дай мне прыгнуть

      Я долго ворочался в кровати, сильно тошнило, было то жарко, то холодно. Когда на пару секунд открывал глаза, видел, что за окном темно, значит ночь, поэтому снова пытался уснуть. Через нескольких часов мой организм не выдержал и решил отчиститься естественным способом. До моего пьяного мозга каким-то образом дошло подняться и добежать до туалета, а не блевать прямо на ковер. Когда закончил, стало легче, но я долго сидел на холодной плитке в ванной с закрытыми глазами. Проснулся, ударившись о твердый пол, теперь окончательно. Поднялся и с ужасом взглянул на раковину, на которой стояла вывернутая аптечка, открытая банка перекиси, рядом валялся окровавленный бинт. Я побежал к напольному зеркалу в комнате и разделся до трусов, пытаясь отыскать, что успел поранить, но ничего не увидел и очень удивился.       Взял телефон, время пять утра. Сна ни в одном глазу, все еще кружится и болит голова. Я решил больше не спать, а приготовиться к школе и вспомнить события двух прошлых дней. Я не пил очень долго, потому что не умею. Каждый раз напивался в дрова и не помнил ничего на следующий день. Избивал людей, крушил машины, делал все, чтобы привлечь внимание моих богатых родителей, у которых на уме был только бизнес, а меня с детства пихали к случайным людям, которые даже не являлись мне родственниками.       Вернулся в ванную, убрал аптечку на место, выкинул мусор и приступил к водным процедурам. Хорошенько вымылся, почистил зубы и даже побрился. Взглянул в зеркало и улыбнулся — совсем другой человек. Выпил обезболивающее на кухне и вернулся в комнату. По полу были разбросаны тетради, лишь по литературе была открыта на конспекте. Везде валялись бутылки из-под спиртного, тарелки, на которых лежали недоеденные закуски. Я убрал с пола мусор, вымыл посуду. Поднял тетради и сложил аккуратной стопочкой на столе. Нервно покрутил кольцо на безымянном пальце, которое не снимал с тех пор, как его подарил мне Антон. Кстати, что с ним?       Было страшно, но я взял телефон, чтобы все-таки узнать, что произошло вчера. Первое, что увидел — кучу сообщений от Оксаны. Она признавалась в любви и ругалась за то, что я игнорирую. Что я наделал? Последний диалог был с Алиной, я приглашал ее домой, и эта дура согласилась. Это ее кровь в ванной? Написал ей, поблагодарил за то, что уложила спать. Ответа, конечно же, не последовало, ведь было раннее утро. Пропустил диалог с Сережей, там были все ответы. Удивился, увидев, что сообщений от Антона не было, более того я был в черном списке, также он вышел и из беседы вместе с Димой. В панике открыл диалог с Матвиенко. Последним сообщением красовалось «Когда выйдешь из запоя, тебе будет безумно стыдно». Не прибавить, не убавить! Сообщений толком не было, я зачем-то только звонил ему. Конечно Сережа спал, но я не мог заявиться в школу с таким количеством проблем, поэтому позвонил другу. Он не сразу взял трубку, но когда все-таки это сделал, услышал, насколько зол был Матвиенко: — Попов, ты меня за эти дни со своими звонками заебал, — пробурчал Сережа, — Что тебе надо, алкаш? — Я ничего не помню, — признался я и почувствовал, как горят уши. — Это рассказ не на пять минут, уж поверь, — засмеялся друг, и мне стало еще страшней. — Что с Антоном? — первое, что спросил я. Это было самым важным для меня, так как я поклялся себе, что оберегу его от всего, а по итогу облажался. — Ты чуть не изнасиловал его, — зевнул Сережа и продолжил, — Теперь я не усну из-за тебя! — Что сделал? — голос дрожал. — Домогался, говорил, что заплатишь за секс, — рассказывал друг и было слышно, что он вставал, — Как тебе это вообще в голову пришло? — Что-то ещё было? — в горле встал ком. — Ага, ты еще и нарушил обещание, данное Антону, — Сережа все время скакал с темы на тему, — Раз ты меня разбудил — с тебя завтрак, скоро приду. — Вы все мою квартиру уже за свой дом считаете? — возмутился я. — Уж поверь, после всего, что ты натворил, даже не думай, что кто-то кроме меня к тебе придет, — засмеялся Матвиенко и сбросил трубку.       