаточно хорошо, он обладал потрясающей харизмой и, к сожалению, довольно скверным характером, сам не принимая ухаживания в свою сторону. Но в ситуации с Ханом всё было иначе. Где-то глубоко внутри Ли сидел тот самый влюблённый романтик, готовый дарить полевые цветы, провожать после работы, глупо улыбаться, долго и лениво обниматься по утрам. Он смущался, был не до конца уверен в своих действиях по отношению к парню и вёл себя, как полный придурок. Со слов Хёнджина, конечно же. — Это приглашение на свидание, Минхо? — Джисон сам не верит, что парень, которым он буквально грезит с самого начала работы в кофейне, сейчас стоит перед ним и говорит такое. — За такую храбрость могу пробить в подарок шоколадное мороженое, — он закусывает губу, улыбаясь. — Ближайшие пару часов я не позволю тебе просто сидеть и ждать меня.       Хан и правда сегодня работал неполную смену, заканчивая в восемь вечера. Хозяин просил закрыть кофейню в этот день на два часа раньше, так как ему нужно было помещение для личных целей. Конечно, ему заплатят и за эти два неотработанных часа. Конечно, Джисон не возражал появившейся возможности распорядиться этим временем на себя. Он благодарил судьбу за такой подарок — работать нужно было меньше, да и к тому же у него намечается свидание.       Минхо всё это время сидел возле стойки, разговаривая с Ханом. Он был удивлён, когда парень спросил про его котов. Он рассказывал про них лишь однажды, когда заметил, что бариста рисует ему милых котиков, но не думал, что он действительно запомнит это. Было приятно.       Хан делает последний стакан кофе для Минхо. Они вместе убирают зал, закрывают смену и проверяют продукты, которые нужно будет докупить позже. Закрыв заведение, они направляются в центр, где Ли обещал покормить парня. Бариста довольно и открыто улыбался, активно жестикулируя при очередном рассказе или же смешной шутке парня. Так он узнал, что Минхо старше его на два года, что он любит сидеть дома и смотреть фильмы один. Джисон тогда отметил, что любит есть во время просмотра и может составить ему компанию, чтобы парень не скучал. Хан вообще очень живо реагировал на разные увлечения или стремления парня — он прекрасно понимал, как нужна поддержка и помощь в таких делах.       Минхо же узнал, что несмотря на всю эту активность, Джисону трудно заводить новые знакомства — причина, по которой они вообще сейчас шли вместе, это симпатия и относительное доверие к нему из-за частого посещения кофейни. Парень чувствовал, как Хану было довольно тревожно находиться в людных, громких местах, поэтому как-то машинально старался оградить его от толпы людей, спрятать, отвлечь разговорами. Джисон же в свою очередь старался храбриться перед ним, но в душе был благодарен. Конечно же он замечал все эти движения и заботу. Конечно же хотелось выглядеть крутым перед таким парнем. Но, чёрт возьми, так хотелось взять его за руку!       В мясном ресторанчике Ли позаботился о том, чтобы парень смог вкусно поесть после рабочего дня. Хан безумно мило улыбался, рассказывая о своей жизни и переворачивая кусочки мяса на гриле. Минхо поймал себя на мысли, что всё это время пялился на него, улыбаясь, как полный придурок. Но парень и правда был невероятным в его глазах, будто цветок, распустившийся в зимнем саду.       Джисон был до безумия интересным человеком, с которым было комфортно находиться рядом. Он шутил такие же шутки, как и Минхо, слишком часто вставлял различные сленговые словечки, что казалось немного странным, но смешным и таким правильным. Он ни черта не смыслил в романтике и отношениях, но хорошо разбирался в кофе, музыке и, что неожиданно, машинах.       