К-38

Сказать по правде, Гажил нервничал, и пусть в универ шёл пританцовывающей походкой, а внутри что-то шептало о том, что всё испортить очень и очень легко. Настроение было на высоте, всё сияло и блестело, птички пели, морозное утро давало о себе знать, но Рэдфокс был слишком поглощён приятными мыслями, чтобы думать о шуганных прохожих в осенних куртках. Да, в рубашке, и ему норм! В поместье МакГарден тоже всё было относительно радужно. Леви собиралась на пары, странное ощущение какой-то нелогичной, но очень приятной неоднозначности заставляло девушку улыбаться своему отражению. С одной стороны, ей хотелось аристократично состроить из себя недотрогу, с другой стороны терзали смутные сомнения о «нормальности» этого парня. Как можно сдвинуть махину в несколько тонн, не используя никаких подручных средств? Странно, очень странно, но что-то в этом одичавшем маргинале её привлекало. Странный он загадочный. Отношения Джета и Дроя к Гажилу заметно изменились в лучшую сторону, всё налаживалось, жизнь начала обретать черты какой-никакой стабильности и позитива, а вот в многоэтажке на окраине всё было строго по протоколу. Подъём, завтрак, препарат, универ, домой, тренировка, анализ, отчёт, препарат, видеозвонок на Базу, отбой. Каждый день, строго по расписанию, без шанса на погрешность, и так до самой пятницы недели! А в пятницу… Законные семьдесят два часа действия препарата истекли. В то утро блондинка встала, как ни в чём ни бывало, никаких признаков недомогания или других погрешностей, но что-то было не так. Шея как-то странно затекла, было напряжение в мышцах и подозрительный дискомфорт, её словно побили, но она это явно пропустила. Резко повернувшись в сторону К-42, девица не увидела ничего, кроме пустого безразличия и лёгкого непонимания происходящего. — Что-то не так? — холодно поинтересовался парень. — Отклонение. — в той же манере ответила девица и подозрительно сощурилась. — Не могу идентифицировать. Надо доложить на Базу. — Сеанс связи в восемь часов. — До этого времени может возникнуть ещё ряд отклонений. — Вот именно. — тихо подметил Нацу и повернулся к напарнице уже лицом. — Нецелесообразно докладывать на Базу каждую погрешность, если она не угрожает жизни или общей безопасности. Разве не так? Главное преимущество Проекта «О», это его главный недостаток — Мозги. Будучи прагматичной и невероятно мозговитой, эти извилины работали как компьютер, нацеленный на максимальную оптимизацию процесса, а потому, слова К-42 звучали логично, ну или во всяком случае, более оптимально. Сойдясь с напарником на том, что она доложит о случившемся во время сеанса связи с Северной Базой, пара собралась и направилась в университет, и тут у Люси знатно поплыло в глазах. Какая-то информационная каша, из-за которой Нацу с трудом удержал готовую сорваться с места девушку. На вопрос: «Почему она не следует инструкции?!», девчонка громко завопила: «ДОНОС НА БАЗУ, СРОЧНО!!!». Как зашуганный выброшенный на улицу кот, девушка очумело глядела по сторонам, медленно оседая на колени. Привыкший работать без перебоев мозг, вопил во всю глотку от хаотичных потоков информации ото всюду и требовал немедленно выпить тройную дозу препарата! Краски, звуки, огоньки, машины, люди, информационный шум едва не довёл девчонку до нервного срыва, о существовании которого она знала только из учебников и статей. Слёзы градом капали на асфальт, пока чернеющие глаза в ужасе глядели на не менее напуганных прохожих. Картина была маслом: в ногах крепкого парня, сидя на асфальте, рыдает блондинка, когтями вцепившись в ногу и глядя на всё вокруг, как на угрозу высшей категории. Нацу лишь пытался поднять Люси на ноги, но стоило ногам коснуться земли, как они тут же несли её в сторону дома. Срочный доклад, без вариантов, но, благо, Проект «К» продуман на выживание и превосходит параметры «О» в несколько раз. Прохожие не вызвали полицию, потому что девка точно выглядела невменяемой, а парень всем уверял, что «подружка перебрала». В его словах никто не сомневался — вид у блондинки был не из лучших, рассудок не работал, а потому он, не без труда, но смог затащить деваху в ближайшее кафе и усадить на диван. Это была забегаловка, в которой в пятницу утром было три человека, из которых, один стоял за барной стойкой, второй — официант, а третий — забулдыга, пришедший опохмелиться, в чём и преуспел, а значит, можно уходить. Усадив уже в голос рыдающую девицу, парень дёрнул местного работника и едва ли не матом заказал «чё-нить невъебенно вкусненькое прямо сейчас!!!». Офик докапываться на список аллергий не стал, а побежал искать самое ходовое пирожное, которое у них было. У Люси была истерика, она ревела и ревела, Нацу даже не пытался её утешить, а лишь машинально считал в уме деньги, которые натырил по карманам однокурсников. Сколько ещё эта карманная акция будет длиться, и как скоро заявят в полицию, его сейчас волновало меньше всего. Его учили выживать, а не нормам поведения. Официант принёс вафлю с мороженным, украшенную сливками и фруктами, посыпанную разными сахарными крошками, и только тогда Нацу убрал от лица девицы руки и посмотрел в зарёванное личико. Решив не испытывать судьбу, парень прямо руками отломал вафлю, макнул в сливки с мороженным, прихватил кусочек киви и запихнул в рот своей ошарашенной напарнице. С пару секунд шла «загрузка», а как она закончилась… Сказать по правде, к горлу человека на баре подкатил ком, официант лишь побледнел и тактично отвернулся, а Нацу как-то странно и весьма многообещающе оскалился, пока серые глаза уверенно глядели на «всё пожирающее чудовище». Люси