Хранитель принца

      Вокруг — тёмный туман, плотный и оглушающий. Но Таоли стремился туда, куда вело его обострившееся чутьё, туда, где звучали голоса и музыка. Всё ближе.       — Фред, ты опять нашёл самый сложный и проблемный вариант. Выбрал бы простую скромняшку из кучи влюблённых девчонок, так нет же — тебя опять на диковинку потянуло!       — Угу.       — Тебе скучно с сохнущими по тебе девицами? Зачем выбирать тех, кто считает тебя тупым дикарём и откровенно использует? Ты же сам говорил, что нужно учиться на ошибках: на чужих и, особенно, на своих.       — Угу.       — Извини, конечно, но ты же не хочешь повторения истории с Орэни?       — Угу.       — Ты меня вообще слушаешь?!       — Да, Эрик. Ты сейчас скажешь, что мы с ним птицы разного полёта.       Собеседников стало видно лучше, когда «поморник» схватил «тюленя» за руку и затащил в галерею, отгороженную частыми колоннами от большого, наполненного светом пространства. Это сияние резало бы глаза, если б его не затеняла плотная пелена не то дыма, не то густого тумана. В тени дымка блёкла и рассеивалась, позволяя разглядеть знакомые фигуры островитян. Эрик глотнул вина и горячо зашептал, обхватив Фредерика за плечи и указывая в сторону скрытого слепящим туманом пространства:       — Не просто разного полёта. Если ты орёл, то он павлин. Посмотри на него: вот именно сейчас он на своём месте. Этот змеиный клубок — достойное его общество, люди одного круга. Пусть нас сюда пригласили, но мы никогда не станем здесь своими. Это не удалось даже Ликкору. Самое главное для них — родословная и положение, данное происхождением. Смотри, каждая наследница более-менее знатного рода старается привлечь его внимание, после танца на него накидывается толпа матушек-тётушек, которые стараются впихнуть ему очередную дочурку. Если от тебя им нужен член, то от него хотят получить имя. Видишь?       — Вижу. Он такой… сказочный принц, мать его, из волшебной Долины, — голос Фолга был злым, но вопреки обыкновению он не пытался сразу же разобраться с причиной этой злости, не рвался ломать и крушить, сметая с дороги препятствия, наоборот, оставался пугающе спокойным. — Я хочу его таким… Но если запугивать или принуждать, это исчезает, прячется вглубь. И я никак не соображу… Я не могу поймать и удержать вот это, понимаешь?       — У-у, когда ты успел так набраться?       — Да ни в одном глазу.       — Забей, дружище. Он за все танцульки не посмотрел на тебя ни разу. — Эрик обхватил ладонями лицо Фредерика, повернул к себе, словно собираясь поцеловать, и пристально вгляделся в карие глаза: — Вчера он тебя отшил? Ты поэтому взялся за внучку Энрико?       Стальной промолчал.       — Фред, ты упорно прыгаешь на одних и тех же граблях! Нет, я не спорю — грабли высокородные, красивые, но… тебе не надоело?       Фолг дёрнул головой, стряхивая ладони побратима:       — Кто?       — Даже если бы мне не сказали, то взглянув на вас… Я же тебя знаю.       — Пух?       Эрик удивлённо охнул:       — Да у тебя глаза, что ли, на затылке?!       Неясная тень, которая подкрадывалась к Фолгу сзади, разочарованно вздохнула:       — Фред, тебя вообще можно застать врасплох?       «Поморник» рассмеялся, «тюлень», обернувшись, расщедрился лишь на улыбку, но глаза его оставались серьёзными.       — Эрик, ты не мог бы?.. — Пухнявый виновато улыбнулся, разводя руками. — Не хотелось бы и тебя в это впутывать.       — Пойду подышу свежим воздухом, — отозвался тот. — Сплетничайте.       Когда военный вождь «поморников» ушёл, чуть пошатывающийся «кот» подошёл вплотную.       — Утром мои мышки поведали девчонке, во что на балу будет одет Джерри. Ты мне должен.       — Думаю, слуги и сами рады были помочь своей принцессе, — усмехнулся Фредерик, шутливо отталкивая собеседника.       — А ещё я знаю имена всех девятерых, — «кот» обнял Фолга за талию и прижался лицом к его шее, шумно втягивая воздух. Когда Фредерик поощрительно взъерошил желтые вихры на макушке, Пухнявый выгнулся, наваливаясь, прижимая его к стене, и прошептал: — Двое «волков», трое «лосей», двое «касаток» и двое «быков».       — «Быков»? — недоверчиво переспросил Стальной и после утвердительного кивка чертыхнулся. — Шакал… или Лис?       — Я могу узнать и это, — «кот» потёрся пахом о бедро Фредерика, — ради тебя я на многое готов.       — Пух, ты пьян.       — Ага, — бесшабашно улыбнулся тот, запуская руки под серый китель Фолга. — И сейчас могу прямо сказать, чего хочу.       — Пух, чёрт тебя… — тихо вздохнул Стальной, когда его зять опустился перед ним на колени и облизал его член. — Ты же… жалеть будешь.       — Я достаточно уже жалел, — остервенело выдохнул Пухнявый, сдирая с себя штаны, — что не сделал этого раньше.       — Фрей, нет!!! — возмущённо заорал Дэйвэн, рванул к ним и… вполне предсказуемо свалился с дивана.       Быстрые шаги по скрипучему полу — и сильные, по-варговски ласковые руки вздёрнули его на ноги и поправили халат. Альберт зажёг лампу и прищурился от света:       — Таоли, ты чего? Кошмар приснился?       — Ой… — долинец растерянно смотрел на влажное пятно на халате. Щёки его заливала краска. — Это?..       — Это был явно не кошмар, — усмехнулся Варг, усадил его обратно на диван и направился к своему — у входной двери.       — Аль, о чём он? — Дэйвэн в панике судорожно вцепился в руку младшего Фолга. — Что со мной?!       — В смысле? — Альберт обнял принца и настойчиво, почти силой уложил. — Что ты разволновался? Это абсолютно нормальное явление. Тем более на второй день воздержания после частых…       — Какое… — голос принца позорно сорвался. — Какое явление?!       — Ночные поллюции, — кигги тихо фыркнул ему в ухо. — Тебе хороший сон снился?       — Какой сон?! У меня… я…       — Ты кончил, угу, — Альберт протяжно зевнул. — Мы уже поняли. Не стоит из-за этого будить криками полдворца. Что ты прям как в первый раз…       — Но… я в первый раз.       — Что?! — подскочил младший Фолг.       От двери донеслось недовольное бурчание об орущих полуночниках, но в Альберте уже проснулся медик.       — Таоли, — строго спросил он, — сколько тебе полных лет?       — Двадцать один, — испуганно отозвался долинец.       — И у тебя сегодня в первый раз непроизвольное семяизвержение?       — Непроизвольное? — голос Дэйвэна упал до еле слышного шёпота. — Не знаю… Да… наверное.       — А до Фреда твоя половая жизнь?.. — смущённый Альберт заметил, что уши принца буквально запылали.       — Три раза…       — Три раза в неделю? В месяц?       — Три раза всего. Два раза в училище — в бордель когда ходили. И… ещё один раз.       — Ох… ренеть, — донёсся от двери удивлённый возглас.       Альберт растерянно открывал и закрывал рот, не в силах поверить в услышанное.       — Никогда не задумывался, но… в каком возрасте у долинцев первые поллюции? Погоди, у Фэали с этим точно всё в норме. Так во сколько у тебя?..       Принц сконфуженно молчал.       — Тао, например, у меня первая ночная поллюция случилась лет в тринадцать.       — Да у большинства кигги уже в двенадцать лет, — подал голос Варг.       — У итиланцев в среднем лет в четырнадцать, а у тебя?       — Не знаю, — Дэйвэну явно было крайне неловко. — При мне о таком не говорили.       — А врачи, которые тебя наблюдали? Такие вообще были?       — В академии было два осмотра… без разговоров, а в Долине семейные врачи Дэйвэнов.       — Стальной возвращается, — сообщил внезапно Варг, — и вроде не один.       Все в комнате не сговариваясь умолкли, прислушиваясь к доносившимся из коридора шагам, голосам и приглушённому смеху. Шаги затихли под дверью, раздался неровный стук. Скрипнул засов, дверь медленно приоткрылась, Варг едва слышно буркнул что-то невнятное. В растянувшемся по полу прямоугольнике света мелькнули силуэты: широкоплечий мужской и стройный женский.       — Думаешь, если б меня ждал в постели принц, я бы пригласил тебя? — раздался насмешливый голос Фредерика, говорившего по-готронски. — Идём, сладкая. Таоли и мой брат спят вон там, — дверь тихо прикрыли, погружая приёмную в кромешную тьму, — а в спальне никого. Чего застыла? Испугалась?       — Темно, — тихо отозвался нежный девичий голос, который показался Дэйвэну знакомым.       — Прижмись ко мне, — вкрадчиво мурлыкнул Фолг, и от его тихо рокочущего голоса долинца передёрнуло. — Я отлично вижу в темноте.       — А если он проснётся?       С тихим скрипом открылась дверь в спальню, и, пропуская свою спутницу вперёд, Стальной со смешком поинтересовался:       — Боишься разбудить? Я думал, у внучки императора больше смелости.       Таоли оцепенел. Это была Лайла — маленькая готронская принцесса, которая вызвала интерес Фредерика ещё на тоэрлиге.       — Просто не хотела беспокоить, — вызывающе ответила девушка. — Принц выглядел таким утомлённым…       — Ты наблюдательна. Он и мой брат тяжело перенесли дорогу.       Из-за прикрытой двери протянулась тонкая полоска света, раздавались шаги, тихие смешки, затем шорох и позвякивание стекла.       — Фред, между вами с принцем разве ничего нет?       — Конечно, есть, — голос наёмника заглушил бульканье жидкости. — Именно поэтому после нашей встречи я уложил его спать, а затем вернулся, чтобы отбить тебя у Ветра. Давай, малышка, за нас и эту ночь.       Раздался тихий звон. Но ответ не удовлетворил Лайлу.       — Кто он для тебя?       — Он мой наниматель, за жизнь которого я отвечаю честью и большими деньгами. Отличное вино, кстати.       — А я? Почему ты выбрал меня?       — Ты? Не считая волшебной красоты, — голос Фолга опустился до низких, вибрирующих нот, — меня возбуждает изящество манер и особенная грация, врождённая гордость и благородное поведение. Ты прекрасный одинокий цветок, а я трепетно отношусь к подобной редкости.       Тихий смех, девичьи вздохи.       — Я так испугалась, когда вы схлестнулись… У тебя же рука перевязана, а я тогда не знала, что ты сильнее Ветра.       — Угу, я великолепен.       Хихиканье, тяжелые шаги, испуганный вскрик, возмущённый скрип старой кровати.       — Ты здесь сильнее всех?       — К сожалению, я всего лишь сильнее людей. Будь я сильнее закона, то забрал бы тебя себе.       — А ты… а-ах!.. хотел?       — Если бы ты была имуществом Ветра, я бы отнял тебя силой. Но в тебе кровь Энрико, а Ликкор решил уничтожить весь его род. Ему не нужны соперники.       — Меня всё равно убьют? — голос принцессы мгновенно изменился.       — Не сегодня, — даже через шорох ткани и прерывистое поскрипывание кровати за стеной можно было расслышать жестокие слова. — Но в живых не оставят. Хотя, если ты…       — Если я что? Что я могу сделать?       — Вряд ли ты сможешь. Такие, как ты, кричат о чести и предпочитают смерть, не думая, какой она будет бессмысленной и мучительной. Но если остаться в живых — можно вновь подняться и отыграться за всё.       — Но как? Я бессильна.       — Джерри тоже, но у него есть ум и хитрость. Он любимая игрушка короля, но также он его племянник и единственный наследник. Ликкор бесплоден, но он хотел бы сам вырастить и воспитать наследника. Вот если к его любимой игрушке найдётся ещё одна похожая — в пару…       — Я… поняла, — голос Лайлы был задумчивым. — Но почему ты?..       — Мне будет жаль, если этот мир потеряет твою красоту.       Кровать истошно скрипнула, Фредерик удивлённо охнул:       — Какая ты страстная!       Дэйвэн вырвался из тёплых объятий младшего Фолга и помчался к двери. Его поймали сильные заботливые руки, обхватили, прижали к себе. Варг опустился перед ним на колено, качая головой.       — Я не могу больше здесь… — едва слышно выдохнул принц ему на ухо и потянул к выходу. Кигги, хоть и поднялся на ноги, но отчего-то медлил. Таоли повторил срывающимся шёпотом: — Я больше не могу.       Скрип кровати, доносившийся из соседней комнаты, усилился и стал ритмичным.       — Варг, давай отведём Таоли к Холту, — тихо подошёл к ним Альберт. — Его дверь — напротив, там не будет слышно. Пожалуйста.       Наёмник тяжело вздохнул и, сжимая в руке дрожащую ладонь долинца, отодвинул тяжёлый засов.