Как очистить историю перерождений

      Тао Сянмэй подошла к подготовке со всей серьезностью. Помимо магазинов, она обошла с десяток публичных домов, чтобы пообщаться с местными девицами и понять, как ей следует себя вести. Ма Цинсюй прослыл среди девиц старшим братцем, ревностно следящим за своим младшеньким и не дающим ему как следует насладиться компанией прекрасных подруг. Некоторые даже решили, что он неравнодушен к этому Тао и стали дразнить его и подначивать. Всё закончилось тем, что младший отключился от выпивки, а старший унёс его не спине под весёлые одобрительные возгласы девиц и нежные просьбы позаботиться о младшем брате.       Наутро Тао Сянмэй преобразилась. Воспользовавшись с таким трудом добытыми сведениями о местной моде и обновками из магазинов одежды и косметики, она создала идеальный образ легкомысленной барышни.       — Бра-атик, — капризно хныкала она, прижимаясь к Сэн Гу. — Почему мы ходим по всяким злачным местам? Я хочу посмотреть на слонов! И ты обещал отвести меня в дорогой ресторан!       — Закончим с делами и пойдём по ресторанам, — пообещал Сэн Гу.       — Ты врешь! Ты врешь! — Она принялась шлёпать его ладошками по плечу, привлекая всё больше внимания. — Ты говорил, что я для тебя важнее всего! Что я твоё сокровище!       — Ты и есть моё сокровище, — не стал отрицать Сэн Гу и приобнял свою капризную сестричку за талию.       — Наставник… — стиснув зубы, процедил Ма Цинсюй.       В одеждах Сэн Гу и Тао Сянмэй были спрятаны передающие звук бумажные талисманы, поэтому все остальные могли слышать их разговоры, находясь на расстоянии.       — Они же… Они слишком уж стараются! А если они зайдут дальше, чем подобает?..       — Бессмертный мастер Ма, неужели вы состоите в отношениях с бессмертной Тао? — спросила Цин Шань. — И несмотря на это она позволяет себе подобное поведение?       — Она моя младшая соученица! Ни в каких иных отношениях мы не состоим, — прояснил Ма Цинсюй. — Но… Дело ведь не в этом…       Он никак не мог подобрать слов, чтобы обосновать своё беспокойство и вместе с этим не выдать секрет — в прошлой жизни Сэн Гу, а точнее Тяньмэй, был отцом Тао Сянмэй. Даже если бы Ма Цинсюй не удержался и высказал всё прямо, трудно сказать имеет ли это какое-то значение. Ведь Сэн Гу это не Тяньмэй, это уже совершенно другой человек. Или же нет? Если его изначальная душа настолько сильна, что раз за разом выбирает один и тот же путь, не означает ли это, что она преодолела небесные запреты? В этом случае между Сэн Гу и Тао Сянмэй определенно есть связь, и это связь отца и дочери!       — Цинсюй, — мягко произнёс Чжуан Шэнкай. — Ты не думал, что кое-кто просто пытается привлечь внимание того, кто на самом деле ему интересен?       Вопрос прозвучал двусмысленно, и Ма Цинсюй прежде всего подумал, что наставник имеет в виду Сэн Гу и его одержимость Сюань Юнем. В следующее мгновение он осознал, что эта фраза может относиться и к Тао Сянмэй и её неуклюжим попыткам привлечь его внимание, которые он разумеется замечал, но никогда не воспринимал всерьёз. Отчего-то её заигрывания всегда казались ему пустыми, будто она всего лишь дразнила его, будто это было в её природе.       В конце концов, он решил просто промолчать.       — Бра-ати-ик! — продолжала канючить Тао Сянмэй. — Я хочу конфетку!       Ма Цинсюй стиснул зубы, а Сюань Юнь тихо хмыкнул:       — Она переигрывает. Я бы лучше справился.       Цин Шань покосилась на него. Эти двое провели ночь в одной комнате. Им с Чжуан Шэнкаем тоже было чем заняться, помимо росписи риса, поэтому она не нашла времени поинтересоваться о взаимоотношениях Сюань Юня и Сэн Гу, но ей было безумно любопытно.       — Умолкни или верну тебя в публичный дом, — с мягкой улыбкой произнёс Сэн Гу после очередной капризной тирады Тао Сянмэй.       