Хранитель принца

      По коридору разносились негодующее шипение и раскатистое рычание на долинском. Все встречные предусмотрительно расползались по углам, с интересом вслушиваясь в звуки незнакомого языка.       — Значит, когда ты был в плену, ты всё понимал?! — Дэйвэн был возмущён до глубины души. — Это низко и недостойно! Почему ты не сказал, что знаешь не только готронский, но и язык Долины?!       — Не хотел тебя расстраивать, — рявкнул Стальной Фолг. — Ты же искренне считал меня тупым варваром!       — Потому что ты и есть варвар! Ты меня почти задушил на приёме у короля! Не дав сказать даже слова!       — Как раз дав! И наговорил ты достаточно! Лучше б я придушил тебя ещё утром!       — А почему ты не предупредил, что твой недостойный король — кровожадный похотливый садист?       — Да потому что он пьяный в жопень! Он пил всю дорогу, с самого утра, а потом ещё некисло догнался здесь за обедом! А твои грёбаные готронцы перевозбудились из-за намёков на долинскую капитуляцию, моментом поняли, кому этим обязаны, и прожужжали королю все уши про великолепного принца Таоли! Если бы не его прямой приказ, я бы сегодня и не подпустил тебя к нему!       — Почему? Ты же обещал мне встречу с ним!       — До завтра он бы никуда не делся, зато проспался бы и протрезвел!       — Отпусти руку — больно!       — А ты топай быстрее, раз на руки не хочешь!       — Не смей так со мной обращаться!       — Ты даже не представляешь, как я сейчас с тобой обращусь, — угрожающе прорычал Фредерик, распахивая дверь в приёмную, и втащил за собой Дэйвэна. Обель и Фэали очумело взирали на них, приподнявшись на кровати.       — Генерал Фолг владеет языком Долины… — ошеломлённо прошептал юноша. Его голос прозвучал неожиданно громко в паузе между руганью спорщиков.       Таоли кинул взгляд на внезапно побледневшего Фэали и попытался вспомнить, что же такое страшное умудрился сказать юный долинец при командире наёмников? Когда принц вспомнил содержание их разговора за обедом, он застыл и краска стыда залила его лицо.       — Отпусти меня немедленно! — разъярённо дёрнулся Дэйвэн и к своему удивлению умудрился вырваться из хватки Фредерика. Но путь к выходу перекрывал раздражённый кигги, поэтому Таоли ничего не оставалось, как скрыться в кабинете, хорошенько хлопнув дверью. Стальной вознамерился последовать за ним, но изумлённо замер, услышав тихий голос Фэали:       — Генерал Фолг, не могли бы вы уделить мне минуту наедине?       Молодой долинец, накинув на себя простыню, соскользнул с кровати и подошёл к Фредерику. Кигги перевёл удивлённый взгляд с необычайно серьёзного личика Фэали на Корша, который сидел в полном обалдении.       — Обик, — Стальной озадаченно потёр лоб, переходя на киггский, — ты не мог бы оставить нас?       Корш, явно поражаясь непомерной наглости господина Тайтэна, молча натянул штаны и вышел в коридор, но хлопнуть дверью так же громко, как Дэйвэн, ему не удалось.       — Генерал Фолг, не знаю, что у вас произошло… — начал было Фэали, но Стальной прервал его:       — Скорее всего, уже не генерал. Просто Фред.       — Фред… ерик, — юноша подчинился его указанию, хоть и не совсем до конца. — Вы владеете долинским и слышали наш разговор с юэнаи за обедом. Мы оба понимаем, что именно вы собираетесь сделать с Таоли. Я прошу: не трогайте его. Это опасно для вас обоих: лично на вас обрушатся всевозможные несчастья, вы можете потерять разум и даже жизнь, а Таоли… он может просто не выдержать. На плечах юэнаи огромная ответственность: ему дано многое, что недоступно простым людям, но спрашивается с него ещё больше. Я могу понять ваше отношение к нашим верованиям, генер… Фредерик, но поверьте, это не суеверия — это реальность. Пожалуйста, — голос Фэали дрогнул и упал до едва слышного шёпота, — не трогайте юэнаи против его воли…       — Ваши предложения, господин Тайтэн? — Стальной, улыбаясь с некоторым даже неверием, присел на кровать, уже догадываясь, какими будут следующие слова юного долинца.       — Я мог бы заменить его, — низко опустил голову Фэали. — Мы с Тао одинакового роста и телосложения — со спины нас не различить. В Готре мне приходилось быть заменой Таоли в постели, и все, кто… так меня использовал, были довольны.       — Почему они не трогали самого Таоли? — полюбопытствовал Фредерик.       — Ему покровительствовал император Энрико, — откровенно удивился долинец. — Тронешь его — а на следующий день он наконец согласится стать любовником Энрико. Представьте, что может сделать фаворит императора со своими врагами…       Наёмник усмехнулся, а юноша, подобравшись ближе, поднял на него бархатные тёмно-синие глаза и очень серьёзно произнёс:       — Ради юэнаи я готов на всё.       — Но сейчас цвет ваших волос различается, и Таоли похудел за эти две недели, — заметил Фолг с улыбкой.       — Покрасить волосы несложно, — тихо произнёс Фэали, — и я постараюсь похудеть как можно быстрее.       — Угу, и руку себе сломаешь, — насмешливо хмыкнул наёмник и с интересом спросил: — Ты так ему предан?       — Я не хочу, чтобы Тао познал то, что пришлось испытать мне, — сдавленно прошептал юноша. — Тао — чудесный человек… Я рос вместе с ним: он особенный, не такой, как мы. Он — надежда Долины, в нём течёт божественная кровь…       — Ты так его любишь? — перебил кигги.       — Мой брат отдал за него свою жизнь, — спокойно сказал Фэали. — Я не такой сильный, но тоже готов умереть за него не задумываясь.       — Кстати, — прищурился Фредерик, — расскажи о своём брате.       — О Фоэро? — удивился долинец. — Ну, он старше меня на пять лет. Он погиб… Что именно вас интересует?       — Значит, Фоэро? — криво усмехнулся Стальной Фолг. — Как он относился к Таоли?       Фэали очень внимательно посмотрел на островитятина, пытаясь понять по выражению лица, не было ли в вопросе скрытого смысла. Наконец он осторожно произнёс:       — Мы втроём общались с самого детства: дружили, ссорились, разное бывало. После смерти Айялы Снежной Тао жил в нашей семье три года, и тогда они с Фоэро очень сдружились. Когда большинство детей аристократов направили в военное училище в Готре, Таоли, Фоэро и Идэни попали в одну группу и пять лет были неразлучны. Полгода назад началась война, и Фоэро был ординарцем юэнаи, пока Таоли не перевели в каторжный полк.       — Ты всё время был рядом с братом и Таоли? — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнёс Фредерик.       — Почти… — медленно кивнул долинец, с возрастающей тревогой глядя на командира наёмников.       — Фэали, — Стальной протянул руку и мягко погладил юношу по щеке, тот прикрыл глаза и невольно потянулся вслед за сильной и ласковой ладонью, — сколько лет тебе было, когда твой любящий братец впервые трахнул тебя вместо Таоли?       Долинец отпрянул. В глазах его вспыхнул откровенный ужас, затмевая стыд, отчаяние и глубокую боль. Но юноша мгновенно взял себя в руки и, стараясь, чтобы его голос не дрожал, спросил:       — С чего вы взяли, что?..       Фолг разочарованно покачал головой:       — Не надо мне врать.       Несколько секунд Фэали просто смотрел на командира наёмников, и видно было, что за это время в его голове с бешеной скоростью пронеслось множество разных мыслей. В конце концов он опустил глаза и сдавленно пробормотал:       — Тринадцать.       — Это… впечатляет. Думаю, нужно узнать мнение главного героя этой драмы, — поднялся с кровати Фредерик, — и если он согласится…       Юноша, закутанный в простыню, поплёлся к двери кабинета вслед за Фолгом. Его явление заметно взволновало Дэйвэна.       — Фэй, что случилось?       — Пока ничего, — ответил за долинца Фредерик и сделал приглашающий жест в сторону ближайшего дивана: — Присаживайтесь, господа.       — Фрей? — подозрительно посмотрел на него принц, но всё же последовал примеру Фэали и присел на краешек дивана.       Стальной подтащил себе стул и оседлал его, поставив спинкой вперёд. Довольно оглядел долинцев и широко улыбнулся:       — Господин Дэйвэн, у нас возникла идея. В свете ваших высказываний обо мне, а так же учитывая ваше нежелание стать моим любовником, господин Тайтэн предложил мне — себя.       Лицо принца окаменело. Он бросил быстрый взгляд на Фэали, а затем, надменно приподняв бровь, холодно посмотрел на Фолга.       — И?       — И мы пришли просить твоего позволения, — елейным тоном проворковал Фредерик.       Фэали с удивлением воззрился на наёмника, который явно развлекался, совершенно не смущённый ситуацией.       — Я так понимаю, это была идея господина Тайтэна, — спокойно произнёс Таоли, — и вполне могу представить себе причины, толкнувшие его на это…       Принц искоса взглянул на Фэали, а тот в ответ безмятежно пожал плечами:       — Не думаю, что Фред будет худшим из моих любовников.       Дэйвэн от этих слов на миг потерял дар речи, а юный Тайтэн, чуть склонив голову, встретился взглядом с Фолгом. Мгновение они пристально всматривались друг другу в глаза, потом губы их дрогнули в одновременной улыбке. Кигги властно протянул руку, и Фэали, поспешно соскользнув с дивана, юркнул в надёжные и крепкие объятия. Фредерик собственнически прижал его к себе, широкая ладонь скользнула по бедру юноши, залезая под простыню. Фэали, явно млея, прикрыл глаза и безвольно привалился к островитянину, его рука легла на коротко стриженый светловолосый затылок.       Дэйвэна передёрнуло, он резко взглянул Фолгу в глаза:       — Фред, значит? — Принц с холодным интересом склонил голову набок. — А каковы твои мотивы? Почему ты решил поменять планы?       — Нет желания вновь насиловать такого чудесного человека, как ты, — со вздохом посетовал наёмник.       — Значит, твоим любовником будет Фэали, а я стану… — Дэйвэн помедлил, подбирая подходящее слово, — подопечным короля Ликкора, так? — Он с пониманием кивнул: — Рад, что ты вовремя одумался: всё-таки на кону деньги клана, а ты должен заботиться о своих людях.       Стальной внимательно вгляделся в лицо Таоли, пытаясь понять, издевается тот или говорит искренне. Но ни в выражении лица, ни в бесцветном голосе принца не чувствовалось ни сарказма, ни каких-либо других эмоций.       — Ну уж нет! — ухмыльнулся Фредерик. — Моё — это моё. Я не собираюсь отказываться от лучшего экспоната моей коллекции. У меня приказ, подписанный Ликкором, — никто тебя не тронет.       — Я уже столько слышал об этом приказе, но ни разу не видел, — холодно процедил принц. — Не будешь ли так любезен показать его?       Кигги убрал руку с талии демонстративно балдеющего господина Тайтэна, достал из внутреннего кармана кителя сложенный листок и, расправив его резким движением кисти, протянул Дэйвэну. Таоли, выхватывая бумагу у Фолга, случайно коснулся его пальцев и замер, почувствовав реакцию наёмника, не совсем соответствующую его нынешнему поведению. Нет, выражение лица Фредерика не изменилось, рука не дрогнула, но лёгкий всплеск в глубине тёмного омута глаз — даже не сами эмоции, а лишь их отблеск — заставил принца резко подняться, сделать пару быстрых шагов и схватить Фолга за подбородок, удерживая его взгляд.       