Сорванный лотос

Просыпается Цзян Чэн поздно, после полудня. Он долго нежится и потягивается в кровати. В его голове царят приятная пустота и лёгкость. Там нет ни одной мысли, ни звука, который бы нарушил покой Цзян Чэна. Он будто превратился в маленького ребёнка, у которого нет ни обязанностей, ни забот. Цзян Чэн неспешно приводит себя в порядок, так и не отпущенный властью сна. Ему почему-то кажется, что он всё ещё спит. А всё очарование происходящего — лишь ночное видение. Расчесав волосы гребнем, Цзян Чэн собирает лентой лишь верхнюю часть волос. Цзян Чэн смотрит на себя в зеркало. Как непривычно. Пряди, обычно собранные в тугой пучок, чёрным водопадом стекают ниже пояса. Острые черты лица стали более гладкими и спокойными. На лице Цзян Чэна играет лёгкий румянец. Ему кажется, что отражение не его — другого Цзян Чэна. Того, который выиграл войну, не потеряв ни ядра, ни семьи. Цзян Чэн откладывает гребень и поднимается. Он подходит к столу и начинает писать письмо. Цзян Чэн хочет послать прошение в Нечистую Юдоль, чтобы ему позволили расследовать дело с ночной охотой. Цинхэ Не — суровый и самодостаточный клан, который не потерпит неожиданного вмешательства в свои внутренние дела. Однако, Цзян Чэн — названый брат Не Минцзюэ. И он хочет убедиться лично, что именно произошло. Закончив писать и на всякий случай пробежав взглядом по строкам, Цзян Чэн складывает письмо и подписывает его. Он выходит в коридор и отдаёт его слуге, чтобы письмо передали посыльному. «Наверное, у Сюэ Яна уже закончились занятия», — Цзян Чэн отправляется на его поиски. Было бы неплохо, если бы они вместе пообедали. Цзян Чэну не хочется сегодня серьёзно заниматься с Сюэ Яном. Всё-таки и от его тренировок нужен отдых. Идя по саду, Цзян Чэн застаёт интересную картину. Вэнь Юань и Сюэ Ян куда-то идут вместе. Любопытство берёт верх. Цзян Чэн становится за старое дерево, укрываясь от них двоих. До Цзян Чэна доносятся фразы их диалога. — А где Гэгэ? — Вэнь Юань смотрит на Сюэ Яна снизу вверх. Сюэ Ян шагает медленнее, чем обычно. Если бы он шёл своим обычным шагом, Вэнь Юань бы за ним не поспевал. — Я уже сказал, что Учитель спит, — немного раздражённо отвечает Сюэ Ян, продолжая идти. Видно, за этот день Вэнь Юань уже не первый раз донимает Сюэ Яна подобными вопросами. — А почему он ещё не проснулся? — Не унимается Вэнь Юань. Сюэ Ян закатывает глаза: — Вэнь Юань, перестань задавать глупые вопросы! — Он слегка сводит брови у переносицы. — Учителю нужно отдохнуть. Он постоянно работает и часто забывает нормально спать или есть. Вэнь Юань тоже немного хмурится, с серьёзным лицом обдумывая услышанное. Цзян Чэн ещё не видел у него такого выражения. «От кого только набрались?» — Удивляется Цзян Чэн. — А что же он ночью делает тогда? — Наконец выдаёт Вэнь Юань. Сюэ Ян цыкает и тяжело вздыхает, игнорируя вопрос. Цзян Чэн фыркает со смеху, а потом вспоминает что он делал — кто его обнимал, кого обнимал он сам — под лёгким светом луны. Неожиданно оказывается, что его кожа всё ещё хранит ощущение прикосновений. Цзян Чэну на мгновение кажется, что Лань Сичэнь прямо сейчас обнимает его. По телу пробегают мурашки. Цзян Чэн встряхивает головой, будто выгоняя непотребные мысли. Он выходит из своего «укрытия», избавляя Сюэ Яна от необходимости выдумывать отговорки. — Гэгэ! — Вэнь Юань, первый заметивший его, мчится