Как очистить историю перерождений

      Сы Цзянь протяжно зевнул.       — До чего унылая история, я уж думал ты никогда не закончишь…       Он удобно расположился в созданном из крови кресле. Сперва сидел как подобает, затем подпер подбородок рукой, затем и вовсе улегся поперек, закинув ноги на подлокотник.       — Что ж, все понятно — этот евнух негодяй и подлец, не тратьте время на его спасение, оставьте его мне, я сделаю его своим генералом.       Лань Линь тихо хмыкнула.       — А чего ты ожидала, дорогая? Два яйца — два царства, справедливая цена. Я бы пошел дальше — убил бы жен и дочерей на глазах мужей и отцов, оскопил бы сыновей, обесчестил и увел в гарем. Отрубил бы этим царькам руки и ноги и оставил бы ползать в грязи. Если кого-то из присутствующих твоя история и растрогала — мне это только на руку. Я же могу сказать, что у этого евнуха прекрасный послужной список! Именно такие люди мне и нужны, а вот в тебе я разочарован. Ты же ему проиграла и даже не постеснялась в этом признаться.       — Я рассказала об этом вовсе не для того, чтобы меня пожалели, — ничуть не смутившись, произнесла Лань Линь. — И уж точно не для того, чтобы узнать ваше мнение. Меня спросили — за что я его ненавижу, и я ответила. Как к этому относиться решайте сами. Считайте, что у меня с ним личные счеты.       — Если я все правильно понял, вы, милая барышня, отняли у него годы жизни? — уточнил Чжуан Шэнкай. — И все еще желаете поквитаться? Разве этого мало?       — Разумеется, — с усмешкой ответила Лань Линь. — Он отнял куда больше жизней, и тысячью годами не расплатиться. Я хотела забрать все до последнего мгновения, но из-за неопытности не смогла. Это даже к лучшему, потому что легкой смерти он не заслуживает.       — Какая запутанная история… — подала голос Тао Сянмэй, выбравшись из-под обломков повозки. — Проблемы смертных такие заморочные. Ладно — артистка из публичного дома сумела охмурить императора и стала его женой, но каким образом она могла путаться с императором другой страны? Что там за нравы?       — Сказавшись больной, она сделала вид, что закрылась в своем дворце, а сама тайно посетила царство Юэ под чужим именем, — невозмутимо ответила на это Лань Линь. — Уж простите, что опустила некоторые подробности, иначе история получилась бы куда длиннее. Не нужно считать всех женщин покорными и неспособными выбраться из дворца без ведома императора, и я не раз так делала.       — Я и сама женщина, если ты не заметила! — фыркнула Тао Сянмэй.       — Что важнее, — снова встрял Сы Цзянь. — Так император трахал евнуха или нет? Низачто не поверю, что он не заметил сходства с любимой женщиной! Или же этот евнух все-таки его сын? Ха! А может, и то и другое?!       Чу Цзюань стиснул зубы и сжал дрожащие кулаки. Вся эта грязь… этот евнух Цзюэ не только уничтожил два царства ради мести, но еще и втянул в это армию Цин, воспользовался их связью…       — Постойте, что-то не сходится, — неожиданно подал голос сыщик Фань.       Все взгляды устремились на него.       — А ты еще кто? — удивился Сы Цзянь.       — Сыщик Фань, Судебная палата Великой Цин, столичное ведомство, — представился тот, формально поклонившись.       — И откуда ты здесь взялся? — поинтересовался Сы Цзянь.       — О, это занимательная история, но сейчас не об этом, — отмел ненужное сыщик Фань. — Выслушав историю талантливой супруги, я заметил ряд обстоятельств, которые никак не могут соответствовать действительности, это наталкивает на мысль, что талантливая супруга могла сделать ошибочные выводы или же откровенно лжет.       — Я лгу? — выдавила Лань Линь. — Уверена, вы многое знаете о политике Великой Цин, но что вам может быть известно о делах Лян и Юэ? Уверены, что можете судить?       — Прежде всего — речь пойдет именно о политике Великой Цин, — невозмутимо парировал сыщик Фань.       — Владыка, убить этого человека? — подал голос Акан.       — Нет, пусть говорит, — дал дозволение Сы Цзянь.       — Благодарю, — сыщик Фань кивнул и немедленно перешел к делу. — Талантливая супруга упомянула брачный союз между Великой Цин и царством Юэ, но… при всем уважении — это просто смешно. Генерала Чу, хоть и можно назвать дальним родственником императора, но его род — из ханьцев, такую ветвь легко отсечь за малейший проступок. Его женитьба на чужеземной принцессе для Великой Цин не имеет никакого политического веса, а учитывая, что царство Юэ тоже исходит из Хань, для генерала Чу это был рискованный шаг. Нет сомнений — эта свадьба состоялась по любви.       — У нас тут что, собрание общества любителей легких романов? Ближе к делу, — поторопил Сы Цзянь.       — Разумеется, — сыщик Фань кивнул. — Я пытаюсь сказать — каким бы влиятельным ни был евнух Цзюэ в царстве Юэ, немыслимо даже представить, что цинская армия по его указке сдвинется с места. Если уж на то пошло, когда армия Лян громила царство Юэ, генерал Чу не явился на подмогу потому что не осмелился ввязываться в этот конфликт без дозволения императора Великой Цин. Он прибыл лишь когда оставалось только захватить два ослабленных междоусобицами царства. Конечно, нет смысла его в этом винить. Существование Лян и Юэ под боком Великой Цин — не более чем недоразумение. Захват их территорий был вопросом времени.       — Ваши суждения имеют смысл, — согласилась Лань Линь. — Если бы Лян и Юэ были захвачены Великой Цин до того, как два царства уничтожили друг друга, у меня не было бы повода для мести. Вероятно, я была бы уже мертва, или прожила бы совсем другую жизнь под фальшивым именем, в старости рассказывала бы внукам, что была принцессой, а соседи считали бы меня сумасшедшей старухой. Однако, все сложилось, как сложилось. Не исключено, что помимо мести этот человек преследовал иные цели относительно дальнейшего устройства своей жизни в Великой Цин, но я разрушила его планы. В любом случае, вам не стоит его недооценивать.       — Это вы его переоцениваете, — уверенно парировал сыщик Фань. — Каким образом по-вашему он установил такое влияние в цинской армии? Благодаря мимолетному знакомству с сыном генерала Чу, когда они оба были еще детьми? Даже если допустить, что они продолжали общаться, это никак бы ему не помогло, ведь Чу Цзюань не имеет никакого отношения к армии, да к тому же не ладит со своим отцом.       — Вы так уверенно говорите, будто это общеизвестные факты, — хмыкнула Лань Линь. — Но это ведь только ваши догадки, не так ли? Никто не может этого подтвердить.       — Ну почему же? — удивился сыщик Фань. — Мы можем спросить у него самого.       — У кого? — не поняла Лань Линь.       — У Чу Цзюаня! Он прямо здесь, — сыщик Фань отошел в сторону и все увидели хмурого и мрачного магистрата Чу.       — Да ладно! — воскликнул Сы Цзянь, подобравшись в своем кресле. — Думаешь, мы просто поверим в такое совпадение?! Думаешь, можно просто назвать первого встречного Чу Цзюанем и…       — Это действительно он, — неохотно признала Лань Линь.       — Владыка, это и в самом деле Чу Цзюань, — подтвердил Акан.       — И откуда он здесь взялся?! — Сы Цзяню больше ничего не оставалось, кроме как удивляться.       — Откуда?! Твои последователи устроили кровавую бойню на подведомственной мне территории! — прокричал Чу Цзюань. — Но здесь и сейчас я оказался по другой причине… Вместе с бессмертными я прибыл сюда на выручку Лань Цюаню, который неожиданно оказался евнухом Цзюэ…       — Вот видите? — хмыкнула Лань Линь. — Они связаны. Что и требовалось доказать.       — Вздор! — прикрикнул на нее Чу Цзюань. — В детстве я действительно подружился с маленьким евнухом в царстве Юэ, позднее услышал о преступлениях евнуха Цзюэ и совсем недавно познакомился с Лань Цюанем. То, что все трое — это один человек, открылось мне только сейчас. Я никогда не вел с ним тайных переписок и не участвовал в политических заговорах. Как и сказал сыщик Фань — ни у меня, ни уж тем более у евнуха Цзюэ нет и не могло быть такой власти в армии Великой Цин.       — И почему же мы должны вам поверить? — спросила Лань Линь. — Разумеется вы будете покрывать друг друга.       — Что?! — возмутился Чу Цзюань. — С какой это стати?!       Чжуан Шэнкай снисходительно посмеялся.       — Похоже, барышня Лань склонна верить только в то, во что сама пожелает. Так почему же, в таком случае, мы должны верить вашим словам?       — Кому какое дело верите вы мне или нет? — огрызнулась та. — Может быть, и армии Цин не было у границ Лян? Просто смешно.       — Была! — неожиданно признал сыщик Фань. — Если я правильно понимаю о каком временном периоде идет речь, могу подтвердить — армия Великой Цин действительно была там в то время. Магистрат Чу, я ведь ничего не путаю?       — Не путаете, — подтвердил Чу Цзюань. — Да только та армия даже не смотрела в сторону Лян. В тот год на юге Великой Цин были волнения и мой отец занимался подавлением восстания. Лян и Юэ вместе взятые тут совершенно не при чем.       — Так это просто совпадение?! — воскликнула Тао Сянмэй.       — Выходит, что так, — покачал головой Чжуан Шэнкай.       — Гы-гы! — не смог сдержать дурацкую усмешку Сы Цзянь. Все растерянно уставились на него, а он прокашлялся и выдал истинно демоническое: — Ха-Ха-Ха! Лань Линь, твоя история трещит по швам, что скажешь на это?       — Ерунда, — хмыкнула та. — Какая разница по какой причине там была армия Цин? Евнух Цзюэ ловко воспользовался этим, чтобы усилить напряжение между Лян и Юэ. Он манипулировал нашим отцом, послал убийцу за моей матерью, а в конце — собственными руками убил императора и наследного принца Юэ. Что тут еще обсуждать? Даже если детали неверны, исход от этого не меняется.       Чу Цзюань сдвинул брови, ему нечего было возразить. В конце концов, все выглядело именно так.       — Кстати о письме! — снова подала голос Тао Сянмэй. — О том письме, что ты получила перед встречей с талантливой супругой.       — А это тут при чем? — спросила Лань Линь.       — Ты выяснила, кто его отправил?       — Какая разница? Очевидно, это был кто-то из слуг, знавший истину, но побоявшийся открыто выступить против талантливой супруги. Если бы этот человек пожелал раскрыть себя, он бы это сделал, но он пожелал остаться в тени. А если это была служанка талантливой супруги, за донос на хозяйку она была бы наказана, независимо от того, чем все обернулось. Зачем же мне выяснять кто это был и подставлять человека?       — Так вот, какие выводы ты сделала, — протянула Тао Сянмэй. — А ты не думала, что это был твой брат?       — С чего бы? — усмехнулась Лань Линь.       — Думаешь собака случайно забежала в беседку? Сами небеса сделали так, чтобы у тебя появилась возможность перевернуть коробку с пирожными?       — Я скорее поверю в небесное проведение.       — Вот как? Если честно, я так и не поняла, почему ты решила, что он тебя ненавидит. Потому что он не бросился к тебе с объятиями? Возможно, он действительно не был рад видеть тебя в качестве разменной монеты в политической игре. Я бы точно не обрадовалась на его месте. Лично я с ним не знакома, но все, что ты говорила о нем, напомнило мне о моей матери. Все кругом считали ее злобной манипуляторшей, даже я сама до каких-то пор… а она просто была до ужаса неловкой, не умела доносить до людей свои истинные чувства и мысли, ожидала, что люди сами поймут, что у нее на уме.       — И при чем тут твоя мать? — Лань Линь начала раздражаться. — Возомнила себя мудрой наставницей? Думаешь твой опыт имеет какую-то ценность? Разберись сперва со своими проблемами, а уж потом раздавай советы.       — Твою ж мать, — прорычала Тао Сянмэй. — А можно я этой бабе просто голову откушу?       — Боюсь, если ты не будешь достаточно быстрой, Лань Цюань может пострадать, — напомнил Чжуан Шэнкай.       — Да я к тому, что как-то это не честно! — возмущенно продолжила Тао Сянмэй. — Заткнули ему рот, приставили нож к горлу и поливают дерьмом. Разве не правильнее будет выслушать обе стороны.       — Поддерживаю! — отозвался сыщик Фань.       Чу Цзюань тихо хмыкнул, отчаянно хмуря брови, лишь бы его лицо не выглядело жалким и не выдавало его истинных чувств.       — И я поддерживаю, — высказался Чжуан Шэнкай. — Мы выслушали одну сторону, теперь необходимо выслушать и вторую.       — А разве мы на суде? — усмехнулась Лань Линь. — Разве от вас требуется какое-то решение? От вас требуется лишь сдаться или отступить. Иначе я его убью.       — И ты обличила его грехи, чтобы нам было проще им пожертвовать? — уточнила Тао Сянмэй. — Не очень-то умно.       — Действительно не понимаешь? Настолько тупая? — подколола ее Лань Линь. — С какой стати мне взывать к вашему благородству? Мы враги и этого не изменить.       — Да что ты несёшь вообще? — прорычала Тао Сянмэй. — Открываешь рот и издаешь звуки, но вместо слов выходит какое-то дерьмо.       — Кто же виноват, что мать не научила тебя понимать человеческую речь?       — Ну все, я ее сейчас убью!       — Замолкните! — вдруг прикрикнул на них Сы Цзянь. — Ты! — он взмахнул рукой и губы Лань Цюаня наконец разомкнулись. — Говори. Об этом можешь не беспокоиться.       Сы Цзянь с легкостью перехватил власть над кровавыми клинками, созданными Лань Линь.       — Великий Предок! — воскликнула та.       — А ты помолчи. Я устал тебя слушать. Но теперь мне интересно, что скажет он, — Сы Цзянь устроился поудобнее. — Хочу узнать твою версию, а уж затем решу — убить тебя, оставить себе или отпустить.       — Как самонадеянно! — заметил Чжуан Шэнкай.       За все это время Сюань Юнь не произнес ни единого слова. Он не сводил взгляда с кровавых клинков, нацеленных в горло Лань Цюаня и выжидал подходящий момент, чтобы перехватить инициативу. Он не практиковал техник крови и не мог тягаться в контроле над клинками ни с Лань Линь, ни, тем более, с Сы Цзянем. Ему оставалось лишь уничтожить их при помощи какой-то иной духовой техники или же грубой силой, но это было слишком рискованно — одно неверное движение, и Лань Цюаню конец…       Взять в заложники Лань Линь? Сы Цзяню плавать на нее. Напасть на Сы Цзяня? Слишком рискованно. Следовало действовать предельно осторожно.       Меж тем, Лань Цюань, получив возможность говорить, лишь тихо рассмеялся.       — Что же тебя рассмешило? — поинтересовался Сы Цзянь. — Расскажи нам, мы тоже посмеемся.       — Все было напрасно, — произнес Лань Цюань. Губы его растянулись в улыбке, а из глаз вдруг покатились крупные слезы. — С самого начала все было предрешено. И желание Лань Линь всех спасти… и мое… Ничего нельзя было изменить… И я не должен винить тебя в этом… но… Как малодушно… но я не могу не ненавидеть тебя, Лань Линь… Ведь это была ты… Это ты была неотвратимым бедствием…       — Что ты хочешь этим сказать?.. — стиснув зубы, спросила Лань Линь.       Лань Цюань с самого своего рождения видел призраков. Пугая служанок, он тянул ручки к пустоте. Призраки были добры к нему, предупреждали об опасности и помогали в учебе. Иногда и он им помогал, а порой, покидая мир живых, какой-нибудь призрак оборачивался и говорил: несчастное дитя, тебе предстоит столкнуться с неотвратимым бедствием, но такова твоя судьба, непременно доведи дело до конца.       Однажды сестренка Лань Линь назвала ему четыре знака, означающие — год, месяц, день и час.       — Я увидела их над головой твоей мамы, — сказала она.       А через несколько дней матушку Лань Цюаня казнили. Тогда-то он и понял — что такое неотвратимое бедствие. Однако беды на этом не закончились. Отец неожиданно разлюбил его и лишил титула принца. После этого, что бы он ни делал и как ни старался бы проявить себя, все оборачивалось против него и становилось только хуже. Матушка не откликалась на его призывы и другие призраки ничего не знали о ней. Ему было так страшно и так одиноко…       Императрица Саньхэ однажды пришла к Лань Цюаню и сказала, что он еще может послужить родине и отцу, если отправится в царство Юэ и станет евнухом. Лань Цюань слышал, что матушка родом из царства Юэ и потому согласился, в надежде, что там он сможет отыскать ее.       Когда его оскопили, он чудом остался жив. Три недели его бросало то в жар, то в холод, он балансировал на грани жизни и смерти, а призраки мертвых евнухов стояли над душой. Ему удалось преодолеть это испытание, но призрак матушки так и не явился к нему. Другие же призраки так и продолжали пророчить ему неотвратимое бедствие, будто мало бедствий выпало на его долю.       Время шло и Лань Цюань начал разбираться в политике. Он помнил ради чего его сослали в царство Юэ, и даже если это был всего лишь предлог, он не собирался отступать. Он жаждал доказать отцу свою ценность, и вместе с тем — не допустить войны. Он отправлял отцу тайные письма, но составлял их так, чтобы успокоить отца и настроить его на примирение.       