Хранитель принца

      Фредерик неторопливо шёл по коридору, слушая восхитительно близкий и страстный шёпот:       — Ты глухой или тупой?! Я же говорил: не носи меня на руках перед своими… этими отморозками!       Крепче впившись пальцами в шею Фолга, Дэйвэн чуть подтянулся и гневно прошипел ему прямо в ухо:       — Я не позволю унижать себя ни тебе, ни твоим безмозглым громилам! Не смей вмешиваться, когда я и сам могу справиться! Уж я нашёл бы, как обломать этого вашего шутника!       — Остряка, — спокойно поправил Фредерик. — Хорошо, что я забрал тебя до того, как ты размазал его по стенке.       — Не смешно! — взъярился принц. — До сих пор я как-то жил без тебя и со всеми хамами и наглецами прекрасно справлялся сам! Поэтому не суйся больше, куда не просят!       — Уверен?       — Да! Когда ты полез обниматься и не дал мне достойно осадить этого амбала, ты сделал только хуже! Эти варвары и так считают, что кроме как прятаться за твою спину, я ни на что больше не способен. Какой из меня наниматель и повелитель, если они меня не уважают? А этот Остряк вообще меня ненавидит!       Стальной немного помедлил, но потом всё же тихо пояснил:       — Часть его сотни накрыло обвалом в Чёрном ущелье.       Таоли сердито засопел, но затем упрямо мотнул головой:       — Это война. Я должен был уничтожить как можно больше противников, не теряя своих людей.       — Угу, у тебя это получилось, — помрачнел Фолг. — Тебе повезло, что в тот момент ты не попался мне в руки. Я был очень зол.       — И что бы ты сделал? — презрительно фыркнул принц. — Изнасиловал? Как тогда, в душевой?       — Непременно, — наёмник растянул губы в жестокой улыбке. — А потом по кругу пустил бы. Как минимум.       — Твоё право, — Дэйвэн отвернулся. — Мы были врагами.       — Ты сказал «были», — удовлетворённо заметил Фредерик, — рад, что сейчас ты это признал.       — Я сказал — «врагами», — печально вздохнул долинец. — Поэтому я не нравлюсь твоим людям.       — А ты и не обязан им нравиться.       В ответ на удивлённый взгляд Таоли Стальной пожал плечами:       — Всё просто: ты не обязан им нравиться, они не обязаны тебе поклоняться.       — Мне не нужно поклонение! — возмущенно дёрнулся принц, а кигги бросил на него откровенно насмешливый взгляд:       — По твоим долинцам этого не скажешь. Они же на тебя молятся. Едва завидев — на колени падают.       — Я всегда был против! — запальчиво возразил Дэйвэн. — Но я обязан вести себя, как подобает наследнику престола. Если мои подданные именно так желают выражать любовь и уважение императорскому роду, мне не следует ставить их в неловкое положение и оскорблять неприятием.       — Хочешь сказать, что ты обязан для своих подданных всегда выглядеть белым и пушистым?       Принц, оскорблённый явной издёвкой в голосе Фредерика, всё же буркнул:       — Именно так. Народ Долины должен видеть, что я достоин своего титула.       — Какой же ты ответственный правитель! — улыбнулся наёмник. — А ещё самоотверженный, порядочный, бескорыстный, весь прямо идеальный — но только при посторонних…       — А ты — так вообще не знаешь, что это такое, — обиделся Таоли, — хоть при посторонних, хоть без. Твой сегодняшний поступок — это просто отвратительно, я даже от тебя такого не ожидал! Подслушивать чужие разговоры — это низко, подло…       — Неблагородно, бесчестно, да-да, — небрежно отмахнулся Фолг и потянул на себя дверь приёмной, предусмотрительно не выпуская долинца из рук. — Зато сколько интересного узнаёшь.       — Ты!.. — задохнулся от возмущения Дэйвэн. — Ты просто безнравственный варвар!       — Ага, — согласился наёмник и похабнейше ухмыльнулся: — А ты мой нравственный и норовистый император.       Таоли ожёг островитянина лютым взглядом и молча рванулся из рук. Но опытный уже Фредерик с лёгкостью предотвратил попытку побега и торжественно внёс принца в комнату.       — Мы уже в твоём кабинете. Отпусти меня, — ледяной тон Таоли, казалось, выморозил воздух в радиусе пары метров.       — Слушаю и повинуюсь, — почтительно отозвался Фредерик, но тем не менее, прошагал через всю комнату до кровати и аккуратно опустил на неё Дэйвэна, — ведь ты мой наниматель.       — Что-то ты не был таким послушным, когда я просил не носить меня на руках! — ядовито огрызнулся долинец.       — Потому что даже больше, чем повиноваться, я должен заботиться о своём нанимателе, — наёмник завалился на постель рядом с Таоли — тот резво отполз в сторону и оскорблённо прошипел:       — Я сомневаюсь, что ты и Ликкора так таскал!       — Зря. Но всё равно, ты — особенный для меня наниматель, — Фолг перекатился на живот, ближе к принцу, и, ухватив его рукой за талию, притянул к себе. Прошептал в ухо, разметав дыханием белые пряди: — Твоё благополучие для меня — превыше всего.       — Ты… — почувствовав влажные, горячие прикосновения к коже, Дэйвэн дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки кигги, но безуспешно. — Ты что делаешь?!       — Пытаюсь хоть как-то облегчить бремя долга, давящего на твои плечи, — высокопарно ответил Фредерик, оглаживая ладонью гладкий шёлк — и тело под ним.       — Ты о чём? — Таоли так удивился, что даже забыл отпихнуть чужие руки, жадно лапавшие его за все места.       — О том, что ты делаешь из чувства долга, — охотно пояснил наёмник, — по словам Аля.       Принц вспыхнул и с яростью толкнул кигги в грудь.       — Ты можешь думать о чём-нибудь, кроме этого?! Ты просто похотливый дикарь!       — Угу, — невнятно отозвался Фолг, путешествуя губами и языком за ухом, по шее, — и безнравственный. Но я не буду напоминать, что самый нравственный из присутствующих обещал мне кое-что сделать, но сейчас ведёт себя так, как будто этого не было.       — Что? — озадаченно посмотрел на него Дэйвэн, на всякий случай прекращая сопротивляться.       — Не помнишь? — Фредерик осуждающе покачал головой. — Перед визитом к Ликкору, ещё перед дракой Обика со Слизнем, в этой самой комнате кое-то сказал, что позже сделает всё сам. Ну так вот: позже — настало. Или обещание, данное дикарю, можно не выполнять?       Гамма разнообразных эмоций, промелькнувшая на лице Таоли, наконец сменилась злобной решимостью. Он резко приподнялся и сел на кровати.       — Я всё сделаю, — яростный взгляд, — когда прекратишь мне мешать!       — Ах, вот в чём проблема! Оказывается, это я мешал тебе, — предвкушающе улыбнулся Стальной и откатился в сторону.       Он торжественно протянул долинцу баночку с мазью. Дэйвэн с раздражённым вздохом принял подношение и зло оглядел островитянина, который развалился перед ним на кровати. Растянуть открытие крышки удалось не больше, чем на минуту. Принц вновь хмуро покосился на Фредерика, и тот поинтересовался:       — Я тебе раздеться не мешаю?       — Там крючки, — буркнул Таоли. — Сложно одной рукой.       — Боюсь, я полезу, куда не просят, — преувеличенно любезным тоном начал наёмник, — если расстегну их…       Свирепый взгляд не возымел на Фолга никакого действия: судя по всему, тот сейчас без персонального приглашения ничего делать не собирался.       — Расстёгивай давай, — зло приказал принц, отводя взгляд в сторону и сжимая несчастную банку побелевшими пальцами.       — Слушаю и повинуюсь, мой император! — наёмник с энтузиазмом занялся мелкими серебряными крючками на высоком, жёстком от вышивки воротнике. Он радостно задрал подол шёлкового одеяния долинцу до подмышек. Правая рука свободно выскользнула из широкого рукава, с перевязанной пришлось действовать медленнее и осторожней, но всё завершилось столь же успешно. Стальной отшвырнул в сторону текучий шёлк и окинул жадным взглядом тело Дэйвэна. Скованными, чуть ли не судорожными движениями он начал стаскивать сапоги и бельё.       — Осторожнее, — сквозь зубы прошипел Таоли, — это моя единственная обувь здесь.       Фредерик лишь насмешливо фыркнул, раскидывая в стороны жалкие остатки одежды. С откровенным вожделением огладил руками бока и бёдра принца, затем со вздохом откинулся на постель и выжидательно на него воззрился. Лицо Дэйвэна на миг отразило досаду, оттого что наёмник так не вовремя прекратил приставания и теперь всё-таки придётся проявлять инициативу самому.       — Разденься, — этот короткий приказ хоть и был отдан похоронным тоном, но Фолга порадовал невероятно.       — О, ваше высочество и вправду собирается сделать всё — как обещало, — донельзя довольный Стальной сиял белозубым оскалом. — Я преклоняюсь перед ответственностью моего императора!       