на всех парах. — Гэгэ, наконец-то ты проснулся! Цзян Чэн улыбается, выпроваживая из головы воспоминания о вчерашнем дне. Вэнь Юань обнимает его ногу и радостно улыбается. Сюэ Ян тоже подходит ближе. Он внимательно осматривает Цзян Чэна. — Учитель, как вы себя чувствуете? Цзян Чэн хоть и сохраняет обычное выражение лица, немного смущён подобным вопросом. Видно, Сюэ Ян очень переживает за него из-за вчерашнего. Цзян Чэну жаль, что Сюэ Яну пришлось испытать стресс. «Наверное, он вчера не сразу смог заснуть…» Сюэ Ян внимательно осматривает Цзян Чэна, стараясь самостоятельно найти ответ на свой вопрос. Цзян Чэн качает головой: — Всё хорошо, А-Ян, — он гладит Сюэ Яна по голове. — Тебе не стоит беспокоиться. Сюэ Ян как-то невесело поджимает губы. — Если этот ученик может чем-нибудь помочь… «Ох, А-Ян…» — сердце Цзян Чэна переполняют тёплые чувства. — Ну что за ребёнок! — Цзян Чэн приобнимает Сюэ Яна за плечи. — А-Ян, я же сказал, что теперь всё хорошо. Сюэ Ян кивает головой и несмело приближается к Цзян Чэну ещё ближе. Он уже не в том возрасте чтобы вот так, как Вэнь Юань, не стеснённый приличиями, открыто обнимать Цзян Чэна. Приличия не подразумевают подобного между учителем и учеником. И всё же Цзян Чэн испытывает к Сюэ Яну и Вэнь Юаню одинаковые чувства. Они для него те, кого надо обучать и защищать, о ком надо заботиться, кому нужно уделять равное количество внимания, не выделяя любимчиков. — Гэгэ сегодня такой красивый! — Неожиданно выдаёт Вэнь Юань. — Сегодня какой-то праздник? Цзян Чэн слегка улыбается: — Нет никакого повода, А-Юань, — он легонько тыкает Вэнь Юаня в кончик носика. — Это всего лишь причёска. — Да, это действительно только причёска, Вэнь Юань, — соглашается Сюэ Ян. — На самом деле Учитель всегда самый красивый. Цзян Чэн хмурится: — Сюэ Ян! Хватит говорить бессмыслицу! Из-за спины доносится голос: — Цзян Ваньинь, разве ваш ученик не прав? Цзян Чэн резко оборачивается. Глаза Лань Сичэня восхищённо распахиваются, когда он видит лицо Цзян Чэна. Он лучезарно улыбается. Лишь один его взгляд способен передать то обожание, что с ещё большей силой вспыхнуло в его душе. Становится неловко. Цзян Чэну кажется, что он краснеет. Он не привык слышать комплименты. Цзян Чэн никогда не подумает от том, что он хоть на сколько-нибудь красив. «Тебе ли говорить подобное, Лань Сичэнь? — Хочется спросить Цзян Чэну. — Вся Поднебесная знает, что это ты — самый прекрасный человек на свете». Цзян Чэн ничего не отвечает Лань Сичэню. Он оборачивается к Сюэ Яну и Вэнь Юаню: — Лучше скажите: вы уже обедали? Сюэ Ян отрицательно качает головой: — Ещё нет, Учитель. Он поджимает губы, переводя взгляд на Лань Сичэня, и кланяется. Цзян Чэн опускает взгляд на Вэнь Юаня и обнаруживает, что он спрятался от Лань Сичэня за Цзян Чэном. — А-Юань, — зовёт Цзян Чэн. Он отходит на шаг, но Вэнь Юань снова спешит спрятаться за ним. — А-Юань, ты должен поздороваться с Цзэу-цзюнем, — настаивает Цзян Чэн. Вэнь Юань хмурится, стараясь принять грозный вид, хотя его выражение лица скорее вызывает смех, чем страх. Он крепко сжимает юбку чёрного ханьфу, не собираясь никуда двигаться. Лань Сичэнь первый берёт инициативу: — Здравствуй, Вэнь Юань, — он дружелюбно улыбается. — Я — глава ордена Гусу Лань. Вэнь Юань почему-то сначала оборачивается на Сюэ Яна. А потом, после недолгих раздумий, второй рукой