Как очистить историю перерождений

      И как это понимать?       Лэй Цзы скрежетал зубами. Он пережил такое унижение! Несколько раз он пытался арестовать этого проклятого даоса, но возвращался ни с чем. В конце концов, он получил такую выволочку от магистрата Чу, что впору было идти топиться, чтобы смыть позор с себя и предков. Ну а теперь что? Чу Цзюань самолично отправился арестовывать этого даоса и тоже вернулся с пустыми руками! Ха!       Этот выскочка был на десять лет моложе его, получил свою должность из-за родственных связей, а вёл себя так, будто в этом захолустье ему нет равных. Ему следовало бы поумерить свой гонор. В конце концов, он тоже не справился!       И вот он с важным видом выслушивает отчёт Вэй Цимина — лекаря и по совместительству медицинского эксперта судебной палаты — делая вид, что всё идёт своим чередом. Как бы уличить момент и поинтересоваться — что там с тем даосом?       — Никаких признаков отравления или удушья. Похоже, его сердце просто остановилось. Судя по выражению лица — от ужаса.       На окоченевшем лице покойника и в самом деле застыло кошмарное выражение.       — Что-то до смерти его напугало, призраки то были или нет…       — Вы ещё сомневаетесь? — усмехнулся Чу Цзюань. — Вы же ученый человек.       — Магистрат Чу, неужели вы не верите в то, что духи предков оберегают вас? Или, что они могут покарать вас, если вы не будете чтить их память? — поинтересовался Вэй Цимин.       — Чтить память предков — это одно, а верить в то, что мертвые бродят по земле и вредят живым — совсем другое.       Вот! Подходящий момент!       Лэй Цзы открыл рот:       — Мог ли тот даос…       Внезапный порыв ветра ударился в окна, створки загрохотали, прервав его на полуслове. Вэй Цимин подпрыгнул от неожиданности. Пламя в фонарях задрожало, заставив тени пуститься в пляс.       — Ветер поднялся? Похоже, будет гроза…       — Вы… слышали?.. — растерянно пробормотал Лэй Цзы, позабыв о том, что хотел спросить.       — Что именно? — хмуро спросил Чу Цзюань.       — Тише… прислушайтесь… — Лэй Цзы и сам не знал, что именно он услышал. — Какой-то рык или… клокотание…       — К-какое ещё клокотание? — нервно посмеялся Вэй Цимин.       — Створки скрипят, — предположил Чу Цзюань.       Ветер снова ворвался в покойницкую. Со стены вдруг сорвался крюк, на котором висел инструмент для вскрытия, он с грохотом обрушился на стол, загремели склянки, что-то разбилось.       — Как же так! — переполошился Вэй Цимин, бросившись к своему столу. — Какой бардак!       — Следите за своим инвентарем! — раздражённо выпалил Чу Цзюань. У него и самого душа ушла в пятки от этого неожиданного грохота.       — А где покойник? — перепугано выдохнул Лэй Цзы.       — Что?! — хором спросили двое других.       Магистрат Чу успел лишь бросить взгляд на стол, где раньше лежал мертвец и убедиться, что его там нет, как вдруг боковым зрением он засек движение за спиной Вэй Цимина.       — Берегись!       В мгновение ока он обнажил меч и, оттолкнув лекаря в сторону, отразил внезапное нападение. Это был чиновник Ван! Он ожил!       Вопреки ожиданиям, противник не отпрянул назад, испугавшись острого лезвия, металл врезался в плоть и увяз в кости, а мертвец продолжил нападать. Его острые когти с легкостью пропороли одежду и взрезали кожу. Чу Цзюань едва успел уклониться, от следующего удара, ещё немного и его кишки можно было бы собирать с пола.       — Магистрат! — Лэй Цзы тоже обнажил меч и ринулся в атаку.       