выглядела просто отвратительно, если не сказать хуже. Прямо руками, игнорируя ложки и прочие инструменты, блондинка, едва ли не через силу, запихивала себе в рот вафли. Мороженное со сливками текло по рукам и подбородку, всё лицо было в шоколаде и сахарной крошке, а логическую точку в этом дерьме поставил припадочно оскалившийся официантам Нацу, с восторженным воплем: «Повторить!». Сколько может съесть милая девочка восемнадцати лет? Так вот, Проект «О», минуя в обход всех законы физики и анатомии, смогла съесть двенадцать порций, и обожралась так, что не могла, не то, что ходить, но даже думать! Неспособное к никаким функциям, кроме переваривания, несчастная «О» просто завалилась на диванчик, раскинув руки в стороны. Ей надо полежать! А Нацу, заказав себе лёгкий десертик и кофе без сахара, с внутренним наслаждением наблюдал, как напарница стонет от переизбытка сладостей в организме. Пары были безжалостно прогуляны, но ближайшие несколько часов всем было похер, кроме официантов, которым предстояло отдирать сливки с потолка и окон. Расплатившись с несчастным персоналом, Нацу буквально вынес девчонку на улицу под очумелые взгляды прохожих и муниципалов. На вопрос: «под чем девица?», Нацу ответил коротко, что у неё случаются панические атаки. Не верить парню доводов не было, особенно видя, как блондинка вцепилась в него мёртвой хваткой. Куда бы Нацу не пошёл, Люси нескончаемо начинала истерику, а потому, когда психика уже была истощена, Нацу просто привёл её домой, а точнее, принёс. До сеанса связи ещё было очень много времени, на часах было только три часа дня, но всё, что хотела молодая блондинка — созвониться с базой и удрать как можно глубже под землю, дабы мозг так не плющило. Войдя в свою обитель, девушка не могла даже подняться на ноги, а лишь ползком направилась к компьютеру, но Нацу не дал ей этого сделать. — Сядь и посиди. — заботливо предложил парень, собирая с пола свою напарницу, после чего усадил за стол на кухне. — Сеанс связи в восемь. — Сеанс связи нужен срочно. — буквально плакала блондинка, с ужасом утирая слёзы, пытаясь понять, почему из её глаз что-то течёт. — Прямо сейчас нужно позвонить на Базу! В башке была такая каша, что в ней то и дело всплывали какие-то смазанные алгоритмы, откуда-то с конца, из-за чего мозг почему-то выдал критическую необходимость прямо сейчас съесть Препарат. Да, это нужно было сиюминутно, а потому, стоило Нацу лишь на миг отвернутся, как блондинка кинулась к шкафам. Не разбирая ничего перед собой, девушка хватанула банку, откупорила, высыпала на руку таблеток двадцать, и так бы и отправила в рот, если бы Нацу не выбил их. — Ты что делаешь?! — вскрикнул мальчишка, видя, как препарат разлетелся по полу. — Нельзя его так принимать! — Я… — Люси буквально рухнула на пол и начала дрожащими руками собирать таблетки, на пару с растерянным напарником. — Я не понимаю, что со мной происходит! Я просто… Я… Вдруг девушка осеклась на полуслове и замерла. В голове вмиг наступила тишина, карие глаза остекленели, пока пальцы очень медленно вертели таблетку. Нет, совсем не вид её заставил девушку замереть. Осторожно, словно что-то очень горячее или токсичное, блондинка медленно поднесла таблетку к носу и глубоко затянулась. Этот звук не остался незамеченным, а потому, две пары несколько растерянных глаз как-то неоднозначно пересеклись. — Это? — одними губами выдохнула девушка, глядя на вмиг стушевавшегося парня. — Препарат. — голос Нацу заметно дрогнул, но тот так и остался стоять на коленях, с горстью таблеток. — … — девушка молча повертела таблетку, не сводя глаз с напарника. — Нет… Это не Препарат. — Это — Препарат. — Почему? — Что: «почему»? — Почему у тебя так колотится сердце? — … — Нацу с пару секунд молчал, после чего повернулся и уверенно глянул в стеклянные глаза. — Люси, послушай меня, пожалуйста… — Что такое: «пожалуйста»? — едва ли не грозясь вырвать печень своему напарнику, буквально прорычала девица. — И почему ты называешь меня «Люси»? Парень молчал, пока в огромном хаосе бесконечных мыслей начали проскальзывать догадки и теории, которых быть не должно. — Люси. — К-42. — Люси. — Мой Проект идёт под номером «О-39». — Люси. — К-42… Что это за таблетки? — … — К-42? — тут нервная система девушки не выдержала, из-за чего она буквально раздавила прессованную капсулу, после чего с глаз потекли слёзы ужаса и злобы, а из глотки вырвался какой-то то ли плачь, то ли рык. — Что ты сделал? К-42, что ты сделал с Препаратом?! — ЕГО НЕЛЬЗЯ ПИТЬ!!! — не своим голосом закричал Нацу, отшвырнув ибуметин. — НЕЛЬЗЯ ЕГО ПИТЬ, ПОНИМАЕШЬ!!!??? — НАЦУ!!! — тут уже закричала девица, не в силах справиться с накатившей истерикой, из-за чего кинулась в сторону гостиной. — Надо срочно доложить на Базу!!! Но не успела девушка и двух шагов сделать, как Нацу резко перехватил запястье и скрутил. В голове была лютейшая каша из нейронов, а такие сочетания органики в голове порой приводят к очень критическим последствиям, из-за чего Нацу вдруг усомнился, что Люси не принадлежит Проекту «К». Она не соображала, что делала, разнося всё, что видела, ломая столы и стулья, едва не вышибла окно и не сиганула туда. Мозг не понимал, норовил разнести всё вокруг, а потому дело и впрямь дошло до грубой силы. Никакие уговоры и слова не помогали, Люси просто перекрыло, а потому Нацу не придумал ничего умнее, кроме как крепко отмудохать любимую напарницу. Бить без синяков он не умел, а потому минут через двадцать, разбитые в хламину морды были у обоих. Безжалостно повалив на пол свою избитую напарницу, Нацу заломал руки за спину, после чего прижал