Император Юэ вскоре оценил его таланты и стал прислушиваться к его советам. Лань Цюань привязался к императорской семье и в особенности к наследному принцу.       К несчастью не все шло гладко. В этом деле было слишком много заинтересованных сторон — два царства, и в каждом по сотне чиновников, ищущих процветания и славы. Лань Цюань всеми силами старался держать положение под контролем, но, несмотря на свое могущество и тщательно выстроенное влияние на правителей обоих царств, все же он был не всесилен. Проблемы наслаивались одна на другую: генералы обленились и армия обмельчала, чиновники стребовали военный бюджет на иные нужды и тягаться с ними было непросто, они страшно не любили евнуха Цзюэ, во-первых, потому что был слишком молод, а во-вторых, потому что сместил с должностей и отправил в ссылку нескольких высокопоставленных чиновников, каким-то образом раскрыв их грязные секреты. Безупречные чиновники бывают только в легендах, потому-то все, кто остался побаивались его и ненавидели. Зная это, император не мог во всем ему потакать. В довершении всего — видимость устрашающей военной мощи держалась преимущественно на письмах Лань Цюаня, с помощью которых он оттягивал момент, когда отец осмелится пойти войной на Юэ.       Намечался откуп, который был пятнадцатым по счету, и наследному принцу в этом году тоже исполнялось пятнадцать лет. Лань Цюань собирался использовать эту знаменательную дату, чтобы сделать этот откуп последним и смягчить отношения между царствами. Он долго подготавливал почву и не мог дождаться момента, когда сможет обрадовать отца новостями…       И вот, при перевозке откупа из Лян в Юэ караван был разграблен, а ответственный чиновник убит. Это все изменило.       Пока Лань Цюань пытался все уладить, успокоить обоих правителей и одновременно с тем проводил расследование, между царствами наспех был заключен брачный союз. Сестра Лань Цюаня — Лань Линь приехала в царство Юэ, чтобы стать наложницей императора взамен откупа.       Лань Цюань был в ужасе. Все это никоим образом не должно было коснуться его сестры, да и этот нелепый союз больше походил на провокацию, вот только неясно было кто за этим стоял.       Все было решено в кратчайшие сроки, Лань Линь вошла в гарем императора Юэ, но об их родственных связях с евнухом Цзюэ ни в коем случае не должны были узнать. Раз уж таинственные заговорщики всерьез взялись за дело, такие сведения стали бы для них настоящим сокровищем. Лучшей почвы для саботажа и не придумать, одного этого уже достаточно, чтобы развязать войну.       Лань Цюань принял решение держаться на расстоянии от Лань Линь, но тайно приглядывал за ней. Он уговаривал императора не уделять ей много внимания, а лучше и вовсе отстраниться от нее, чтобы не усугублять провокационную ситуацию, но другие чиновники настаивали, что император так или иначе обязан овладеть своей наложницей, хотя бы в первую брачную ночь. В ту самую ночь Лань Цюань напился до беспамятства, к счастью призраки не дали ему натворить глупостей. Конечно же, он понимал, что такова женская доля, рано или поздно Лань Линь выдали бы замуж и брак непременно был бы политическим. Но император Юэ годился ей в отцы… Если бы только наследный принц был на несколько лет старше, тогда два царства действительно породнились бы, но этот брак никак не назвать ни счастливым знамением, ни шагом на пути к установлению мира. Это ужасная ошибка.       Со смертью чиновника не все было решено. Личное расследование вывело Лань Цюаня на след, тянущийся в царство Лян. Однако помимо него расследованием занималась Судебная палата, глава которой открыто презирал евнуха Цзюэ. И вот он где-то изловил убийцу, а тот оговорил Лань Цюаня. К счастью его истинная личность так и не была раскрыта и ему все же удалось убедить императора, что этот оговор не имеет под собой оснований. Лань Цюань чудом избежал краха, прибегнув ко всем известным ему уловкам. Он выложил императору все что мог о результатах собственного расследования, а также о том, что Лян накапливает военную мощь и тайно тренирует армию. Однако император Лян отдал родную дочь в качестве откупа, а значит, он пока не уверен в своих силах, но кому-то за его спиной уже неймется втянуть оба царства в войну. Истинный враг скрывается в тени. Лань Цюань поклялся, что отыщет его или добровольно сложит голову на плаху.       