Soul axis

Они решают оставить дверь в комнату Юджи на ночь открытой, чтобы проветрить помещение, пропитавшееся стойким и сильным ароматом персиков. Сатору плевать на запах, в отличие от запротестовавшего юноши, который был дико смущен этим фактом. Комната почти полностью погружена во тьму — единственным источником света служит возвышающаяся высоко в небе большая и полная луна, купающая мальчика в своем свете. Он сидит на крыльце, повернувшись лицом в сторону сада, и тихо восхищается ночным светилом, в то время как позади него громко шаркает Юджи, расстилая футоны. — Сатору-сан, все готово. Мальчишка оборачивается и находит гордо улыбающегося парня, стоящего с широко раскинутыми руками и ногами перед двумя чистыми матрасами. Сатору фыркает, нежно улыбаясь. Юджи вновь такой же энергичный. Правда, потеет больше обычного, а его щеки покрывает яркий, но здоровый румянец. Если бы не порой затуманивающийся взгляд и охватывающая его время от времени дрожь, возникавшая из-за судорог в нижней части живота, то можно было бы с уверенностью сказать, что его течка закончилась. — А не далековаты ли они? — мальчик подходит ближе, чтобы получше осмотреться. — Да? — спрашивает юноша, оглядывая постели. — Да, — Сатору подтягивает один футон поближе к другому, оставляя между ними расстояние меньше дюйма, — Вот теперь идеально. Юджи улыбается и плюхается на один из матрасов: — Давно я не был на ночевках. Улегшись на левый бок, одной рукой он подпирает голову, пока второй обхватывает подушку: — Жалко, что у нас нет телевизора. Мы бы могли смотреть фильмы всю ночь и строить теории об их сюжетах. Сатору ложится на правый бок, чтобы быть лицом к лицу с собеседником: — Всю ночь? — Всю ночь! Или пока один из нас не уснет! — Звучит утомительно, — заявляет мальчик. — Нисколечки! Наоборот, это весело! — А какие фильмы мы бы смотрели? — Сатору старается поддержать разговор. Подросток задумчиво сводит брови и протяжно мычит: — Возможно, что-то типа «Властелин колец»? Хотя нет, как мне кажется, Сатору-сану больше понравятся триллеры…может быть, «Начало»? — О чем он? — Сатору спрашивает не потому, что его заинтересовал фильм — он спрашивает, потому что ему хочется и дальше слушать Юджи, запечатлеть их последнюю ночь, прежде чем ее унесет утро. Юноша болтает обо всем подряд, яро жестикулируя руками. Мальчик наблюдает за ним, упиваясь каждым произведенным движением. Неожиданно парень замолкает, от чего Сатору озадаченно хлопает глазами. — Что такое? — спрашивает мальчишка, когда в его голове вспыхивает мысль, что его могли поймать за пристальным наблюдением. Юджи широко улыбается: — Прямо сейчас, когда я одновременно увидел и Сатору-сана, и луну, до меня дошло, что луна похожа на глаза Сатору-сана. Мальчишеское сердце пропускает удар. Сатору пытается ответить так же четко и ясно, как прежде, не выдавая своей радости: — Я думаю, ты хотел сказать, что это мои глаза похожи на луну. Юноша качает головой: — Я сказал о том, о чем подумал. Ах, и снова его влюбленность раскидывает свои ветви дальше. — Мне всегда нравились твои глаза, Сатору-сан. Они такие красивые, — продолжает парень, не понимая, что его слова заставляют сильнее биться сердце мальчика. — Понятно, — неловко отвечает Сатору, чтобы хоть как-то заполнить нависшее молчание. Юноша нежно смеется: — Ты должен был сказать «Спасибо», а не «Понятно». Мальчик только сильнее хмурится, вызывая у парня больше хохота. — Сатору-сан, ты такой милый, когда смущаешься. В ответ Сатору хватает Юджи за нос, успешно обрывая чужой смех. — Прекращай обращаться со мной, как с ребенком, Юджи, — ворчит он. — На самом деле, — гнусаво начинает подросток, перехватывая детские руки, — Есть кое-что касательно этого, что я всегда хотел тебе сказать, — он делает глубокий вдох, как будто набираясь смелости, и говорит с ясным и непоколебимым взглядом, — Сатору-сан, ты и есть ребенок. Мальчик вздрагивает и начинает сердиться. Из всего того, что подросток мог сказать или сделать в их последнюю ночь, он решает упереться в рогом в это — в то, о чем Сатору не желает думать, особенно, после того, как ощутил на языке железный привкус, признав свое поражение. Он знает, что является ребенком, но не хочет, чтобы Юджи был тем, кто будет давить на эту больную тему. На лице мальчика явно читается недовольство, поэтому юноша быстро добавляет к своим словам: — Я не говорю, что это что-то плохое. Просто… Вздохнув, подросток перекатывается на спину, подгоняя руки под голову: — С самого первого появления в этом доме я постоянно слышал перешептывания о «наследнике клана Годжо» или «носителе Шести Глаз». И мне стало интересно, — улыбнувшись, Юджи оглядывается на мальчишку, — Я думал, что это кто-то большой и здоровый, поэтому представь мое удивление, когда я понял, что говорили о тебе. — Ты был разочарован? — интересуется Сатору, не совсем понимая, куда свернула их беседа. Юноша качает головой: — Нет. Скорее, я был удивлен, особенно, когда начал с тобой проводить время. «Воу, этот пацан такой заносчивый и злой» — была