Курить, срочно! Вообще, я не считал себя зависимым, курил, когда чувствовал себя плохо, но в этом городе я перманентно был не в духе. На балконе сигарет не оказалось. Неужели Алина их украла? Глупо, наверное. Вспомнил, что в рюкзаке лежала пачка, которую купил мне Антон. Из нее я выкурил всего пару сигарет, остальные таскал в рюкзаке как память. Знал, что со временем они испортятся, но все равно не курил. Достал сигарету и поджег зажигалкой, которая лежала на подоконнике. Подарок бывшего. Красивая небольшая металлическая зажигалка с гравировкой даты, когда мы начали встречаться. Я старался не вспоминать об этом, оставил это в городе из которого приехал, но зачем-то взял эту безделушку.       Вспомнил о словах Сережи. Я поверить не мог, что сделал. Казалось, что Матвиенко пошутил, но то, что Антон заблокировал меня, подтверждало слова друга. Я многое творил, будучи пьяным, и пожестче, чем в эти дни. Но это прошлое, о котором я не хотел вспоминать, хотел оставить в родном городе, но оно нагнало меня и здесь. Сорвался из-за Антона, который, узнав о моих шрамах, сразу дал на попятную. Все мои попытки сблизиться с этим парнем разрушились. Будто и не было дней, когда мы спали вместе, я заботился о нем. Мне безумно нравилось это делать, но кажется, что больше это никогда не будет. Я бы не простил, будь на его месте.       Выдумывать кулинарные изыски я не стал. Безумно дрожащими руками вообще было тяжело что-либо сделать, а тем более нарезать, поэтому я быстро приготовил омлет. Пока не пришёл Серёжа, я надел повязки и домашнюю одежду.       Друг пришёл ровно в половину седьмого, рассказал, что мама поймала его в коридоре и пыталась вернуть в постель, но он совершил дерзкий побег прямо перед её носом. Все это было, конечно, весело, но меня интересовало другое. — Расскажи все с самого начала, — попросил я, тыкая в свою порцию вилку. Есть совершенно не хотелось. — Ты поссорился с Антоном, потому что он не хочет с тобой общаться. Почему-то, это тебя очень разозлило, и ты угрожал, что напьешься, а я не придал этому значение, — он поднял взгляд, в котором читалась вина, но тут же принялся оправдываться, — Кто знал, что ты пить не умеешь? На вечеринке ты напился в зюзю, Антона нигде не было, я был с Димой. Все, что я видел, как ты крутился сначала вокруг Алины, а потом Оксаны. Последней ты предложил встречаться, тем самым нарушив обещание Антону, что ты не приблизишься в романтическом плане к Сурковой, — Серёжа принялся есть, отдыхая после долгого рассказа. — Это ведь не все? — осторожно спросил я, вспоминая диалог с одноклассницей в телефоне. — Антон удалил всех нас из друзей и вышел из беседы, вслед за ним, Дима. С Позовым я поговорил, именно он мне рассказал, что ты приставал к Антону. А ещё ты сказал Оксане, что Шастун врет насчёт того, что ты домогался до него, и она поверила. Походу, Суркова по уши в тебя влюблена. Под утро ты куда-то смылся, никому не сказав, потом позвонил мне уже пьяным, хотя время было одиннадцать утра, а мы с Оксаной убирались на даче, — друг нахмурился, — Она очень переживала, а я лишь отправил её домой на такси ближе к вечеру и сказал, чтобы не беспокоилась. Обманул, получается. Только она уехала, ты позвонил мне, весело рассказывая, что ты собираешься провести ночь с Алиной. Слушать про Оксану ты даже не собирался. Это все, что я знаю.       