Быстренько всё с себя стянув, кигги брякнулся обратно на кровать. Таоли, стиснув зубы, подполз ближе к его бёдрам. Фредерик вздрогнул, когда холодная банка шлёпнулась ему на живот, а затем довольно зажмурился и чуть ли не заурчал — белые пальцы заскользили по его члену, развозя быстро нагревшуюся мазь по всей длине.       Когда принц отстранился от него и замер в нерешительности, Фолг откровенно залюбовался: настолько озадаченным стало лицо Дэйвэна. Он нервно сжимал и разжимал пальцы, покрытые мазью. Начал было опускать руку, но остановил движение и, подчиняясь новому соображению, завёл её за спину. С неприязненной гримасой провёл пальцами между ягодиц и вновь замер, отчаянно кусая нижнюю губу. Услышав сдавленный кашель, вскинул глаза и полоснул наёмника взглядом, полным ненависти. Опередив буквально на миг тот момент, когда Таоли взорвался бы от ярости, Фредерик мягко улыбнулся:       — Можно и без пальцев — если сам сможешь расслабиться.       Дэйвэн холодно кивнул и решительно полез на Фолга, стараясь как можно больнее потоптаться коленками по бёдрам. Устроившись в нужной позиции, долинец пошире расставил ноги, обхватил ладонью член наёмника и, направляя в себя, начал медленно опускаться. Выражение блаженства на лице Фредерика, поначалу бесившее неимоверно, вскоре отошло на задний план — с короткими, рваными вздохами Таоли опускался всё ниже, раздираемый двумя противоречивыми желаниями: двигаться как можно медленнее, стараясь избежать неприятных ощущений, или сразу податься до упора, чтобы всё быстрее закончилось.       — А ты отъелся, — заметил Стальной совершенно нейтральным тоном. — Живот уже не липнет к спине. Каомоэ сегодня было вкусным?       Дэйвэн замер в недоумении, а затем, продолжая с натугой опускаться на здоровенный член, ядовито прошипел сквозь зубы:       — Дурак! Заткнись, не до тебя сейчас…       — Тао, ты прекрасен. Даже грубая ругань, произнесённая твоим дивным голосом, звучит как песня. Ты сводишь меня с ума… — восхищённо шептал Фолг, обжигая бледную кожу горящим похотью взглядом.       — Да ты и так полный псих! — в сердцах рявкнул Дэйвэн. — Что на тебя нашло?! Поиздеваться захотелось?!       — Не-ет, — выдохнул Фредерик, притягивая его за бёдра к себе. — Если я заткнусь, боюсь, расслаблюсь и ляпну что-нибудь не то…       — Всё! Уже ляпнул — с меня хватит! — разозлился Таоли и попытался вырваться из хватки наёмника, но тот лишь сильнее сжал пальцы, до боли впившиеся в талию, и примирительно зашептал:       — Прошу прощения, мой император. Я больше не буду тебе мешать трахаться со мной… Чудно звучит, да? Ещё три дня назад ты со мной даже разговаривать не хотел.       Дэйвэн онемел, потрясённо глядя на Фолга. Тот некоторое время любовался лицом принца, но не дождавшись более активной реакции, мягко приподнял бёдра. Это действительно вывело Таоли из ступора — он судорожно шарахнулся в сторону, но мгновенный жёсткий захват вновь не дал ему совсем сорваться с крючка.       — Ты… ты чудовище! — сбивчиво выдавил долинец. — Мерзкий, бессердечный…       — Да знаю я, знаю, — успокаивающе прошептал Стальной. — И ты давно уже знаешь. Не волнуйся так.       Ласковый голос в контрасте со смыслом слов окончательно добили Дэйвэна. Фредерик не преминул воспользоваться отсутствием сопротивления со стороны принца: подтянул к себе ближе и резко приподнял бёдра, одним движением насадив на себя до конца. Насладившись тихим стоном, Стальной задвигал тазом, буквально подбрасывая Таоли мощными толчками. Даже находясь снизу, Фолг с готовностью брал на себя ведущую роль. Дэйвэн бессильно обмяк, закрыв лицо рукой. Наёмник с неохотой замедлил темп, а потом и вовсе остановился:       — Ты чего? Больно, что ли?       — Физически — нет, — глухо ответил Таоли, теснее вжимаясь лицом в широкую грудь.       — А не физически?       — Ты не поймёшь.       Фредерик вздохнул. Его горячие ладони словно сами по себе жадно оглаживали напряжённую спину, пересчитывали выступающие позвонки, лапали за задницу.       — Тао, объясни тупому варвару, в чём дело?       — Зачем? Дать тебе лишний повод поиздеваться? — с горечью произнёс принц, не поднимая глаз. — Ты унижаешь меня ради забавы…       — Да, ладно, прям так уж и унижаю? — протянул наёмник и медленно качнул бёдрами вверх, глубже нанизывая на себя долинца. — Не стоит так париться из-за того, что нравится и мне, и тебе. Что бы ты там ни говорил Алю про долг, честь и своё нежелание.       — Вот как… — сглотнул Таоли, глядя остекленевшими глазами. — Тебе было мало осквернить моё тело? Ты ещё хочешь надругаться над душой и честью? Какая изощрённая месть… Ты страшный человек, Фредерик Фолг.       — Не выдумывай глупости, совёнок, — выдохнул кигги, ускоряя движения и с откровенным удовольствием слушая невольные стоны принца. — Признайся, тебе же хорошо сейчас?       — Ненавижу тебя! — отчаянно вскрикнул Дэйвэн, вновь утыкаясь лицом в широкую грудь. И торопливо зашептал, пользуясь тем, что Стальной замедлил движения и энергичный трах перетёк плавный и тягучий: — Я ненавижу грубых, самоуверенных, наглых эгоистов, которые считают, что всё в мире принадлежит им — просто по праву сильного. То, что ты сейчас делаешь… Лучше бы ты продолжал насиловать моё тело, но ты предпочитаешь втаптывать в грязь мою душу!       — Сколько патетики, Тао, — тихо фыркнул Фредерик. — Жаль только — бессмысленной. Думаешь, было бы проще, если б ты не кайфовал от секса со мной?       Наёмник резко ускорил темп, и принц еле успел протестующе выдохнуть:       — Я… не… кайфу… уй… ю…       Через несколько минут бешеного траха, когда Дэйвэн явно был уже на пределе, Фолг обхватил его напряжённый член.       — Фрей, нет! Фре-ей… — Хватило пары движений — и долинец судорожно дёрнулся, выплёскивая горячее семя на загорелый живот островитянина. Его отчаянный стон стал последней каплей и для Стального, который с глухим рыком резко подбросил бёдра вверх — и постепенно затих.       Сколько он пролежал на Фредерике, Таоли не знал. Почувствовал только, как его осторожно переворачивают на спину. Кигги навалился сверху, вылизывая за ухом и жадно вдыхая запах вспотевшей кожи. Долинец был настолько опустошён, что не отреагировал даже на тихий смех:       — Совёнок, ты всё-таки сделал это, — Фолг зарылся носом во влажные волосы и счастливо засопел. — Я ждал почти месяц…       Вот тут Дэйвэн насторожился и вяло приоткрыл глаз. Заметив его интерес, Стальной пояснил:       — В первый же день нашего знакомства ты пообещал кончить, выкрикивая моё имя, — Фредерик полюбовался скороспелым румянцем на скулах.       Долинец отвернулся и с тоской прошептал:       — Я тебя ненавижу…       — Меня — может быть, — фыркнул ему в ухо наёмник, — а вот трахаться со мной тебе ой как нравится.       — Похотливое животное…       — Не парься, Тао, — Стальной спустился ниже и принялся вылизывать покрытые испариной шею и ключицы. — С твоей-то мордашкой… ты и сам знаешь, сколько охотников на тебя было. Рано или поздно кто-нибудь до тебя добрался бы.       Фредерик замер и недоверчиво поднял взгляд, почувствовав, как в его волосы вцепляются тонкие сильные пальцы.       — Доказываешь, что ты не самый худший для меня вариант… Ты вчера намеренно спровоцировал Ликкора показать мне Джерри, — Дэйвэн не спрашивал — он утверждал. Так что его даже не удивила улыбка Фолга, полная гордости за сообразительность принца. — Почему ты меня всё время обманываешь?       — А вот этого не надо, — посерьёзнел наёмник, — я всегда говорю правду. Бывает, что не всю — но никогда не вру. Ни другим, ни себе. А вот ты, маленький ханжа, врёшь постоянно — себе, мне, Альберту… Мне-то пофиг, каким бы ты чудовищем меня не выставил — мне это на руку. Но вот себе врать не нужно, только жизнь усложнишь.       — Да что ты о себе возомнил? — неприязненно глянул на него принц. — Что может знать примитивный дикарь о мыслях культурного человека?       — Только то, что у тебя такое же тело, как и у всех людей, — оскалился Стальной, наваливаясь сверху, — и ты так же кончаешь подо мной. А ещё то, что тебе нравится ощущение полного бессилия — да ты просто блаженствуешь, когда я принуждаю тебя раздвигать ноги, а ты в этот момент не в силах что-либо сделать, кроме как повиноваться. Только тогда ты можешь быть не Дэйвэном, а собой. Я не оставляю тебе выбора и этим даю свободу, — горячий шёпот проникал прямо в душу, — свободу от долга и приличий, от всех твоих обязанностей — пусть хоть на время.       Фредерик замолчал и задумчиво оглядел Таоли, который лежал, отвернувшись в сторону и закрыв лицо локтем.       — Совёнок, у тебя губы дрожат.       — Иди ты… — едва слышно выдохнул долинец.       — В задницу, — понимающе кивнул кигги и закинул его ноги себе на плечи.