Фэали хитро улыбнулся и ловко вывернулся из ослабевшей хватки Фредерика. Закутанный в развевающуюся простыню, он бесшумным привидением скользнул к двери и юркнул в щель между створок, практически беззвучно прикрыв их за собой.       — Ты хочешь только меня, — спокойно сказал Дэйвэн, глядя сверху вниз в тёплые карие глаза. — Ты никогда не сможешь никем меня заменить.       — Это ты кого убеждаешь? — ехидно поинтересовался Фредерик. — Меня или себя?       — У тебя сейчас штаны порвутся, — пожал плечами Таоли.       Наёмник растянул губы в ласковой улыбке:       — Мелкое жестокое чудовище.       — Твоя душа принадлежит мне, а твоё тело не желает никого другого, — безжалостно продолжил принц. — Тот, кто хоть раз в жизни так касался одного из Дэйвэнов, никогда не сможет этого забыть.       — К чему ты ведёшь? — голос Фолга стал бесстрастным, а улыбка померкла.       — Сегодня я тебя нанял, — ровно произнёс Дэйвэн, — а всем известно, что договор с кигги вступает в силу только после внесения аванса. Сейчас я могу заплатить лишь своим телом…       — Ты головой ни обо что не ударялся, пока я беседовал с господином Тайтэном? — заботливо поинтересовался Стальной. — Я не смешиваю дела и личную жизнь. Хочешь меня — так и скажи.       Принц процедил сквозь зубы:       — Я не хочу, чтобы ты трогал кого-то другого.       — Знаешь, всё-таки секс занимает очень важное место в моей жизни, — задумчиво протянул Фредерик. — Как же быть, если ты хочешь, чтобы я трогал только тебя, а вот трахаться со мной не желаешь?       На Таоли, раздираемого внутренними противоречиями, было уже тяжело смотреть, но Фолг стоически удерживал на лице выражение «тупой бездушный варвар».       — Если для тебя это так важно, — с трудом выдавил Дэйвэн, — можешь со мной… меня…       — Без твоего желания мне это не нужно, — хладнокровно пожал плечами наёмник.       — Как я могу?..       — Как молодой здоровый парень. У тебя сейчас возраст такой — ты не можешь не хотеть.       — Ты ждёшь, что я скажу: «Фрей, хочу тебя»? — поднял взгляд принц: глаза его метали молнии, тонкие ноздри гневно раздувались, весь он был напряжённым, натянутым, как струна, которая вот-вот лопнет.       Восхищённо выдохнув, Фредерик порывисто поднялся и дёрнул Таоли к себе:       — Скажи это!       — Фрей, ты же не введёшь войска в Ахеронское ущелье? — с мольбой вцепился принц в китель наёмника.       — Я же говорил, что не смешиваю дела и секс, — раздражённо закатил глаза Стальной Фолг. — Ты уже побывал на встрече с Ликкором — теперь и сам можешь представить, как король обойдётся с Долиной после твоего короткого, но впечатляющего выступления. Я больше не главнокомандующий, мы с ним разорвали договор — он вполне может найти причину казнить меня, а для твоей казни — и искать не надо. Шанс задобрить Ликкора ты сегодня упустил, боги тебя оставили — всё! Молодец! Ты сделал всё, что мог. Сейчас-то ты можешь признаться самому себе, что просто хочешь меня?       — Я тебя ненавижу, — со слезами в голосе прошептал Дэйвэн, уткнувшись лицом в грудь кигги и бессильно сминая в ладони плотную ткань итиланского мундира, — и не могу не хотеть…       На лице Фолга солнечным лучом в пасмурный день сверкнула улыбка:       — Стоило обнищать, чтобы стать популярным у цвета долинской аристократии…       Принц, изменившись в лице, закатил наёмнику пощёчину… Ну, во всяком случае — попытался, но реакция островитянина, как всегда, была молниеносной: он перехватил ладонь долинца у самого лица, содрал с неё зубами перчатку и впился жадным поцелуем в тонкую полупрозрачную кожу. Таоли ошеломлённо замер, чем Фредерик сразу же воспользовался: начал расстёгивать пуговицы на высоком воротнике долинского кителя, свирепо ворча:       — Надо было раньше сломать тебе руку — избавился бы от мороки с застёжками…       Немногочисленный отряд пуговиц под таким бурным натиском сдался мгновенно, и Дэйвэн почувствовал, что с него буквально сдирают китель и рубашку. Земля ушла из-под ног, и сапоги с брюками испарились с тела долинца вслед за остальной одеждой. Стальной накрыл ладонью его пах и, озадаченно затормозив, уточнил:       — Совёнок, у парней всё видно… Ты уверен?..       