Я закрыл лицо руками и сильно нажал на глаза, надеясь, что это поможет мне испариться из этого мира. И как мне теперь выпутываться из этого всего? Мои мысли прервало уведомление. Проснулась Алина. Мне было страшно, но я открыл диалог. Алина: меня благодарить не за что, тебя антон укладывал спать       Живот скрутило, тошнило невыносимо, а сердце учащенно забилось. Я повернул телефон экраном к другу, чтобы он прочитал. Серёжа, сначала улыбнулся, а потом засмеялся во весь голос. Я разозлился и повернул телефон обратно, в диалоге красовалось: Алина: в следующий раз, когда занимаешься с девушкой сексом, хоть имя её постарайся запомнить. не прикольно, когда тебя весь процесс антоном называют) — Походу, не просто так тебя так сильно задело, что Антон не хочет с тобой общаться, — сквозь смех сказал Матвиенко. — Отъебись, — гаркнул я, — Что делать-то? — Расхлебывай сам эту кашу, я в этой ситуации на стороне Шастуна, — сказал друг, — Но я поговорю с ним, все-таки он и меня заблокировал, расскажу, что узнаю. — Может не пойти в школу? — тяжело выдохнул я. — Ты только приумножишь проблемы, — нахмурился друг, — Разберись хотя бы с Оксаной. Она тебе нравится или ты ее тоже Антоном планируешь называть? — Она мне не интересна, — отмахнулся я, — Нет, она красивая, добрая, умная, но не мое. — Да я уже понял, что твое, — Сережа усмехнулся, — Перед ним тоже стоит начать извиняться, может закончишь к концу учебного года.       На часах было уже семь утра. Надо собираться. Я решил не наряжаться как обычно, сил не было. Надел белую рубашку и классические черные брюки, закатал рукава, обнажая черные повязки. Уложил волосы и был готов выходить. — Выйдем раньше? — попросил я, чтобы не встречаться с Шастуном где-нибудь по дороге. — Все спросить хотел, что за повязки? — Матвиенко посмотрел на мои руки, словно ответ на этот вопрос был платой за просьбу. — Мне просто нравится их носить, — скучающе ответил я, — Разве не стильно? — Не всегда, — засмеялся друг, — Но сейчас, вполне.       Я обрадовался, что Сережа не стал давить на меня. Травмирующий опыт с Антоном показал, что с этим делом стоит быть еще осторожней, чем раньше. Мы вышли, но идти в школу так рано тоже не хотелось, поэтому пошли куда глаза глядят, но старались оставаться около учебного заведения. Купили энергетики, булочки в пекарне, которая только открылась.       В школу все-таки опоздали, но несильно расстроились, так как это была экономика, где нам монотонно читали лекции. А еще я был уверен, что через несколько минут урок опять сорвут. Однако, чтобы лишний раз не нервировать учительницу, мы словно мыши пробрались на последнюю парту и сели вместе. Впереди нас сидели Антон с Димой. Плохо. Я пытался рассмотреть Шастуна, но из-за спины ничего не было видно. Однако мой взгляд наткнулся на перевязанную правую руку. Ему было больно писать, поэтому он лишь слегка сжимал ручку.       Вдруг на мой телефон начали сыпаться уведомления. Я выключил телефон. Оксана обернулась и грозно посмотрела на меня. Почему все так сложно? Пришлось взять телефон и пообещать поговорить после урока. Девушка успокоилась, а я впервые хотел, чтобы экономика никогда не кончалась, но прозвенел звонок. Я встал и поплелся к парте Оксаны, как на каторгу. — Что случилось, Арсений? — спросила девушка, насторожившись. — Давай выйдем, я не хочу здесь разговаривать, — ответил я и направился к выходу, Оксана засеменила за мной.       