Как очистить историю перерождений

      Вскоре Сэн Гу получил послание от Черепахи — список людей, собирающихся использовать в качестве ставки музыкальные инструменты, о которых так и не удалось разузнать никаких подробностей. Список был коротким — всего четыре человека. Предстояло навестить каждого из них до начала аукциона и всеми правдами и неправдами выяснить, что за инструменты они припрятали. Но хоть пунктов в списке было и немного, времени оставалось еще меньше. Ситуация осложнялась тем, что повсюду рыскали люди главнокомандующей, разыскивая участников двух недавних инцидентов. Кроме того Черепаха сообщил, что Главнокомандующей известно о Карасе и она приказала схватить его живым. Сам Черепаха отказался от обещанной платы, заявив, что знать не желает о намечающихся событиях и к началу аукциона его уже не будет на Чёрном сердце моря.       Чжуан Шэнкай избавился от своей птицы и хотел было вновь использовать метод окрашивания глаз, чтобы замаскировать свою слепоту, но Цин Шань настрого ему запретила это делать.       — Это средство вызывает жжение и головную боль! Ты и так слепой, наполовину глухой и не чувствуешь запахи! Может ещё и ногу тебе отрубить для маскировки?!       — Что же ты предлагаешь? — спросил Чжуан Шэнкай. — Сама видела, они хватают всех слепцов без разбора, уже и на цвет волос не смотрят…       — Они ищут слепого мужчину, — произнесла Цин Шань. — Нарядим тебя женщиной!       — Славно! Давно об этом мечтал, да не было повода! — рассмеялся Чжуан Шэнкай. — Думаешь из меня получится убедительная барышня?       — А вот я слышала, что у тебя уже был подобный опыт в юности. Неужели врут?       — Так то — в юности! Мое телосложение в те годы было куда изящнее.       — Как жаль, что я тогда еще не появилась на свет!       — Вот-вот! Я уже не мальчик.       — Ну ничего, главное — побольше украшений! Повяжем тебе шелковую ленту на глаза и будем называть тебя провидицей!       — Что ж, доверяюсь тебе!       Чжуан Шэнкай позволил Цин Шань заняться его нарядом, причёской и макияжем. Когда с этим было покончено, он игриво поинтересовался:       — Цин-лан, я красавица?       Цин Шань смело обхватила его рукой за талию и притянула к себе.       — Женюсь!       За этим их и застал Сэн Гу. Увидев такую картину он даже забыл спросить разрешения войти, вошёл без спросу, уселся напротив, подпёр лицо ладонью и пристально уставился на Чжуан Шэнкая.       — Ч-что такое, дружище Сэн Гу? — стыдливо прикрывшись рукавом, спросил тот. — Не нравлюсь?       — Нравитесь, — признался тот. — Недурно вышло.       — С Сюань Юнем и его искусством перевоплощения мне, конечно, не сравниться…       — А вам и не нужно.       Что именно не нужно — сравнивать себя с Сюань Юнем или использовать для перевоплощения какие-либо техники, так и осталось без прояснения, так как вернулись Ма Цинсюй и Тао Сянмэй. Последняя снова переоделась мужчиной и они с Ма Цинсюем больше чем когда-либо напоминали парочку соучеников.       — Вот так красавица! — принялась улюлюкать Тао Сямнэй. — Кто эта дивная барышня? Вашей маме зять не нужен?       — Эта барышня уже занята, — вклинившись между ними, заявила Цин Шань.       — Ах, только не деритесь, — рассмеялся Чжуан Шэнкай.       — Я знал, что однажды увижу это… — потерев переносицу, пробормотал Ма Цинсюй. — Я не хотел, но знал, что это произойдет…       — Бессмертный Ма, а вы не хотите замаскироваться? — поинтересовалась Цин Шань.       — Боюсь, барышня из меня никудышная, — усмехнулся тот. — Да и внешность у меня не примечательная. Люди главнокомандующей рыщут повсюду, а на меня внимания не обращают. Человек десять мимо пробежало…       — Тебя куда проще узнать по техникам и по выдающемуся таланту, — поспешил утешить его Чжуан Шэнкай.       — Вот не надо нахваливать меня в таком виде! — смутился Ма Цинсюй.       — А что насчет тебя? — Тао Сянмэй обратилась к Сэн Гу. — Твои шрамы слишком уж приметные. Чтобы их скрыть, придётся надеть маску, но сейчас все кто скрывает лицо привлекают еще больше внимания. Можно нарваться на драку.       — Цин Шань, нет ли какой-нибудь возможности скрыть эти шрамы? — спросил Чжуан Шэнкай.       — Боюсь, рубцы слишком грубые, — она покачала головой. — Если нанести побольше макияжа и попробовать замаскировать их узором… Расположение не очень удачное. Такой узор привлечет к шрамам еще больше внимания.       Чжуан Шэнкай припомнил:       — Кажется джинн говорил, что может избавить тебя от шрамов… Помню, что ты отказался, но, может быть, настало время оставить прошлое в прошлом?       Сэн Гу задумался над его словами. Может быть, и в самом деле настало такое время? Он призвал джинна.       — Ну надо же, ты живой! Я уж думал тебе крышка! — выскочив из ножен и подбоченившись, воскликнул тот.       Три пары изумленных глаз уставились на него. Ма Цинсюй и Тао Сянмэй видели его лишь мельком пару раз, а Цин Шань имела честь лицезреть его только в форме золотой дубинки.       — Ого! Какой странный! Но милый! — воскликнула Тао Сянмэй.       — Шимэй! Невежливо так пялиться! — осадил её Ма Цисюй, хотя он и сам не мог сдержать любопытства.       — Какое удивительное создание… — не осталась в стороне и Цин Шань. — Оно живёт в ножнах? И может принимать различные формы? Неужели это пробудившийся дух меча?.. Или… что там у тебя?       — Откуда такая толпа народу?! — джинн прыгнул за спину Сэн Гу. — Враги?! Руки прочь! Не подходите!       — Они не враги, — успокоил его Сэн Гу. — Это мои спутники.       — Спутники? Как Чёрный и Белый?       — Да, как они.       — Приветствую, дорогой друг, — подал голос Чжуан Шэнкай.       Джинн повернулся к нему, чтобы ответить на приветствие, но тотчас же потерял дар речи.       — А… э… эм… — беспомощно глядя на Сэн Гу он тыкал пальцем в незнакомую барышню с знакомым мужским голосом. — Это… Это что, тот задохлик?! Чего это он вдруг так вырядился?!       — Кто это задохлик?! — возмутилась Тао Сянмэй. — На себя посмотри!       — А ты что? Девица в мужской одежде?! — воскликнул джинн. — Что у вас тут за сборище? Вы что, все в споре проиграли?!       — Ха-ха-ха! — Чжуан Шэнкай не смог сдержать смех. — Дорогой друг, это просто маскировка. Так уж вышло, что на нас объявили охоту, вот мы и выкручиваемся, как можем. Кстати об этом… дружище Сэн Гу?       Тот кивнул.       — Ты говорил, что можешь избавить меня от шрамов, — произнёс он.       — Хм? Так ты передумал?       — Гм, — Сэн Гу кивнул.       — Ну и правильно, — одобрил джинн. — Одних шрамы украшают, других — уродуют. Ты от природы красив, тебя они только портят. А дурные воспоминания не стоят того, чтобы носить их на лице.       — Какая мудрая мысль! — восхитился Чжуан Шэнкай.       — Само собой! — горделиво согласился джинн, затем обратился к Сэн Гу: — Значит, это твое желание?       Сэн Гу замешкался, в груди его возникло странное липкое чувство, будто он собирается отказаться от чего-то сокровенного. Если бы еще в детстве он догадался изуродовать себя, родители не смогли бы продать его в театр Шуанхуа, возможно они продали бы его в рабство, а может быть, просто бросили на улице, но никто бы никогда не позарился на его тело, если бы он был уродлив… Красивое лицо принесло ему только страдания, потому он так дорожил своими шрамами. Они были его доспехами, его защитными амулетами. Но он больше не тот слабый мальчишка, не способный за себя постоять. Если не одолеет, то сбежит, а затем станет еще сильнее, станет самым сильным, если потребуется. Ему больше не нужны эти шрамы.       Прощай, капитан.       Первый шрам Сэн Гу нанес себе сам, когда был еще Карасем, в ту самую ночь, когда умер капитан.       Прощай, Сань Цзю.       Второй шрам он получил от друга, лишившегося рассудка из-за колдовского тумана.       Джинн прав, пора отринуть прошлое и устремиться в будущее. Тем более теперь у него есть цель — усердно трудиться, чтобы достичь бессмертия.       — Это мое желание, — наконец, подтвердил он.       Джинн развел руки в стороны и произнес:       — Будь по твоему!       