Таоли, закусив нижнюю губу, лишь молча кивнул — хотя даже не был уверен, что сможет сейчас произнести хоть слово. Тело его сотрясала нервная дрожь, глаза были полны неудержимого страха и отчаянной решимости.       — Тогда ложись и раздвинь лапки, — помрачневший и старательно скрывающий за раздражением нечто, схожее с растерянностью, Фредерик указал на постель.       Дэйвэна просто заколотило от ужаса. На негнущихся ногах он медленно поплёлся к кровати.       — Если не хочешь — откажись. Сейчас я не буду заставлять, — с показным спокойствием произнёс Стальной, с недоуменной досадой наблюдая за мучениями долинца, и едва расслышал хриплый шёпот в ответ:       — Хочу…       Наёмник начал неторопливо раздеваться, не отрывая глаз от Таоли, который неуверенно замер у кровати, но потом, отбросив колебания, решительно залез на постель и, прижимая к груди руку в жёсткой повязке, пополз на трёх конечностях в свой любимый угол. Там он осторожно примостился на подушках, а встретив выжидательный взгляд Фолга, отчаянно зажмурился и с лицом человека, прыгающего в пропасть, широко раздвинул ноги.       У наёмника мгновенно пересохло в горле, его пылающий взгляд зашарил по телу принца, казалось, обжигая бледную кожу. Совершенно обнажённый кигги мягко, крадучись, словно опасаясь спугнуть сказочное видение, скользнул на кровать и замер, опустившись на колени между ног Дэйвэна. Потянувшись, он взял в ладони бледное лицо долинца.       — Совёнок, посмотри на меня.       Таоли чуть ли не до крови прикусил губу, но глаз так и не открыл. Фредерик провел пальцами вниз: по шее, плечам, впалым бокам, узким бёдрам, тощим ногам — словно стараясь одним движением объять дрожащее, цепенеющее от его прикосновений тело.       — Сейчас-то что? — тихо спросил Стальной.       — Всё нормально, Фрей, — голос принца дрожал, несмотря на все его усилия. Дэйвэн старательно растянул губы в неестественной, напряжённой улыбке: — Продолжай — не стесняйся!       Кигги склонился над ним, аккуратно опираясь на локти. Большое жаркое тело нависло над бледным и отощавшим: накрывая и согревая. Фредерик лизнул маленькое ушко и вздохнул:       — Не бойся. Всё будет хорошо.       Таоли обхватил его рукой за шею и уткнулся лицом в плечо, торопливо и сбивчиво поясняя:       — Я не боюсь. Я просто немного волнуюсь: всё-таки ты собираешься… такого мы ещё…       — Точнее, такое мы уже делали, — досадливо хмыкнул наёмник, — поэтому ты и волнуешься.       Дэйвэн ничего не ответил — только сполз чуть ниже: так чтобы горячий член Фолга лёг ему на живот, прекратив сумбурно толкаться между широко раздвинутых ног.       — Глупый, — тихо фыркнул островитянин, — в этот раз всё будет хорошо. Я возьму тебя медленно… — Он осёкся, почувствовав, как затрясло принца: — Тао, ты чего?! Посмотри на меня!       Дэйвэн, невольно подчиняясь приказному тону Фолга, судорожно всхлипнул и открыл глаза. По взгляду долинца стало понятно, что всё гораздо хуже, чем предполагал кигги. Таоли был безумно напуган и явно не хотел верить, что всё это происходит именно с ним. Фредерик со вздохом стиснул его в объятьях.       — Тихо, совёнок, — успокаивающе шептал он, покрывая лёгкими поцелуями застывшее лицо, — не бойся. Вспомни, как хорошо тебе было сегодня утром, и вчера, и позавчера. Всё хорошо. Ты знаешь, что можешь мне доверять. Тебе это боги сказали…       Не позволяя себе потерять голову от возбуждения, Стальной неторопливо и обстоятельно ласкал напряжённое тело, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Вскоре принц перестал дрожать, пригревшись в жарких объятиях. Добравшись до вялого императорского члена, наёмник провёл над ним ладонью, едва задевая кончиками пальцев, чем вызвал тихий всхлип и слабое подёргивание мышц на ногах. Островитянин тяжело вздохнул и пустил в ход губы и язык. Через пару минут дело пошло на лад: бледная плоть начала наливаться цветом и увеличиваться в размерах, а оцепеневшее, замороженное страхом тело постепенно оттаивало под горячими ласками. Когда Таоли негромко заскулил и начал бессознательно толкаться бёдрами вверх, Фредерик отстранился. Он провёл языком по животу, сдавил зубами твёрдую бусину соска, осторожно куснул за шею, наслаждаясь тихими придушенными стонами. Когда кигги вновь коснулся лиловых губ, они дрогнули и чуть шевельнулись, робко отвечая на поцелуй.       — Тебе понравится, — шепнул Фолг и потянулся к приснопамятной мази.       Когда влажные пальцы скользнули внутрь, Дэйвэн лишь тихо всхлипнул и сильнее вцепился в плечо наёмника. Плотину страха постепенно смывало потоком аккуратных уверенных прикосновений. Фредерик, который за время их общения успел изучить чужое тело гораздо лучше самого хозяина, мягкими и неторопливыми движениями довёл его до несдержанно громких стонов и неконтролируемых подёргиваний бёдер. Третий палец был воспринят благосклонно: Таоли напряженно выгнулся и простонал что-то приятно-невнятное. Кигги закинул его ноги себе на плечи, приподнял принца под ягодицы, другой рукой направляя скользкий от смазки член, и с непередаваемым чувством торжества и восторга толкнулся в обжигающую тесноту.       — Хватит! — испуганно заскулил Дэйвэн, чувствуя, как его заполняет горячая твёрдая плоть. — Не надо!       — Тихо, — напряжённо выдохнул Фолг, неумолимо вдавливаясь всё дальше. — Лучше расслабься…       — Он не влезет! — запаниковал принц, безуспешно пытаясь вырваться из-под подавляюще мощного тела кигги. — Ты опять порвёшь мне всё… та-ам!.. Больно!       — Расслабься, я сказал. Потерпи, — прошептал Фредерик, подаваясь немного назад под облегчённый вздох Таоли, и упорно толкнулся вперёд. И снова. С каждым движением принц тихо всхлипывал, отчаянно кусая губы. — Совёнок, ещё чуть-чуть…       Дэйвэн мучительно застонал, крепко зажмурив глаза. Фолг торжествующе выдохнул и милосердно замер, слизывая с бледных щёк солёные дорожки.       — Больно…       — Привыкнешь, — улыбнулся Фредерик, впиваясь жадным поцелуем в искусанные, кривящиеся губы, и чуть двинул бёдрами, вдыхая невольно вырвавшийся жалобный стон.       Если бы сейчас у Стального Фолга спросили, какой момент его жизни был самым восхитительным и запоминающимся, он бы без малейших колебаний ответил — этот. Потому что всматриваться в своё отражение в расширенных зрачках, видеть, как страх в глазах сменяется откровенным недоумением, а затем их затуманивает нарастающее возбуждение, слышать, как с каждым последующим толчком поначалу мучительные вскрики постепенно перерастают в исступлённые стоны, впитывать трепет напряжённых мышц, чувствовать, как стройные сильные ноги крепко обхватывают талию, как тонкие пальцы капканом впиваются в плечо, как выгибается дрожащее тело, ощущать языком и губами снежно-солёный вкус влажной кожи, вдыхать пьянящий тонкий аромат, уже почти месяц сводивший с ума, зная, что уже нет необходимости сдерживать себя, — это было величайшим наслаждением, испытанным Фредериком за всю его жизнь.       