Парень очень аккуратно рассказал о своём увлечении стритрейсингом, не зная, как к такому отнесётся Ли: не всем нравилось такое «немного» незаконное хобби, которое всегда могло закончиться летальным исходом. Но Минхо, к удивлению, не стал говорить что-то против, нет. Он стал с интересом расспрашивать Джисона о всяких нюансах, о машинах, об ощущениях. Обо всём. Бариста довольно улыбнулся, а после подпёр голову руками, влюблённо смотря прямо в эти кошачьи, полные интереса глаза. — Тогда могу пригласить тебя на заезд, а после поехать покататься по ночному городу. — Ты просто ужасен в приглашениях на свидания, — смеётся Минхо, допивая стопку соджу. — Ты не понимаешь, это свэг, детка.       Закончили они довольно поздно, выпили довольно много, а Минхо был довольно настойчив в том, чтобы довести парня до дома. Они чудом успели на последний автобус, садясь на дальние места. Джисона уже начинало клонить в сон — сказывались отработанная смена и выпитый алкоголь, поэтому в какой-то момент его голова оказалась на плече Ли.       Он вырисовывал пальцем узоры на штанах танцора, прикрыв глаза. Было так уютно, будто они сейчас находились наедине в совершенно другом месте. Будто их никто не мог увидеть, будто они оказались в вакууме, слыша только лишь стук сердца и ровное дыхание друг друга.       Минхо наблюдает за движениями пальцев, легко улыбаясь, а после нежно берёт руку парня в свою. Осторожно. На пробу. И получает ответ — Хан переплетает их пальцы, сжимая в замок. В следующую секунду они издают смешок в унисон и довольно улыбаются, плотнее прижимаясь друг к другу. Сердце пропускает удар, а по телу разливается дурманящее чувство любви.

***

      За этот вечер в галерее Чанбина появилось видео и фотографий Хёнджина больше, чем вся фотоплёнка Бина в целом. Сначала он серьёзно играл роль проспорившего наказание парня, но после всё переросло в реальный интерес. Рэпер и правда любил женские хореографии, даже знал некоторые наизусть и довольно хорошо их танцевал, но интерес подкреплял и Хван, который разбирал с ним движения в первые минут сорок, но после просто стал дурачиться, снимая смешные видео. Они танцевали на стульях, учили движения из вога, а Чанбин показывал свои навыки тверкинга, которые, к слову, в пух и прах разнёс Хёнджин, умирая от смеха. Вообще, парень был и правда хорошим учителем — он подробно объяснял движения, помогал с шагами и хвалил пластику старшего.       Когда в зале стало слишком шумно, а на них стали поступать жалобы, парням пришлось удалиться. Ну, как удалиться. Пришёл работник охраны и выгнал их из репетиционной за нарушение порядка, пригрозив докладной декану. — У вас тут скука с такой охраной. Хотя от такой бегать будет весело, — смеялся Чанбин, надевая толстовку у здания общежития. — Помню, как лет пять назад меня чуть не загребли в участок примерно за то же самое, благо бегаю я быстрее. — За танцы женских групп на стуле? Вот это у тебя специфичные вкусы. — Да пошёл ты. — Это уже второй раз, когда ты меня посылаешь, — уточняет Хёнджин, натягивая шапку на влажные от пота волосы. — А ты счёт ведешь, как я вижу. Ты такой злопамятный. — Да нет, всё думаю, когда уже точные координаты дашь. На какой-то неопределённый хуй идти не хочется, а ты, видимо, знаток. — За такие слова знаешь что на районе делают? Тебе даже и не снилось, принцесса, — усмехается Бин.       Он накидывает капюшон на голову и смотрит прямо в карие глаза Хвана. Тот лишь поднимает брови, совершенно невинно, и облизывает губы. Выглядит он просто потрясающе — Бин и правда задумывался о том, что его невозможно подловить в неудачном виде. Даже мешок на нём смотрелся бы, как последняя коллекция модного дома. Что уж говорить о тренировочных штанах и совершенно не сочетающейся с ними курткой. — Бля, вот и как с тобой разговаривать в таком тоне? — Не разговаривать? — со смешком подсказывает Джинни. — Иначе накроется твой танец, не успеешь ты и рот закрыть. Тебе не идёт быть грубым. — А тебе идёт излишний драматизм, милый. Пойдем кофе угощу. — Но я хочу есть! — Разрешаю сегодня содрать с меня деньги и на еду, — цокает языком парень, но тут же расплывается в улыбке. Он не мог отказать милым глазам и драматичным манерам Хёнджина, тем более потому что танцор посвятил ему весь свой вечер после учёбы.       