хватается и за него. Цзян Чэн качает головой. Подобное поведение с главой клана не позволительно. Лань Сичэнь, смотря на это, всё ещё улыбается. Цзян Чэн берёт Вэнь Юаня на руки: — Давайте лучше пойдём и поедим. Он жестом подзывает служанку. Она, подойдя, глубоко кланяется. — Накройте для нас на веранде, — приказывает Цзян Чэн. — У пруда? — Тихо интересуется она. На той веранде всегда принимала трапезу только чета Цзян. «Моя семья теперь расширилась», — думает Цзян Чэн. — Да. Служанка учтиво кланяется и спешит выполнить приказ. Конечно, даже после свадьбы Цзян Яньли, никто никогда не позовёт Цзинь Гуаншаня посидеть на веранде, хотя он тоже будет считаться семьёй. «Не приведи Небеса, чтобы он когда-нибудь заявился в Юньмэн», — Цзян Чэна аж передёргивает от подобной мысли. И всё же семья — это не только кровное родство. Не Минцзюэ правду говорил: не по крови, но по единству душ. Цзян Чэн считает, что сейчас находится в кругу дорогих сердцу людей. Лань Сичэнь является его названым братом, Сюэ Ян — учеником, Вэнь Юань же… Цзян Чэн не знает по какому параметру он может причислить Вэнь Юаня к своей семье, но он знает — чувствует –, что Вэнь Юань тоже в какой-то мере близкий человек. Пусть в нём и течёт кровь Вэней. Пусть он, по сути, никто для Цзян Чэна. Но Цзян Чэн знает, что Вэнь Юань — часть всего, часть целого. Они неспешно подходят к веранде. Слуги уже почти закончили сервировать стол. Цзян Чэн спускает Вэнь Юаня с рук. Слуги кланяются им и поспешно уходят. Цзян Чэн первым садится за круглый стол. Вэнь Юань, немного потоптавшись, усаживается к Цзян Чэну на колени. Это, несомненно, неприлично, однако Лань Сичэнь лишь улыбается, наблюдая за подобным. Сюэ Ян тоже садится близко к Цзян Чэну, пододвигая к нему свои столовые принадлежности. Лань Сичэнь же почему-то садится напротив Цзян Чэна. Это удивляет ровно до того момента, пока Цзян Чэн не слышит, как одновременно хмыкают Вэнь Юань и Сюэ Ян. «А это что ещё за номер? — Цзян Чэн недовольно хмурится, ничего не понимая. — За уши оттягаю за подобную демонстрацию вашего воспитания!» Цзян Чэн под столом незаметно сжимает колено Сюэ Яна. Сюэ Ян поворачивает к нему голову, и Цзян Чэн одним взглядом даёт понять, что думает об его поведении. Сюэ Ян кивает, всё прекрасно понимая с первого предупреждения. — Прошу, глава Лань, угощайтесь, — Цзян Чэн нарочито обращается к нему по титулу. Возможно, Вэнь Юань и Сюэ Ян, считав неформальность в общении Лань Сичэня и Цзян Чэна, тоже расслабились. Однако, это всё же непозволительно. Цзян Чэн не стерпит подобного отношения к главе чужого ордена. — Благодарю вас, — отвечает Лань Сичэнь. Цзян Чэн наблюдает за тем, как Вэнь Юань с аппетитом начинает есть суп. Цзян Чэну немного неудобно, ведь Вэнь Юань любит вертеться. Одно резкое движение — и Цзян Чэн прольёт свой суп на себя, а в худшем случае — на Вэнь Юаня. Да и не наклониться над столом — распущенные волосы сразу же опустятся в миску. И всё же Цзян Чэн, придерживая Вэнь Юаня одной рукой, пытается есть, соблюдая приличия. — Учитель, пусть Вэнь Юань пересядет. Зоркие глаза Сюэ Яна всегда всё подмечают. Он уже доел свой суп, в отличие от Цзян Чэна. Цзян Чэн качает головой: — Он мне не мешает. Цзян Чэн подкладывает Сюэ Яну в плошку с рисом побольше мяса, а Вэнь Юаню — овощей. Он помнит, как госпожа Вэнь вскользь упоминала, что Вэнь Юаня нужно