Меж двух огней

      — Фэй, долго вы ещё? — Тонкая дверь задрожала от мощного, по-киггски деликатного постукивания. В голосе Обеля слышалось уже нешуточное раздражение.       — Терпите, — хладнокровно заявил в ответ императорский летописец, совершенно не впечатлённый нетерпеливым топотом троих островитян в соседней комнате, — и не нервируйте нас.       Он продолжил заботливо тереть мочалкой спинку Меожи и успокаивающе мурлыкать:       — Малыш, не переживай так. Ничего страшного, что ты растерял сноровку. В конце концов, у нас с тобой всё было семь лет назад. Мне только в радость помочь тебе подготовиться.       Сколько раз за вечер Мэйлен слышал совет «не переживать»? Все только и твердят сие, как будто это он буйный безумец… Он послушно закрыл глаза, позволяя смыть пену, и заторможенно обдумывал способы отсрочить выход из ванной. В голову ничего не лезло, а вот в другие места… Шаловливые пальчики Фэали уже нежно поглаживали его пах и между ягодиц.       — Такой чистенький и розовенький! Был таким сладким крохой, а сейчас уже большой мальчик, перерос дядю Фэали… Не волнуйся, мой хороший.       Мэйлен отстранённо признал его правоту, когда Тайтэн придержал его, помогая выбраться из глубокой ванны — он действительно перегнал бывшего любовника ростом больше чем на полголовы. Но какая разница, если он чувствовал себя маленьким, глупым и перепуганным, а те, кого он… разумно опасался, были ещё выше.       — Видишь, как чудесно, что Обик привёл вас сюда и ты сейчас хорошо всё запомнил на будущее, — Тайтэн понимающе погладил его по щеке и ласково заправил чёрную прядку за ухо. — Я дам тебе в дорогу такой же набор, и ты прекрасно будешь справляться сам.       Продолжая умиротворяюще ворковать и не обращая внимания на ответное трагическое молчание, Фэали обтирал его мягким полотенцем.       — А пока вы не уехали, можешь пользоваться этими покоями. Дорогу запомнил? Конечно, далеко от гостевого крыла дворца, зато никто не побеспокоит. Мы с Обиком обычно кувыркаемся здесь, когда бываем в столице. Слуги прекрасно знают, когда надо подготовить покои и когда сюда лучше не заходить. Возьми себе ключ в шкатулке на камине и, когда будете здесь, запирайся и оставляй ключ в замке. Тогда вас не будут беспокоить ни горничные, ни мы с Обиком.       — Фэали, — Мэйлен не выдержал и схватил бывшего любовника за руку. — Фэали, я…       — Малыш, не бойся, — Тайтэн мягко улыбнулся и, привстав на цыпочки, целомудренно поцеловал его в лоб. — Я уже объяснил им, что у тебя давно никого не было. Сильвер и Мильтон будут осторожными и аккуратными. Но они и так на редкость милые и заботливые. Мне тогда очень понравилось, хотя они были ещё совсем неопытными мальчиками — как ты, когда мы с тобой…       — А сколько им? — вскинулся Мэйлен. Он что-то не понял, этим верзилам…       — Сейчас восемнадцать вроде, — подтвердил его опасения Тайтэн. — Кигги не только внешне выглядят старше. Не волнуйся. Рыжики опытные и ответственные любовники в очень энергичном возрасте.       Меожи передёрнуло: его буквально преследовала злосчастная шестилетняя разница в возрасте. Об упомянутой энергичности вообще думать не хотелось. Фэали заботливо крутил его безвольную тушку, заворачивая в халат.       — Я был прав, мой хороший? У тебя же не было мужчин после меня?       Смущённый Мэйлен отрицательно качнул головой и прошептал:       — Фэали, а можно как-нибудь… без этого?       — Быть с ними, но без секса? Не знаю, малыш, — Тайтэн обнял его и сочувственно погладил по голове. — Фред определил их тебе в личные хранители, а такой до сих пор был только у Таоли. Они теперь считают тебя своим и при тебе неотлучно. Без секса они быстро озвереют, а ты такой милый — боюсь, как бы они тебя не…       — А если кого-нибудь другого? Того, кто захочет? — Во взгляде Меожи затеплилась надежда. — Я не буду против. Они могли бы по очереди: один охраняет меня, а другой…       — Далеко от тебя они всё равно не отойдут. Хочешь, чтобы в соседней, если не в твоей же комнате один кого-то охаживал, а второй изнывал рядом с тобой? А ты готов только смотреть и слушать? — захихикал Фэали. — А сам как? Думаешь, они подпустят к тебе кого-то, кроме Биялы? И то, после свадьбы. Самоудовлетворяться они не любят, они и тебе не позволят уединиться и поласкать себя — или ты готов воздерживаться восемь лет?       — Фэй, вы там утонули? — вновь громыхнул о дверь вежливый постук. — Сколько можно?!       — Терпите, — строго прикрикнул Тайтэн, — мы уже скоро.       Из-за двери донеслось возмущённое хоровое ворчание. Фэали вплёл пальцы в волосы Меожи и внимательно посмотрел в глаза:       — Малыш, если всё так страшно, почему ты не откажешься? Тао будет на твоей стороне в любом случае.       — Потому что господин Фолг прав, — безнадёжно вздохнул Меожи. — Я подхожу лучше других, и теперь это мой долг перед Долиной.       — Тот же Фред говорил, что Готрон примет любого правителя, присланного из Долины с благословением императора и поддержкой боевого клана кигги, — лукаво улыбнулся Тайтэн, расчёсывая его длинные волосы. — Но Алч так расписывал ему твои таланты, что Фред вынужден был согласиться, что предложенная нами с Тао кандидатура — лучший выбор.       — Так это Алч?! И ты?! И… — Мэйлен был шокирован и возмущён. — И мне не сказали?       — Когда? Я по приезде еле на приём успел, а с Алча последнюю неделю Фред вообще не слазит. И разве мы были неправы насчёт тебя? Ты же сам понимаешь, что подходишь лучше всех.       — Понимаю, но эти… личные хранители…       — А это уже не наша заслуга, хороший мой. Обик привёз сюда из Западной крепости сотню молодчиков — вместе с рыжиками — на обтёсывание во дворце и для замены тех, кто поедет в Готрон. Твоих телохранителей Фред собирался выбрать из сотен претендентов в Замко́вой крепости, и изначально речь шла об обычной страже, а не о личных хранителях. Если тебе не нравятся именно Сил и Мил — подберут других.       — Не надо других, — вздохнул Меожи, — я просто не хочу личных. Но если смог светозарнейший, смогу и я. Хотя не представляю, как он терпит этого своего… хранителя.       Императорский летописец откровенно расхохотался — к непомерному изумлению Мэйлена.       — Что смешного?       — Прости, малыш, — Тайтэн уткнулся носом ему в шею, продолжая щекотно пофыркивать. — Тао с самой первой их встречи делал всё, чтобы заполучить душу Фреда. Доводил Фреда до белого каления и отгонял всех его поклонников — меня в том числе…       — Шутишь?..       — Не-ет! Фред поначалу бесился и рвался с поводка, но из цепких ручек нашего императора так просто не выбраться. Фред тогда нашел себе оправдание, что, мол, не может позволить, чтобы к его нанимателю подобрались через постель, а дальше уже подсел и смирился.       — Это не может быть правдой… — Меожи неверяще смотрел на черноволосый затылок. — Фэали, скажи, что это неправда…       — Фэй, выходите! — опять нетерпеливо загромыхал по дверке Обель.       — Сейчас! — отозвался Тайтэн и понизил голос до шёпота: — Спроси у Тао, нравится ли ему то, что с ним делает Фред, и посмотри в глаза. Много интересного узнаешь.       Он отложил гребёнку и обошёл Мэйлена кругом, откровенно любуясь.       — Ох, малыш, я бы сам с удовольствием к вам присоединился, — промурлыкал Фэали и начал ненавязчиво подталкивать его к двери. — Но Обик меня уже заездил, да и семьи нас ждут.       Тайтэн вышел первым, подавая пример, пока Мэйлен малодушно раздумывал, не запереться ли в ванной комнате уже в одиночестве.       — Терпение — добродетель! А тебе, Обик, и ждать было необязательно. Мог бы один вернуться. Не заблудился бы. Меж, ты идёшь?       — Мы же одна семья, Фэй! Я должен проследить, чтобы по дороге с тобой ничего не случилось. И чтобы с кем-нибудь не случился ты, иначе семья так и не увидит тебя до утра. Меж, чего застрял?       Не дожидаясь призывов ещё и от своих хранителей, Мэйлен со вздохом вступил на полную опасностей территорию опочивальни, добрую половину которой занимала огромная кровать, своими размерами поначалу ввергшая его в ступор. Рыжие верзилы молча облизали его собственническими взглядами и предостерегающе покосились на Обеля. Тот в ответ великодушно предложил:       — Могу остаться для консультаций.       Господин императорский летописец неприлично хрюкнул и потащил родственничка на выход. Медяк скользнул за ними и закрыл дверь на ключ, а Чугун ничтоже сумняшеся уже стягивал с себя штаны.       Меожи застыл, разглядывая обнаженного кандидата в хранители, — ну почему кигги везде были… пропорциональными?! А Сил уже стоял рядом и нетерпеливо дёргал за пояс халата, затягивая узел ещё сильней. Сзади к долинцу прижался Мил, тепло дыша в затылок; его ладони, смахнув суетливые пальцы брата, легли на узел и начали неторопливо распутывать. Сил, нимало не смущаясь, запустил жадные лапы под полы халата.       — Сил, — в спокойном голосе Медяка слышались лёгкий упрёк и предостережение.       — Я не насилую! — возмутился Чугун. — И не набрасываюсь! Я же говорил, у Межечки попка гладенькая…       Когда пальцы, бесцеремонно тискающие зад, пробрались в расселинку и надавили, Меожи понял, что всё: сейчас он сорвётся — или в истерику, или в обморок… Но Медяк отреагировал мгновенно:       — Сил!       От строгого рявка Чугун непонимающе отступил назад и поднял открытые ладони. Мил отбросил развязанный пояс, развернул долинца к себе лицом, сведя полы халата вместе, и тревожно заглянул в глаза:       — Межик, что случилось? Испугался?       Мэйлен упорно отворачивался и пялился в пол, не желая видеть тёплый карий взгляд. Он и так неподобающе растерялся и уже еле сдерживал слёзы и дрожь губ. И если он посмотрит на Мила… Но насколько беспардонным был один близнец, настолько же упорным был второй: обхватил горячей ладонью подбородок, приподнимая и поворачивая к себе, и, что-то высмотрев в глазах, просто крепко обнял.       — Межик, всё хорошо. Не надо нас бояться.       Мэйлен обиженно прижался к широкой груди и поймал себя на совершенно позорной мысли: его, взрослого рассудительного мужчину двадцати четырёх лет, успокаивают малолетние переростки… которые собираются его по полной отыметь совсем не малолетними инструментами. То, что в текущий момент более разумный близнец был ещё одет, всё-таки немного успокаивало. Но не особо, потому что раздетый уже прижимался сзади, по-щенячьи заглядывал сбоку в глаза и пытался поймать взгляд.       — Межечка, что такое? Почему ты так?..       — Почему?! А ты́ почему — так? Этот ваш… — Долинец не удержался и таки шмыгнул носом. — Разве можно просто отдать кому-то живого человека?       — Да! — довольно подтвердил Чугун, но, заметив изменившийся взгляд Мэйлена, разочарованно удивился: — Нет? Но тебя же отдали под охрану… Ты же теперь наш?       — Да с чего я ваш?!       Медяк, который ласково и успокаивающе гладил Меожи по спине, тихо, но твёрдо ответил:       — По приказу Стального.       — Он приказал меня… мне в задницу лезть?!       — А ты не хочешь?! — совершенно растерялся Чугун. Очевидно, такая мысль ему даже в голову не приходила, и сейчас он, изумлённо отпрянув на несколько шагов, переживал такое же потрясение, как и Мэйлен некоторое время назад.       Мил что-то всё же сообразил, опустился на корточки, не разрывая объятий, и прижался подбородком к животу, внимательно глядя снизу вверх:       — Межик, ты же был под Фэем? Тебе же нравилось? Или ты не хочешь именно нас?       — С Фэали — это был мой выбор.       