Кигги чуть приподнялся, втянув живот, и просунул руку между тесно сплетёнными телами. Обхватив ладонью напряжённый член любовника, Стальной не успел сделать и пары движений — Таоли хрипло вскрикнул, содрогнувшись всем телом, и сжался внутри так сильно… Фолга снесло бурным потоком удовольствия и — немного проволочив по дну совести и поколотив о камни беспокойства за сломанную руку — затянуло в глубокий омут оргазма. Полный блаженства, долгожданного удовлетворения и всё ещё неутолённого желания, он рухнул на кровать рядом с долинцем, который безжизненно затих, глядя невидящими глазами в какие-то далёкие заоблачные дали.       — Божественно, — немного придя в себя, тихо выдохнул Фредерик и слабо усмехнулся: — Я уже думал, что не доживу. Даже изнасиловать тебя стоило такого труда, что о нормальном трахе я и мечтать боялся.       — Ненавижу, — едва слышно прошелестел голос Дэйвэна.       — Да ну? — ухмыльнулся кигги, обхватывая тонкую талию, и осторожно, стараясь не потревожить сломанную руку, прижал принца к себе. — Ты этого хотел, тебе понравилось. Ты так стонал…       — Потому и ненавижу, — хмуро пробормотал Таоли, краснея и поспешно отворачиваясь. — И мне было больно.       — Не так уж и больно, — лениво возразил Фолг, уткнувшись носом во влажные белые волосы. — Вот интересно: почему меня ты постоянно упрекаешь, что больно, а когда те резвые «бычки» ломали руку, ты даже не пикнул?       — Тогда… — Дэйвэн судорожно сглотнул, — тогда было не так страшно.       — Что? — Фредерик резко приподнялся, опираясь на локоть, и, стиснув пальцами подбородок принца, повернул его лицом к себе. — По-твоему, я страшнее пятерых безбашенных малолеток?       — Ты — самое страшное, что случалось в моей жизни, — печально посмотрел на него Таоли, убирая прилипшие ко лбу волосы.       Наёмник потемнел лицом, глядя, как бледные пальцы скользят по жемчужно-седым прядям, и зло процедил:       — Значит, лапать меня связанного, флиртовать и задом вертеть было не страшно? Безрассудно оскорблять злых варваров тоже не страшно? Тебе нравится дразнить голодных псов мясом, а потом вырывать куски из пастей и ныть, что тебя за это страшно покусали? Ты вообще понимаешь, что тебе сегодня могли шею свернуть? Да и я мог — тогда, в душевой. Для кигги это обычное дело.       — Но не для тебя — по рассказам Аля, — прошептал Таоли, касаясь кончиками пальцев загорелой ладони, жёстко обхватившей его подбородок.       Фредерик смотрел хмуро, но хватку ослабил.       — Мои принципы не твоё дело. — Он покачал головой и с досадой выдохнул: — Будь ты послушным, ещё две недели назад всё окончилось бы так, как сегодня. Я предупреждал… и, к сожалению, выполнил обещанное в Чёрном ущелье… хотя не хотел. Сорвался как… Не смог сдержать себя.       — Ты — самое страшное, — тихо повторил Дэйвэн, спокойно встретив его мятущийся взгляд, — но не самое худшее.       Фолг замер, пристально всматриваясь в глубину расширенных зрачков, а затем осторожно поцеловал распухшие, яркие от укусов губы.       — Сейчас уже не боишься?       Принц посмотрел на него задумчиво и отрицательно качнул головой.       — Кто из нас ещё страшнее, — прошептал островитянин со слабой усмешкой. — Вообще-то, это я должен бояться. Тогда, со скованными руками, ты отделал меня так, как никто до сих пор, а сейчас, без наручников, ты вообще мог порвать меня на шнурки.       Таоли смущённо улыбнулся и провёл пальцем по розовому шраму на загорелой щеке. Фредерик обомлел от неожиданной ласки, а затем с тихим рыком вновь навалился на долинца, свирепо впиваясь поцелуем в пухлые губы. Почувствовав бедром мощнейшее желание Фолга, Дэйвэн успел только возмущённо взвякнуть:       — Опять?!