Сероволчьи пословицы

Взгляд стальных глаз исподлобья, низко опущенная голова, выставленные плечи. Волков полностью оправдывал свою фамилию ещё с первого детского дома, в который попал сразу после смерти матери. Вообще-то, Олег был уже немаленький, восемь лет. Он всё продумал, под узкой кроватью лежал сухпаёк, консервы, бутылка воды и сухари. Мать выкраивала Олегу на обеды, а он экономил. Накопил на еду, потом на билет до автобуса. Тот уезжал куда-то в сторону Лисьего носа, а там Олег планировал сойти и жить в лесу, пока всё не уляжется. Он прекрасно знал, как только мамы не станет, его тут же заберут. А так поищут немного, потом перестанут и он спокойно вернётся домой и потом подумает, как жить дальше. Все его ломкие, как скелет новорождённого котёнка, планы были растоптаны в Новогоднюю ночь. Он знал, что новая женщина, «тётя Ира» как она просила себя называть, не станет о нём заботиться. Когда-то, когда мама была здорова, тётя Ира хорошо относилась к Олегу, ласково его звала, постоянно тискала его, гуляла, и даже один раз подарила машинку. Это было глупо, потому что это был подарок для малыша, но Олег всё равно сказал спасибо. Когда мама стала болеть, тётя Ира к Олегу охладела очень быстро, а в Новый год вообще ушла. Олег не ждал праздника, в прошлый раз его не было, потому что маме стало плохо. Ей и сейчас сильно нездоровилось, она уже лежала, когда Олег вернулся домой. Ему велели поиграть на улице, тётя Ира сказала, что позовёт его, но так и не сделала этого. Олег вернулся, когда окончательно замёрз, в пустую тёмную квартиру. Пошёл в комнату мамы и увидел, что она лежит на кровати и не стал её беспокоить. Сам разделся, вымыл руки, нашёл что-то на кухне пожевать и лёг сам, потому что очень устал. Утром его детство закончилось. На похоронах матери Олег не побывал, хотя пытался туда пробраться и даже сбежал из спецприёмника, куда его поместили перед тем, как отправить в детдом. Оттуда, кстати, он тоже сбегал, за что часто был бит и воспитателями и сверстниками. Впрочем, вторые очень быстро от него отстали, потому что дрался Олег отчаянно, а боли не чувствовал. Ни чужой, ни своей. Безжалостно выдирал волосы противника, не чувствуя, как пульсирует живот от тупого удара, нанесённого коленом. За эту драку Волков был переведён в соседний детдом, где вцепился зубами в глотку своего обидчика, решившего, что поиздеваться над новеньким будет отличной идеей. Взрослые грозили Волкову детской колонией, детдомовцы — что удушат, пока он спит, но все угрозы сыпались исключительно издалека. Во-первых, потому что боялись приближаться, а во-вторых, Волков сам избрал тактику выживания «бей или беги». Он старался держаться от всех на расстоянии и у него неплохо получалось. Целых семь лет он, как зверь, бежал от всякого человека или дрался практически насмерть. Пока ему, как снег на голову, не свалился Разумовский. В буквальном смысле свалился. Видно, кто-то загнал его на дерево, как котёнка загоняет свора собак, а он не удержался и полетел вниз. Слава богу, Волков сумел сориентироваться и не только остаться целым самому, но и подхватить это рыжее чудовище, чтобы оно не расколотило свою неумную башку об землю. На рычание Волкова, какого, собственно, хуя Разумовский разлетался, как сраная птица, последовал робкий ответ: — Тут воронёнок выпал из гнезда, а я его подсадил обратно и не удержался. Извини, что я на тебя так свалился, Олег. Его передёрнуло. Он впервые за много лет услышал своё имя. Прозвища, вроде «Волк, Зверь, Тварь» да собственная фамилия стали за столько лет так привычны Волкову, что он сначала даже не понял, к кому обращается Разумовский. — Ты откуда знаешь моё имя? — ощерился он. — Мне постоянно учителя доверяют журнал носить и я в него однажды посмотрел, потому что хотел узнать, как тебя зовут, — Разумовский улыбнулся, протянул Олегу руку. — Меня, кстати, Серёжа зовут. Олег нахмурился и на рукопожатие не ответил. Но с этого момента стал обращать много внимания на Серёжу. Видел, какой он тихоня, как постоянно сидит где-нибудь на галёрке и черкает что-то в потрёпанном блокноте. Как морщит острый нос, убирает отросшие рыжие волосы девчоночьим движением, как в задумчивости жмёт к тонким губам кончик карандаша. Скоро пришёл конец весны, выпускной был не за горами, а Серёжа становился всё более и более привычным для Олега. Он уже не мог представить себе жизнь без знакомой фигуры перед глазами и, разумеется, эти взгляды невозможно было не заметить. И Серёжа, вопреки всей своей скромности и незаметности, уловил этот взгляд. Как и того, что в его рюкзаке как по волшебству стали появляться новые блокноты взамен исписанных, а ещё забавные карандаши с мордочками, ластики, которые вечно терялись, наклейки. И этого Серёжа не мог не заметить. И на выпускном, после официальной части, в разгар дискотеки, на которой милостиво разрешили задержаться, Серёжа поманил Олега за собой. — Мы уже почти взрослые совсем, — сказал Серёжа. Он стоял спиной к Олегу, прижавшись пылающим лицом к прохладному стеклу большого окна в рекреации. Музыка здесь звучала глухо, можно было говорить тихо и спокойно. Все были слишком заняты, чтобы смотреть на двух подростков, которые были уже не детьми, но ещё и не взрослыми. Олег, замеревший за спиной Серёжи, сохранял дистанцию в несколько шагов. Он чувствовал что-то внутри, целый ком эмоций и они поражали настолько, что Волков с трудом удерживался в вертикальном положении, что уж говорить о том, чтобы связно выражать мысли? — Это ведь так, выпускной, просто тренировка. А настоящий впереди и совсем скоро, — Серёжа неуютно поёжился. — Меня пугает будущее, если честно. А тебя? — Ты мне нравишься. Олег не знал, что ещё сказать. Вернее, знал и слов было космически много. «Я тоже боюсь будущего. Вдруг оно разлучит нас? Да и не «вдруг», а точно. Растащит по разным углам, будем барахтаться как беспомощные кутята. Раньше я бы смог, я восемь лет так был, привык. А потом ты появился и я размяк как чёртов белый хлеб в молоке. За пару месяцев вот так — и я не знаю, как оторвать тебя от себя. Я ото всех убегал, а к тебе мчусь со страшной силой. И даже если расплющусь о стену, если ты не поймёшь всего этого… Я не знаю, как теперь мне жить. Я не могу убежать от тебя, и не смогу». Олег должен был выговорить всё это, но в результате с языка сорвалось признание. И он весь напружинился, снова порываясь бежать, но тихое «Олеж», заставило его шагнуть вперёд. Путь до Серёжи длиной в несколько метров Олег преодолел с таким трудом, словно двигался босиком по битому стеклу. — Обними меня? — попросил Серёжа и улыбка медленно поползла по его щекам, когда он почувствовал неуверенные и неловкие, но такие тёплые объятия. Аккуратно развернулся в руках Олега, медленно погладил склонённую голову. Внутренне дрожа от напряжения, подался вперёд, упираясь лбом в лоб. Так они простояли до тех пор, пока не стихли басы. На вечеринке поставили медляк.