моя первая мысль. — Ты пытаешься разозлить меня, Юджи? — недовольно спрашивает мальчик. — Конечно, нет, — Юджи хихикает, а затем нежно улыбается, — Я подумал: «Ах, он такой, наверное, потому что от него многое ожидают. Должно быть, ему тяжело». — Не совсем, — незамедлительно выдает Сатору. Парень дуется: — Видишь, вот о чем я говорю. Ты недооцениваешь настоящие трудности, считая, что сможешь справиться с ними несмотря ни на что. Мальчик сжимает губы в тонкую линию. Он до сих пор не понимает, к чему ведет его собеседник. Должно быть, Юджи заметил его растерянность, раз заявляет, громко вздохнув: — Они заставляют тебя быть лучше всех. Эти слова поражают Сатору. Юноша подпирает рукой голову, встречаясь с мальчишкой лицом к лицу: — Ты знал? Я ни разу не слышал, чтобы они называли тебя по имени. Только по титулу. Мне кажется, они тебя даже за человека не считают, что уж говорить о ребенке. Видимо, их совершенно не волнует, как ты себя чувствуешь. Сатору знает об отношении к нему окружающих и ему на него плевать, однако почему подобное заботит Юджи? Ему не нужны люди, что будут беспокоиться о нем, интересоваться его чувствами, потому что они только привнесут лишнюю головную боль. — Будь я на месте Сатору-сана, то непременно разозлился бы и загрустил, — одаривая ребенка печальной улыбкой, признается парень. — Тебе жаль меня, Юджи? — мальчик убирает свои руки, решительно всматриваясь в чужие глаза. Они не шевелятся даже тогда, когда юноша заявляет: — Никогда не было. Мне было весело проводить с тобой время, Сатору-сан. За этот короткий промежуток времени, что мы провели вместе, ты меня многому научил, и я хотел дать тебе столько же взамен, — подросток улыбается, пытаясь развеять недовольство мальчика, — То есть, я пытаюсь сказать, что ты должен веселиться и вести себя соответственно своему возрасту, и я не говорю, чтобы ты при этом переставал быть, ну… собой. Потому что Сатору-сан — это Сатору-сан. Я просто хочу сказать, что ты можешь свободно смеяться, наслаждаться тем, что ты считаешь детским, только потому что сам себе вбил это в голову. Да черт возьми! У тебя есть полное право закатить истерику и это будет совершенно нормально. Сатору озирается на него большими круглыми глазами. Слова парня приняли совершенно другой оборот — не тот, к которому он готовился. С самого начала, Юджи являлся аномалией в поместье — яркой, искренней и вечно докучливой, пока Сатору в него не влюбился. Юджи не шаман и не понимает, когда мир накладывает на тебя обязательства и чего-то от тебя ожидает, однако… Необъяснимым образом, он стал единственным человеком, кто попытался понять его, только потому что искренне беспокоился о нем. Ему нужно время, чтобы осмыслить слова юноши. Уже в его первых воспоминаниях Сатору говорили, насколько он отличается от других, насколько могущественным ему суждено стать, будучи носителем Шести Глаз. Возможно, он в какой-то степени воодушевлялся этими шепотками и ожиданиями, но в тоже время никогда слепо им не верил. Люди уважают силу, потому сила абсолютна. Хочет ли Сатору стать сильным во имя собственного клана? Наверное. Во имя собственной гордости? Абсолютно. Может ли он откинуть гордость и наслаждаться простейшими вещами, не сходя с пути к своей цели? Мальчик взглядывает на Юджи, рассматривающего его со спокойным и терпеливым видом. Когда в голове Сатору всплывает ответ, тихий голосок внутри него передразнивающее шепчет: «Разве ты уже не этим занимаешься?» Широко улыбнувшись, парень добавляет: — То, что ты ребенок, не значит, что я могу тебя меньше уважать. На самом деле, все иначе. Я восхищаюсь тобой, Сатору-сан! Ты супер сильный, умный и классный. Кто знает, насколько круче ты станешь, когда вырастешь! Сатору никогда раньше не доводилось иметь дело с такой чистой и искренней похвалой. Его лицо заметно дергается, когда он пытается переварить все испытываемые им эмоции. Он едва сдерживает смущение, замешательство и капельку нервозности, а остального он знать не знает. Единственное, что он понимает — это возникшее в груди смятение. — Юджи, ты слишком… — честный, смущающий, открытый, — чересчур. Прозвучавшие слова, видимо, озадачивают юношу, но он все равно слегка улыбается. Избегая чужого взгляда и пряча за своими кулачками яркий румянец на щеках, мальчик отмечает: — Я хочу еще отпраздновать дни рождения, провести эти ночевки, о которых ты говоришь, и посмотреть вместе с тобой фильмы. — Я тоже, — показав все тридцать два зуба, отвечает юноша, — Вот поэтому, когда мы будем друг от друга далеко-далеко, и пока не встретимся, постарайся насладиться этим с окружающими тебя людьми. Сатору прекращает смущаться, услышав неожиданную просьбу. Он хмурится, а его фразу «Я хочу насладиться ими только с тобой» перебивает жизнерадостный вскрик парня: — Если окружить себя другими людьми, то будет гораздо веселее! Мальчик не знает: то ли он дает клятву, то ли передразнивает Юджи, когда соглашается с его словами. Возможно, он отвечает так, чтобы получить от юноши еще одну ослепляющую улыбку.