голову к паркету и злобно зарычал: — Я не собираюсь больше пить эту дрянь. Ты меня слышишь?! Мне насрать, что скажет База или ещё невесть кто, но я не вернусь на эти таблетки, и если мне придётся тебя прибить за это… Не сомневайся, я разорву тебя на части, но ты не заставишь меня пить это говно. Люси молчала, пока на пол капали капли крови из разбитой губы. В голове всё ещё был сумбур и каша, но это только до восьми часов. Сейчас она, как и положено её Проекту, проявит смекалку и ум, дотерпит до нужного времени, а как выйдет на связь… *** Гажил буквально парил над полом в университете, и дело было не только в пятнице! Хотя нет, дело было именно в пятнице, а потому парень сегодня был во все оружия. Получив напутствующих люлей от любимого наставника, Гажил привёл себя в порядок, надел чистый костюмчик и шёл до победного. Сегодня он точно не облажается! Войдя в двери аудитории, едва ли не на правах «хозяина заведения», Гажил украдкой смерил людей в помещении изучающим взглядом, после чего, с видом самого обыкновенного студента, проследовал к своему законному месту на первой парте. Скинув все вещи, качок поправил воротник, прилизал выбившуюся из идеального хвоста смолено-чёрную прядь, с непередаваемой грацией открыл портфельчик, достал оттуда одну алую розу, и с видом явного победителя при любом раскладе, направился в сторону заветной парты. Леви усиленно смотрела в книгу, всем своим видом давая понять, что она не видела весь подготовительный процесс, ничего не поняла, и вообще, она тут просто учится, а лёгкий румянец, так это ж, она не врач, но что-нибудь выдумает. Гордый же однокурсник подошёл вплотную, смерил девушку внимательным выжидающим взглядом, а дождавшись, что дама переведёт взгляд своих очей на него, широко оскалился. Никаких ромашек и прочей лабуды, только жёсткая классика в тон наглым глазам. — Леви МакГарден. — официально обратился парень, от чего карие глазки интригующе блеснули, а уголки губ едва заметно дрогнули. Гажил же, со свойственной только ему харизмой продолжил. — Сегодня пятница перед прекрасными выходными. Я перелопатил ваш ежедневник, используя метод эрудиции и длительных наблюдений я рассчитал, что у вас образовалось окно в интервале с четырёх часов сегодняшнего дня до десяти часов утра субботы. Но так уж сложилось, что Клара Цеткин в августе тысяча девятьсот десятого года предложила учредить Международный день борьбы за женское равноправие и эмансипацию, в связи с чем мы не только вынуждены праздновать восьмое марта, но и стремительно движемся в сторону равенства мужчин и женщин, а потому… Учитывая политическую ситуацию в мире, я вынужден… Поинтересоваться… Какие у вас планы на сегодняшний вечер? Леви смотрела на парня снизу вверх, уперевшись рукой в щёку и силясь сдержать смех. И всё-таки, какой он милый. — Долго перед зеркалом репетировал? — беззлобно поинтересовалась студентка. — Недолго… Раз восемь прогонял. — Речь сам написал или помогли? — Металликана курировал. — почти с гордостью выдохнул парень, наклонился к даме, широко оскалился и протянул розу. — Ну так что? Чем вы заняты сегодня вечером? — А то ты не знаешь, перелопатив мой ежедневник. — Конечно знаю… Но мы живём во времена равноправия и демократии, что вынуждает всех мужчин быть равными и демократичными. Похищения нынче не в моде, принуждение — вообще статья. Со всех сторон ущемили! — Бедненький. — наигранно состроив жалостливую мордочку проскулила Леви. — Самый ущемлённый на курсе. — А то! — буквально выдохнул Рэдфокс, наклоняясь к самому лицу девушки и украдкой проведя лепестками роз по контуру скул. — Ну так что? Леви нравилась эта сдержанная дерзость и даже несколько излишняя самоуверенность. Она вызывала интерес молодой девицы, от чего МакГарден лишь осторожно выбрала розу из рук парня, как бы невзначай коснувшись грубых пальцев, прислонила лепестки к аккуратному носику, глубоко вдохнула и как-то неоднозначно глянула в такие наглые и самодовольные алые глаза. — Я подумаю. — гаденько выдала студентка. — О чём? — на самодовольной ухмылке и в томном голосе мелькнули явные нотки нервозности. — А ты будешь себя хорошо вести? — Да и так себя веду лучше всех. — гордо выпалил брюнет, но глядя на то, как девушка неоднозначно вздёрнула бровь, на лице промелькнули нотки вины и нервная усмешка. — Почти всегда… Почти всегда я — само Совершенство! Неотразим и Неподражаем! — О да… В своей квартире в тот день ты был просто «один на миллион»: Неподражаем и Неотразим. — … — Гажил слегка замялся, после чего спокойно упёрся локтями в парту, дабы быть на одном уровне с Леви и почти влажно выдохнул. — Я буду хорошим. Самым хорошим. Я бы даже сказал… Самым Лучшим. Леви ничего не ответила, а лишь убрала розу и слегка подалась вперёд. Чертовка драная, Гажил уже забыл об однокурсниках и лекции в целом, но, когда между ними оставалось сантиметров семь, на губы брюнета едва ощутимо легли бархатные лепестки алого бутона. Сказать, что он хотел эту розу сожрать — это промолчать, но всё же парень продолжал уверенно смотреть в не менее наглые глазёнки напротив. В карих очах было столько гадства и самолюбия, что Гажил на миг разглядел в них самого себя, а девица тем временем осторожно приблизилась и сладостно выдохнула: — Я подумаю, Рэдфокс… До конца лекций. — … — Гажил отвёл в сторону слегка помутневший взгляд, после чего вновь глянул на чертовку с голубыми волосами. — О чём? — О том, стоит ли ущемлять и без того ущемлённых. — Ну не надо. — Место, Рэдфокс. — с угрожающей хрипотцой в голосе выдохнула девица. — Место. — Я как-то рассчитывал на команду: «К Ноге». — К Ноге — это