Мэйлен опять отвернулся. К своему стыду, он был в абсолютном смятении и не мог понять причин своей несдержанности и неукротимой паники. Не мог перестать думать о сильных ладонях на нижней — очень нижней — части спины и подобрать слова, чтобы доходчиво объяснить этим чугуноголовым, что именно его не устраивает. Не мог определиться, какие чувства вызывают жадные горячие прикосновения и мощные развитые тела. Не мог сам понять: что и почему он боится потерять, если навсегда откажется от общества близнецов, которых сегодня увидел первый раз в жизни. К счастью, рядом был неотёсанный малолетний варвар, не выпускающий его из рук, который понимающе кивнул:       — Хорошо, давай договоримся: мы не будем лезть тебе в задницу — членами — без твоего разрешения, согласен?       — Что?! — обалдел Чугун. — Не будем?       — Согласен! — торопливо закивал Мэйлен, пока Мил не передумал, поддавшись брату.       — А ты взамен позволишь нам немножко тебя приласкать, ладно?       Лицо Сила после слов близнеца просветлело, но вновь слегка озадачилось от следующей фразы брата.       — Меж, ты сможешь остановить нас в любой момент. Испугаешься, станет больно или неприятно, просто не захочешь — скажи и мы остановимся.       — Мил, у меня яйца лопнут!       — Подрочишь, — ласково объяснил брату Медяк.       — Межечкой? Ну тогда я тоже согласен.       — Меж, попробуем?       Мэйлен посмотрел нерешительно вниз — на чарующе искреннюю улыбку, на лукавый прищур тёплых карих глаз, на широкий подбородок, ласково потирающийся о живот, на сильные руки, нежно удерживающие за талию… и ниже. Он поднял взгляд на мощную фигуру напряжённо замершего Сила, взиравшего на него восторженно и жадно. Меожи прямо-таки физически ощущал подвох той самой обнятой Милом точкой — но гораздо меньший, чем желание всё же решиться и на озвученных — вполне устраивающих его — условиях попробовать… с такими… двумя.       Чувствуя его колебания, Мил улыбнулся — воодушевлённо и азартно — и выпрямился, расстёгивая безрукавку прямо перед его лицом. Обнажая мощную выпуклую грудь, плавные валики мышц на животе и тёмно-рыжую кудрявую дорожку, спускавшуюся… сейчас он покажет куда.       Меожи зачарованно опустил подбородок. Плечи обхватили тёплые ладони Сила, подкравшегося по обыкновению незаметно. В спину ощутимо толкнулось то, о чём Мэйлен думать пока не хотел. Чугун, подозрительно не покушаясь на халат и находящееся под ним, подхватил хранимое тело на руки и потащил на гигантское любовное ложе. Устроил так, чтобы удобно было наблюдать за Милом, торопливо стягивающим штаны, а сам присосался к шее с кровожадностью голодного клеща. Такая страстность, конечно, льстила, но слегка напрягала, несмотря даже на целомудренность чугунских поглаживаний через халат.       Стало немного спокойнее, когда с другой стороны пристроился обнажённый Мил и губами от уха по шраму на щеке подобрался к взволнованно приоткрытому рту. Первый поцелуй был нежным, неторопливым и до дрожи осторожным. Меожи робел и трепетал меж двух горячих близнецов, в очередной раз чувствуя себя загнанным в ловушку: вдруг они не сдержат обещания и он зря им поверил? Вдруг они окажутся чересчур энергичными и он пожалеет о своём решении? Вдруг на самом деле они не такие, какими кажутся… и он так легко поддался соблазну, потому что сам не такой, каким себя считал?       Сжигая посторонние мысли, опаляюще-горячие ладони близнецов одновременно легли на грудь, медленно сдвигая полы халата, раскрывая и согревая. Меожи передёрнуло от волнующего и пугающего ощущения сдерживаемой мощи непривычно близких сильных тел, но от вопросительного взгляда Мила он лишь отмахнулся и прикрыл глаза, стараясь в полной мере прочувствовать и впитать следующий жадный поцелуй.       