Душа Мёртвого Дракона

      Тимофей шёл по протоптанной тропинке обратно в домик, полностью погруженный в свои мысли, когда столкнулся с Серафимой. Долмацкая разговаривала по телефону, и на её лице светилась радостная улыбка.       —…Здесь очень даже неплохо, — говорила девушка, расхаживая взад-вперёд. — Волки приветливые и доброжелательные. Нет, я пока не знаю, когда смогу вернуться…       Тимофей печально улыбнулся. После происшествия в клинике Зверев двинулся в особняк и провёл там весь вечер вместе с Лизой. Как оказалось, теперь с ними жили Алена Александровна и Марьяна - на музей напали Спящие, поэтому Егор предложил женщинам перебраться к нему. И Тимофей, и Лиза понимали, что здесь крылась не только забота о безопасности.       Тимофей помнил, как лежал у Лизы на коленях, а девушка ласково поглаживала его по волосам. Дверь в комнату ни разу не открывалась - взрослые тактично не беспокоили влюблённых, поэтому подростки смело разговаривали на любые темы.       — Я соскучилась по тебе, — прошептала Лиза.       Тимофей улыбнулся.       — А я-то как скучал…       Парень поднялся, присев рядом, обнял Лизу за талию и нежно поцеловал. Зверева ответила, углубив поцелуй, и зарылась в его волосы, прижав к себе.       Все было вчера, а Тимофей уже тосковал. Он даже не представлял себе, как себя чувствуют Серафима и Клим, разделённые уже довольно долгое время.       Тимофей хотел пройти мимо, чтобы не отвлекать подругу от разговора, но та уже прощалась. Как только она положила телефон в карман, радостное выражение на её лице сменилось каким-то задумчивым. Зверев нахмурился и передумал оставаться незамеченным.       — Сим? — парень подошёл к Долмацкой.       Серафима вздрогнула и подняла голову.       — А, это ты, Тим, — произнесла она. — Прости, не заметила тебя сразу. Разговаривала с Климом.       — Я видел. Почему грустишь?       — Разговор всегда наталкивает меня на мысли об отце. Мы с ним по-прежнему говорим на повышенных тонах, а недавно, когда зашла речь о Климе… — Серафима судорожно вздохнула. — Я думала, что он смирился и принял мой выбор, но, как выяснилось, ничего подобного! Он по-прежнему считает Клима копией Ивана Поликутина, с которой мне нельзя даже общаться!       Тимофей слышал, что Серафима была на грани. Похоже, Платон и правда переусердствовал с опекой. Зверев закусил щеку.       — Ты, конечно же, с ним говорила… — уточнил он.       — Говорила. И ничего.       — Подожди, я не закончил. Может, ты зашла не с той стороны?       Серафима так на него вылупилась, что Тимофей мысленно уже пожалел о своих словах. Но, тем не менее, выжидательно уставился в ответ.       — Я… — Серафима нахмурилась. — До этого мы все время спорили. Недавно отец начал снова меня отчитывать. За побег, конечно же. Я не помню, как, но мы съехали на тему о Климе, и он ясно дал понять, что, мягко говоря, не одобряет наших отношений.       Тимофей присвистнул и почесал голову.       — Ну… Хочешь, я с ним поговорю?       Серафима слабо улыбнулась.       — Прости за прямоту, но вряд ли ты чего-то добьёшься. Мой отец ни за что не поверит в то, что Клим хороший… Я уже все перепробовала и попросту не знаю, как его переубедить!       Тимофей прищурился. Значит, с Платоном поговорит он сам, раз тот не хочет слушать собственную дочь. Хотя, шансов у него ещё меньше, чем у самой Серафимы.       