после пар, а сейчас — Место. — Так «К Ноге» всё-таки будет? Леви слегка притихла, с пару секунд глядя в гаденькую мину напротив, после чего немного зловеще оскалилась, прижала бутон поплотнее к губам парня, подалась вперёд и, едва ощутимо, поцеловала лепестки со своей стороны. Нет, вот сейчас брюнет хотел сожрать эту розу, но проявлял невиданные прежде навыки терпения и сдержанности, пока студентка, не торопясь лишь слегка отстранилась и глянула в уже мутные глаза напротив. Мягким и нежным движением, МакГарден убрала розу с губ парня, слегка пьяно усмехнулась и выдохнула в самые губы: — Я подумаю… До конца пар… А теперь… Место. — … — Гажил с пару секунд смотрел на девицу, как вдруг слегка виновато и даже малость болезненно улыбнулся и выдохнул в той же манере. — Уважаемая МакГарден… Я просто железно убеждён, что вы примите единственно верное решение. Я в этом уверен настолько… Что найду в себе силы дожить до конца пар. — Место, Рэдфокс. — Лично для вас я выучу любую команду и позицию. Казалось, аудитория слышала с каким скрипом разгибался хребет парня, готового не только стать «травоядным», но и закрепить эту мутацию для следующих поколений прямо в этом кабинете. Медленно, без резких движений, парень выпрямился, заправил чёрную прядь за ухо и спокойно направился в сторону своего «Места» под самодовольный и заинтересованный взгляд карих глаз. Хорош, но она тоже не лыком шита. — Леви-и-и? — едва слышимый голос Джета со стороны раздался с явным неприличным подтекстом, после чего друг прильнул к голубоволосой чертовке и весьма неоднозначно оскалился. — У кого-то сегодня намечается хороший вечер? — Я ещё не решила. — Да ну?! — Джет как-то издевательски оскалился. — Что, совсем не решила?! — Я активно думаю и немного злорадствую. — И о чём же ты злорадствуешь? — Эх. — влажно выдохнула девица, неоднозначно глядя в чёрный затылок на первой парте. — О том шикарном сногсшибательном новом кружевном белье, которое я купила на прошлой неделе и решила сегодня надеть… Но ему об этом знать до конца пар необязательно. Джет лишь по-братски усмехнулся, с лёгкой завистью глядя на чёрную макушку. Воистину, кому-то везёт, но знать им об этом необязательно… Как и о том, что у Рэдфокса был буквально «Драконий Слух», а широкий оскал в кипе с полной отрешённостью на лице пугал до усрачки всех вошедших. А говорят, что зубрилки ничего кроме учебников не видят и видеть не хотят. — Я просто говнюк. — рвано выдохнул одними губами Рэдфокс, медленно растекаясь на стуле, уже мысленно гадая, какого цвета «гардероб» и что под ним. — Боги, какой же я конченный. Это просто… Это просто… Вот интересно, а если предложить Леви «в сортире универа», она согласится? Гажил гнал от себя эти мысли, но лишь с расчётом на то, что в «Железном Драконе» тоже есть сортир! Как он досидел до конца лекций, не сожрав портфель, история умалчивает, однако послушный мальчик интеллигентно дождался юную леди и стойко готовился выдержать любое её твёрдое согласие! Вот прям вообще любое, можно прям в коридоре! Юная же леди проявила сдержанность, свойственную лишь высокой аристократии, а потому шла по коридору, высоко подняв голову, а завидев статного брюнета, слегка припустила аккуратный носик, глянув исподлобья и весьма снисходительно улыбнулась. Для своего роста, она вела себя так, как положено в высоком обществе, а потому, будучи на голову ниже, она смотрела высоко, не позволяя себе взгляда «свысока», не потому что не могла, а потому что это… Нетактично. Гажил намёк понял сразу, в силу своего необъёмного мозга и врождённой эмпатии, а потому дерзость себе не позволял, но и «хвостом вилять» тоже не торопился. Эта леди ценит только высокую культуру и уровень эрудиции, а поскольку первый пункт он разъебал ещё в своей квартире о стену, на пару с пустой бутылкой, его шансы пятьдесят на пятьдесят. Но это же «Леди», а потому она готова дать ему ещё один шанс поднять свою «духовную натуру» в её глазах… Или просрать последние «пятьдесят». — А вы не опаздываете, господин Рэдфокс. — сдержанно выдала девушка, чей тон был пропитан высоким статусом её положения, но не допускал высокомерия и надменности. — Я всегда ценила в мужчинах пунктуальность… А также, умение учиться на своих ошибках. — У меня сотня за проходной тест. — гордо выдал парень. — Я уверен, что смогу усвоить в кратчайшие сроки люб… — А ещё скромность и сдержанность. — … — парень резко примолк, но как «самый умный», он не растерялся, гордо выпрямился и в той же манере продолжил. — Уважаемая МакГарден, сегодня утром я предложил вам провести изумительный вечер в прекрасном заведении, именуемом «Железный Дракон». Вы сказали, что дадите мне ответ после лекций, и я готов услышать ваш… И только ваш ответ. — Честно, думала сорвёшься. — ехидно подметила девица. — Я тоже. Ну так что? — Что я думаю? — переспросила девушка, заправив за ухо голубую прядь. — Я думаю, Рэдфокс, что вечер пятницы в приятной компании будет изумительным завершением рабочей недели, а потому мне хотелось бы провести его вместе с вами. — … — по лицу было видно, что он явно хотел что-то съязвить, но прикусил язык в последний момент и лишь немного сдержанно оскалился. — Я несказанно рад, что вы приняли моё предложение. — Впечатляет, Рэдфокс, впечатляет. — немного издевательски восхитилась аристократка. — Честно, не ожидала. — Я учусь на своих ошибках. — Очень на это надеюсь. С этими словами Гажил галантно забрал у девушки её сумку, после чего предложил руку. С утончённостью аристократических кровей, Леви взяла мужчину под руку и пара направилась к увеселительному заведению. Конечно, этот