Сил оторвался от шеи и такими же алчными поцелуями спускался по груди, его ладонь сползла ниже, погладила нежные волоски в паху и, будто не замечая возбуждения, обхватила мошонку, мстительно сжав и остановившись на грани между возбуждающим страхом и болью. Меожи замер, не в силах сдержать дрожи и боясь даже дышать, чувствуя, как пальцы Мила контрастно нежно ласкают живот, щекотно и волнующе касаясь боков.       Пугающе быстрым рывком Сил переместился вниз, ладони сжали и огладили бёдра, надавливая мягко, но непреклонно и раздвигая шире. Не представляя, чего ожидать от буйного братца, Мэйлен в напряжении застыл — и выдохнул прерывисто и удивлённо, когда опустил взгляд и узрел между ног Сила, начавшего увлечённо вылизывать ему яички. Мил, подхватив Меожи подмышки, наполовину затащил его на себя и теперь неторопливо гладил ещё и по груди, периодически цепляя и чувствительно пощипывая соски. Мэйлен только хотел вольготно откинуть голову и насладиться происходящим, как Сил, неожиданно обратив внимание на член, жадно заглотил его практически целиком. Меожи стонуще ахнул под тихий смешок Мила, вновь чувствуя жёсткую хватку на мошонке. Руки, которые он до сих пор не знал куда девать, сами вцепились в рыжий ирокез, но неожиданно нащупали плотные рубцы на коже и испуганно отдёрнулись.       — Что это? Не больно? — Мэйлен виновато посмотрел на Сила. — Прости, я не хотел…       Тот выпустил член изо рта и задумчиво потёрся о него щетинистой щекой, заставив долинца дёрнуться от слишком острого ощущения.       — Мил, ты был прав — Межечка не просто охуенный, — загадочно поведал Чугун и вновь сосредоточился на члене.       — Ему не больно, — поведал Мил, сосредоточенно собирая в горсть длинные чёрные пряди. — Он ещё в детстве себе на свежебритую голову углей насыпал.       — Нечаянно? Баловался? — сочувственно пробормотал старший сын многодетной семьи Мэйлен, расплываясь безвольно на груди Мила от уверенных движений губ на члене и расслабляющего массажа головы.       — Если бы, — хмыкнул Мил, начиная аккуратно наматывать волосы на кулак. — Доказывал, что пламя на его голове не погасить.       Меожи потянулся и вновь вплёл пальцы в жёсткий рыжий ёжик, нежно поглаживая выступающие рубцы и шелковистые впадинки. Теперь стало понятно, почему широкий ирокез был таким рваным и неровным — как настоящие языки пламени. От несложной ласки даже немного расслабилась жёсткая хватка на яйцах, уже практически не вызывая тревоги. А вот Мил, крепко удерживая за волосы, вновь навалился сверху с пугающе жадными поцелуями, насилуя языком и вылизывая всё глубже, до сорванного дыхания и радужных кругов перед глазами.       Когда они разорвали поцелуй, чтобы в очередной отдышаться, Меожи попытался повернуть голову — посмотреть, чего это рядом непонятно завозился Мил, — но тот не позволил даже шевельнуться, неожиданно грубо удерживая за волосы. Хранитель серьёзно вгляделся подопечному в глаза, оценивая реакцию, и вновь ворвался в рот глубокими ненасытными поцелуями. Сильная рука заползла под спину и пробиралась всё ниже. Когда ладони близнецов встретились и пальцы Мила, скользкие и влажные, надавили между ягодиц, Меожи испуганно дёрнулся, возмущённо замычав.       — Что? — тут же оторвавшись от его губ, отозвался Медяк. — Это не член.       Оба близнеца неподвижно замерли, ожидая его решения. Только пальцы Сила напряжённо подрагивали, осторожно сжимая мошонку. Оценив скорость и адекватность реакции, Мэйлен всмотрелся в глаза с расширенными зрачками, горящие тёмным пламенем откровенной похоти, вслушался в прерывистое дыхание и, почти успокоившись, тихо уточнил:       — Вы сейчас сможете остановиться?       — Конечно, — тут же отозвались братья в один голос — и с одинаковой обидой.       