Тимофей встрепенулся. В его голове зашевелились шестеренки и зарождался четкий план действий. А может, Серафима просто должна поговорить иначе?       Серафима покачала головой, отрешённо глядя на деревню.       — Он никогда не позволит мне быть с Климом. Но мне скоро восемнадцать, и тогда я сама буду руководить своей жизнью. А сейчас… — Долмацкая повернулась к Тимофею. — Я планирую лететь обратно в Клыково.       Это высказывание врывало Тимофея из раздумий, и он шокированно посмотрел на Долмацкую. Девушка смущённо отвела взгляд и проговорила:       — Здесь меня преследуют одни ссоры с отцом. Я сбежала от них, и это было настолько спонтанное решение, что я даже не думала о последствиях. Мне плохо без Клима, а ведь я улетела, даже ни о чем его не предупредив… К тому же, здесь я просто гостья.       — И как ты планируешь сбежать? — осторожно поинтересовался Тимофей. — Мы не в Глазэре, а верхушка твоих действия точно не одобрит. Платон с ними в хороших отношениях.       — А я не собиралась никого уведомлять, — Серафима пожала плечами. — Но раз у нас зашёл об этом разговор… Тебе я могу доверять, — она понизила голос. — Отец приехал на машине. У меня есть дубликат ключа, поэтому я смогу уехать.       — Ты знаешь дорогу?       — Ездила недавно с Кариной в Глазэру. Запомнила.       Тимофей шумно втянул носом воздух и убрал руки в карманы. Серафима, заметив его нервозность, улыбнулась.       — Я уеду сегодня ночью. На утро сообщи отцу о том, что его машина находится на стоянке около аэропорта.       — Ты уже купила билет?       — Куплю. Одно место в самолёте обязательно окажется свободным, а отец вряд ли успеет заморозить свои счета. Я напишу тебе, как долечу.       Тимофей поджал губы.       — Я могу чем-то помочь?       — Не сообщай о моих планах до утра, — попросила Долмацкая. — Я буду благодарна.       Тимофей хотел обнять Серафиму, но понимал, что тогда они будут выглядеть подозрительно. Поэтому он только кивнул и усмехнулся:       — Тогда не составишь мне компанию в прогулке? А то, кажется мне, потом мы не скоро увидимся.       Серафима с охотой согласилась.       Они прогуляли до самого вечера. Разве что Тимофей заскочил домой, чтобы скинуть сумку и быстро переодеться. Серафима не стала ни с кем прощаться, чтобы не быть рассекреченной. Тимофей пусть и не хотел, чтобы подруга уезжала, но не стал отговаривать. Ему было известно, что Серафима от своих решений никогда не отказывается, даже если ей потом приходится выпутываться из непредусмотренных последствий.       Он был уверен на сто процентов, если не на тысячу, что Платон придёт в ярость, едва узнает, что дочь опять от него сбежала. И побледнеет от бешенства, когда догадается, ради кого она его оставила.       Тимофей сам не любил ограничения, особенно в области любви. Повезло, что он никогда с таким не сталкивался, разве что наказания матери в детстве, на которые он смело плевал с высокой колокольни.       Поэтому он, весь преисполненный желания воплотить свой план в реальность, поздно ночью шёл к зданию верхушки.       Конечно же, когда Серафима уже села в самолёт и включила на телефоне авиарежим. И конечно же, в её облике. Тимофей догадывался, что за такую выходку, которую он собирался провернуть, его могут пришибить оба Долмацких.       — Но на что ни пойдёшь ради друзей, — улыбнулся Зверев, убирая за ухо золотистую прядь.       