***

Ночь проходит смазано. Юджи рассказывает о фильмах, цитируя те или иные строчки, и самостоятельно воспроизводит звуковые эффекты. Сатору не может поверить, что включился в разговор настолько, что сам начал задавать вопросы, рассуждать об открытых концовках и даже оценивать сюжет. Двери по-прежнему открыты, но снаружи более не видно луны, отчего комната погружена во тьму. Сатору не может понять который сейчас час, но пауз в их беседе становится все больше, а голоса переходят на едва различимый шепот. Юноша смотрит с полуоткрытыми глазами. Сам мальчик закрывает глаза и уже их не открывает, но прежде чем наступит полная тишина, он проговаривает: — Не могу поверить, что ты съел гнилой тысячелетний палец. Неожиданно эта мысль приобрела в его голове форму, от которой он больше не может избавиться. Юджи тихонько смеется. — Я тогда совсем отчаялся, — сонно отвечает парень. — И все-таки… отвратительно, — выдает мальчишка, а затем добавляет больше для себя, — Не могу поверить, что поцеловал этот рот. В ответ слышится лишь тихое сопение парня.

***

Сатору просыпается посреди ночи, быстренько прогуливаясь до туалета. По возвращению, он чуть ли не переваливается через чемоданы юноши, которые тот уже упаковал и приготовил к завтрашнему дню. — Тебе стоит и дальше надевать юкаты, — зевнув, сонно произносит мальчик. Пробегая на автопилоте, он плюхается на футон и прячется под покрывало. Юджи, будучи чутко спящим человеком, быстро пробуждается от шума. Он едва находится в сознании, когда ощущает тяжесть на своем футоне, однако мигом оборачивает руки вокруг Сатору, прижимая его ближе. Одобрительно хмыкнув, подросток бормочет: — Как-никак, их мне дал Сатору-сан, — и утыкается носом в светлую макушку. Так они вновь засыпают.

***

Сатору кажется, что прошло всего лишь несколько секунд после того, как он закрыл глаза, когда его сознание вырвали из теплого и уютного кокона. — Что за ужасный звук? — мальчик скрежещет зубами, прижимаясь ближе к груди Юджи в поисках спасения от раздражающего шума. — Хммм… это Ао-сан, — спокойно отвечает парень. — Кто такой, черт возьми, Ао-сан? — хоть слова Сатору и приглушены, но в них четко можно различить злость. — Дятел снаружи, — Юджи протяжно зевает, — Хорошо, что его не подстрелили. — Жаль, что не наоборот, — жалуется мальчишка. — Я так погляжу, ты не из жаворонков, Сатору-сан, — юноша ласково поглаживает его поверх покрывала. — Закнись, Юджи. Снаружи еще темно, не смей со мной говорить до восхода солнца. В ответ от Юджи слышится хохот: — Сатору-сан, ты милый даже когда ворчишь. Сейчас у Сатору нет сил спорить, поэтому озвученный комментарий он пропускает мимо ушей. Уходит немного времени, прежде чем они вновь погружаются в сон.

***

Сатору просыпается в третий раз, когда его крепко обнимают руки Юджи. Он вскрикивает, почти ощущая боль, однако чужой хватки не разрывает: — Юджи. Слишком крепко. Ответа не следует, но обхватывающие его руки расслабляются, позволяя ощутить прежний комфорт. И вот, когда он уже думает заснуть снова, о его лицо юноша начинает тереться своим. Несмотря на то, что прикосновения нежные, они мешают Сатору вернуться ко сну. — Юджи, прекрати, а то я ударю т… Его слова прерывает мягкий рокот, доносящийся из груди подростка. Он широко раскрывает глаза, будучи теперь в полном внимании, и оглядывается на спящего парня, принюхивающегося к его лицу. Он… мурчит? Видимо, Юджи сам не понимает, что творит, и не потому что спит, а потому что действует согласно инстинктам. Ох… Сатору поддается чужой хватке, позволяя пометить себя запахом. Омеги, как и альфы, помечают своих партнеров при помощи запаха, таким образом, оставляя на них невидимый знак предупреждения для остальных. Хоть он не такой сильный, как укус, но в той же степени показывает принадлежность партнера им. Сатору понимает, что не стоит рано радоваться этому факту, ведь он сам еще не созрел и не выделяет феромоны одного из полов. Тогда, Юджи помечает его запахом… — Агх, — разочарованно стонет мальчик. …потому что инстинкты говорят ему, что Сатору — его малыш. Здесь не может быть другого объяснения: Сатору находится в его руках (в которые он не может вспомнить, как попал), он маленький по размеру и, вдобавок, у Юджи только недавно закончилась течка. Идеальные условия для того, чтобы сработали инстинкты. Он дуется и прекращается брыкаться. «Глупая природа», — думает мальчик, пока парень довольно хмыкает, не подозревая о происходящем — «Глупый Юджи».

***

— Проснись и пой! Распевая, Юджи стаскивает покрывала со свернувшегося клубочком ребенка, позволяя утреннему солнцу обнять его. Сатору готов убить небесное светило и ударить юношу по голени. — Сатору-сан, — терпеливо произносит подросток, игнорируя одариваемый ему взгляд, — Солнце встало, и уже очень поздно. Нам нужно собираться. — Который час? — мальчик потирает глаза, пока Юджи убирает футон, на котором они не спали. — Десять с чем-то. Меня разбудило сообщение от Иджичи-сана. Они скоро подъедут. Услышанное заставляет Сатору тотчас раскрыть глаза и напрячься. — Понятно, — он прямо усаживается. Яга скоро приедет. Озвученное вчера «Будь я на месте Сатору-сана, то непременно разозлился бы и загрустил» отзывается эхом в его черепушке, пока он поглядывает на юношу. Эти слова вызвали в нем какие-то изменения, привнесшие за собой последствия, которые он теперь ясно понимает. Когда Юджи просит его слезть с футона, который собирается убрать, мальчик окидывает его внимательным взглядом, замечая мягкий изгиб чужих губ, легкие линии под глазами и беззаботный вид. Он не хочет стать тем, кто отнимет у парня этот нежный облик. И, прежде чем Яга расскажет юноше весь план, Сатору принимает решение. — Юджи, мне нужно тебе кое-что рассказать о плане Яги. Завидев у того на лице недоумение, мальчик начинает говорить.