Меожи наконец забил на подспудную тревогу и расслабленно потянулся к губам Мила, одновременно разводя ноги чуть шире и приподнимая бёдра вверх — ближе к умелому рту Сила. Да, сейчас он очень хотел ощутить это в полной мере: язык, глубоко вылизывающий его рот, руку, жёстко удерживающую за волосы, суровую, но аккуратную ладонь на яйцах, сильные пальцы и губы на члене и… ах, да-а… уверенные, глубокие, распирающие движения внутри.       Жаркие тела и горячие прикосновения прожигали до самого нутра и переплавляли его во что-то новое, такое же неистовое, дикое и ненасытное, как те двое, пожиравшие если не тело снаружи, то точно душу изнутри. Он был уже близок к апофеозу и даже не пытался понять, что же такое важное у него надоедливо выспрашивают и хором, и вразнобой… Но близнецы всё никак не могли отстать — и такие нужные движения пальцев и губ коварно замедлились.       — Межик, уже можно членом, да? Ты же хочешь, Межечка?       — Ещё… — невольно простонал он, — хочу…       И едва не задохнулся, когда в него неумолимо начало втискиваться нечто бо́льшее, чем пальцы. Отвлекая от первоначальных неприятных ощущений, Мил вновь завладел его губами, искусанными и чувствительными, но на этот раз гораздо нежнее. Его скользкая ладонь легла на покинутый коварным близнецом орган, умелой лаской возвращая твёрдость. Мэйлен скосил глаза вниз: подхватив под коленки, Сил с откровенным удовольствием буквально натягивал его на свой здоровенный член.       Меожи подумал, что вот как раз сейчас пора паниковать, — но как-то отстранённо, весь поглощённый нахлынувшими ощущениями. Нет, всё-таки пальцы у Мила золотые: сейчас было не намного неприятнее, чем в его первый раз с Фэали — очень нежным и заботливым. Конечно, он бы не назвал таким уж нежным верзилу, вбивавшегося в него с неизбежностью и мощью морского прибоя, но вот Мил был весьма деликатен и ласков, а его чудесные пальцы творили уже с членом нечто потрясающее и упоительное…       Первое впечатление было верным: рыжие братья горели огнём, причём не только на голове, но и внутри. Они были истинным пламенем: свирепым и неудержимым лесным пожаром, как Сил, и надёжным и ласковым, но опасным огнём домашнего очага, как Мил. Мощные толчки одного близнеца буквально впечатывали его в жаркое тело другого, и когда стало невмоготу терпеть всё, что его уже переполняло, совершенно потерявшийся в слепяще-обжигающем пространстве Меожи… вновь почувствовал жёсткую хватку на члене и отчаянно застонал в улыбающийся рот Мила. Хриплый вздох и несколько добивающих, замедляющихся толчков — и горячий потный Сил накрыл его всем телом, предусмотрительно оперевшись на локти. Мил чуть отодвинулся, давая близнецу возможность добраться до губ общего любовника.       Даже разморённый оргазмом Сил целовался алчно и жёстко, а Мил терпеливо ждал, не расслабляя неумолимых пальцев на члене, и, разжав кулак другой руки, задумчиво наблюдал, как с ладони волнами стекают иссиня-чёрные пряди. Когда Сил насосался и сыто отвалился в сторону, Мил прижался с другого бока и намекающе ткнулся в живот своей копией чугунной палицы — налитой и твёрдой.       — Дай хоть отдышаться, — насупился Меожи: он хоть и понимал, почему ему не дали кончить, но всё равно невольно чувствовал обиду, притупившую возбуждение не хуже подлой хватки на интимных местах.       — Дыши, — с улыбкой согласился Мил и положил его ладонь себе на пах.       Намёк был предельно ясен, да Мэйлен и сам желал порадовать заботливого близнеца… а еще он очень хотел вволю полапать это непривычно близкое большое тело. Сил разморённо сполз вниз и принялся неторопливо вылизывать живот любовника, покрытый потом и чуть испачканный смазкой. Меожи двигал ладонью и с просыпающимся интересом изучал член Мила на вид и на ощупь: от кудрявых тёмно-рыжих волосков у перевитого венами основания до шелковистой чувствительной головки. Низ живота начал вновь наливаться нестерпимым жаром: от вида туманившихся глаз и приоткрытого рта Мила, от ленивых, тягучих движений языка Сила, от уже непонятно чьих тяжёлых горячих ладоней, мнущих тело в разных местах одновременно.       