Он с трудом сдерживался, чтобы не превратиться в себя назад. Кожа зудела и горела, грудь сдавливало. Как Драконы вообще это терпят?!       Тимофей ступил на порог. В его голове все-таки проклюнулась мысль, что эта затея не такая уж и блестящая, но, прежде чем Зверев за неё ухватился, дверь распахнулась.       Каз с прищуром облокотился о косяк. Тимофей чуть не выдал себя вытаращенными глазами, хорошо, что вовремя взял эмоции под контроль.       — Я к отцу, — начал Зверев заранее подготовленную речь. — Мне… Нужно с ним поговорить.       Он поднялся на носки и заглянул Казу за плечо - сейчас и так рослый Огненный волк превосходил его в росте аж на полторы головы. В гостиной горел камин, и Платон Евсеевич сразу обнаружился на диване.       Каз склонил голову набок, пристально разглядывая Тимофея. Звереву даже начало казаться, что наставник его опознал. Но Огненный волк, не мигнув и глазом, кивнул.       — Он здесь. Вы хотите поговорить с ним наедине?       Тимофей закусил губу. Серафима всегда так делала, когда задумывалась.       — Я ненадолго, буквально на пять минут. Но разговор имеет… Личный характер.       Каз снова кивнул и отошёл.       — Проходите. Платон, это к вам!       Платон Евсеевич, беседовавший с Ангелиной, оторвался от разговора. При виде дочери его брови взлетели вверх. Ангелина, Гордей и верхушка тоже заинтересованно повернулись.       Ориона посмотрела на часы.       — Не поздновато ли? — улыбнулась она.       — Я не отниму много времени, — вежливо произнес Тимофей и посмотрел на Платона. — Пап, можно с тобой кое-что обсудить?       Скорпион нахмурился, но все-таки поднялся.       — Странно, что ты захотела поговорить в такое время.       — Странно, что вы все в такое время бодрствуете.       Платон усмехнулся.       — Тогда идём ко мне. Кажется, это не прилюдный разговор?       Мужчина пошёл к лестнице, и Тимофей последовал за ним. Зверев чувствовал, как его буквально прожигают взглядом, и с трудом сдерживался, чтобы не передернуть плечами.       Платон открыл дверь в свою комнату, жестом приглашая Тимофея войти. Зверев прошёл и остановился у окна, опять специально закусив губу и начав бить пальцем по подоконнику.       Платон закрыл дверь и прислонился к ней спиной.       — Ты что, нервничаешь? Мне тоже начинать беспокоиться?       Тимофей вздохнул и поднял голову, заглядывая мужчине прямо в глаза. Назад пути нет.       — Почему ты так решительно настроен против наших с Климом отношений?       Платон окаменел. Тимофей видел, как тот заиграл желваками, но Долмацкий спокойно ответил:       — Я тебе уже говорил, что ты с ним не будешь. Если ты решила, что очередной разговор что-то изменит, то ошибаешься. Это ради твоего же блага, Серафима. Его отец…       — Клим не его отец! — резче, чем хотел, прервал Тимофей. — Он хороший парень, добрый и отзывчивый. Он любит меня! К тому же, Иван мёртв! Чего ты сейчас боишься?!       — Я стараюсь ради твоего блага! — Платон повысил голос. — Ты и так найдёшь своё счастье, но не с этим человеком! Он - копия своего родителя!       — Он не такой! Сколько я должна тебе повторять?! Ко мне ещё никто не относился с такой любовью, с какой относится он!       — Мы это обсуждали, Серафима! Ты с ним не будешь!       Платон развернулся и открыл дверь.       — Если ты пришла только за этим, то, думаю, тебе стоит возвращаться к себе. Наш разговор окончен.       