***

Иджичи и Яга приезжают за полдень. Сначала переговорив с главой клана, Яга направляется в комнату Юджи, которая теперь выглядит почти пустой, словно здесь никто не жил на протяжении последнего года. Мальчишки находятся в середине помещения рядом друг с другом: Юджи сидит, скрестив ноги, а Сатору в сейза[1], ожидая, пока мужчина займет место перед ними. — Сейчас я все объясню, — шаман решает сразу перейти к главному. — На самом деле, — вклинивается мальчик, — Я уже рассказал Юджи весь твой план. Вздыбив брови на ответ ребенка, Яга обращается к юноше: — И как много ты знаешь? Задумавшись, парень выдает: — Поглядим. Я отправляюсь с вами, а Сатору-сан поступает в Академию, чтобы продолжить свое обучение шаманизму. Затем мы снова встречаемся, меня забирают в Академию, чтобы при помощи Сатору-сана собрать оставшиеся пальцы Сукуны. Подросток дает верное, но в тоже время поверхностное объяснение, что не могло не пройти незамеченным от мужчины. И как предполагал Сатору, тот достаточно умен, чтобы по этому поводу не спросить вслух, вместо этого оглядываясь на мальчика. Даже сквозь солнцезащитные очки Сатору ощущает его вопрошающий и осуждающий взгляд. Находясь под этим взором, он едва заметно качает головой. Яга вздыхает, вызывая у Юджи растерянность. — Ладно, хорошо. Я разобрался со всеми неувязками, — после оглашения данного заявления мужчина получает от мальчика сигнал говорить дальше, — Это оказалось гораздо проще, чем я думал. — Ура? — осторожно проговаривает парень. — А теперь что? — спрашивает Сатору. — А теперь, вы меня слушаете и не перебиваете. Особенно ты, Годжо, — Яга скрещивает руки, не обращая внимания на недовольный взгляд мальчишки. — Шаманская Академия имеет множество связей и с другими кланами, помимо Годжо, — начинает рассказывать шаман, по большей части, для понимания Юджи, — Большинство этих связей построены на взаимовыгодных обязательствах. После позавчерашнего происшествия стало ясно, что Итадори придется покинуть поместье. Я провел всю ночь, чтобы получить от них согласие. Сатору хмурится, уже осознав, к чему клонит мужчина. — Итадори, — Юджи подпрыгивает на месте, — Ты отправишься к клану Зенин. У мальчика уже были подозрения, что юношу отправят к другому шаманскому клану — скорее всего, либо к Зенинам, либо к Камо. И все же, он не был готов к тому, что это станет реальностью. — Зенин? — К ним? Спрашивают мальчишки одновременно — правда, один с любопытством, а второй с отвращением. — Что? Что-то не так? — Юджи мечется между Ягой и Сатору, — Они такие же, как клан Годжо? — Да. — Нет. Отвечают Яга и Сатору в одно и то же время. — Они съедят Юджи заживо. Их не волнует никто, кроме них самих, — оскалившись, выдает мальчик. — Как интересно. Я тоже самое думал и про клан Годжо, однако погляди на Итадори — жив и цел. Сатору краем глаза оглядывает робко улыбающегося ему парня. — Это была неожиданная случайность, которой не происходит дважды, — уверенно произносит он. Яга вздыхает: — Отношения между шаманскими кланами и академией строятся на получении взаимных выгод. Услуг и прочего. Какими бы Зенины не были сильными и могущественными, они не армия, поэтому, в случае необходимости, Шаманская Академия протянет им руку помощи. Они нужны нам, как и мы нужны им — они должны нам столько же, сколько же мы должны им, — подчеркивает мужчина и, выждав реакцию Сатору, продолжает дальше, — Почему, по-твоему, я провел всю ночь, разговаривая с тем стариком? Потому что устанавливал соглашение, из которого мы оба извлечем пользу. А затем излагает: — Они не покусятся на Итадори, пока тот не потеряет контроль или же навредит кому-то из домашних. Они не сделают ничего из того, что может прямо или косвенно причинить ущерб благополучию Итадори, но тот должен находиться всё время в стенах поместья и ни с кем не контактировать... — Ни с кем? — Юджи выглядит шокированным. Сатору незаметно довольно улыбается. — Я вроде сказал не перебивать меня, — неодобрительно высказывается мужчина, от чего юноша прикусывает губу, — Как я и говорил, Итадори будет предоставлено полноценное питание и необходимые принадлежности для его комфортного проживания, но на этом все. Мы обсудили все возможные сценарии и условия, при которых никто из нас ничего не потеряет. — Что насчет течек Юджи? — Сатору-сан! — вскликивает парень, смущаясь. — Ты не задумываешься о себе, Юджи. — Это не... агх. Я сам могу справиться. Сатору хочет возразить, но тут вставляет Яга: — Вообще-то, мы и это приняли во внимание. Юноша издает протяжный стон, чувствуя себя униженным: — Неужели все в этом чертовом доме знают, что я омега? — Тебе не нужно стыдиться своей природы, Юджи, — говорит Сатору по факту. — Я не об этом, — отвечает Юджи, — Просто меня вот что смущает: они будут знать, что в их доме каждый третий месяц будет пребывать озабоченный подросток. — Как будто бы они не заметили, если бы им не сказал Яга, — затем мальчик обращается к мужчине, — Лучше им сразу сообщить эту информацию, чем потом преподносить ее в качестве сюрприза. Шаман кивает: — Ни одна из сторон не скрывала друг от друга никакую информацию, чтобы достичь равного соглашения. Они дали слово, что с тобой ничего не произойдет, пока у тебя будет идти