И куда мне идти? В коридоре было полно народу, все взгляды как будто были направлены на нас. Я предложил выйти на улицу. Пока шли, я судорожно пытался придумать сотни оправданий, но ничего не приходило в голову, поэтому я решил быть предельно честным. Выйдя на улицу, я так и не знал, с чего начать. Одноклассница была в красивом классическом платье, которое подчёркивало её фигуру. Идеальный лёгкий макияж и прическа. Самая настоящая красавица. Было тошно от осознания, что она нарядилась так для меня. Оксана смотрела на меня, словно ждала приговора, от этого стало еще хуже. — Ты мне не нравишься, — начал я, — Прости, Оксан. Я не умею пить, все время творю всякую хуйню. Ты хорошая, правда, но мы не будем встречаться. Вчера ночью я был с другой девушкой.       Хлопок, правая щека загорелась болью. Удар был такой силы, что я отшатнулся и схватился за лицо. Девушка смотрела на меня с истинной ненавистью и злобой. Я виновато отпустил глаза, заслужил. — А про Антона? — закричала девушка, в ее глазах застыли слезы. — Ты сказал, что он обманул меня. — Я не помню, — честно ответил я, — Но из того, что мне рассказывали другие люди, думаю, что врал только я. — Пошел ты, Попов, — вторая щека попала под удар девушки. Этот раз был легче, менее болезненный, но все такой же унизительный, — Не приближайся больше к моей компании! — У вас от компании что-то осталось? — я не хотел ей грубить, девушка была права, но ее истеричность вызвала у меня ответную реакцию.       Суркова всхлипнула и побежала в школу. Я остался на месте и достал сигарету. И пусть меня поймают, напишут докладную. Вызовут родителей? Они даже внимания не обратят, может купят интерактивную доску в класс, чтобы от меня отстали. Я не выдержу еще шесть, а то и больше уроков в такой нервотрепке. Однако радовало, что хоть с одной проблемой более-менее разобрался.       Я вернулся в класс с красными щеками. Следы ударов еще не сошли, над чем Матвиенко смеялся во весь голос, попутно фотографируя меня. Показал, что Оксана ударила так точечно, что остались следы пальцев. Сама девушка стояла у окна, уткнувшись Антону в грудь. Было видно, что Шастун был не очень доволен, все еще обижался на подругу. Однако он все равно нежно гладил девушку по спине, успокаивая.       Я наконец смог его рассмотреть. Помимо руки, на его лице были новые раны, которые он заклеил пластырем, будто он снова подрался. Сам Антон был в огромном худи и широких штанах, словно хотел скрыть свое тело. Мне повезло увидеть это безумно красивое тело без этого балахона, но похоже оно нравилось только мне. Я поднял взгляд и встретился глазами с Шастуном. Никогда не видел настолько равнодушного взгляда. Из него будто душу выкачали, пугало, что он не выражал никаких эмоций. Стало тоскливо. Прозвенел звонок. У меня был целый урок, чтобы придумать, что сказать парню.       Но после звонка Шастун вместе с Позовым поспешили покинуть класс, Сережа схватил Диму за запястье, так как мы сидели с ним за одной партой, но парень лишь злобно прошипел и выдернул руку. Оксана никуда не пошла. Она стала какой-то потерянной. Я не мог себе позволить схватить Антона за руку, но реакция Димы меня удивила. — Вы тоже поссорились? — спросил я. — Нет, — пробурчал друг, — Но лучше бы поссорились. — Расскажешь? — спросил я, когда мы вышли в шумный коридор. — Мы переспали, — сказал Матвиенко и потянул меня к выходу из здания. — Что, — от глубокого вздоха я поперхнулся и закашлял. — Не сдохни только от этой новости, — засмеялся друг и начал бить меня по спине. — Вы же