Тимофей сжал кулаки.       — А если я снова сбегу? От тебя.       Платон обернулся.       — Настоятельно не советую тебе этого делать. Я обеспечиваю твою безопасность.       — Своей гипер-опекой? Вот спасибо!       Платон прищурился, и Тимофей прикусил язык. Он здесь не для того, чтобы плеваться ядом, как гадюка. К тому же, Платон Евсеевич может заподозрить неладное. Если уже не заподозрил.       Тимофей состроил жалобное лицо и судорожно вздохнул.       — Ну почему, пап? — прошептал он. — Почему он тебе не нравится? Неужели только из-за фамилии?       — Его отец…       — А отец Тимофея - Огненный Змей! — прокричал Зверев. — Почему тогда к нему ты хорошо относишься?! Ведь из-за этого демона погибла мама!       Платон осекся. Тимофей ждал ответа и вдруг кое-что понял. Серафима, похоже, ни разу не затрагивала тему о его происхождении. А очень даже зря.       Платон прочистил горло.       — Тимофей доказал, что ему можно доверять, несмотря на тесное родство со Змеем. А твой Поликутин с детства воспитывался своим отцом, и одному богу известно, что у него в голове!       Ладно. Последний вариант.       Нижняя губа Тимофея задрожала, а в глазах скопились слёзы. Парень заметил, как Платон поджал губы и отвёл взгляд.       — Тебе пора.       Тимофей поплёлся на выход, повесив голову. Долмацкий понуро пошёл рядом, и Зверев догадался, что и ему споры с дочерью приносят одну лишь печаль. Надо надавить именно на это.       — Почему? — пролепетал Тимофей. — Почему ты не хочешь, чтобы я была счастливой?       Платон вздрогнул.       — Я делаю все ради тебя, Сима, — тихо проговорил мужчина, спускаясь по лестнице в просторную гостиную. — Может, не сейчас, но в будущем ты это поймёшь.       — Я никогда тебя не пойму.       Тимофей чуть не взвыл от досады. Платон был в точности как Ангелина: «потом поймёшь, это ради тебя». Но, может, хотя бы этот разговор мог что-то изменить?       Они спустились вниз. Жители домика по-прежнему сидели у камина. Заметив пришедших, все снова на них посмотрели. Тимофей повесил голову и быстрым шагом двинулся к двери, уже потянувшись к ручке.       — Подожди, — окликнул его Платон.       Зверев вопросительно повернулся, и Долмацкий вздрогнул. Тимофей слабо улыбнулся: похоже, мужчина заметил на его лице мокрые дорожки. Скорпион кашлянул.       — Ты же не серьезно? Про побег?       Разговоры смолкли. Тимофей поджал губы и отвёл взгляд.       — То, что вы заботитесь о нашей сохранности, не может не радовать, — вполголоса ответил он. — Ведь есть в мире люди, обделённые родительской любовью. Но порой своей чрезмерной заботой родители, сами того не понимая, вредят своим детям. Жаль, что никто из вас этого не признаёт.       Платон молчал, и Тимофей открыл дверь. В дом тут же залетел холодный ветер, а огонь в камине дрогнул.       — Я лишь надеюсь, что не стану такой же.       Платон хотел что-то сказать, но Тимофей выскочил за дверь и закрыл её прямо у него перед носом. Осмотревшись по сторонам, парень побежал, скрываясь в тени. Когда никого поблизости не было, он, облегченно выдохнув, принял свой прежний облик и направился в домик.       Его охватывали неприятные эмоции от ссоры, от слов, которые он бросил под конец. Оставалось надеяться, что все это было не зря, иначе Тимофей бестолку пожертвовал своим хорошим настроением.