спектакль не отражал и сотой части реальных эмоций, но студентку порадовало, что парень поддаётся «дрессуре», а это значит, что, возможно, в будущем этот неотёсанный дикарь хотя бы отдалённо будет напоминать человека. Это не точно, но вероятность всё же возросла. Дорога до «Железного Дракона» заняла какое-то время, и всю эту дорогу Гажил вёл себя, как бы это сказать, как человек, что ли. Он говорил об интересных вещах, физике, достижении науки, а Леви лишь ставила ставки, как скоро он сорвётся. Надо признать, где-то на середине пути, пара немного расслабилась, а потому разговор от высоких материй плавно перешёл к мультикам, кебабам в забегаловках и козле преподе, что занижает балл, если не писать формулы под задачей. Дорога до заведения прошла незаметно, но и на этом сюрпризы не кончились, так как Леви и не ожидала, что её ждёт воистину достойный приём! Насколько шумный бар в вечер пятницы может являться романтическим заведением, вопрос спорный, однако это не помешало выделить отдельный столик на двоих, и даже подсвечник в виде плавленого пингвинчика поставили! Романтика! На маленьком задрипанном столике лежали приборы по обе стороны, скатерти на них отродясь не было, а потому Гажил притащил свою, даже погладил! Или это был пододеяльник? Чёрт его знает, он в них не разбирается! Меню уже лежали на столе, явно ожидая своих гостей, от чего Леви лишь интригующе приподняла одну бровь, а улыбка стала чуть шире: — А ты подготовился. — Я никогда не допускаю одной ошибки дважды. — Гажил пафосно открыл меню и даже с каким-то вызовом поглядел на девушку. — Что будете заказывать, уважаемая МакГарден? — Вы меня поражаете, Рэдфокс. — с непередаваемым шармом девушка открыла меню и вгляделась в изобилие пивных закусок и бутербродов, но при такой «подаче», печень может и потерпеть. — Вы знаете, я даже растерялась. — Леви. — буквально выдохнув эти слова, брюнет закрыл меню и широко улыбнулся. — Окажите мне честь… Ни в чём себе не отказывайте. Леви держалась тактично, как и положено даме её статуса, а потому с непередаваемым шармом заказала рульку на кости, картошку со шкварками, салат цезарь, малиновый щербет на десерт, литр тёмного нефильтрованного пива, кальмаровые колечки к этому пиву, коктейль Маргариту для аперитива и лёгкий тост, но без масла. Она на диете. Не сказать, что Рэдфокс прям вообще ахренел, но о компактности чёрных дыр и нейтронных звёзд при их массе вспомнил. А что, только ей сегодня от неожиданностей в ступор впадать? В общем, вечер сулил быть интересным и насыщенным, чем и являлся до самого захода солнца. А пока Гажил пытался соотнести габариты заказа с вместительностью однокурсницы, что за обе щёки поглощала десерт и пивасик, стрелки часов медленно ползли к отметке «восемь». Сеанс связи Проектов был доведён едва ли не до автоматизма, а потому ровно в нужное время, ни секундой раньше, ни секундой позже, раздался звонок. Ещё никогда никто никого не заставлял ждать больше положенного, а потому ровно в восемь Проекты вышли на связь с Базой. Два совершенно холодных взгляда К-42 и О-39 появились в экране с докладом. Как всегда идеальные, ни одного лишнего слова, ни одной эмоции на ровных и холодных лицах, что так невообразимо раздражало куратора. Вот хоть бы раз одна осечка, хотя бы для разнообразия, но нет. О-39 ровным тоном выдавала отчёты о проделанной работе, выдвигала планы и математические выводы, пока К-42 сидел рядом и молчал, потому что его никто не спрашивал. Чистая ежедневная формальность, без какого-либо отклонения, а потому закончилась она уже спустя десять минут. База отключилась, сеанс закончился, после чего аккуратные пальчики блондинки легли на крышку ноутбука и закрыли. Квартирка двух Проектов погрузилась в тишину, они сидели на кровати молча, таращась куда-то в стену минуту, две, три… Пятнадцать. Вдруг девушка, молча и всё с тем же каменным лицом поднялась, прошла в ванную, а К-42 проводил её лишь взглядом серых глаз. Сердечко заметно забилось, он поднялся следом, на цыпочках прошёл за девицей и, тяжело вздохнув, заглянул. Она стояла у раковины и вытирала лицо ватным тампоном, расходуя их в таком количестве, не щадя ни их, ни кожу, с которой едва ли не соскребала тоналку. Парень за этим наблюдал виноватым взглядом, после чего тихо шепнул: — Люси… Люсь? Вдруг девушка рьяно вцепилась руками в раковину, всё тело задрожало от напряжения, а после она повернула к парню разбитое в хлам лицо, с которого только успел пройти отёк, после чего гавкнула во всю глотку: — ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ВАФЛИ!!! — Я куплю тебе вафли! — нервно оскалился парень. — И суши куплю! И даже пиццу!!! — ТЫ — ИДИОТ!!! — бесновался Проект «О». — Я даже знать не хочу, как тебя угораздило!!! — И не надо! Эта лишняя информация!!! — Как мы это Базе объясним!!!??? — Для них это тоже лишняя информация! — Ты. — буквально прорычала избитая блондинка, грозясь содрать с этой морды напротив всю тоналку когтями. — Из-за тебя вся система полетела к чертям! — Ничего не полетело! — Мы вышли из системы!!! — Мы до сих пор в ней! — Ты! — Что, я?! — Ты… — Люси вдохнула так, что лёгкие слегка заболели, а после взвыла на всю квартиру. — ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ВАФЛИ!!! О да, эта истерия будет длиться ещё пару часов, и таки вынудит Нацу на ночь гладя тащиться за вафлями. А вот Северная База наслаждалась своим ритмом вечно бодрствующего учреждения. Оба Проекта вышли на связь, ещё одна галочка, всё идёт хорошо, и именно поэтому жизнь текла своим чередом. В одном из отдельных кабинетов сидела старуха, что разбирала какие-то