заставлять их есть. Сейчас Вэнь Юань, не капризничая, ест то, что подложит ему Цзян Чэн. «Маленький проказник слушается меня», — Цзян Чэн усмехается. Он — единственный за столом, кто ещё не доел свой суп. Вэнь Юань больше ничего не берёт, видно, думая, что Цзян Чэн негласно предлагает ему есть только овощи. Цзян Чэн усмехается и подкладывает Вэнь Юаню рыбы и мяса, приготовленных на пару. «Всё должно быть сбалансированно», — Цзян Чэн подкладывает рыбы и Сюэ Яну. Вэнь Юань и Сюэ Ян поглядывают то на друг друга, то на Лань Сичэня. Цзян Чэн внимательно наблюдает за ними. «Что это на них обоих нашло сегодня? Всегда были в меру шёлковые, а сегодня оба какие-то странные». Цзян Чэн чувствует, что ответ где-то на поверхности. «Ну не поругались же они, пока меня не было, верно?» Цзян Чэн, конечно, хотел бы, чтобы между Сюэ Яном и Вэнь Юанем складывались дружеские отношения. Однако, он понимает, что не всё в жизни так просто. Он с Лань Сичэнем тоже не сразу подружился. Цзян Чэн поднимает взгляд и понимает, что за ним всё это время наблюдали. В глазах Лань Сичэня горят заинтересованные огоньки. Он так и не приступил к основным блюдам. «Вам не нравится наша кухня?» — Цзян Чэн немного грустнеет. Сегодня на обед большая часть блюд не обладает острым вкусом. Летом в Юньмэн Цзян зачастую готовят мягкую пищу, обладающую здоровыми и охлаждающими качествами. Однако, Лань Сичэнь не отложил палочки, что означает, что он ещё не закончил. Цзян Чэн внезапно для себя понимает: Лань Сичэнь дожидался его, чтобы вместе приступить к следующему этапу трапезы. Цзян Чэн смущенно опускает взгляд, стараясь как можно быстрее доесть свой суп. Наконец, Цзян Чэн пододвигает к себе пиалу с рисом и понимает, что его предположения были верны. Лань Сичэнь тоже берёт плошку с рисом и продолжает тихо есть, стараясь следовать правилам своего ордена. — Гэгэ, почему ты ешь только овощи? — Спрашивает Вэнь Юань. Цзян Чэн немного удивлён подобным вопросом. «Привык», — единственное оправдание, которое приходит ему на ум. — Они очень полезные, А-Юань, — негромко отвечает Цзян Чэн, подкладывая себе рыбы. — Я знаю, Гэгэ, — отвечает Вэнь Юань. — Я тоже люблю есть овощи! Цзян Чэн весело усмехается. «Ай-ай-ай, А-Юань. Что я слышу, — ему забавно наблюдать, как Вэнь Юань старается ему понравиться. — Надо сказать об этом госпоже Вэнь — вот она обрадуется!» — Может, прокатимся вместе на лодке? — предлагает Цзян Чэн. — После обеда лёгкая прогулка не повредит. Лань Сичэнь заинтересованно поднимает голову. — Учитель, а можно и мне? — Сюэ Ян заглядывает в глаза Цзян Чэна. — Гэгэ, я тоже хочу! — восклицает Вэнь Юань, начиная вертеться. Цзян Чэн фыркает: — Я же сказал: вместе. Сюэ Ян и Вэнь Юань почти синхронно довольно хмыкают. «А может, эти двое всё-таки постепенно находят общий язык?» — задумывается Цзян Чэн, доедая свой рис. Они встают из-за стола. Причал находится совсем близко. Сюэ Ян и Вэнь Юань бегут наперегонки. Сюэ Ян не бежит в полную силу. Лань Сичэнь идёт рядом с Цзян Чэном, не отрывая от него взгляда. — Ты же не против того, что они будут с нами? — Спрашивает Цзян Чэн. Он совсем не подумал о Лань Сичэне. Сюэ Ян и Вэнь Юань дороги Цзян Чэну. Он привык, что они постоянно крутятся где-то рядом. Но Лань Сичэню не за что их любить. Они для него — чужие дети, которые иногда шумят, показывают характер и вполне могут