доказывали, что гетеросексуалы, — сказал я, когда мы прокашлялись. — Походу нет, — отвернулся Сережа. — Что, понравилось? — ехидничал я, — Кто сверху? — Иди в жопу, Попов, — улыбнулся Матвиенко, — Понравилось. — Так в чем проблема? — задумался я. — Я к нему ничего не чувствую, — ответил Сережа и посмотрел на меня, — Как это вообще у вас происходит? Как ты понял, что тебе нравится Антон? — Нравится? — я засмеялся, — С чего ты взял? — Меня ты не зовешь спать к себе в кроватку, не бегаешь за мой при каждом неверно сказанном слове, — перечислял Матвиенко, а я не дышал, — Или я плохой друг? — Короче, — я решил слиться с темы, — Секс ничего не должен значить, не загоняйся. Не чувствуешь ничего, так не чувствуешь. Отпусти эту ситуацию. — Легко тебе говорить, — пробурчал Сережа. — Мне легко? — удивился я, — Я даже себе не могу признаться, что мне Антон нравится, а ты все решил. Пошли, скоро урок начнется.       На уроке обществознания нас попросили сдать сделанные дома тесты и сесть за парты по одному. Учимся всего вторую неделю, а учительница обществознания уже решила провести пробник. Я с грустью наблюдал, как аудиторию покидают люди, которые не сдают обществознание. Честно пытался сосредоточится на заданиях, но меня смешило, как учительница сидела за компьютером, а потом резко вскакивала и осматривала класс, при этом чесала затылок. Ну очень смешно! Я не выдержал и засмеялся, за что меня выгнали из кабинета. Не очень-то и хотелось.       Я вышел на улицу. На удивление все еще было тепло, поэтому я сел на скамейку за территорией школы и растянулся. Я устал от этого города, от этой школы, от этих людей. Может рвануть куда-нибудь подальше? Я хотел исполнить свою мечту — поступить на актера в Санкт-Петербург. При финансовом положении моих родителей я бы мог спокойно поступить на договор, но я не хочу ничего знать о этих людях, хотя не представлял, как откажусь от хорошего жилья, брендовых вещей, дорогой техники.       Я достал сигарету и закурил. Антон Шастун. Чем же ты зацепил меня? Ты был безумно красив, но при этом смотреть на тебя было страшно. Болезненная худоба и бледность. Я не считал это идеалом красоты. Все любили мои глаза, но кто-то вообще видел глаза Антона? Они словно сказочный лес, наполненный жизнью. Зеленые листья, светятся от теплого летнего солнышка, а в тени коричневые шершавые стволы. Эти глаза часто наполнялись слезами, иногда даже из-за меня. По характеру словно ежик, готовый уколоть в любую минуту. Но внутри скрывался светлый, добрый человек.       Позади послышались шаги. Я обернулся и увидел Антона, который на секунду задумался, а потом развернулся. Я машинально побежал за ним и схватил за руку. Шастун остановился и с презрением скинул мою руку. Повернулся, но отошел на пару шагов, чтобы держать дистанцию. — Чего тебе? — с злобой выплюнул парень. — Прости, я не хотел, — вымолвил я, в горле пересохло. — Да подумаешь, — бросил Антон, — Не ты первый, не ты последний. — Мне очень стыдно, — прошептал я и шагнул к нему. — Еще один шаг, и я ударю тебя, — прошипел парень, — Уйди из моей жизни. — Хочешь, я уеду в другой город? — спросил я, устало. Может оно и к лучшему? — Нет, — прошептал парень, его губы дрожали.       Я поднял взгляд и заглянул в глаза Антона. Они опять наполнились слезами. Хотелось обнять, приласкать и никогда не отпускать. Я сделал шаг в сторону парня, но опрометчиво, а он ведь предупреждал. Не знаю какую силу вложил Шастун в удар, но я упал на задницу. Лицо загорелось болью, я даже не мог понять, что конкретно болит. Это не было унизительно как в случае к Оксаной. О чем вообще можно думать, когда из носа ручьем течёт кровь, пачкая рубашку? Открыл глаза, Антон держал себя за правую руку, сквозь бинт текла кровь. — Шастун! — закричали где-то, я не понимал, все звуки были будто под водой, — Вы что, в первом классе?       