Теперь они вдвоём теснили мертвеца, хотя, вернее было сказать — пытались его сдержать. С неистовым рёвом, не зная боли и страха, он бросался на их мечи с такой силой и скоростью, что держать удар становилось всё тяжелее. Казалось мертвец, обладавший при жизни вполне заурядным ростом и чиновничьи мягким телом, вдруг вырос на несколько голов и превратился в медведя с каменными мускулами и железными костями. После очередного рывка он вырвал меч из руки Лэй Цзы, тот завопил от боли — мертвец сломал ему руку.       Чу Цзюань стиснул зубы и в последний момент парировал удар, который стал бы для его подчинённого последним. Вот только сам он при этом оказался в очень невыгодном положении. Одна ошибка — и смерть.       Брызжа слюной, мертвец издал истошный вопль. Прижимая сломанную руку к груди, Лэй Цзы забился под стол.       — Конец… Ему конец… — бормотал он, не в силах совладать с ужасом, пробирающим до самых костей.       Чу Цзюань отбивал удар за ударом, но никак не мог уличить момент и контратаковать. В отличие от мертвеца он чувствовал усталость и боль в руках от непрерывных атак, но выбора не было — сражайся или умри!       — Ему конец… Нам всем конец… — только и мог бормотать Лэй Цзы из-под стола. — Вот и все…       Вспышка белого света ослепила его, и он решил, что так и приходит смерть, но в следующее мгновение в этом сиянии проявились человеческие очертания…       Мертвец вырвал из рук Чу Цзюаня меч и приготовился оторвать ему голову, но вдруг остановился… на лбу его проступили сияющие символы.       Упокоение.       Мертвец остолбенел и опустил руки. Чу Цзюань, уже распрощавшийся с жизнью, вращал глазами, пытаясь оценить обстановку. Миновала ли угроза? Мертвец не шевелился, хоть и продолжал сжимать в руке его меч, держась прямо за лезвие. Фигура его уже не казалась такой массивной, недаром говорят, что у страха глаза велики.       — Как славно, что мы всё же решили вас проведать!       Из-за спины мертвеца показался беловолосый слепой даос!       — Что за… чертовщина?! — выдохнул Чу Цзюань сквозь стиснутые зубы, но поспешил взять себя в руки, увидев, что даос явился не один, евнух был с ним.       Сложив руки под грудью, он взирал на происходящее как-то отстранённо. Его ледяного взгляда не удостоился ни мертвец, ни Чу Цзюань, силящийся унять дрожь в конечностях, ни забившийся под стол Лэй Цзы, ни трясущийся в углу Вэй Цимин. На что именно он смотрел было неясно и это порядком раздражало.       — Чиновник Ван обернулся свирепым мертвецом, — произнёс Чжуан Шэнкай. — Такое случается. Хорошо что мы вовремя поспели.       — Случается? — переспросил магистрат Чу, выпрямляясь и оправляя одежды. — Что значит «такое случается»?! За всю свою жизнь я видел сотни трупов и ни один из них не ожил! Да если бы такое просто «случалось»…       — Сотни? — перебил его Чжуан Шэнкай. — Сколько именно сотен? Две? Три? Сколько вам лет, магистрат? Двадцать пять? А если я скажу, что оживает один мертвец из тысячи или из десяти тысяч?       — Вздор! Тогда на любом поле брани свирепствовали бы восставшие мертвецы!       — Участвовал ли магистрат в батальных сражениях? — поинтересовался даос.       Чу Цзюань сжал губы от злости.       — Не довелось.       — Ожившими мертвецами движут разные мотивы, — заложив руки за спину, принялся рассуждать Чжуан Шэнкай. — Павший солдат, восстав из мёртвых, будет продолжать бой пока не достигнет победы или не смирится с неминуемым поражением. В пылу битвы никто и не поймёт, что он уже мёртв. Сегодняшний случай можно назвать редкостью. Это свидетельствует о непримиримом упрямстве дрянного человека, уверенного в своей исключительности. Чиновник Ван абсолютно искренне считал свою жизнь куда более ценной нежели жизни двух женщин, умерших из-за его безразличия, а свою смерть чудовищно несправедливой. Он даже восстал из мёртвых, чтобы оспорить ее, но попал в капкан последних мгновений.       — Капкан последних мгновений? — переспросил Чу Цзюань.       — Обстоятельства при которых оживший мертвец или призрак снова и снова переживает последние мгновения своей жизни, испытывая ещё больший страх, боль и ужас.       — Так он и правда умер по вине тех призраков? — спросил Вэй Цимин.       Придя в себя и справившись со страхом, он поспешил к Лэй Цзы, чтобы осмотреть его руку и оказать помощь.       — Всё указывает на это, — подтвердил Чжуан Шэнкай. Встав прямо напротив мертвеца, он заключил: — Причина смерти: остановка сердца из-за сильного испуга.       — И как же вы это поняли?.. — поинтересовался Вэй Цимин.       — Очень просто! — охотно ответил даос. — Естественный ток ци в его теле резко оборвался, из-за чего образовался застой в области среднего даньтяня. Такая тёмная ци в этом месте свидетельствует о том, что перед смертью этот человек испытал очень сильные негативные эмоции — страх или злость, ну а последствия вы видели сами.       — Застой тёмной ци в области среднего даньтяня, — повторил Вэй Цимин, а затем спросил у магистрата: — Так и написать в отчёте?       — Вздор! — выплюнул тот. — Никаких ци и даньтяней в отчёте не упоминать! Мы не можем посадить в тюрьму призраков!       — До чего же вы упрямы… — посмеялся Чжуан Шэнкай. — Наверное, если вам непосчастливится погибнуть по вине злого духа, вы восстанете из мёртвых, чтобы отыскать того, кого можно будет посадить в тюрьму. Конечно, этот скромный даос не в праве указывать почтенному магистрату как вести дела, и всё же позвольте мне провести обряд упокоения, чтобы ситуация не повторилась.       — Конечно! Конечно! — закивал Вэй Цимин. — Это моя покойницкая, и я даю своё согласие!       Он бросил на Чу Цзюаня не терпящий возражения взгляд.       — Возможно, вам всё же будет кого посадить в тюрьму за убийство чиновника, — вдруг подал голос Лань Цюань.       Все взгляды устремились к нему.       — Сяо-Цюань, ты видишь здесь призраков? — догадался Чжуан Шэнкай.       — Вижу, — подтвердил евнух.       — В-в самом деле?.. — похолодел Вэй Цимин.       — Ч-что?.. — отчаянно пробормотал Лэй Цзы, прижимая к груди забинтованную руку.       Чу Цзюань промолчал, только насупился ещё сильнее.       — Что же они тебе рассказали? — поинтересовался даос.       — Они уверяют, что не имеют отношения к смерти этого человека, — Лань Цюань сделал паузу, а затем добавил: — Однако они кое-что видели.       — Что же? — спросил Чжуан Шэнкай.       — Его и в самом деле напугали до смерти. Это была женщина с родинкой над губой. Она была очень похожа на Линь Чан — мёртвую наложницу. Та женщина намеренно притворилась ей.       — Я действительно должен поверить, что это тебе рассказали духи? — хмуро спросил Чу Цзюань.       — Можете не верить, — евнух перевел на него взгляд своих изумительных колдовских глаз.       У Чу Цзюаня перехватило дыхание и он невольно отвернулся.       — Магистрат Чу! — прикрикнул на него Вэй Цимин. — После всего случившегося вы продолжаете сомневаться?! Помните ту сушеную ягоду, что вы нашли в спальне убиенного чиновника и принесли мне для проверки на яд? Она оказалась не ядовитой, но её предназначение было в другом! Родинка!       — Родинка… — повторил Чу Цзюань. — Её использовали для маскировки! Значит, там и в самом деле кто-то был!       — Видите как удачно! — отметил Чжуан Шэнкай. — Некая женщина притворилась мёртвой наложницей Линь Чан, чтобы до смерти напугать чиновника Вана. Выходит, тут замешаны живые, а не мертвые, а значит, вам будет кого посадить за решетку! Магистрат Чу, ищите женщину, которая знала о предостережении Лань Цюаня, знала как выглядела наложница Линь Чан и смогла притвориться ей. Раз ей удалось пробраться в поместье ночью, вероятно это кто-то из слуг или домочадцев.       