течка. Сатору не верится, что Зенины согласились со всем, что им раскрыл Яга. Они более известны, как организация, нежели чем клан — в одинаковой степени принимают как услуги, так и людей, принижают слабых членов семейства во имя силы и репутации. Не может быть, чтобы Зенины согласились на подобные крайности ради такого слабого и неизвестного им сосуда, как Юджи, не потребовав чего-то особенного взамен. Потому что именно так все работает в мире шаманов, в конце концов. Сатору молчит, даже если хочет спросить. Эта тема для разговора с Ягой без Юджи. — Тебе не о чем беспокоиться, — успокаивает мужчина, — Иджичи будет приезжать время от времени, чтобы удостовериться, что все в порядке. — Так же, как и позавчера? — ехидствует мальчик. — В этот раз все будет иначе. В отличие от клана Годжо, Зенины не позволяют другим шаманам так просто блуждать по их землям. По соглашению Итадори сможет за раз навещать один человек из Шаманской Академии. Таким образом, мы ограничим количество людей, которые смогут контактировать с Итадори и со стороны Зенинов, и с нашей. Юджи по-прежнему остается безрадостным, однако в следующую секунду робко улыбается: — Иджичи-сан — хороший человек, — а затем обращается к надувшемуся и перекрестившему руки на груди Сатору, — Все будет в порядке, Сатору-сан. Мальчику хочется обозвать парня наивным, потому что тот не понимает, в какое его место отправляют. — Это единственный вариант? — он спрашивает шамана, игнорируя возмущение паренька. — Да. Яга и Сатору уставляются друг на друга, выдерживая тишину. — А еще у меня есть это! — врывается юноша, показывая свой телефон, — После случившегося позавчера я позвонил Иджичи-сану, а тот все рассказал Яге-сенсею, они приехали так быстро, как только могли. Мальчик моргает; его озаряет, что, собственно, произошло, когда он был в отключке. — Пока у меня есть телефон, я смогу в любой момент связаться с Иджичи-саном, если что-то пойдет не так, — уверяет Юджи, довольно улыбаясь. Сатору с сомнением на него поглядывает. — Дай мне, — Яга протягивает руку подростку. Несмотря на растерянность, парень отдает тому телефон. Мужчина пару раз нажимает на экран и возвращает устройство обратно. — Теперь мой номер есть в быстром доступе, — отвечает он Юджи, а потом обращается к мальчику, — Так лучше? Отведя взгляд в сторону, Сатору хмыкает: — Наверное… — Если что-то случится, звони Иджичи или мне, — объясняет юноше мужчина, — Я предпринял некоторые меры: в случае чего, люди, находящиеся недалеко от поместья Зенин, придут тебе на помощь. Поразившись его словам, Юджи спрашивает: — А почему не вы или Иджичи-сан? — Потому что мы будем далеко в экстренном случае... в экстренном случае, — подчеркивает шаман до того, как у Сатору появится возможность вставить слово. Юджи мрачно уставляется на собеседников: — Почему-то мне кажется, что вы разговариваете, словно меня здесь нет, ведете себя, будто мои родители. Это раздражает, честно говоря. Сатору и Яга не обращают на него внимания. — Иджичи, — на зов шамана выглядывает мужчина из-за двери, — Отнеси багаж Итадори в машину. — Да, сэр. — Нам нужно поторапливаться, — Яга говорит обоим мальчишкам, пока Иджичи расправляется с грузом, — Поездка в Киото будет долгой. — Погодите... Что?! — вскрик парня останавливает мальчика и мужчину, оглянувшихся на него, — Ни слова не было про Киото! — Зенины живут в Киото, Юджи, — поясняет Сатору. Это была первая причина, по которой он не хотел, чтобы подросток уезжал, ведь они будут вдалеке друг от друга (хотя клан Камо находится еще дальше, на севере). К несчастью, Зенины — самый выгодный из возможных вариантов. — Но… — Юджи затихает и, прикрыв глаза, сдается, — Ладно, я понял. Уже ничего ведь не поделать? — Я рад, что ты быстро понял. Можешь послужить примером для кое-кого, — мужчина бросает взгляд на Сатору, сердито оглядывающегося в ответ. — Ах! Иджичи-сан, дайте я помогу! — юноша подбегает к мужчине и хватает одну из сумок. — Итадори-кун, разве когда ты приезжал, у тебя было столько чемоданов? — потея, задает вопрос Иджичи. — Ах, да! Это все подарки от Сатору-сана. Как только Юджи с «Окном» покидают комнату, Яга тут же поворачивается к мальчику: — Ты специально умолчал об этом? В ответ ему кивают. — Почему? — Он не должен знать. — Он не должен или ты сам не хочешь? Сатору шагает дальше, следуя по пути ушедших вперед людей, а Яга подстраивается под его темп: — Ему не нужно знать. Совсем. — И таким образом ты просишь меня хранить молчание? Сжав губы, мальчик останавливается и взглядывает на мужчину. — Пожалуйста, — удивляет он шамана. Между ними шелестит ветерок. Почти инстинктивно Яга взвинчивает нос и делает небольшой вдох, а затем бросает нечитаемый взгляд на мальчишку. После секунды тишины мужчина вновь начинает идти, что также делает Сатору: — Понятно… — говорит он, — У тебя есть свои мотивы, в которых копаться я не буду. Меня мало волнует твоя просьба. Однако слухи быстро разлетаются. Люди все равно будут говорить, даже если причиной послужит не этот случай. — Я знаю. — Им будет не трудно догадаться, какую роль ты сыграешь во всем этом. Сатору и без того известно. Он лишь произносит: — Если понадобится, то я разберусь. И более они не разговаривают.