Меожи, набравшись сил и мужества, перевернулся и даже чуть заполз на Мила. Привстав на коленях, он уже двумя руками трогал и гладил всюду, куда дотягивался, дав свободу исследовательскому любопытству, чувствуя и на своём теле хаотичное блуждание шаловливых и неугомонных пальцев. Когда Мил потянулся к его волосам и вновь начал собирать их в хвост и наматывать на кулак, Мэйлен едва не рассмеялся от смеси откровенного блаженства и аккуратной сосредоточенности на его лице. Вот и стал очевидным один из фетишей умненького братца.       Мил дотянулся до валявшегося у спинки кровати пузатого горшочка, которого Меожи раньше не замечал, и перекинул его близнецу, а сам с чувством выполненного долга потянул голову любовника ближе к своему паху. Когда в губы ткнулась ранее тщательно общупанная головка, Мэйлен вновь задумался о впадении в панику — и на пробу дёрнулся, сдавленно взвякнув. Медяк, жёстко удерживая за волосы, повернул его лицом к себе, чтобы видеть глаза, и, убедившись в отсутствии неприятностей и возражений, хозяйским тоном приказал:       — Соси давай.       Это было непривычно, и пугающе, и стыдно, и… относительно Мила — да, очень возбуждающе, наконец определился Меожи и решительно потянулся руками и губами к члену, решив: не заглочу, так хоть пооблизываю. Ладони Сила тем временем гладили внутреннюю поверхность бёдер, давили и раздвигали всё шире. Мэйлен почувствовал на ягодицах жадные прикосновения горячих губ, а когда почувствовал и острые зубы — придушенно взвизгнул и вновь попытался дёрнуться, но Мил удержал, не позволяя ему сняться с члена, и бросил брату:       — Сил, не кусайся! Межик пугается.       — Межечка такой обалденный! Я не то что закусать — сожрать всего хочу! — искренне отозвался Чугун.       Его пальцы, густо покрытые чем-то холодным и скользким, решительно надавили между ягодиц и так стремительно проникли внутрь, что Меожи невольно напрягся и испуганно замычал.       — Сил, — укоряюще протянул Мил, сдерживая резкость близнеца и успокаивая общего любовника уверенным тоном и очевидным контролем.       — Прости, Межечка, — шепнул Чугун и ласково поцеловал в попу. — Я не подумал, какой ты нежный. Меня прям уносит…       И постепенно Мэйлен тоже начал уплывать, чувствуя ставшие явно более деликатными, тягучие и распирающие действия сзади и глубоко наполняющие рот движения впереди. Он уже ни о чём не жалел: затапливающие его ощущения стоили того…       — Не так быстро! — хмыкнул позади Сил, и на яйцах вновь схлопнулся жёсткий капкан пальцев.       Мил выпустил чёрные пряди из кулака, откинулся на спину и затащил долинца выше на себя, заставляя широко раздвинуть ноги и пристраивая растянутым, раскрытым анусом прямо на вылизанный член. Медяк не забыл и про свой фетиш — перекинул длинные волосы любовника ему на грудь, обеими руками приглаживая блестящий шелковый поток к покрытой испариной коже. Сил лёг на плечо близнеца и, возбуждённо наблюдая, как медленно Меожи опускается на член, даже заскулил завистливо:       — Я тоже так хочу!       — Без проблем, — благодушно отозвался Мил. — Готовь задницу.       — Иди ты! — фыркнул тот, ткнув брата здоровенным кулаком в бочину.       — В задницу, — согласно кивнул тот. — Готовь, говорю же.       Мэйлен не выдержал и рассмеялся, чувствуя, как напрягается внутри него внушительный член: кигги не прекращали мериться органами и соревноваться друг с другом в крутости даже в постели. Мил, закатив глаза, тихо застонал:       — Межик, как же охуенно, когда ты смеёшься…       — Я тоже хочу Межечку! Чтобы сам сверху и чтобы смеялся!       — С этим сложнее, — вздохнул Медяк, подхватывая Мэйлена под ягодицы и приподнимая. — Тут нужна добродетель терпения.       Долинец, припомнив коварное покусание попы, мстительно рассмеялся, глядя на насупившуюся чугунскую морду, и с блаженным стоном опустился до упора. Чтобы ему помогли вновь приподняться сильные руки со вздувавшимися под кожей мышцами. И опять вниз. И опять…       — А если я потерплю, ты попрыгаешь на мне, Межечка? — завистливо наблюдая за всё ускоряющимися движениями и слушая сладкие стоны, вкрадчиво попросил Сил, и его ладонь меркантильно обхватила член Мэйлена.       Видя сочетание умильной морды со столь корыстным коварством, Меожи так и не смог прекратить хихикать, вызывая прерывистые постанывания у Мила.       — Если потерпишь, — Медяк всё же набрался сил ответить близнецу, затаившему дыхание в ожидании, — мы с Межиком потрахаемся наконец без твоих комментариев!       Мэйлен, невольно рассмеявшись, упал на грудь Мила, уже не в состоянии удерживаться на уставших ногах. Медяк поймал губами его смех и заткнул жарким поцелуем, приподняв бёдра и нанизывая на себя предельно глубоко. Меожи мог уже только стонать, когда Мил, легко приподняв, уложил его спиной на грудь близнеца и, навалившись сверху, вновь вогнал в растянутое хлюпающее нутро скользкий член. Явно обрадованный сменой позы Сил смахнул в сторону упавшие на лицо длинные волосы и впился поцелуем в непомеченную ещё сторону шеи, горячей ладонью обхватив член любовника и прижавшись к его пояснице своим — вновь твердым и готовым к бою. Меожи закинул руки за голову и с ответной бесцеремонностью вцепился пальцами в волосы кусучего близнеца, сдерживая его слишком свирепые порывы и обретая хоть какую-то дополнительную опору. Заметив нетерпеливый жест брата, Чугун опять коварно всё бросил и подхватил любовника под коленки, вздёргивая задницей вверх и до предела разводя ему бёдра.       Если бы несколько часов назад, на приёме, Мэйлен узнал, в какую развратную, бесстыдно открытую и беззащитную позу его завернёт чугунное чудовище, выставляя напоказ яркий укус на ягодице и свежеразработанный анус, он бы не просто сгорел от стыда — его хватило бы на испепеление всего Лунного дворца. А сейчас же он, затуманенно изумляясь своей неожиданной распущенности, мог только просительно стонать, изнемогая от жара и страстной жажды. Мил тёмным взглядом — собственническим и торжествующим — обвёл напряжённое, дрожащее тело любовника, возбуждающе скользнув горячими пальцами от коленок по чувствительной внутренней поверхности распяленных бёдер. Предельно сдержанно склонился и нежно, едва не благоговейно поцеловал чёткий отпечаток зубов на тонкой коже, сильные ладони скользнули дальше и стальной хваткой впились в талию.       Встав удобнее по обе стороны от братских ног, Мил вновь блаженно натянул любовника на член и начал откровенно вколачиваться — всё быстрее и сильнее, при каждом толчке задевая то место, от которого обжигающе-горячие ручейки растекались по всему телу. Сил теснее прижал Меожи к себе, ещё шире разводя ему бёдра — хотя дальше, казалось, некуда, — чтобы долинца не так мотало от мощных толчков и можно было продолжать целовать шею и плечи, не рискуя нечаянно зацепить зубами.       Это было безумно хорошо, и Мэйлен не мог продержаться долго. Под торжествующим взглядом Мила он опустил руку на свой член, сжимая именно так, как было жизненно необходимо прямо сейчас. Чувствительный укус за истерзанную шею, сильнее сдавившие талию ладони, властный толчок и особо удачное попадание — и он сорвался в крышесносный оргазм с криками и звёздочками перед глазами. Мил тяжело навалился сверху, запечатывая между горячими потными телами, и Меожи понял, что сейчас отключится. Последнее, что он запомнил, были слова Сила, которые тот нежно шептал на ухо:       — Немножко размялись, пора наконец хорошенько потрахаться!