К Антону подошла грузная женщина, я видел ее в школе, но не знал, кто она. Учительница подошла ко мне и начала махать рукой перед лицом. Что она таким образом пыталась выяснить? — Все нормально, — я поднялся. — Нет уж, в медпункт оба, а потом к директору! — прокричала женщина и схватила Антона за поврежденную руку.       Делать было нечего, поэтому я поплелся за ними. Медсестра была на месте, но крайне недовольна, что мы пришли. Сначала женщина осмотрела меня, так как я истекал кровью. Заткнула нос ватками и посадила к стене. Потом принялась за Антона. — Шастун, почему у тебя все в ссадинах? — спросила она, разматывая кровавые бинты. — На бокс записался, — пробурчал он. — Боже! — спохватилась медсестра, когда закончила, — Откуда такая рана, ты словно в жертвоприношении участвовал!       Я не выдержал и подошел посмотреть. Через всю ладонь тянулся большой порез, сейчас наполненный кровью. На меня гаркнули и приказали сесть на место. Он сделал это сам или случайно? Теперь понятно, откуда у меня кровавые бинты в доме. — Что скажешь, Шастун? — спросила женщина, — Или мне психолога вызывать? — Не надо, — спокойно ответил парень, — Я разбил зеркало случайно и порезался, когда собирал осколки.       Разбил зеркало. Все было хуже некуда, а не мог ничем помочь. Моя помощь будто только все усложняла. Сделал ли он это специально? Голова пошла кругом. Антон вскрикнул, когда медсестра обрабатывала ему рану. Хотелось опять сорваться и подуть на рану. Хотелось, чтобы он никогда не чувствовал боли.       После она посадила Шастуна рядом. В класс забежала девочка и сказала, что одноклассница упала в обморок, женщина направилась за ней. — Только попробуйте мне сбежать или опять подраться, я приглашу и психолога, и завуча, и ваших родителей! — сказала медсестра на прощание и вышла.       Мы молчали, слушая, как отдаляются шаги. Разве это не шанс все наладить? — Прости меня, пожалуйста, — начал я, но меня прервали. — Заткнись, я даже голос не хочу твой слышать, еще такой виноватый! — разозлился Антон. — Я всегда творил хуйню будучи пьяным, поэтому не пил, — оправдывался я. — Зачем тогда выпил в субботу? — усмехнулся Шастун. — Расстроился, — пожал плечами я. — Жалкий поступок, — хмыкнул парень. — Прости, — лишь смог сказать я. — Я же попросил заткнуться! — закрыл лицо руками Антон, — Я не хочу ни видеть, ни слышать, ни знать тебя! Никогда! — Однажды мне сказали что-то подобное, — печально улыбнулся я, поправляя повязки на руке. — Саша? — Антон повернулся ко мне и гаденько улыбнулся.       Лучше бы еще раз ударил по носу, да хоть десять раз. Из его уст имя звучало так неправильно. Что он знал и насколько много?       Золотистые кудрявые волосы, звонкий смех и мягкая, слегка влажная рука. Глубокие карие глаза, которые смотрели на меня преданно. Вместе мы могли горы свернуть, я был уверен, что он меня никогда не предаст. Мой Сашенька.       Я отвернулся, глаза защипало так сильно, что я потер их, но контролировать был ничего не в силах, поэтому я заплакал. Хотя, скорее зарыдал, глубоко вздыхая. Безмолвно, не давая выпустить всю боль наружу. — Арсений, — смягчился парень и ткнул в бок, пытаясь обратить свое мнение.       Я развернулся и бросился в объятия Антона, надеясь, что он оттолкнет меня или ударит. Это бы отрезвило меня, но тот лишь крепко прижал меня к себе.