действовать на нервы. — Ваньинь, они очень привязаны к тебе, как и ты к ним, — отвечает Лань Сичэнь. Цзян Чэн пытливо смотрит на Лань Сичэня. «И как мне понимать такой ответ? — Цзян Чэн сводит брови у переносицы. — Ты терпишь их ради меня или они всё-таки не мешают тебе?» — Гэгэ! Гэгэ-э! — Зовёт Вэнь Юань, — Смотри, какой большой лист я сорвал! Он радостно размахивает листом лотоса, словно находится не в Юньмэне, а в пустыне. Цзян Чэну радостно наблюдать за его детской непосредственностью и способностью радоваться простым вещам. Они с Лань Сичэнем подходят ближе. Цзян Чэн одобрительно улыбается ему: — Молодец. Мы сейчас возьмём лодку и поедем кататься. Неожиданно начинает моросить. Вэнь Юань отрывается от разглядывания листа и подставляет ладошку. На неё падает несколько капель. — Гэгэ, дождик идёт. Цзян Чэн снова хмурится. Ещё совсем недавно было солнечно, но сейчас идёт дождь. В такую погоду будет неприятно кататься по реке. Даже если над ними будет навес, всё равно даже семян лотоса не соберёшь — они будут мокрые и из-за этого их будет сложно очищать. Конечно, всегда можно использовать заклинание и высушить их. И всё-таки ничто не заменит яркого солнца. Цзян Чэн кивает: — Да, сейчас. Под таким дождём промокнешь — не заболеешь. И всё-таки Цзян Чэну не хочется, чтобы кто-нибудь из них намок. Цзян Чэн не успевает даже повелеть тёмной ци укрыть их, как над ними появляется полупрозрачный голубоватый купол. Он, испуская лёгкое сияние, не пропускает ни одной капли воды. Дождь усиливается. — Благодарю вас, глава Лань, — говорит Цзян Чэн. Лань Сичэнь в ответ легко улыбается. Вэнь Юань, смотря на это всё, вдруг протягивает Цзян Чэну лист. Сначала Цзян Чэн не понимает зачем, а потом весело фыркает. Вэнь Юань решил тоже защитить Цзян Чэна от дождя. Золотого ядра у него пока нет, но широкий лист лотоса вполне может сойти за зонтик. — А-Юань, — Цзян Чэн качает головой. — Оставь его себе. Сюэ Ян долго и внимательно вглядывается в образовавшийся купол. — Глава Лань, вы любите лотосы? — Спрашивает он. — Это — ваши любимые цветы? Цзян Чэн не понимает, с чего Сюэ Ян вдруг заговорил об этом. Он приглядывается к куполу, пытаясь найти там ответ на свой вопрос. Цзян Чэн замечает, что купол украшает узор. Узор из лотосов. Ему почему-то вспоминаются собственные слова, сказанные Лань Сичэню в Нечистой Юдоли. Любовь — это лотос. По телу Цзян Чэна пробегают мурашки. Он уверен, что у Лань Сичэня был какой-то другой узор на защитном заклинании. Такой ли смысл закладывал Лань Сичэнь, когда менял свой узор? Думал ли он о Цзян Чэне в тот момент? Как часто Лань Сичэнь думает о нём? Лань Сичэнь смущенно улыбается: — Да, любимые, — он задумчиво опускает взгляд. — Самые любимые на свете. Цзян Чэн нервно сгладывает слюну. Самые любимые на свете. Самые любимые. Любимые. Цзян Чэн может честно сказать, что предпочитает лотосы остальным цветам. Они напоминают ему о доме, о самых лучших воспоминаниях в его жизни, о детстве. Они — сосредоточие счастья для Цзян Чэна. «Лань Сичэнь любит лотосы потому что…» Любовь — это лотос. — Дождь, похоже, будет идти ещё долго, — разочарованно замечает Сюэ Ян. Цзян Чэн смотрит вверх. Тучи почти полностью заволокли небо. Он даже не уверен, что дождь перестанет идти до вечера. — А-Ян, А-Юань, я сделаю для вас навес, и вы пойдёте к себе, — говорит Цзян Чэн. — Перенесём наши