На лице Чу Цзюаня так и читалось непримиримое противоречие. С одной стороны ему не хотелось идти на поводу у этого даоса и признавать, что источником важной информации послужили призраки, с другой — его руки всё ещё дрожали, а по телу всё ощутимее распространялась ноющая боль от неравной схватки. Отрицать, что на него напал оживший мертвец было бессмысленно, но рациональных объяснений случившемуся он не находил.       — Выясни как выглядела эта Линь Чан, — отдал распоряжение Чу Цзюань, метнув короткий взгляд в сторону Лэй Цзы. — Собери и допроси всех женщин в поместье. Отметь тех, кто мог бы притвориться наложницей. И проследи чтобы никто не сбежал!       — Магистрат Чу, — вмешался Вэй Цимин. — У него сломана рука!       — Так ведь не нога, — хмыкнул Чу Цзюань. — Вы оказали ему помощь?       — Да, но…       — Пускай возьмет побольше офицеров.       — Слушаюсь, — отозвался Лэй Цзы.       Ему было стыдно за то, как он себя проявил и хотелось реабилитироваться в глазах этого выскочки. Он поклонился, демонстративно используя сломанную руку, и отправился исполнять приказ.       — Вы двое, — бросил Чу Цзюань даосу и евнуху, старательно избегая взглядов в сторону последнего. — Делайте что должны.       Чжуан Шэнкай приступил к обряду упокоения, а Лань Цюань покорно исполнял его указания. Вэй Цимин остался, чтобы за всем проследить, не столько по указанию Чу Цзюаня, сколько из любопытства. Когда с обрядом было покончено, его восторгам не было конца, он никак не мог расстаться с Чжуан Шэнкаем и перестать расспрашивать его обо всем, что так или иначе касалось его работы.       Лань Цюань впервые увидел, как души обретают покой. Одна из женщин напоследок прошептала ему:       — Господин, вам необходимо завершить начатое.       А он шепнул в ответ:       — Что будет, если я этого не сделаю?       Однако больше призраки ему ничего не сказали.       Домой эти двое возвращались затемно.       — Мы упокоили всю троицу разом и все же стоит наведаться в поместье Ван, — рассуждал Чжуан Шэнкай. — Почистить от дурной энергии. Ай-а, еще нужно подумать, кому выставить счет…       — Угу, — безучастно отозвался Лань Цюань.       — Сяо-Цюань, кажется ты совершенно не впечатлён сегодняшними событиями? — заметил Чжуан Шэнкай. — Неужели ты уже сталкивался с ожившими мертвецами?       — М? Никогда, — ответил тот. — Однако призраков повидал немало. Некоторые были куда более впечатляющими.       — Вот оно что! Мне показалось или ты обмолвился парой слов с одной из упокоенных душ напоследок? — припомнил Чжуан Шэнкай.       — Ничего особенного, — соврал Лань Цюань. — Всего лишь слова благодарности.       — Вот оно что! Хотелось бы мне взглянуть на упокоение твоими глазами… А ведь это можно провернуть! В следующий раз одолжишь мне свои глаза?       — Только с процентами.       — И как же ты это себе представляешь? Хочешь взамен посмотреть на мир моими глазами?       — Какая-то сомнительная сделка, — хмыкнул Лань Цюань. — Если только вы не притворяетесь слепцом.       Чжуан Шэнкай рассмеялся.       — У этого слепца есть особый талант. Ты можешь видеть души мертвых, а я могу видеть души живых.       — Вот как? И что? Есть на что посмотреть?       — Ещё как!       — Тогда, что можете сказать о моей душе?       — О-о-о! Твоя душа это редкое сокровище! — оживился Чжуан Шэнкай. — Но у меня на этот счёт куда больше вопросов, чем ответов. В любом случае, это тема для долгой и обстоятельной беседы. Я буду только рад, но не сегодня, иначе мы поговорим всю ночь.       — Как интригующе, — отметил Лань Цюань. — Буду ждать с нетерпением.       