В довесок ко всем неприятностям Лань Линь затеяла соперничество с талантливой супругой. Лань Цюань сразу же догадался к чему это приведет. Он уже знал, что талантливая супруга повинна в смертях трех наложниц, но никак не мог доказать ее вину, а открыто обвинить ее без доказательств было себе дороже. Поняв, что его сестра не отступится, и в результате может пострадать, он решил воспользоваться ее упорством, чтобы, наконец, избавиться от талантливой супруги, а заодно и возвысить Лань Линь. Он решил — раз уж она уже в гареме и этого не изменить, стоит использовать ее положение, чтобы наладить отношения с Лян. Если она родит дитя, это будет хороший повод отменить откуп, не продемонстрировав слабость.       Однако такие суждения только разозлили императора.       — Ты будто считаешь, что я уже ни на что не способен! — вспылил он. — Говоришь, Лян наращивает военную мощь? Так и мы нарастим! Как ни крути, силы Юэ всегда превосходили Лян!       — Не злитесь, Ваше Величество! — голос евнуха Цзюэ был как всегда невозмутим. — Безусловно — необходимо перераспределить бюджет, и я давно вам об этом говорю. Но прошу, не забывайте, что наша цель — мир, а не война! Не пора ли забыть старые обиды? Если с помощью ребенка вы породнитесь…       — Породнимся?! С ним?! — выкрикнул император. — Да что ты знаешь о наших старых обидах?! Я приму лишь мир, в котором Лян покоряется Юэ!       — Если вы продолжите недооценивать Лян, Юэ придется покориться! — прямо, без обиняков, заявил евнух Цзюэ.       — Ты! — император схватил первое, что подвернулось под руку, и замахнулся на него, но, столкнувшись с его упрямым взглядом, бросаться все же не стал. Взглянув на подсвечник в своей руке, он раздраженно вернул его на место. — Вот иди и перераспредели бюджет! Раз уж откуп в этом году мы получили принцессой, может ее в армию и отправить?       — Не шутите так, Ваше Величество, — попросил евнух Цзюэ.       — Насчет бюджета-то я не шучу, — хмыкнул император. — Раз ты у нас такой умный, изучи все как следует и предоставь мне отчет. Чтобы дать деньги армии, нужно их сначала где-то взять. Да так, чтобы избежать недовольства и беспорядков. Вот и займись.       — Слушаюсь, — повиновался евнух Цзюэ.       Еще одна непростая задача в списке непростых задач. Мало было перераспределить бюджет, необходимо было убедить чиновников, что деньги нужны на армию, которой при наилучшем раскладе не придется воспользоваться. А еще убедить императора Юэ отменить откуп и пойти на мировую с Лян. И кроме того — посредством переписки удержать отца от военных действий. И разумеется — разыскать и изничтожить крысу, которая так и норовит втянуть оба царства в войну.       Чиновники, конечно же, были не рады перераспределению бюджета, а тому, что за этим стоит ненавистный евнух Цзюэ — и подавно. Военные поддержали, но были категорически против возвышения наложницы из Лян, а тем более не желали, чтобы она родила ребенка. Лянский отпрыск во дворце Юэ — это не знамя примирения, а повод для внутренних раздоров. Сначала эта женщина родит сына, а потом с наследным принцем что-нибудь случится! Наверняка ради этого ее и подослали, этим лянцам нет веры! Ах если бы эти вояки знали, что евнух Цзюэ из Лян, они разорвали бы его на месте.       Другие евнухи восхищались им, видя, как он блестяще справляется со всеми задачами. Они не знали и половины, а если бы знали, решили бы что он какое-то божество, иначе непонятно, как он успевает делать сотню дел одновременно и все держать под контролем. Секрет был прост — евнух Цзюэ не позволял себе спать более одного часа в сутки, а пока он спал, кто-нибудь выполнял его поручения. Конечно же, вечно так продолжаться не может, но вечность и не нужна. Когда заговорщики будут найдены и казнены, а между двумя царствами воцарится прочный мир — евнух Цзюэ станет самым обычным евнухом, будет наставлять наследного принца, а может быть, даже нянчить племянника или племянницу. Когда отношения между Лян и Юэ смягчаться, он постарается найти предлог, чтобы сблизиться с сестрой. Даже если она родит сына, евнух Цзюэ станет его покровителем и никто во дворце не посмеет его обижать. Больше не будет никакой политики, никаких интриг, будет изысканный чай и легкие романы.       