***

      — Фриц был вашей идеей? — осведомился Корф.       — Верно. Пусть он и является изгнанником обоих кланов, но я решил не терять с ним связь. Я не рассчитывал, что Тимофею удастся спастись.       — Фриц Фицджеральд был бесчестным и лживым щенком, — жестко отчеканил Алексей. — Мы даже не препятствовали, когда его упекли в «Геликон», потому что он порочил нашу кровь.       — И тем не менее, — вкрадчиво возразил незнакомец. — Он почти смог сделать так, что Тимофея бы даже не нашли. Но вы наверняка не об этом хотите поговорить?       Корф сжал кулаки. То, что он поспособствовал попытке убийства наследника, не должно было всплыть наружу, иначе Прародитель не на шутку разозлится. Поэтому Огненный волк сменил тему.       — Ваш план провалился. Вы все ещё отказываетесь сообщать координаты?       — Мой ответ неизменен.       Незнакомец бросил взгляд на своего спутника, в таком же плаще, как и он сам. В глазах плещется огонь, на лбу сияет огненный символ змеиного глаза. В темноте такой заметен издалека, поэтому ему также выделили специальную маску, скрывающую нижнюю часть лица - золотая клыкастая пасть.       Незнакомец перевёл взгляд обратно на Алексея.       — «Око Дракона» ведь делает из него шпиона, который при активации позволяет Дракону видеть всё, что происходит вокруг. Я не верю в то, что вы до сих пор не знаете координат.       Корф усмехнулся и ответил заранее подготовленной ложью:       — Помеченный «Оком Дракона» - марионетка, не более того. Ваша, потому что вы знаете команду её активации. Ставьте четко цель, и она выполнит её строго в отведённое для этого время. Очень практично и выгодно для вас.       Незнакомец выпрямился.       — Дайте мне время, и я уберу Тимофея.       — В этом нет нужды, — Алексей миролюбиво улыбнулся. — Побеспокойтесь о своей безопасности.       — Вы что-то задумали?       — Не стану отрицать. Но ваше стремление будет оценено по достоинству, мы этого не забудем. К тому же, мы одной крови. Нам нужно держаться вместе.       Незнакомец задумчиво склонил голову.       — Тогда что мне делать?       — Просто следите за Тимофеем и сообщайте о его действиях, мыслях, размышлениях. Большего пока от вас не требуется.       Отражение поплыло, и заклинание перестало действовать. Корф отстранился от зеркала и нахмурился.       — Он не расколется, — с недовольствам прорычал Огненный волк.       Саяна растянулась в кресле, подперев голову кулаком. Арбогаст сидел у неё на коленях, и она ласково гладила его, отчего кот громко мурчал.       — Не расколется, — согласилась девушка. — Поэтому надо действовать самим. Когда он столкнётся с нами лицом к лицу, то точно не займёт сторону верхушки, — она презрительно скривилась. — Верхушка!       — Не списывай их со счетов.       Девушка, сидящая в другом кресле, закинула ногу на ногу. На руках красовались чёрные кружевные перчатки, тело облегало темно-красное платье до колен. Ноги обуты в кожаные сапоги.       — Они сильны и не просто так возглавляют клан, — продолжила Верховная Мать Змей. — Но если мы застанем их врасплох, то сможем выиграть. Может, даже пополним наши ряды новыми волками.       Алексей Корф задумчиво прислонился к стене.       — Почему вы так уверены? Что мешает нашему информатору просто сдать марионетку? У нас нет никаких преимуществ перед ним, и мы даже не сможем доказать, что он был за нас.       Верховная дернула бровью и улыбнулась.       — Я не была уверена вплоть до этого разговора, но сейчас могу с уверенностью заявить, что в использовании «Ока» он где-то прокололся. Стоит ему сообщить о марионетке, то он подставит под удар и себя.       — Поэтому он этого делать не станет, — оживилась Саяна. — Браво! А этот дурачок ещё и поверил, что марионетка ничего не видит. Если он выведет её за пределы защитного заклинания, то мы мигом узнаем, где они находятся!       Температура в комнате внезапно начала подниматься, а воздух начал наэлектризовываться - признак того, что здесь присутствовали не только приближенные. Глава ордена, до этого не принимавший участия в разговоре, дал о себе знать.       Тимофей Зверев, отражавшийся в зеркале, сверкнул змеиными глазами. По его телу змеились узоры из пламени. Алексей, Саяна и Верховная поднялись и в уважении склонили головы, и парень осклабился, показывая острые клыки.       — Пусть я не могу видеть чужими глазами, но нам достаточно той информации, что база находится неподалёку от Глазэры. Зачем заставлять информатора выпускать свою марионетку? Тогда мы рискуем потерять единственную связь с беженцами.       Алексей сдержанно проговорил:       — Что прикажете делать, Прародитель?       Огненный Дракон прикрыл глаза и улыбнулся.       — Все также придерживаться плана. Готовьте бойцов к бою, отлавливайте Спящих и вербуйте потомков Первородных. А когда я вам сообщу, мы отправим второму клану небольшой приветственный подарок.