***

На дворе стоит поздний апрель, когда, впервые за многие месяцы, Юджи переступает порог поместья Годжо. На нем вновь одета его школьная форма и толстовка, на лице мелькает улыбка, когда он раскидывает руки навстречу небу. Сатору знает, что ему не стоит принимать этот жест близко к сердцу. У юноши отобрали его прежнюю мирную и яркую жизнь. Конечно, он будет чувствовать себя заточенным в поместье, несмотря на те веселые деньки, что они провели вместе. Тюрьма остается тюрьмой, какой бы большой и роскошной она не была. Юджи чувствует свободу (и пусть она непродолжительна) впервые за несколько месяцев, то кто такой Сатору, чтобы мешать ему? — Все готово, — объявляет Иджичи, закрывая багажник и приглашая подойти к машине. Яга кивает. Машина, что отвезет Юджи к станции, находится позади них. Юноша слегка грустнеет: — Значит, пришло время. Мальчик глотает ком в горле, глядя на обернувшегося к нему парня. Он думал, что был готов к этому моменту, однако громкий стук, раздающийся внутри грудной клетке, и зуд в глазах говорят о другом. — Сатору-сан… Яга проходит к капоту автомобиля, давая мальчишкам минуту уединения, в то время как Иджичи, хоть и стоит на учтивой дистанции, все же обращен к ним лицом. — Юджи, — мальчик подходит ближе и поднимает голову к собеседнику. Сейчас он чувствует себя, как настоящий ребенок, не знающий, что сказать: Береги себя? Будь сильным? Дождись меня? Юноша улыбается и решает первым нарушить тишину: — Мне хочется многое тебе сказать, но самое важное я уже озвучил вчера. Сатору опускает взгляд, облизывает губы и возвращает взгляд: — Я приму твои слова во внимание. Парень светится улыбкой: — Пожалуйста, прими. Вновь повисшее молчание теперь прерывает Сатору, пытаясь пошутить: — Не ходи за незнакомцами в темные библиотеки. В тот момент, когда слова вылетают изо рта, ему самому непонятно — дразнит ли он или говорит с полной серьезностью. — Да, да, — негодующе произносит подросток, но вмиг сменяется на улыбку и договаривает, — Ох! Забыл сказать: когда приедешь в Академию, поищи крутого парня по имени Фушигуро! Он клевый! Мальчишка отстраненно хмыкает. По нему неясно — то ли он принял слова парня к сведению, то ли нет. — Ты навестишь меня? — глаза подростка горят надеждой. Скорее всего, Зенины вряд ли будут рады присутствию Годжо на их территории, но даже так — не ему принимать решение. Независимо от данного условия и несмотря на то, что Яга их слышит, Сатору отвечает: — Да. Он разберется с мужчиной позже. Следующее, что ощущает мальчик — это чужие объятия. Ему плевать, как бы очевидно не выглядело, что он вдыхает аромат персиков, прижимаясь к юноше. — Спасибо тебе за все, Сатору-сан. Благодаря тебе я уже не чувствую себя таким жалким, — заявляет парень. Прикрыв глаза и используя все свои органы чувств, Сатору пытается запомнить все, что Итадори Юджи вкладывает в их объятия. — Я стану сильнее и от тебя не меньшего ожидаю, — мальчик крепче цепляется за спину подростка. — Как всегда сурово, Сатору-сенсей, — подшучивает Юджи. Улыбаясь, Сатору чувствует, как жадность начинает разрастаться в его груди. Ах… Да кого волнует! — Иджичи, — по-прежнему пребывая в руках юноши, мальчик громко обращается к мужчине, тем самым ошарашивая как «Окно», так и Юджи, — У тебя двигатель горит. — Что?! Он пользуется появившейся возможностью: встает на носочки и тянет юношу за толстовку, целуя его прямо здесь и сейчас. Ему сказали, что он — ребенок и что он имеет полное право вести себя по-детски, если того захочет. Таким образом, этот Годжо Сатору ведет себя избалованно и инфантильно. Этот Годжо Сатору хочет большего и не примет никаких возражений. Юджи не отвечает на поцелуй, потому что он слишком быстрый, слишком невинный и слишком короткий. Он смотрит с широко раскрытыми глазами, когда мальчик разрывает поцелуй. Сатору поясняет с ярко алыми щеками и уверенным взглядом: — Это прощай. «Это прощальный поцелуй», — не решился он договорить. Иджичи возвращается обратно. Он поправляет очки и растерянно оглядывает мальчишек. Яга по-прежнему глядит на какую-то точку вдалеке, старательно отыгрывая неведение, хотя запечатлел все. Через пару секунду юноша выходит из ступора. Он радостно улыбается и, покачав головой, говорит: — Увидимся. Его ответ дарует мальчику облегчение. Сатору искренне улыбается, когда парень выпускает его из рук. — Спасибо тебе за все, Сатору-сан, — светясь от счастья, повторяет Юджи. Губы мальчика медленно, но верно изгибаются под таким углом, под которым они никогда не были. На сей раз, он знает, что сказать: — Нет, Юджи. Спасибо тебе. Моргнув, парень застывает на месте, видимо, застигнутый врасплох. На его щеках расцветает едва заметный румянец. Тогда приходит уже черед Сатору удивляться реакции подростка, но не успевает он ничего сказать, так как весь момент рушит раздавшийся позади них громкий кашель. — Время, — Яга подходит ближе. Мальчишки еще раз переглядываются и улыбаются друг другу. Юджи тихо направляется в сторону автомобиля и Иджичи, занимающего водительское сидение. — Мне нужно еще кое-что подготовить к твоему прибытию в Академию, о чем я, в принципе, уже позаботился. Я вернусь через неделю, — скандирует шаман. Мальчик кивает, смотря на машину. Мужчина больше ничего не говорит и усаживается на свое место. Двигатель зажигается, и последнее, что видит Сатору — это обернувшийся к нему на заднем сидении Юджи, махающий изо всех сил. В отличие от их первой встречи, Сатору машет ему в ответ. Он не опускает руку, пока автомобиль не исчезает полностью на горизонте.

***

Дом ощущается пустым — пустее. Мальчик всегда наслаждался одиночеством — он часто оставался сам по себе, редко общался с другими людьми, кроме учителя, отца или слуг (в отдельных случаях). Тем не менее, сейчас он чувствует себя как никогда одиноким. — Сатору-сама. Остановившись на пути, он оборачивается на зов домоправительницы, пожилой женщины, одетой в розовое традиционное кимоно. — Годжо-сама приказал вам явиться к нему в кабинет, — она вежливо кланяется и уходит прежде, чем Сатору может что-либо сказать. Сейчас он не хочет видеться со своим отцом. Он до сих пор зол, опечален и… «У тебя есть полное право закатить истерику и это будет совершенно нормально». Вспоминая эти слова, мальчишка ехидно улыбается. Именно эту часть совета Юджи он ни за что не примет. Он делает глубокий вдох, отгоняя плохие мысли. Лучше поскорее поговорить и разобраться с отцом, решает мальчик. Приняв решение, он оборачивается и идет в сторону отцовского кабинета — навстречу чему бы то ни было.