бумаги. Вот сколько деревьев можно было спасти, если бы не было столько отчётов?! Отложив всю эту макулатуру, Полюшка вновь залезла в компьютер, разбирая математическую модель ДНК и моделируя свою собственную. Воистину, технологический прогресс, ведь если им удастся моделировать цепочку ДНК, то процесс генной модификации выйдет на совершенно новый качественный уровень. Пока что это только теория, но когда-то и Проекты «Альфа и Омега» были всего лишь теорией, а потому такую вероятность нельзя исключать. Только представьте, напечатать клетку ДНК и вырастить из неё живой организм, который не имеет биологических родителей априори! Это выглядит настолько футуристическим, что даже страшно. Откинувшись на кресле, Полюшка лишь устало посмотрела в потолок. Организм снова хотел спать, бесило это просто невообразимо, а поскольку эта дама делала всё, чтобы Морфей не дотянул до неё свои когти, она решила пройтись по базе и глянуть, что творит её родственник. Скорее всего опять что-то придумывает, но это неважно. Пройдя добрых километра два по коридорам, женщина заметно взбодрилась, настроение слегка поднялось, улыбка стала уже не столь натянутой, и может она даже найдёт в себе силы посидеть ещё сутки и поработать. Именно с этими думами она направилась в помещение, которое было отведено для ведения статистических наблюдений, а также отбора нужных данных для подготовки необходимых планов Проектов. Акнология ошивался тут регулярно, а потому Полюшку не удивило его нахождение тут. С его-то заскоками на прогрессе, которому мог позавидовать даже Зирконис, этот человек был болен своей идеей. Тяжело вздохнув, немолодая дама безразлично открыла дверь в помещение и улыбка заметно дрогнула. Восемь человек сидели за компьютерами, по четыре с каждой стороны вдоль стен, и обрабатывали данные, но как-то странно. Полюшка даже не сразу заметила, что эти ребята бьют в клавиши невпопад, а при детальном рассмотрении оказалось, что они все были на гране истерики, и тупо создавали видимость работы. Такой номер не прощается на подобных уровнях ответственности, однако порой он может спасти жизнь. Бетонные стены были очень прочными, они могли выдержать выстрел с винтовки, а потому у компьютерного стола, на пару с техникой не было ни единого шанса. Разъёбанные в щепки предмет мебели и техника разлетелись на несколько метров от облупившейся краски, где-то под столом одного из «усердных работников», забившись в ноги, дрожал зажимая рот то ли медбрат, то ли другой работник, пока его коллега делал вид, что вбивает код, при этом закрывая несчастного стулом и ногами, молясь, что их обоих не заметят, и молитвы были не беспочвенные. В метрах пяти от улетевшего стола, спиной к двери стоял молодой доктор. Его била крупная дрожь, казалось он сейчас рухнет, но это только с виду. Чутьё Полюшку обманывало настолько редко, что она забыла, каково это, а потому она лишь осторожно прошла мимо дрожащих работников, игнорирую тёплую лужу под одним из стульев, и медленно остановилась в полуметре от брата. Даже стоя на таком расстоянии за его спиной, она всеми фибрами почувствовала, что дело — не просто дрянь, а потому, максимально шумно, на свой страх и риск, пожилая сестрёнка взяла родственника за плечо. Как камень. Дурной знак. Напряжение в мышцах младшего брата было таким, что казалось, его не пробьют даже пули. Это был не самый приятный момент, но, собравшись с духом и рвано выдохнув, бабка осторожно повернула к себе родственника и лишь досадно сморщилась. В руках брата была стопка пожёванной бумаги, причём пожёванной настолько, что он до сих пор её жевал. Слюна уже стекла до самых пальцев, которые вцепились в папку, порвав несколько листов, но даже не это вызывало щемящие чувство в груди. Совершенно чёрные глаза с голубой окантовкой остекленели, пока на поеденные отчёты капали крупные слёзы. Он бы выглядел жалко, если бы не запульнул компьютерный стол со всей техникой в стену, а под столом одного из работников не плакал несчастный гонец. Украдкой смерив напряжённым взглядом алых глаз последствия «неприятных новостей», Полюшка молча выбрала из своего халата пояс, завязала глаза главе Северной Базы, осторожно прижала к себе, прикрыла глаза и прислушалась к сердцу дебошира. Пульс был под двести двадцать, а потому, решив не испытывать судьбу, женщина, не выпуская из объятий, прямо с завязанными глазами, от греха подальше, повела брата в одном лишь ей известном направлении. Шёл Акнология, словно у него не гнулись суставы, как пингвин, переваливаясь с ноги на ногу, но даже ничего не видя перед собой, психика доверяла старшей сестре. Шли молча, довольно долго, пока старуха не привела брата в какую-то комнату, от вида которой из обветшавшей груди вырвался обречённый вздох. Ничего не меняется. Это было небольшим помещением, хоть и довольно просторным. Никакого лишнего декора, голые стены, освещение, а из вещей, которые там были, только маленький диванчик, декоративный столик с графином воды, но истинной жемчужной был начищенный до блеска чёрный рояль. О да, вот чего на этой Базе только не было, но Полюшка не сильно задумывалась об этом. Осторожно проведя еле идущее недоразумение к диванчику, сестрёнке понадобилось минут пять, чтобы согнуть эти негнущиеся суставы на ногах, да и не только. Сняв повязку со всё ещё льющих слёзы глаз, женщина с пару минут отдирала пальцы от папки, после чего дело осталось за самым сложным. — Дай мне папку. — тихо попросила старуха, пытаясь вытащить бумаги из зубов. — Давай, открой ротик, не упрямься… Акнология, отдай мне бумаги, пожалуйста. Раза с девятого сустав подался, челюсть