планы на завтра. — Нет нужды, — говорит Лань Сичэнь. Купол разделяется на три свои копии, но поменьше. Сюэ Ян и Вэнь Юань стоят каждый под отдельным куполом. Лань Сичэнь и Цзян Чэн находятся под одним, общим. — Он не развеется, пока вы не доберётесь до места назначения, — улыбаясь, поясняет Лань Сичэнь. Сюэ Ян хмурится. Видно, что он не хочет никуда уходить. — До свидания, глава Лань, — в его голосе слышны странные нотки, которые тут же пропадают, когда он обращается к Цзян Чэну. — Учитель, я буду с нетерпением ждать завтрашнего дня. Вэнь Юань наблюдает, как кланяется Сюэ Ян, и пытается повторить. Получается немного неумело. — Пусть Гэгэ спит сколько хочет, — серьёзно заявляет он. — Я буду ждать целый день! Цзян Чэна прорывает на улыбку от этой непосредственности. «Почему мне кажется, что это характер госпожи Вэнь проступает?» Они оставляют Цзян Чэна и Лань Сичэня наедине. — И что же мы будем делать? — Игриво спрашивает Лань Сичэнь. Цзян Чэн думает лишь мгновение: — Секрет. Лань Сичэнь легко смеётся. Он помнит, что именно так отвечал на вопросы Цзян Чэна тогда, когда они ночью пробирались в Ханьши. Цзян Чэн манит его за собой. Они идут к кухне. Цзян Чэн даёт знак Лань Сичэню ждать снаружи. Он проходит вглубь здания, к погребу с вином. Цзян Чэн кладёт пару горшочков в свой мешочек цянькунь и, не забыв взять две пиалы, быстро возвращается. — Вы хотите выпить? — спрашивает Лань Сичэнь. Цзян Чэн ведёт его к одной из своих любимых беседок в Пристани Лотоса. Там они будут скрыты от чужих глаз. Цзян Чэн усмехается: — А вы не хотите попробовать Юньмэнское вино со мной? Цзян Чэн по глазам Лань Сичэня видит: он хочет. Хочет всего, чем готов поделиться с ним Цзян Чэн. Выпьет из его рук и яд, и лекарство. Лань Сичэнь лишь улыбается, позволяя Цзян Чэну вести себя, куда угодно. Прохлада воды, поднятая властной рукой погоды, задевает полы их ханьфу. Капли дождя мелкими осколками рассыпаются по воде. Беседка, построенная в середине пруда, немного размывается в пространстве. Они садятся близко друг к другу. Цзян Чэн, как младший по возрасту, наполняет чашу Лань Сичэня. Сначала они пьют в тишине. Шелест дождя заменяет им разговоры. Лань Сичэня быстро ведёт от вина. Однако, он на удивление не засыпает. — Я так рад быть здесь, — неожиданно признаётся Лань Сичэнь, в очередной раз пригубив вина. — Мне нравится Пристань Лотоса. Цзян Чэн улыбается, наблюдая за ним: — И что вам нравится больше всего? Лань Сичэнь долго задумчиво смотрит на Цзян Чэна. От этого начинает казаться, что разомлевший от вина Лань Сичэнь уже и забыл про вопрос. Цзян Чэн успевает выпить ещё одну пиалу. Ему так хорошо, так спокойно. — Нравится больше всего? — переспрашивает Лань Сичэнь. Цзян Чэн кивает. Лань Сичэнь расслабленно смеётся. Его взгляд лениво скользит по лицу Цзян Чэна, лаская каждую черту. В его глазах разверзается преисподняя страсти. По коже Цзян Чэна пробегают мурашки. Лань Сичэнь жадно цепляется за каждую деталь, будто впитывая в себя каждую мелочь, связанную с Цзян Чэном. Он останавливается на губах Цзян Чэна. Смотрит — голодно, жаждуще — долго. Так долго, что Цзян Чэну приходится нервно облизать губы. Но это движение не отрезвляет Лань Сичэня. Отнюдь. Лань Сичэнь начинает медленно наклоняться к Цзян Чэну, не отводя взгляда от его губ. Цзян Чэн замирает. Его сердце начинает бешено стучать. «Если он