С этими словами он звонко хлопнул в ладоши. Перед лицом Сэн Гу возникло сверкающее голубое облако, будто кто-то сдул на него горсть пыльцы или пудры. Когда это облако развеялось, шрамы исчезли. На гладком красивом лице не было ни одного изъяна.       Все присутствующие как завороженные глядели на Сэн Гу. Тао Сянмэй воскликнула:       — Ты еще красивее, чем я представляла…       Ма Цинсюй с сомнением уточнил:       — Этот джинн точно ничего не приукрасил?..       — Неужели полностью пропали?! — Цин Шань, растеряв остатки самообладания, принялась ощупывать лицо Сэн Гу. — Это не иллюзия? Шрамы не появятся вновь?       — Если не напорется лицом на нож, то не появятся, — хмыкнул джинн. — Никакого обмана.       — Какое поразительное искусство исцеления! — никак не могла успокоиться Цин Шань. — А его сможешь исцелить? — Она указала на Чжуан Шэнкая.       — Не смогу! — буркнул джинн. — Я могу навести красоту, но исцелять болезни не умею. Особенно те, что касаются духовного основания.       — Я уже спрашивал… — признался Чжуан Шэнкай. — Ничего страшного, дорогая Цин Шань, я уверен, ты найдешь средство.       Сэн Гу чувствовал себя странно. Вокруг него воцарился бурный переполох, но сам он не ощущал никаких изменений. Он поднял руку и осторожно коснулся своего лица. Рубцы и в самом деле пропали. Заметив его растерянный вид, Тао Сянмэй создала водяное зеркало.       — Вот! Полюбуйся!       Сэн Гу не успел подготовиться и в следующий миг столкнулся взглядом со своим отражением. Шрамы исчезли. Его лицо было довольно обычным — не уродливым, но и не божественно прекрасным. Он искренне не понимал, что в нем так привлекало других. Лицо как лицо. Только теперь без шрамов.       В этот момент вернулся Сюань Юнь и все обсуждения стихли. Джинн, бросив на него неприязненный взгляд, сказал:       — Если от меня больше ничего не нужно, я пойду, — с этими словами он исчез в ножнах.       — Дружище Сюань! — поприветствовал Чжуан Шэнкай. — С возвращением! Как успехи?       Сюань Юнь застыл, увидев его в новом образе. Тряхнув головой, он решил никак на это не реагировать, а просто ответить на вопрос.       — Нашел троих. У них другие музыкальные инструменты. Четвертого никак не найти.       — Боюсь времени на поиски совсем не осталось… — произнёс Чжуан Шэнкай. — Постараемся отыскать его на аукционе.       — Остаётся надеяться, что я сумею почувствовать мой цинь… — устало вздохнул Сюань Юнь. — Ещё неизвестно как собирается действовать старейшина…       — Наверняка всех собрали тут под предлогом аукциона не просто так, — предположил Чжуан Шэнкай. — Старейшину интересуют сокровища мира совершенствующихся, не исключено, что он разыскивает что-то конкретное, поэтому он позволит собравшимся опустошить свои рукава и только потом активирует магическое построение.       — Вот только оно не сработает, поскольку мы засеяли рисом все узлы, которые успели отыскать, — подключился Ма Цинсюй.       Сюань Юнь кивнул.       — Значит, смешаемся с толпой и будем наблюдать за ставками. Как только я верну свой цинь, сразу же атакуем старейшину.       — А если и тут циня нет? — спросила Тао Сянмэй.       Сюань Юнь грозно зыркнул на нее.       — Если он так и не обнаружится, — вмешался Чжуан Шэнкай. — Атакуем как только закончится аукцион, а уже когда покончим со всем — продолжим поиски. Не переживай, дружище Сюань! У меня хорошее предчувствие на этот счет. Думаю, твой цинь где-то рядом.       Пока остальные обсуждали план действий, Сэн Гу стоял в стороне и робко ждал, когда же Сюань Юнь соизволит посмотреть в его сторону. Он не осмеливался предположить, какой будет его реакция, а когда тот, наконец, обернулся и их взгляды встретились, он лишь сказал:       — Тебе лучше остаться здесь и затаиться, пока мы со всем не разберемся.       Повисла гробовая тишина. Все остальные, как и Сэн Гу, в тайне ждали реакции Сюань Юня, но он как будто ничего не заметил.       — Я не указываю тебе, что делать, — как ни в чем не бывало, продолжил Сюань Юнь. — Просто там будет опасно. К тому же у главнокомандующей с тобой личные счеты.       — И как же она меня узнает? — спросил Сэн Гу, глядя прямо ему в глаза.       — В твоей внешности что-то изменилось, — наконец, заметил он.       — Да неужели?! — выкрикнула Тао Сянмэй.       — Не пойму что…       — Шрамы исчезли! — не выдержал Ма Цинсюй.       — А… Точно, — пару раз моргнув, согласился Сюань Юнь. — Но не сказал бы, что изменения такие уж заметные. Тех шрамов почти не было видно.       — Не было видно?! — изумленно выдохнула Тао Сянмэй.       Ма Цинсюй потерял дар речи. Сэн Гу и сам не знал, как реагировать на такое заявление — смеяться или плакать. Чжуан Шэнкай предпочел рассмеяться.       — Просто дружище Сюань смотрит на нашего Сэн Гу сердцем, а не глазами! — заключил он. — Может быть, он с самого начала видел только твою красоту!       От этих слов Сэн Гу сильно смутился. А вспомнив, что лицо его больше не обезображено и на нем может сильнее выделяться румянец, смутился еще больше и отвернулся. Сюань Юнь прекрасно знал, что его реакции не всегда совпадают с ожиданиями людей, поэтому он попытался исправить ситуацию.       — Чжуан Шэнкай прав. Твое лицо красивое — и с шрамами, и без.       Тао Сянмэй чуть не упала в обморок от этих слов. Цин Шань сдержанно опустила ресницы. Ма Цинсюй закатил глаза. Сэн Гу так и стоял, отвернувшись к стенке. Сюань Юнь продолжил:       — Избавиться от шрамов — хороший способ сбить ищеек с толку, но того, кто знает тебя в лицо так просто не провести. Даже если удастся обмануть главнокомандующую… На том аукционе и без нее будет полно опасностей. Нет ни одной причины по которой тебе стоит идти с нами. Ты уже выполнил свою задачу, приведя нас сюда. Теперь просто подожди, когда все закончится.       — Ладно-ладно! — отмахнулся Сэн Гу, так и не обернувшись. — Ты прав, там я бесполезен. Буду только под ногами путаться.       — Эй! Тупой ученик! Я не чувствую лапу! — прокричал мальчишка лет тринадцати на вид.       Старейшина Гуанминь, которому были адресованы эти слова, никак не отреагировал, продолжая медитировать.       — Слышишь?! — ещё громче и требовательнее прокричал мальчишка.       — Попрыгай, — коротко ответил старейшина.       Мальчишка пару раз подпрыгнул с озадаченным видом и только потом до него дошло, что над ним попросту глумятся.       — Знаешь же, что я не об этом! — выпалил он. — Я не чувствую Бай Ичжао!       — Это потому что он мёртв.       — Мертв?! Быть не может! С чего бы ему умирать?!       — С того, что он был слабаком, вот его и убили. Кстати, это сделал твой братец — Цзинь Шэ.       — Какой еще Цзинь Шэ? — переспросил мальчишка.       Старейшина Гуанминь вздохнул.       — Хвост так далеко от головы, не удивительно, что ты не знаешь. У Байцзиня было их две.       — Все я знаю! — воскликнул мальчишка. — Но вторая голова давно сгинула. Она была недоразвитой! Как она могла убить Бай Ичжао?!       — Это ты недоразвитый.       — Как ты разговариваешь с учителем?!       — Ты мне не учитель.       — Сам когда-то кланялся мне в ноги и умолял взять тебя в ученики!       — Я кланялся голове, а не хвосту.       Старейшина Гуанминь открыл глаза.       — Сейчас от тебя толку мало. Ты едва возвел духовное основание и научился управлять ци, но до формирования духовного ядра еще далеко. Тебе даже не стать Хэйсинь, поэтому не путайся под ногами.       — Я не слабак! — возмутился мальчишка. — Я вообще-то известен в Цзянху! Многие ищут боя со мной!       — Нашел, чем гордиться, — хмыкнул старейшина. — Истинные таланты этой эпохи можно пересчитать по пальцам одной руки. Но это ничего. Когда мой план завершится, в живых останутся только сильнейшие. Мир вновь наводнят демоны и духи, я объединю выживших, обучу их и вместе мы начнем новую эпоху — эпоху Перевернутых Небес.       Мальчишка сонно зевнул.       — Про демонов и духов было интересно, а дальше… что там?       — Не забивай голову, — отмахнулся старейшина. — Пора начинать.