Девушка захлопнула рот и надула губы, но больше не проронила ни слова. Она поняла, что двое мужчин в проулке, уже какое-то время наблюдавшие за ними, были теми, кого искал Сэн Гу. Могло показаться, что они слоняются тут без дела, но на самом деле они внимательно наблюдали и оценивали каждого прохожего — его облик, выправку, благосостояние. Если кто-то привлекал их внимание, у этого человека тут же появлялась вторая тень.       Обменявшись едва уловимыми сигналами с одним из мужчин, Сэн Гу нырнул под занавес, укрывавший вход в неприметную забегаловку. Тут не ждали простых выпивох с улицы, это место служило иным целям. Оказавшись внутри, Сэн Гу столкнулся с десятком недружелюбных взглядов. Тао Сянмэй прижалась к нему и недовольно протянула:       — Ну и дыра… Жуть!       — Кому сказал? Умолкни, — осадил её Сэн Гу.       Следом вошёл тот самый мужчина с улицы, и сразу спросил:       — Кто такой и что нужно?       Сэн Гу ответил:       — Передай Черепахе, что человек с Чёрного солнца явился взыскать долг за пролитое вино.       Присутствующие напряглись, кто-то неуверенно усмехнулся.       — С Чёрного солнца? — спросил мужчина. — Чем докажешь?       Сэн Гу задрал рукав и продемонстрировал ему маленькую чёрную метку. Самый молодой из всех собравшихся заметил:       — Такую татуировку легко подделать!       Сэн Гу усмехнулся и предложил:       — Попробуй.       Самый старший из собравшихся пояснил:       — Только один мастер имеет право делать эту татуировку, и если он не подтвердит, что сделал её тебе, будешь убит на месте. Ни один татуировщик на Чёрном сердце моря, в Жабьей бухте и на всём побережье не сделает тебе метку Чёрного солнца. А если начнёшь расспрашивать из праздного любопытства, до вечера не доживёшь, ну или отделают так, что жить не захочешь. Эту метку могут носить лишь те, кто ходил под флагом Чёрного солнца.       — На корабле самой командующей Цзе? — присвистнул молодой.       Один из его приятелей обратился к Сэн Гу:       — Вот только, что-то я тебя не узнаю. А харя-то у тебя приметная.       — И что ещё за «долг за пролитое вино»? — подхватил другой.       — А ты передай Черепахе мои слова и увидишь, что будет, — сохраняя уверенность и абсолютное спокойствие, предложил Сэн Гу.       Местные обменялись многозначительными взглядам, после чего один из них встал из-за стола, отодвинул грубую занавеску и поднялся по неприметной узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Некоторое время спустя послышался быстрый топот, будто кто-то бежал со всех ног босиком по деревянному полу.       — Босс! — послышался озадаченный возглас.       Не до конца сбежав по лестнице, он сдвинул занавеску и перевалился через перила — то ли мальчишка, то ли старик, тощий с выпученными глазами и всклокоченными волосами.       — Карась?! — выкрикнул он, уставившись на Сэн Гу. От одного взгляда его передернуло. — А с рожей что?..       — На себя посмотри, — ухмыльнулся Сэн Гу.       — За мной! Быстро! — приказал всклокоченный и зашипел, обратившись к остальным: — А вы тут сидите тихо! И ни слова! Никому! Языки повырываю! А эту кто припер?! — метнув грозный взгляд на Тао Сянмэй спросил он. — Убить и в море!       — Ч-чего?! — опешила та.       — Спокойно, она со мной, — прояснил Сэн Гу.       — Ха?.. — выдохнул всклокоченный с явным разочарованием во взгляде. — М-да, ну и вкусы у тебя…       — Это ещё что значит?! — возмутилась Тао Сянмэй.       — Черепаха, у меня к тебе дело, — произнёс Сэн Гу.       — Иди за мной. Но девку свою оставь тут.       — Это ещё почему?! — возмутилась Тао Сянмэй. — Я тоже пойду!       Черепаха стеганул ее суровым взглядом.       — Не боись, тебя тут не тронут, — пообещал один из его подчиненных. — Если дурить не начнете.       Послышались тихие смешки. Сэн Гу оглядел собравшихся, намеренно встретившись с каждым из них глазами.       — Если попортите — не расплатитесь, — предупредил он, а затем обратился к Тао Сянмэй: — Жди меня тут.       Сэн Гу взбежал по лестнице на второй этаж вслед за Черепахой.       Черепаху прозвали Черепахой по вполне очевидным причинам — его кожа была испещрена тонкими морщинками, образующими рисунок, напоминающий чешую. Чешуйки эти были грубые, ороговелые и сильно выделялись на коже. Он был таким с самого младенчества из-за чего мать предпочла вернуть его морским богам, иными словами — утопить в море, но хоть не пожалела корзинку. Эту-то корзинку с маленьким чудовищем внутри и подобрал пиратский корабль, направляющийся на Черное сердце моря. Несколько лет Черепаху показывали зрителям, как диковинную морскую зверушку. В таких условиях ему суждено было вырасти диким и неразумным, но парнишка оказался смышленым от природы, быстро обучился говорить и считать. А еще лучше у него получалось запоминать слухи и сплетни. Благодаря этому умению, уже к семи годам он прославился как оракул и вскоре привлек внимание влиятельных персон. Разумеется его талант к предсказаниям был всего-навсего талантом к сбору и тщательному анализу информации. Когда-то он, как и Сэн Гу, служил капитану Черного солнца, ну а теперь был сам по себе.       Сколько лет Черепахе всегда было трудно понять, может, пятнадцать, а может, пятьдесят. Сэн Гу даже не знал — Черепаха старше или младше его, но отметил, что с их последней встречи он совсем не изменился. Что же касалось пролитого вина… То злосчастное вино могло стоить Черепахе жизни, но Сэн Гу сумел умаслить капитана.       — Ну и на кой черт ты вернулся?! — зашипел Черепаха, наглухо закрыв дверь своей комнатушки без окон. Он ещё раз внимательно посмотрел в лицо незваного гостя. — Черт, так это был ты…       — Где был я? — не понял Сэн Гу.       — В столице, — пояснил Черепаха. — Разгром театра Шуанхуа, разгром Весёлого поместья, разгром аукционного дома «Нефритовое благоденствие», везде, так или иначе, фигурировал «головорез со шрамами на лице».       — Так постоялый двор «Черепаший хвост» все же имеет к тебе отношение? — догадался Сэн Гу.       — Можно и так сказать, — не стал отрицать Черепаха. — Знатно ты там повеселился… Но вернёмся к главному вопросу: нахрена ты вернулся сюда? Жить надоело? Неужели задумал мстить за капитана?       — А тебе известно, что тогда произошло? — уточнил Сэн Гу.       — А тебе? — задал встречный вопрос Черепаха.       — Кое-что известно, — произнёс Сэн Гу. — Расскажу, что знаю, если ответишь на пару вопросов.       — Ну это смотря, что за вопросы.       — О предстоящем аукционе. Я разыскиваю один предмет, и мне нужно знать, есть ли он среди лотов.       — Что за предмет?       — Черный двухструнный цинь из земель демонов.       — Цинь… цинь… — задумчиво протянул Черепаха. — Есть несколько музыкальных инструментов и весьма необычных. Но черный двухструнный цинь… Такого не припомню.       — Можешь разузнать? — спросил Сэн Гу. — Если его нет среди лотов, возможно кто-то собирается использовать его в качестве ставки?       — Он такой ценный? — Черепаха вздохнул. — Если и так, выяснить это будет непросто. Многие тщательно скрывают — что у них там припрятано.       — Но у тебя ведь есть способ? — произнёс Сэн Гу скорее утверждая, чем спрашивая.       — Есть, — подтвердил Черепаха. — Но его эффективность зависит от того, что ты можешь предложить взамен.       — Могу в очередной раз спасти твою шкуру. Знаешь женщину по имени Гуанминь?       Черепаха насупился и скрестил руки на груди.       — Кто же не знает эту ведьму…       — Это она стоит за смертью капитана, — сообщил Сэн Гу.       Черепаха не стал изображать изумление, а лишь нахмурился ещё сильнее.       — Ты же в курсе, что она и сейчас в ближайшем кругу командующей Цзе? И что по-твоему? Командующая предала мужа и захватила власть заручившись поддержкой ведьмы? Или ведьма её околдовала?       — Не верится? — усмехнулся Сэн Гу. — Но ты до сих пор не назвал это чушью и по тебе видно, что даже от обсуждения этой ведьмы за закрытыми дверями тебя бросает в дрожь. А значит… Ты и сам давно об этом подозревал.       — У меня богатая фантазия. Я много чего могу представить и быстро отделить достоверное от ложного, а важное от бесполезного. Чем можешь подкрепить свои слова?       — Этот шрам.       Сэн Гу провел пальцем по одному из шрамов на своём лице — тому, что был больше и уродливее другого. В ночь, когда был убит капитан, Черепаха видел Карася с порезанным лицом и даже и не сразу узнал его. Тогда на Чёрном сердце моя творилась полная неразбериха — те, кто не был причастен к бунту думали лишь о том, как им спастись, поэтому Черепаха ничего не знал о дальнейшей судьбе любимчика капитана.       — И еще кое-что. Как сейчас выглядит командующая? — поинтересовался Сэн Гу.       Черепаха сразу понял к чему он клонит. О том, что ведьма открыла командующей секрет вечной молодости знала каждая проститутка, а торговцы косметикой пользовались этим, рекламируя свой товар.       Сэн Гу продолжил:       — Той ночью я застал командующую Цзе над телом капитана. Я не видел как она убила его, но прямо на моих глазах она срезала лицо с еще живой сяо-Лоло.       Услышав это имя, Черепаха весь ощетинился и стал больше напоминать морского ежа. Руки его медленно опустились.       — Сяо-Лоло?.. — переспросил он.       Он трепетно и беззаветно любил эту девушку, хотя она и была любовницей капитана. Конечно же, он понимал, что она никогда не ответит ему взаимностью, но она была добра к нему и он желал лишь одного — быть рядом с ней и заботиться о ней как о сестре, без притязаний на ответную любовь. После бунта он так и не нашёл её — ни живой, ни мёртвой, и предпочёл думать, что она сбежала с Чёрного сердца моря и начала новую жизнь на материке.       Слова Сэн Гу заставили его сердце сжаться, а лицо скривиться от обиды и злобы.       — Да как ты смеешь?! — выпалил он. — Как же низко ты пал, Карась! Пошёл на такую жалкую манипуляцию и думаешь, что я помогу тебе?! Да я лучше сдам тебя командующей, ты!..       Сэн Гу глубоко вздохнул.       — Только прежде отправь своих людей разузнать — не замечал ли кто у командующей Цзе черты пропавших девушек.       Черепаха захлопнул рот. Он уже знал ответ на этот вопрос. Была на Чёрном сердце моря похожая история. Одна проститутка сошла с ума и начала называть командующую своей сестрой. Её сестра была известной красавицей и незадолго до этого пропала. Сбежавших проституток обычно искали только их хозяева, да и то недолго. Потом пропала и та сумасшедшая и её бредни забылись, но кто-то подметил, что командующая и правда чем-то похожа на ту красавицу. После того, как она научилась омолаживаться, черты её то и дело неуловимо менялись, но все эти мелочи меркли на фоне того как молодо и свежо она выглядела, разменяв пятый десяток.       Воспользовавшись замешательством, Сэн Гу продолжил делиться тем, что ему было известно:       — В странствиях я узнал, что есть такая техника у последователей тёмного пути. Называется «новолуние». Определенным образом срезав собственное лицо, можно поменять его на чужое. Нужно обладать высочайшим мастерством, чтобы новое лицо полностью прижилось, а иначе оно быстро испортится и придётся менять на другое. Интересно, как часто командующая меняет лица?       Черепаха нервно сглотнул. Он всё ещё не мог выбросить из головы слова Сэн Гу о сяо-Лоло, но готов был по крайней мере выслушать его.       — Так твой шрам… — сдавленно произнёс он.       — Сестрица Цзе испортила лицо сяо-Лоло, когда срезала его и потому решила забрать моё. В тот момент я мало что понимал… — признался Сэн Гу. — Но почувствовал, что спасусь, только если сам безнадёжно испорчу своё лицо.       Сэн Гу сделал паузу. Черепаха тоже молчал, переваривая услышанное.       — Но это ещё не все. Это только контекст. Чтобы ты понимал, о каких чудовищах идёт речь. Есть ещё кое-что — о предстоящем аукционе, но этой информацией я поделюсь с тобой только если ты поможешь мне отыскать цинь.       — Об аукционе? — спросил Черепаха. Вид у него был очень подавленный. — Что? Что-то намечается?       — Намечается, — подтвердил Сэн Гу.       — Что-ож… — протянул Черепаха. — Мне надо обдумать всё сказанное тобой.       — Думай быстрее. Поверь мне, то что знаю я, ты предпочёл бы знать ещё месяц назад, а в день аукциона будет уже поздно, — предупредил Сэн Гу.       — Ладно! Ладно! — взвился Черепаха. — Разузнаю всё, что смогу! Возвращайся завтра!       С этими словами он вытолкал Сэн Гу за дверь. Спустившись, тот обнаружил Тао Сянмэй за столом с дюжиной мужчин, играющей в карты на деньги.       — Сестрица, ты точно впервые играешь? — недоверчиво протянул один из них. — Больно уж быстро ты освоилась!       — А что тут сложного? — хмыкнула та. — И младенец разберётся!       — Слишком уж ты в этом хороша!       — Новичкам везет!       Она двумя руками сгребла свой выигрыш и ссыпала всё в рукав.       — Братец! Ты вернулся! Закончил со своими делами? Теперь пойдём в ресторан?       — Растолстеешь, — усмехнулся Сэн Гу. — Как я тогда тебя в публичный дом верну?       — Тогда уж никак! — не растерялась Тао Сянмэй. — Придётся тебе на мне жениться!       — А вы не торопитесь, — протянул старший. — Приказа отпускать вас не поступало.       Мужчины окружили парочку. Многим из них хотелось отыграться, потому отпускать этих двоих, а тем более девицу, они не спешили.       — Пусть идут, — послышался голос Черепахи с лестницы. — И соберите всех. Есть работа.       — Ну что удалось, что-нибудь выяснить? — спросила Тао Сянмэй, когда они отошли достаточно далеко.       — Пока ничего особенного, — ответил Сэн Гу. — Но если нужно отыскать что-либо на Чёрном сердце моря, лучше Черепахи с этим никто не справится.       — Ну ладно. Возвра…       Тао Сянмэй не успела закончить фразу, на её голову обрушилась тяжёлая железная булава. В последний момент она слегка отклонилась и потому этот удар не прикончил её на месте, но в глазах потемнело и зазвенело в ушах. Она попыталась сконцентрировать ци и ударить сразу во все стороны, но мастерство подвело её, сознание стремительно угасало. Последнее, что она увидела — как Сэн Гу получил удар в шею и мгновенно отключился, а затем смутно знакомое ухмыляющееся лицо человека с повязкой на одном глазу.       — Ифу… — едва слышно выдохнула она.       Большая разноцветная птица вспорхнула с конька крыши.       — Что там произошло?! — выпалил Ма Цинсюй, услышав странные звуки через бумажный талисман.       — На них напали! — взволнованно выдохнул Чжуан Шэнкай. — Тот человек с одним глазом… Неужели это…       Без лишних слов Сюань Юнь поспешил на помощь. Они были совсем близко, ему потребуются считанные мгновения, чтобы добраться до них. Кем бы ни был нападавший, если он не умеет мгновенно перемещаться в пространстве — ему не уйти. Всё остальные не мешкая последовали за Сюань Юнем.       Они расположились на втором этаже ресторана, где и собирались встретиться после разговора Сэн Гу и Черепахи, поэтому Сюань Юнь не стал утруждать себя выходом через дверь, а просто выскочил наружу через балкон.       В этот момент путь ему преградил Бай Ичжао — первая лапа дракона Бэйцзиня, старший брат покойной барышни Бай. Зависнув в воздухе он с презрением взглянул на Сюань Юня сверху вниз и произнёс:       — Значит, мне не показалось.       В следующий миг он яростно атаковал Сюань Юня.