***

Объявив о своем прибытии, Сатору открывает дверь, прежде чем получить разрешение. Сейчас у него нет ни терпения, ни настроения притворяться вежливым. Его отец сидит за столом, будто только и ждал сына. Они смотрят друг на дружку, растягивая молчание. — Ты уходишь, — наконец-то заговаривает мужчина. Он не удивляется его словам, ведь наверняка Яга уже рассказал ему всю нужную информацию. Вот почему он не объясняется, а только отвечает «да». Очевидно, что он рано или поздно покинул бы поместье. Он замечает (хотя это едва заметно с позиции, на которой он стоит), как нахмуривается отец, и надуваются у того ноздри. Тот, само собой, заметил изменение в запахе своего сына. Сатору выжидающее смотрит на него, побуждая заговорить. И тот начинает говорить не то, что ожидает услышать мальчишка. — Когда ты уезжаешь? — то, с какой простотой он спрашивает, вызывает у Сатору удивление. Мальчик не думал, что будет биться с отцом за принятое решение, но также не ожидал, что ответной реакции и вовсе не последует. — И вы согласны с этим? — в голосе Сатору больше слышится обвинение, нежели чем удивление. Его тон шокирует мужчину, который быстро возвращает себе невозмутимое спокойствие: — Ты уходишь не по своей воле? — Нет, но… — Тогда я не против твоего решения. Разве Сатору не должен быть счастлив? Ни криков, ни уговоров, ни отказов. Тогда почему Сатору чувствует себя таким, таким… отвергнутым? «У тебя есть полное право закатить истерику и это будет совершенно нормально». Слова Юджи подвигают его повести себя ребячески, подводят к тому, чтобы он наконец-то выплеснул все сдерживаемые им эмоции, проявление коих он всегда считал неразумным и детским. Разве это неразумно с его стороны получить от отца что-то, кроме равнодушного отношения? Разве? «…и это будет совершенно нормально». Разве? Его лицо искажает злость. И ему плевать на это. — Неужели я вас вообще не забочу, раз вы так спокойно к этому относитесь? — Сатору повышает голос, — Или вы пытаетесь притвориться хорошим и понимающим отцом? Подобный выпад со стороны сына шокирует старшего Годжо. Ему требуется время, чтобы отойти от никогда невиданной стороны мальчика, прежде чем ответить: — Ни то, ни другое. Мальчика разочаровывает встреченное равнодушие. Он хочет, чтобы мужчина закричал на него, отругал да сделал наконец-то что-нибудь — что угодно, доказывающее, что его отец к нему что-то испытывает. Прямо сейчас он будет рад любой негативной эмоции, нежели чем положительной, потому что злость вызвать легче, чем любовь. — На самом деле, я счастлив, — слова мужчины, от которых Сатору сначала хмурится, чувствуя себя преданным и брошенным, пока не слышит следующее, — Потому что ты освободишься из оков этого места. Мальчик расслабляется и, не понимая его слов, спрашивает: — О чем вы? — Сатору, я всегда ненавидел... Меня? —… мир шаманов. Услышанное лишает младшего Годжо дара речи, оставляя недоумевать и озадачиваться. На лице его отца постепенно вырисовывается грустная улыбка. — Я не понимаю, — произносит Сатору. — Все нормально, если не понимаешь. На самом деле, я надеюсь, что ты никогда не поймешь, однако такое невозможно, — мужчина будто разговаривает сам собой, — Даже если ты освободишься из оков этого места — это не значит, что ты будешь свободен полностью. Мальчик до сих пор злится — хочет злится и дальше, однако этот печальный взгляд, которым одаривает отец, оставляет в его груди двоякое чувство. — Вы несете какую-то околесицу, отец, — Сатору почти выплевывает последнее слово. — Разве? — вздохнув, тот добавляет, — Сатору, пройдет много времени прежде чем до тебя дойдет, однако поверь мне — все, что я делал до сего дня, было ради тебя. Мальчик вздрагивает: — И попытка убийства Юджи — единственного человека, который задумывался обо мне в этом доме, черт возьми, также сюда входила? Он не произносит фамилию юноши. Он уже не хочет отыгрывать свое безразличное отношение к подростку. Глава не меняется в лице: — Да, особенно она. Сжав ладони в кулаки, Сатору признается с пустым взглядом, не сдерживая своих чувств: — Мне кажется… мне кажется, я ненавижу вас. Озвученное обескураживает мужчину, однако боли или настоящего шока тот не испытывает: — Ясно. — Вы должны были сказать не «ясно», а… — замолкает мальчик. Он не понимает, что такого хочет услышать от отца, чтобы почувствовать себя лучше. — Ты изменился, Сатору, — старший Годжо нарушает повисшее молчание. В его голосе нет ни гордости, ни упрека, а лишь мерзкое равнодушие, такое же плоское, как и испорченный спасательный круг. — Вы разочарованы, — это был не вопрос, однако глубоко в сердце Сатору хочется услышать на него ответ. — Не совсем. Тем, кто возложил ожидания на свои плечи, был только ты один, — начинает мужчина, — У нас разные представления о том, что же такое «разочарование». По крайней мере, ты иначе расцениваешь данное понятие. — Почему вы не можете хотя бы раз сказать что-то прямо? — немедля задает вопрос младший. Выйдя из-за стола, его отец подходит поближе, пока не останавливается в нескольких шагах от него. Сатору замирает на месте, ощущая чужую руку на своей макушке — незнакомый жест со стороны мужчины. Он не взъерошивает его волосы, не улыбается. Мальчик чувствует на своей голове лишь небольшую тяжесть и тепло. — Сатору, я понимаю, что никогда не давал тебе причин так думать, но я всегда любил тебя. Но сколько бы времени не проходило, ты все равно оставался для меня вторым. Вторым? И прежде чем мальчишка задастся о смысле его слов, мужчина отходит, обернувшись к нему спиной. — Я сделал все необходимые приготовления к твоему отбытию. Яга уже знает. Если я понадоблюсь тебе, ты можешь обратиться ко мне в любой момент, пока находишься здесь. Сатору хочет остаться, но зачем, когда им не о чем говорить. Да и им никогда не о чем было говорить. Он подходит к двери и как только оказывается по другую от нее сторону, позволяет себе залиться слезами.