Переступив порог ритуального бюро, Чжуан Шэнкай сразу же проследовал в свою спальню, а Лань Цюань решил, что не уснёт не смыв с себя этот день и трупную вонь, поэтому отправился в купальню, чтобы нагреть воды для омовения и ополоснуться. У самого порога он застыл на месте. Купальня была занята. Тусклые призрачные огоньки витали в воздухе, тонкой линией света очерчивая силуэт. Лань Цюань затаил дыхание.       Это он — Сюань Юнь. Загадочный сосед Чжуан Шэнкая, которого можно встретить только ночью.       Подглядывать за купающимся мужчиной, как ни крути, странное занятие даже для евнуха… Но Лань Цюань не смог отказать себе в этом удовольствии — слишком уж завораживающее зрелище.       Некоторое время спустя Сюань Юнь поднялся, демонстрируя свою безупречную фигуру, вышел из бочки и накинул на плечи халат. Казалось, ткань должна была пропитаться водой, но этого не произошло, будто с поверхности кожи этого мужчины мгновенно испарилась вся лишняя влага.       Лань Цюань погасил свечу в фонаре и скрылся в тени, чтобы не попасться на глаза Сюань Юню, когда тот направился к выходу.       «А может быть, не прятаться? — подумалось Лань Цюаню. — Столкнуться, будто случайно, перекинуться парой фраз?».       Однако момент был упущен, Сюань Юнь прошел мимо и вскоре исчез из виду.       — Оставил воду после себя?       Проводив его неудовлетворенным взглядом, Лань Цюань вошел в купальню. Он вновь зажег свечу, повесил фонарь на фонарную стойку, присел на край бочки и опустил пальцы в воду.       — Горячая…       По натуре своей он был довольно противоречив. Он мог голыми руками выпотрошить рыбу, зверя или человека и перебрать все внутренности, но брезгливо отстранялся от всего, что так или иначе было связано с интимной физиологией — потные руки, грязные волосы, сальная кожа, ношения одежда и уж тем более использованная кем-то вода для омовения…       В этот раз всё было иначе. Вода казалась ему безупречно чистой, а исходящий от неё аромат завораживал. Водя пальцами по поверхности, Лань Цюань чувствовал странный трепет в груди и… внизу живота. Он будто касался влажной кожи и рисовал быстро исчезающие узоры на груди. Погрузив пальцы в воду, он не смог сдержать тихий дрожащий вздох.       Почему этот мужчина?..       И откуда это странное непреодолимое желание погрузиться в использованную им воду?.. Такое Лань Цюань испытывал впервые.       Он принялся расстегивать пуговицы на своем воротнике — одна за одной. С каждой освобожденной петлёй его сердце становилось всё более нетерпеливым. Наконец, скинув одежды, он погрузил в бочку свои стройные ноги. Дыхание перехватило. Стоило на мгновение закрыть глаза и представить что нога ненароком коснулась горячего крепкого бедра… А Он не смеет коснуться руками и терпеливо ждёт, когда это податливое тело добровольно опустится в его объятья.       Лань Цюань погрузился в горячую воду. Охваченный сумасшедшими фантазиями разум рисовал в его сознании яркие образы. Образы, перерастающие в физические ощущения. Что за безумная тяга к человеку, которого он видел два раза в жизни в полутьме? Ещё и к мужчине… А это чувство? Это и есть та сладкая нега, воспетая в любовных романах? Он и представить не мог, что способен испытать подобное.       Если бы он испытал нечто подобное раньше, какой бы выбор он сделал? Ждал бы он сейчас смерти без сожалений?..       Покончив с омовением, Лань Цюань слил воду и со смешанными чувствами отправился в постель. Точнее — в гроб. Мысли его разбегались, и он оставил попытки разобраться в нахлынувших на него неожиданных впечатлениях. Когда он подошел ближе и пламя свечи осветило окружающее пространство, сердце его пропустили удар… На крышке гроба его дожидалось ароматное красное яблоко.