Вообще, вечер выдался и правда весёлым. Хван вытряс из кошелька Бина деньги на лучшую еду в мире — сэндвичи в одном из фургончиков в районе института. Их делали с какой-то божеской помощью, не иначе. Танцор был уверен, потому что половина института сливала деньги не в кафе, а именно пожилому мужчине, который каждый раз делал всё с безумной любовью к готовке.       Да и парни после этого вечера стали только ближе — всё же танцы и еда сближают, Чанбин знал это точно. Его всё больше удивляло поведение Хёнджина, его развязность в общении и большое количество общих тем для разговоров. Им было что обсудить, о чём поспорить и чем заняться.       Так, например, Чанбин любил смотреть ужасы, а Хёнджин любил дорамы. И объединить это за совместным просмотром хоррор-дорамы не был против никто. Правда потом это закончилось тем, что они оба рыдали над мультфильмом в общежитии Хвана. К счастью обоих, Минхо тогда не было в комнате, так что поток издёвок так и не был реализован. За остаток недели Хёнджин успел побывать в студии Чанбина, забрать его из зала и сходить с ним в один из клубов, отметить конец работы над альбомом. Бин поделился, что хотел бы попробовать пойти на шоу, в котором участвовал год назад. Тогда, правда, его почти сразу выперли, посчитав его опыт недостаточным для дальнейшего участия. Весь последующий год он упорно работал над музыкой, выступал в клубах и записывал треки с друзьями, набирая аудиторию.       На вопрос о том, чтобы пройти прослушивание в компанию, он реагирует резко — не хотел Со загонять себя в рамки и отдавать всё правление в руки какого-то дядьки, которого интересуют лишь деньги. Он признавал, что не все компании такие, что есть люди, которые поддерживают своих артистов, но подняться он хотел как самостоятельный артист — это была одна из тех вещей, которую ему внушили в подростковом возрасте.       Хёнджин такое мнение не разделял, сам же работая по найму с различными компаниями. Это давало большой опыт на сцене, опыт работы на камеру и, конечно же, шанс поработать с известными хореографами. И при усердной работе Бина, его потенциале и навыках вести себя подобным образом было просто неразумно. Но Хван уважал мнение своего нового друга, уважал тот путь, который он выбрал. Ведь, в любом случае, он был полностью уверен в том, что Чанбина ждёт большое будущее, а ему оставалось лишь поддерживать его во всем. Поэтому приоритетом стало уламывание Бина записать видео заявку на шоу и просто попробовать всё с начала.       В очередной раз доставив танцора до общежития, Чанбин возвращается от станции вокзала до своего района, расслабленно выдыхая пар изо рта. Он в какой-то момент понял, что эта неделя заставила чувствовать себя живым — впервые за долгое время. Такое расслабление ему приносила лишь музыка, которую он писал, через которую он пытался рассказать о себе, вылить на строки свою боль, радость, злость, превращая эмоции в нечто большее. Но, видимо, у него появился человек, которому можно было довериться так же, как и музыке.       Чанбин и правда давно не встречал людей, которые так хорошо его понимали, которые уважали его и видели его настоящие стороны души, будто бы заполняя пустое пространство.

От: Хани «Слушай, бро, я знаю, что ты у нас самый умный и всегда сам всё знаешь» «Но ты в курсе, что у твоего пАрНя др послезавтра?» «Я так, на всякий сказал»

— Блять…       Бин проклинает тот день, когда не запомнил дату рождения на документах Хёнджина.