***

Яга приезжает через неделю, как было обещано. Сатору прекрасно понимает, что шаман приехал не для того, чтобы его забрать, однако это не мешает мальчику собрать свои вещи и приготовить чемоданы. Ему больше нечего делать в этом доме и почем зря тратить свое время — нужно стать сильнее. В конце концов, его ждет Юджи. С сумками наготове он встречает Ягу, заходящего в генкан[2]. Завидев мальчишку, мужчина останавливается. — Как Юджи? — Сатору не позволяет шаману вставить хоть слово. — Грубо. Поначалу мальчик хмурится, но затем мило улыбается и спрашивает с чудовищно приторным тоном: — Доброе утро, Яга-сенсей, — тут же улыбка исчезает с его лица, и он вновь возвращает себе привычное равнодушие, — Как там Юджи? — У тебя только одно на уме, — вставая рядом с Сатору, мужчина снимает обувь. — Яга, — мальчишка шипит в ответ. — Успокойся. Я не дал твоему отцу запереть Итадори в подвале, а значит, не дам это сделать Зенинам. — Ты не ответил на мой вопрос, — упрекает Сатору. — С ним все в порядке, — раздраженно произносит Яга, — У него большая комната, большой футон и большой шкаф, где он хранит все твои подарки. Доволен? — Немного. — Я сегодня тебя не забираю, — шаман переходит на другую тему, — Нам нужно обсудить время и прочее. Мальчик подбирает один из чемоданов и марширует к двери: — Мы можем поговорить в машине. То, чего он меньше всего ожидает — это ладонь на своей макушке, прикладывающей непомерную силу. Такое чувство, будто что-то подобное уже было, с той лишь разницей, что сейчас его голову крепко держат. Остановившись, он поднимает голову (насколько ему позволяет давящая на него рука) и, молча, оглядывает мужчину. — У тебя ужасное поведение, — несмотря на спокойный голос, он не ослабляет свою хватку, — Может быть, ты еще не мой ученик, а я не твой учитель, но это не отменяет того факта, что я — директор школы и не потерплю к себе открытое неуважение. — Яга, — их прерывает другой голос. Они оглядываются в сторону подошедшего главы клана, — На минутку, пожалуйста. Тихо цокнув языком, шаман следует к позвавшему. — Это не займет много времени. Сатору может подождать здесь, — произносит отец мальчика. Они тихо переговариваются между собой. Сатору, как бы не силился, никак не может понять их перешептывания, но, видимо, Яга не очень-то доволен. Его отец по-прежнему невозмутим. Все происходит слишком быстро, приводя мальчика в замешательство. Яга протяжно стонет, выплевывая вслух: — Да к черту вас всех. Он подходит длинными тяжелыми шагами к мальчишке и берет его чемоданы. — Пошли. Сатору озадаченно оглядывается на отца: — Что ты ему сказал? — Ничего из того, что уже было обсуждено. — Спасибо, — выдает мальчик через силу, а затем следует за Ягой. Его ответ не несет за собой искреннюю благодарность, а скорее является стандартным выражением. Он не хочет оставаться должным своему отцу. Не удостаивая отца хотя бы толикой взгляда, он уносит оставшиеся чемоданы к транспорту, ожидающему снаружи. При помощи Яги загружает багаж в машину и вот, наконец-то, он готов уезжать — готов покинуть поместье. И только когда шаман садиться на водительское сидение, до Сатору доходит, что он собирается сделать. Он собирается покинуть дом. Осознание приходит к нему поздновато, с долей грусти и тоски. Оно ощущается скорее как удивление, а не неожиданный поворот событий. То, что должно было рано или поздно произойти, но не при нынешних обстоятельствах. Не тогда, когда у тебя разбито сердце, а семейные узы готовы вот-вот разорваться. Он в последний раз оглядывает свой дом. У него нет теплых воспоминаний о нем, однако эти стены, становившиеся все больше похожими на тюрьму, как-никак, запечатлели его взросление. — Сатору, — мальчик слышит зов старшего Годжо и поражается тому, что тот, как оказывается, следовал за ним. «Я оставался вторым», — вспоминает Сатору слова недельной давности, которые до сих пор не может осознать. — Будь счастлив, — говорит ему отец без улыбки, с той же интонацией, что и всегда. Такое чувство, будто он желает хорошей прогулки до продуктового магазина. Это выводит его из себя; мальчишка все же отвечает от злости: — Буду. Сев в автомобиль, он, в отличие от Юджи, назад не оборачивается.

***

Годы спустя Сатору задается тем же вопросом снова и снова: если бы он знал, что произойдет, то ответил бы он по-другому, повел бы он себя по-другому? Возвращаясь в то мгновение, он понимает, что, несмотря на испытываемую им злость и печаль из-за действий отца (или из-за отсутствия таковых), у него было время понять его. И ему казалось, что так и будет. Однако ничего подобного не произошло. Глава клана Годжо был объявлен без вести пропавшим спустя три месяца после того, как наследник покинул поместье.