открылась, из-за чего женщина достала листы, а вот вместе с напряжением во рту, ушло напряжение в теле, и парень обмяк. Он бы рухнул на пол носом в бетон, если бы сестра не успела подхватить и осторожно уложить на диван в край размякшее чудо. Не сказав ни слова, бабка лишь смерила дебошира каким-то болезненным и жалостливым взглядом, после чего вытерла стопку от слёз и слюней, и вгляделась в отчёты. Она догадывалась, что в них написано, но проглядев всего три листа, женщина резко захлопнула папку и рвано выдохнула. Алые глаза украдкой глянули на рояль, а на изъеденном морщинами лице мелькнула обречённая ухмылка. Медленно пройдя до заветного инструмента, женщина осторожно заправила подол халата и села на стул, открыла крышку клавиатуры, развернула обслюнявленную макулатуру и поставила перед собой, как ноты. Аккуратные пальчики пробежались по клавишам, а сама старуха улыбнулась шире и обречённо вздохнула. — Ну давай посмотрим, что тут у нас. Соната, симфония, ноктюрн, может фуга? — женщина стала листать отчёты, пробегаясь ноготком по строкам. — Так, «неудача», «ошибка», «дефект гена». Оу, аж три «Альфы»? В общем я поняла… Реквием. Бетховена. По мечте… Нет, «По мечте», не тянет… Моцарт. Не законченный Реквием ре минор. Тело на диване лежало неподвижно, может он слышал, что она говорит, но явно пропускал это мимо ушей, потому что сейчас его голова была забита совсем другим. А Полюшка и не пыталась его раскачать, а лишь размяла пальцы, села ровно, поставила ногу на педаль и по комнате разнеслась дивная музыка. Классика мирового уровня никогда не постареет, а потому она способна затронуть, как своих современников, так и тех, что прошли сквозь века. Она родилась в то время, когда вся аристократия умела играть хотя бы на двух инструментах, они яичницу не умели готовить, но на фортепиано шпарили с трёх лет. Мелодия медленно, но верно проникала в убитые горем и отчаянием мозги, возвращая парня, если не к жизни, то хотя бы в этот ужасный и бренный мир. Слёзы всё ещё катились по щекам лучшего Проекта «Альфа», под незаконченный Рэквием одного из величайших композиторов в истории, в исполнении своей постаревшей сестрёнки. О да, эта старая сука умела не только троллить, но и докапываться до самых болезненных точек в душе, дабы сковырнуть нарыв, и видят боги, у неё это получалось. К концу дивного произведения, парень вроде даже пришёл в себя, а Полюшка уже успела прочитать половину отчёта, и перелистнуть на более позитивные строки. Улыбнувшись неплохим успехам Северной Базы, следующим произведением к исполнению на фортепиано стал Концерт «двадцать один» до мажор. Вчитываясь в строки об улучшении качества анабиоза, и о том, что в седьмом поколении, помимо партии из сорока трёх детей, в числе трёх «Альф», что умерли, есть ещё значительные успехи, женщина мягко перевела музицирование в более позитивное русло. Брательнику с этого легче не стало, но он повернул голову в сторону сестрёнки, что играла на клавишах, словно делала это каждый день. Воистину, есть вещи, которые не забываются. — Я погляжу, мы потеряли хороший материал. — меланхолично выдала старуха. — Нехорошо. — Они умирают, Поля. — осипшим от слёз голосом выдохнул мужчина, пока с глаз всё также катились слёзы. — Почему они умирают? Что я делаю не так? — Мы о каком интервале времени за сто пятьдесят семь лет говорим? — всё так же меланхолично выдала бабка, не отрываясь от игры. — Смерть — неотъемлемая часть жизни, брат, иногда она настигает даже самых сильных, и тут, увы, ничего не попишешь. Ты всю свою жизнь идёшь против законов природы, и, глядя на то, что ты тут устроил за пятьдесят четыре года моего отсутствия, я даже скажу тебе, что ты преуспел. — Они умирают, Поля… Проекты «Альфа» умирают… И «Омега». — Они ничем не отличаются от остальных. Такова их природа. Да, они устойчивее, но это не делает их бессмертными. Есть проекты «Альфа и Омега», которые прошли естественный отбор и сейчас мирно плавают в камере хранения, так что тебе не о чем беспокоится. — Почему они умирают? Что я делаю не так? Полюшка затихла, смиренно закатив глаза. Вслушиваясь в свою игру, старуха завершила произведение, после чего поднялась, забрала проклятые отчёты и подошла к брату. Вид у него был такой, что, казалось, всади ему нож в глаз, а он даже не дрогнет, от чего Полюшка лишь убрала в сторону взмокшие волосы, по-матерински поцеловала в лоб и глянула в эти заплаканные глазёнки: — Для начала, ломаешь мебель, компьютеры в стены швыряешь и персонал пугаешь до усрачки. Один забился под стол, а второй — описался. Ты почти съел документы… Ну и как это называется? — Я расстроился. — почти как ребёнок, чуть ли не выплакал нейрохирург. — А персонал, не только расстроился, но ещё и обосрался. — Я не хочу, чтобы дети умирали. — Персонал все ещё в приоритете. — тут Полюшка юркнула в карман, достала своё снотворное, отсыпала две таблетки в дрожащую ручку младшего брата и поцеловала в носик. — Давай так. Ты сейчас пойдёшь в свою комнату, выпьешь таблеточку и ляжешь баиньки, пока я тут наведу порядок. После, я тоже пойду спать, а завтра мы сядем с этом недоеденной папочкой, и будем думать, где ошибка расчётов. — Я не хочу спать. — Это был не вопрос. — в голосе женщины мелькнули угрожающие нотки. — Иди спать… Быстро. Как нашкодившее дитё, Акнология недовольно поднялся на ватные ноги и шатаясь направился в сторону своей комнаты. Сестра велела спать, и логики тут нет. Эта семейка — то ещё «хрен пойми и сбоку бантик», а потому отправив спать «отбившегося от рук шкета», Полюшка же лишь направилась в сторону разъёбанной лаборатории и