Хранитель принца

      — Каждый трах с тобой превращается во что-то непредсказуемое, — задумчиво проворчал Стальной и скосил глаза — измученный Таоли лежал головой на его плече, тесно прижимаясь всем телом. Не дождавшись какой-либо реакции, кигги чуть шевельнул рукой, крепче притискивая к себе долинца. Чуть сжал ладонь, возлежащую на императорской попке. — Тао, ты хоть и жёсткий, но такой уютный… Твои выпуклости, впадинки — именно в нужных местах. Ты весь такой удобный — как под меня сделанный.       Не услышав ответа и на эту шпильку, Фредерик забеспокоился.       — Опять накручиваешь себя из-за какой-нибудь ерунды?       — Я боюсь…       — Вот это новость, — изумился наёмник. — Рядом со мной бессмысленно бояться кого-то ещё.       — Я боюсь, что ты прав.       — Ещё лучше, — хмыкнул Фолг. — И в чём таком страшном может быть прав тупой варвар?       — В том, что боги меня намеренно подложили под тебя.       Островитянин даже приподнялся на локте и удивлённо воззрился на Дэйвэна.       — Ты сам сказал, меня как под тебя делали, — тихо продолжил принц. — Я же вижу, как тебе нравится меня трогать, гладить везде, нравится мой запах и вкус, иначе бы ты не вёл себя так. И я… у меня ещё ни на кого не было такой реакции. У меня тоже… сто́ит только посмотреть на тебя…       — Сто́ит посмотреть — как сразу стои́т? — криво улыбнулся Фредерик, пребывая в состоянии лёгкой растерянности: он никак не ожидал, что когда-нибудь ему самому придётся оправдывать этих клятых богов. Что Таоли вообще когда-либо поверит ему, а не своим дорогим предкам.       — Боги даровали Раонэ Отважному единственную дочь, хотя он очень хотел сына, — тихо прошептал долинец, крепче вжимаясь Фолгу в подмышку. — Но только беззащитная девочка не представляла угрозы для Аугусто Жестокого после смерти Раонэ, и поэтому её не убили сразу. Только её невинное очарование, обещавшее перерасти в неземную красоту, могло произвести на Энрико такое впечатление, что он рискнул пойти против отца.       Островитянин погладил принца по голове, понимая, что сейчас следует молчать.       — Моему прадеду Ойэло Счастливому повезло дать жизнь двоим сыновьям. Потому что только старший — талантливый и решительный — мог вести войну целых десять лет, не поддаваясь сомнениям и отчаянию. А после его смерти только Луонэ — величайший историк, гениальный мыслитель и знаток человеческих душ — мог смягчить условия рабского договора с империей Готрон и даже оставить потомкам лазейки для его обхода.       Стальной подцепил одеяло и накинул на себя и Таоли, стараясь действовать как можно неприметнее. Он опять нанюхался дурманящего запаха и не очень хотел, чтобы источник аромата заметил сейчас его возбуждение. Дэйвэн благодарно кивнул и натянул одеяло до шеи: он уже начинал остывать после секса.       — А что касается внешности — дети всегда брали лучшее от своих родителей, самое подходящее для будущей жизни. Раонэ достались высокий рост, стать и мужественная красота. При первом же взгляде на Луонэ даже Аугусто Жестокий признал его мудрость и мощь интеллекта. Айяла была небесно хрупкой, нежной и женственной, а вот я…       Фредерик прифигел. Если бы это была девушка, то он знал: комплименты и хороший секс сразу излечили бы приступ меланхолии и неуверенности в себе, но в случае с парнем? Он забил на всё, повернулся на бок и обеими руками прижал к себе долинца, чтобы тот физически почувствовал, насколько привлекательной кигги считает его внешность.       — То, что я так похож на Айялу Снежную… — Дэйвэн тихонько шмыгнул носом. — Естественно, я понимаю, что до сих пор жив лишь благодаря этому… Все мужчины видят во мне прежде всего схожесть с женщиной: полубезумный Энрико воспринимал меня как Айялу, Ликкору я напомнил его мать, а ты просто повёлся на внешность. Это, конечно, полезно для моей страны, но знал бы ты, как же всё это меня… — Он тяжело вздохнул, уткнулся головой Фолгу в грудь и глухо пробормотал: — Как на киггском сказать «надоело», но погрубее?       Наёмник на миг задумался, а после выдал заковыристое ругательство. Принц невольно покраснел:       — Вот это самое… Ну ты понял.       — Тао, насчёт реакции на меня, — осторожно начал Фредерик, — ты же понимаешь, что я первый физически близкий тебе человек? Такая реакция тела на меня — это не странно и не плохо. Это нормально. И ты когда-то сказал мне, что человек должен решать всё сам. Ну говорят с тобой боги, советуют что-то — но ты же не обязан им во всём повиноваться.       — Ты не понимаешь…       — И ладно, — оборвал его кигги. — Но мне-то глубоко наплевать, что какие-то там боги прописали мою судьбу от рождения до смерти, что решили, кого мне убивать или трахать. Я делаю, что мне нужно, и если это совпало с их планами, значит, им повезло. Они могут тешить себя мыслями, что управляют мной, но это только мои решения. И твои.       Долинец немного помолчал, обдумывая слова островитянина, и тихонько выдохнул:       — Я понимаю. Спасибо. Мне действительно повезло с тобой.       — А то! — самодовольно ухмыльнулся Стальной. — Ещё как повезло! Хочешь, ещё раз докажу?       Наёмник поймал ладонь Таоли и прижал её к своему возбуждённому члену — принц только горестно вздохнул:       — Хоть ты наглое, похотливое животное.       — Угу, — Фолг скинул одеяло и уже подпихивал подушки под императорскую попку. — Котёнок, лапки раздвинь.       — Пойми, ты, чудовище, это неправильно, — простонал Дэйвэн, разводя колени. — Мы не должны этого делать…       — Это тебе боги сказали? — хмыкнул кигги, торопливо обшаривая тумбочку.       — Нет, — смутился долинец, — они о таком не говорят.       — Даже вчера? Я же трахал тебя во время вашей беседы!       — Вчера они… только о Ликкоре и его матери. Даже если они знали, что ты… что мы… — Таоли, запнувшись, отвёл взгляд, — они ничего не сказали.       — А ты сам их спроси, — предложил Фредерик, перерывая постель по второму разу. — Чёрт, где смазка?       Принц натянул одеяло на голову. Островитянин отвлёкся от поисков и со вздохом лёг рядом, начиная выпутывать долинца из клубка, в который тот завернулся.       — Тао, я об этом и говорил — о личном выборе. Реши сам: нравится тебе трахаться — расслабься и забей на всё и всех. Не нравится — просто убей меня, Ликкора, всех «рыжих тюленей», пять полков итиланцев, стоящих у Ахеронского ущелья, и так ещё, по мелочи, а затем спокойно возвращайся домой. Но сначала всё-таки скажи, куда ты опять дел эту чёртову банку?       Дэйвэн осторожно поднял взгляд на взъерошенного Фолга, оценил его широкую ухмылку и робко улыбнулся в ответ:       — Убивать всех — хлопотно… а банку ты на пол уронил.       Просветлев лицом, наёмник потянулся к краю кровати.       — Фрей, у тебя плечо кровит…       — Я же сказал Алю, что само заживёт! Тебе повторить?! — нервно дёрнувшись, прорычал Стальной. Убедившись, что Таоли молча замер под его раздражённым взглядом, кигги удовлетворённо кивнул и, свесившись вниз, заглянул под кровать.       — Фрей…       — Что?!       — У тебя тоже симпатичная задница.