придвинется ещё ближе, я ударю его», — думает Цзян Чэн. Лань Сичэнь поднимает руку и мягко убирает пряди от лица Цзян Чэна. Из-за лёгкого ветра они, не собранные в пучок, постоянно щекочут шею и лицо. Лань Сичэнь, откровенно наслаждаясь, неспешно перебрасывает волосы Цзян Чэна за другое плечо. Он, чуть склонив голову вбок, пропускает водопад прядей сквозь пальцы. Лань Сичэнь склоняется ближе и заглядывает в глаза Цзян Чэна. «Если он меня поцелует, я ударю», — Цзян Чэн ладонями сильно цепляется за ханьфу. Губы Лань Сичэня приоткрываются. Цзян Чэн забывает, что нужно дышать. «Ударю», — решает Цзян Чэн, напряженно наблюдая за Лань Сичэнем. — Это мгновение. Мне кажется, что я сплю, — мечтательно тянет Лань Сичэнь, сердечно любуясь Цзян Чэном. — Не хочу забыть всё это по пробуждении. Он робко кладёт голову на плечо Цзян Чэна и глубоко вдыхает. Цзян Чэну кажется, что его сердце сейчас выпрыгнет из-за груди. Лань Сичэнь никогда не коснётся его без позволения. Даже в таком состоянии он контролирует себя. Цзян Чэн, кажется, чувствует облегчение. И что-то ещё. Цзян Чэну тоже кажется, что он спит. А во сне можно всё, верно? Цзян Чэн прислоняется виском ко лбу Лань Сичэня. Он ощущает жар его кожи, чувствует запах сандала, запах Облачных глубин. Цзян Чэн прикрывает глаза и вдыхает полной грудью. — Ваньинь, — тихо зовёт его Лань Сичэнь. Цзян Чэн вопросительно мычит в ответ. — Ваньинь, ты обещал меня угостить вашим супом из лотосов, — напоминает Лань Сичэнь. Цзян Чэн, услышав это, усмехается. Лань Сичэню хватило смелости напомнить о невыполненном обещании только после вина. Однако, Цзян Яньли уехала в Ланьлин. Навсегда. — Я могу сварить его, — рассуждает Цзян Чэн. — Но всё равно он не будет таким же вкусным, как у Цзецзе. Лань Сичэнь вздрагивает: — Для меня? — Он неверяще отстраняется от Цзян Чэна. — Ты умеешь? Его глаза начинают радостно блестеть. На мгновение Цзян Чэну кажется, что возле него сидит не глава Великого клана, не Верховный заклинатель, а маленький ребёнок. Цзян Чэн улыбается уголками губ: — Цзецзе как-то научила меня и Цзян Усяня. Лань Сичэнь неожиданно набрасывается на него с объятиями. — Спасибо, спасибо, спасибо! Цзян Чэн не совсем разделяет его восторга. Для него это всего лишь суп. Ничего необычного. Да, придётся потратить какое-то время. И всё же. — Никто ещё никогда не готовил чего-то для меня сам, — тихо и доверительно говорит Лань Сичэнь. Сердце Цзян Чэна наполняется необъяснимой нежностью. Для Лань Сичэня это не «просто суп». Это — проявление внимания и заботы. «Недолюбленный», — понимает Цзян Чэн. Такой же недолюбленный, как Сюэ Ян, который никогда не знал своих родителей, как Вэнь Юань, потерявший их из-за войны. Лань Сичэнь же, воспитанный своим дядей, в какой-то мере тоже является сиротой. Мать умерла молодой, отец — постоянно был в уединении. Даже сейчас, имея столько титулов и заслуг, Лань Сичэнь всё ещё жаден до простого человеческого тепла. «Зачем ты выбрал меня? — Цзян Чэн задаётся этим вопросом уже не в первый раз. — Я не способен дать тебе того, что тебе так нужно. Посмотри на меня: я угрюмый и нелюдимый, у меня дурной характер и куча проблем. Зачем же ты, видя все мои недостатки, полюбил именно меня?» Ему не найти ответа. Цзян Чэн обнимает Лань Сичэня. Он прижимает его к себе, легко улыбаясь. Дождь скрывает их своим полупрозрачным покровом.