ревущих сотрудников. Она-то уж порядок там наведёт. А пока грозная сестрица раздавала команды и собирала психику людей по кускам, в комнате главы Северной Базы даже не удосужились включить свет. Он вошёл в свою комнату как-то на автопилоте, не разуваясь и не снимая одежды рухнул на кровать, сжимая в руке заветные таблетки. Всё тело всё ещё колотило, истерика хоть и утихла, но глаза всё ещё были на мокром месте, от чего хотелось отправить в стену ещё один стол. — Почему? — рвано выдохнул мужчина, силясь не расколоть кровать пополам, до дыр сжимая простынь и одеяло. — Почему они умирают? Почему они умирают? Почему? Что я делаю не так? Где я ошибся? Что не доглядел? Где… Почему? Как заведённый, он повторял одни и те же вопросы, даже не надеясь найти ответа, и за этим самобичеванием он провёл почти час. Слегка успокоившись в темноте, парень вдруг почувствовал какую-то влагу в руке и заметил уже растаявшую во взмокших ладонях таблетку. Он таращился в эту кашу минуты полторы, после чего, так же безразлично, облизнул ладонь и завалился на спину. Мысли крутились ещё долго, но таблетка подействовала и вырубила мужчину на раз, от чего он так и остался лежать в одежде и обуви. Завтра будет новый день, завтра он разберётся, и этот день приблизит его к главному ответу, который он ищет уже добрых полтора века… Почему они умирают? *** Вечер в «Железном Драконе» был просто изумительным, Леви провела время просто потрясающе, рулька с щербетом и картошкой со шкварками утрамбовались, пиво с кальмарами отдавали приятным послевкусием, а диетический тост придавал уверенности, что она точно не потолстеет. Гажил хоть и растерялся на миг, но лишь для того, чтобы понять, что это бездонное чудо, даже слопав в два раза больше, чем он сам, остаётся интеллигентной Леди, аристократично утирающей уголки губ. Вечер медленно, но, уверенно, двигался к своему логическому завершению, от чего Гажил услужливо предложил девушке выйти на свежий воздух. Хозяин бара не стал портить момент, а потому они после как-то сойдутся за столик, а сейчас главное не накосячить. — Знаешь, Рэдфокс. — мило улыбнулась девица. — Сказать по правде, ты меня сегодня удивил. — Ну что ты. — в той же манере ответил юноша и как-то нервно почесал затылок. — Знаешь, уже поздно. — Знаю. — Леви украдкой глянула на мобильник. — Одиннадцать часов. Время пролетело незаметно. — Я тут подумал… Может… — Ты можешь не беспокоиться. — Не беспокоиться? — не понял брюнет. — О чём? — О! А вот и за мной! — довольно выдала девица, глядя на джип, что подъехал к самому заведению. — Я попросила папу, чтобы его работники меня забрали. А вот это совсем не вписывалось в планы парня, чьё лицо вытянулось так, что он не мог связать и двух слов. Леви же не без удовольствия наблюдала за сей картиной, а лишь дождалась, когда парень оторвёт огромные глаза от машины и посмотрит на эту гаденькую улыбочку. — Рэдфокс. — с наигранным возмущением выдала девушка. — Неужели вы думали, что я, приличная девушка, из хорошей семьи, выставлю себя в столь дурном свете? Он не думал. Он был уверен. Железно, причем настолько, что даже «Железный Дракон» развалился бы быстрее, чем его уверенность в этом. — Рэдфокс, не портите о себе впечатление. Это только первое наше свидание. — Второе. — согнувшись в три погибели, почти выплакал парень. — Второе свидание. — Давайте мы не будем вспоминать «первое», и вообще забудем, что оно было. — Леви на правах полного победителя, подошла к парню и обвила эту грустную шею руками. — Рэдфокс, ну как вы могли подумать обо мне подобное? Я девочка приличная и очень ответственная, всегда готовлюсь, а вы меня застали врасплох. Как же ж я могу так безответственно подходить к делу? А быть может… У меня там… Вообще… Ничего нету? — Леви не могла насмотреться в это болезненное и готовое к любым «отсутствиям» лицо, от чего лишь сочувственно заправила чёрную прядь за ухо и тихо шепнула прямо в губы. — Я всегда знала, что вы сдержанный и интеллигентный мужчина, а не какой-то дикарь с улицы, господин Рэдфокс. Я провела изумительный вечер и надеюсь, что следующий вечер с вами оставит у меня только приятные эмоции. Но, чтобы сие мероприятие не оставило ни у кого горький осадок… Не договорив, Леви осторожно взяла голову парня и поцеловала в губы, углубив поцелуй лишь на йоту больше положенного. В нём не было страсти или какого-то принуждения, а лишь лёгкое пренебрежение своими принципами и едва уловимая благодарность. Всё кончилось так же быстро, как и началось, после чего Леви отстранилась, немного вызывающе облизнула краешек губ, помахала ручкой и с гаденькой ухмылкой села в машину. Гажил провожал Леви тоскливым молчаливым взглядом грустных алых глаз вплоть до того момента, пока джип не скрылся за углом. Вот сейчас реально было обидно. — Ух! — довольный возглас Металликаны раздался со спины, как вдруг на плечо упала крепкая рука лучшего друга. — Ну, как успехи? Я так погляжу, укатила в закат. Неплохо. — Ты сейчас серьёзно это сказал? — почти плача выдал Рэдфокс, не отрывая взгляда от уехавшего автомобиля. — Приличные девочки на первом свидании не дают. — Второе… Это было второе свидание. — Гаж, будь душкой и похорони любые упоминания о вашем «первом» свидании хотя бы для того, чтобы было «третье». — Мета не без удовольствия наблюдал, как у брюнета подкашиваются ноги от безысходности. — Расслабься, олух, всё зашибись. Ты ей понравился, а остальное неважно! Всё прошло хорошо или ты сомневаешься? У тебя вопросы есть? — Только два. — таки не сдержав болезненный стон выдохнул парень. — Они были или нет? А если были, то хотя бы… Какого цвета?