Вот только призраки продолжали твердить о неотвратимом бедствии…       Новая проблема возникла с неожиданной стороны. Разведчики доложили, что армия Цин расположилась у границ Лян. Лань Цюань быстро выяснил по какой причине это произошло и поспешил успокоить отца, написав в письме, что эта армия никак не связана с Юэ. Вот только это письмо так и не было доставлено — гонца перехватили и убили, а Лань Цюань узнал об этом слишком поздно. Заговорщики подобрались к нему так близко, а он до сих пор ничего о них не знал. Он мог лишь делать неутешительные выводы по редким ответам отца, что некто влияет на него куда сильнее, чем он, и этот некто весьма могущественен. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, все рушилось на глазах, даже несмотря на то, что Лань Линь уже носила ребенка… Лань Цюань искренне считал, что пока она на снастях, отец не поднимет армию, но все его надежды рухнули, когда его шпион из Лян сообщил, что императрица Саньхэ мертва, а императорская стража поймала убийцу якобы из Юэ. Вот только другой информатор сообщил, что видел императрицу живой после ее «смерти».       Лань Цюань давно подозревал императрицу, но никак не мог к ней подобраться и собрать достаточно доказательств, вот и теперь, он уже не сомневался, что за всем стоит эта женщина, но как доказать это отцу? Что заставит его поверить в подобное? Разве что Лань Цюань сумеет отыскать императрицу — живую и здоровую, притащить ее к отцу и заставить во всем сознаться. Он приказал своим людям перевернуть небо и землю и отыскать эту женщину. Но все было без толку… Армия Лян смяла гарнизоны Юэ и стремительно приближалась к столице.       — Ему нужен я, — сказал император, выгнав всех и велев остаться только евнуху Цзюэ.       Осада столицы длилась уже несколько дней, ресурсов и продовольствия становилось все меньше.       — Евнух Цзюэ, в этом вопросе я могу положиться только на тебя, — император сделал паузу, собираясь с духом. — Он пощадит людей Юэ в обмен на мою голову.       — Ваше Величество! — отчаянно воскликнул Лань Цюань. — Не нужно таких жертв! Я найду иное решение!       Он до последнего верил, что его люди отыщут императрицу.       — Замолчи. Даже я не нашел иного решения, а ты кем себя возомнил? Думаешь, ты умнее меня? Я уже все решил. Я принял яд.       — Ваше Величество!!!       — И распорядился, чтобы моих жен и детей вывезли из столицы. Город будет сдан, столица перенесена на юг, мой сын станет императором, а твоя задача договориться с императором Лян, чтобы он остановился здесь, и проследить, чтобы мои дальнейшие планы воплотились в жизнь. Ты все понял?       — Ваше Величество!!! Почему вы так уверены, что он отступится?! Он уже захватил половину страны, неужели вы думаете, он позволит наследному принцу отступить и оставит нетронутыми плодородные земли?! Умоляю, примите противоядие!       — Знаешь ли ты из-за чего мы повздорили? — вдруг спросил император. — Хотя, откуда тебе знать. Даже евнух Цзюэ не настолько всеведущ. Мы повздорили из-за женщины. Она выбрала его, а я разозлился и поднял войска. Я бы размазал Лян и забрал бы целую страну в придачу к своей возлюбленной, но она написала мне письмо. Написала, что счастлива с ним, и что если я приду за его головой, мне достанется лишь ее мертвое тело. Представляешь? — он горько усмехнулся, а затем выдохнул: — Чжэинь…       Лань Цюань вздрогнул, услышав имя матери.       — Я не хотел уходить с пустыми руками и мы договорились об откупе. Он был даже рад откупиться… А потом он ее казнил. И это… моя вина.       — Почему? — холодно спросил Лань Цюань.       — Я вынудил ее тайно приехать в Юэ, а он об этом узнал. Видать, с ума сошел от ревности. Хотя… не знаю, как я бы поступил на его месте, — император покачнулся, яд уже распространился по телу и речь его стала медленнее.       — И что же могло заставить драгоценную супругу тайно покинуть дворец и отправиться во вражеское царство? — Лань Цюань всеми силами старался скрыть дрожь в голосе.       — Откуда ты знаешь, что я говорю о драгоценной супруге? — удивился император.       Лань Цюань осекся из-за своей оговорки, но быстро нашел выход.       — Вы ведь назвали ее имя. Чжэинь.       — И правда… Хочешь знать, как я заставил ее приехать? В детстве ее разлучили с сестрой. Я разыскал ее сестру. Она была больна… умирала… не перенесла бы дороги в Лян… Возможно, не стоило и вовсе сообщать об этом Чжэинь… но я смалодушничал… хотел, чтобы она приехала и посмотрела — как процветает Юэ… Чего она лишилась… а если бы… она захотела остаться… — каждое слово давалось императору с большим трудом, казалось, он вот-вот уснет вечным сном, но он продолжал говорить, делая паузы в предложениях. — Специально или нет… думаю, не специально… талантливая супруга проболталась…       — Талантливая супруга?.. — переспросил Лань Цюань.       — Мы говорили о детях… и она сказала, что у нее был брат…       Лань Цюань почувствовал как напряглись плечи.       — Сын Чжэинь… он мог стать наследным принцем… но после казни Чжэинь — лишился титула и всех привилегий… Лань Линь сказала, что тот идиот решил, будто ребенок может быть от меня, представляешь?.. Совсем тронулся… а потом и мальчик умер… не знаю уж… сам или ему помогли… как он мог?.. — губы императора скривились, а глаза раскраснелись от едва сдерживаемых слез. — Я уступил ее ему… а он убил и ее… и сына… а самое ужасное — я ведь понимаю… что это моя вина… — он не выдержал и по щекам его покатились слезы. — Я выманил ее… А он…       — Ваше… Величество… — Лань Цюань тоже едва держался. — Не вините себя… — выдавил он, хоть и не знал, что еще сказать.       — Я виноват… — выдохнул император. — Я ведь остался таким же малодушным… он убил женщину, которую я любил, а я убил женщину, которую любил он…       — Что… вы имеете в виду?! — ошарашено спросил Лань Цюань.       — Это я отправил убийцу за жизнью императрицы Саньхэ, — признался император. — Это я приказал ее убить…       — Императрица Саньхэ жива! — выпалил Лань Цюань. — Мои люди разыскивают ее!       — Они гоняются за призраком…       — Я уверен, что она замешана в заговоре и инсценировала свою смерть!       — Может, и замешана… но она ничего не инсценировала…       — Убийца… был пойман… — Лань Цюань уже ничего не понимал.       — В этом-то и проблема… — усмехнулся император.       — Где доказательства, что она мертва?!       — Доказательства?.. Да прямо за воротами… притащился бы он сюда, если бы у него не было доказательств?..       — Зачем… почему вы это сделали?.. — в отчаянии спросил Лань Цюань.       — Почему?.. Потому что я самоуверенный дурак…       Это были последние слова императора Юэ. Произнеся их, он закрыл глаза и больше не издал ни звука. Вскоре его дыхание иссякло и пульс утих. Лань Цюань горестно вздохнул.       Неотвратимое бедствие… Того, что случилось, уже не изменить. Нужно сосредоточиться на том, чтобы исполнить волю почившего императора.       Лань Цюань плакал. Быть может впервые, с тех пор как умерла его мама… он больше не мог держать все в себе. Воспоминания обрушились на него тяжелым грузом — каждая ошибка теперь казалась очевидной, каждый просчет — невыносимо глупым… От воспоминаний о том, как он рубил голову императору к горлу подступила тошнота. С одного удара не получилось и пришлось ударить несколько раз, чтобы отделить голову от тела. Сменив окровавленные одежды евнуха на траурный наряд, он взял высочайший указ и с тяжелым коробом в руках вышел за ворота, где его ждал император Лян, самолично возглавлявший армию.       — Это была ты… — захлебываясь, выдохнул он, глядя в глаза Лань Линь.       Непередаваемая гамма чувств, отброшенных в тот момент… и потом — когда он увидел, что народ Юэ не пожелал довериться ему и бросился с боем на превосходящую армию… он сам не понял, где раздобыл меч, чтобы защититься от удара в спину… а потом щемящая боль в груди от осознания, что этот самый меч пронзил сердце наследного принца… угасающий взгляд… ненависть в его глазах…       — Ты разрушила оба царства! Ты распалила ненависть отца и погубила собственную мать! Ты растоптала жертву своего мужа, призвав наследного принца и народ Юэ к сражению! Лань Линь! Это ты — неотвратимое бедствие!