Сорванный лотос

— Ваньинь, — тихий-тихий голос раздаётся над самым ухом. Цзян Чэн не спешит открывать глаза, лишь слегка хмурится и недовольно мычит. Лань Сичэнь тихо смешливо фыркает, шуршит своим ханьфу и легонько смахивает волосы, что щекочут нос, с лица Цзян Чэна. — Ваньинь, скоро нужно идти на совет, — Лань Сичэнь нежно поглаживает его волосы. — Но если ты не хочешь идти, я пойду один. Цзян Чэн тут же приоткрывает глаза: — Я спал так много? Лань Сичэнь отрицательно качает головой и неохотно убирает руку — Цзян Чэн уже проснулся, нет смысла и дальше позволять себе вольности. Только Цзян Чэн едва ли подавляет в себе порыв поддаться прикосновению. Он, заматываясь в одеяло, переворачивается на бок. Цзян Чэн, сонно моргая, смотрит на Лань Сичэня. «Такой красивый». Лучи солнца подсвечивают его лицо, отчего Лань Сичэнь выглядит ещё прекраснее, чем обычно. Его осанка расслабленная, не настолько прямая, как этого требуют правила ордена Гусу Лань. На губах играет мягкая улыбка, а не та маска великодушной благосклонности, что он демонстрирует на людях. И главное: его глаза светятся спокойствием и счастьем. С ракурса Цзян Чэна Лань Сичэнь кажется совсем домашним. Лань Сичэнь любуется растрёпанным после сна Цзян Чэном, не замечая, что Цзян Чэн тоже не может оторвать от него глаз. «Вэни не затмили солнце при всём своём былом могуществе, — Цзян Чэн встречается взглядом с Лань Сичэнем. — Ты же затмеваешь его, даже не стараясь». — Ваньинь, ты вчера поздно лёг? — мягко спрашивают его. — Тебе тяжело засыпать? Цзян Чэн коротко морщит нос: — Не бери в голову. Лань Сичэнь кивает. Цзян Чэн сладко зевает. Ему так приятна забота Лань Сичэня. Если бы Цзян Чэн мог, он бы вечно любовался Лань Сичэнем, вечно бы слушал его приятный голос, вечно бы был рядом. С Лань Сичэнем хорошо. С Лань Сичэнем не нужно притворяться. «Вот бы время остановилось», — расслабленно думает Цзян Чэн. — Твои одежды почистили, — говорит Лань Сичэнь. — Тебе нужна помощь с облачением? Да. — Я справлюсь сам, — отвечает Цзян Чэн. Лань Сичэнь улыбается уголками губ и поднимается. Он специально садится за стол спиной к Цзян Чэну и начинает что-то делать, чтобы никого не смущать. Цзян Чэн медленно потягивается и неспешно встаёт с кровати. Он притягивает к себе ханьфу и начинает как можно быстрее приводить себя в порядок, становясь спиной к Лань Сичэню. Даже понимая, что Лань Сичэнь не повернётся, Цзян Чэн всё равно соблюдает осторожность. Спина ещё немного тянет. Всё-таки такие ранения не проходят бесследно. Однако, Цзян Чэн отмахивается от этой боли, будто от надоедливой мухи, стараясь не замечать её. По покоям разносится запах трав. Цзян Чэн подходит к столу и садится рядом с Лань Сичэнем. — Ваньинь, выпей, пожалуйста, — Лань Сичэнь протягивает Цзян Чэну пиалу. Доброта искрится в его глазах, захватывая душу Цзян Чэна. — Я не знаю, полностью ли твой организм очистился от обезболивающего, так что, пожалуйста, на всякий случай не ешь ничего до завтра. Цзян Чэн послушно кивает. С войны голодать иногда и несколько дней подряд стало для него обыденностью. Следовать этой рекомендации Лань Сичэня совсем не составит для него труда. — Поэтому, пожалуйста, заваривай эти травы, — в руках Лань Сичэня показывается мешочек цянькунь с эмблемой клана Гусу Лань. — Чай из них будет давать тебе энергию и улучшит здоровье. Верно, Лань Сичэнь считает совсем по-другому. Он переживает за Цзян Чэна. — Ваньинь, здесь так же есть свиток с характеристиками лекарств и подробным описанием рецептов, — Лань Сичэнь протягивает Цзян Чэну цянькунь. — Каких лекарств? — не понимает Цзян Чэн. — Разве там не только травы? Лань Сичэнь немного робеет: — Ты когда-то хотел такой же набор из Гусу, как у меня, — то, что он слегка мнёт цянькунь в руках, выдает его волнение. — Или больше не хочешь? — Почему не хочу? — Цзян Чэн хитро щурится. — Хочу. Он берёт цянькунь из рук Лань Сичэня. В мешочке оказывается действительно много всего, но Цзян Чэн без труда находит увесистый свиток. Тем временем Лань Сичэнь наполняет опустевшую пиалу Цзян Чэна, будто это не он выше по статусу. Цзян Чэну хватает одного взгляда на идеальные иероглифы, чтобы узнать почерк Лань Сичэня. — Я так понимаю, что мне довелось держать в руках сборник всего медицинского достояния Облачных Глубин, — Цзян Чэн слегка щурится, улыбаясь. — Да ещё и в личном исполнении главы клана. Лань Сичэнь совсем смущается, пряча взгляд. «Бесценный экземпляр, стоящий целого состояния». — Спасибо, — Цзян Чэн широко улыбается. — Я обязательно всё изучу. Лань Сичэнь поднимает веки и на мгновение замирает, будто запоминая тёплую улыбку Цзян Чэна, дарованную только ему одному. — Во сколько совет? — интересуется Цзян Чэн, снова выпивая отвар. — Ваньинь, не спеши, — ласково отвечает Лань Сичэнь. — У нас ещё есть немного времени. Ты должен допить отвар. Тогда мы соберёмся и пойдём на совет. Цзян Чэн понимает, что Лань Сичэнь как мог оттягивал пробуждение Цзян Чэна, давая ему возможность выспаться. Эта маленькая, почти незначительная деталь греет сердце Цзян Чэна. И это «мы», которое употребляет Лань Сичэнь… Если забыться, то можно вообразить, будто это «мы» действительно существует. Цзян Чэн хмурится. Подобные фантазии опасны. Они делают реальность ещё хуже, чем она есть на самом деле. — Ваньинь, ты переживаешь за совет? — Лань Сичэнь по-своему интерпретирует смену настроения Цзян Чэна. Цзян Чэн отрицательно качает головой, но и сказать ничего не может. А что он скажет? Что придаётся никому ненужным, постыдным фантазиям посреди бела дня? Лань Сичэнь накрывает ладонь Цзян Чэна своею: — Ваньинь, всё будет хорошо. Цзян Чэн переводит взгляд на их ладони. Как же хочется переплести пальцы с Лань Сичэнем. Цзян Чэн кивает, но аккуратно освобождает свою ладонь. — Пойдём, Сичэнь, — он поднимается на ноги. — Лучше не опаздывать. Хотя, как Цзян Чэн опоздает? Только с приходом Верховного заклинателя совет может начаться. Однако, это так же значит, что из-за Цзян Чэна задерживается не только Лань Сичэнь, но и начало совета. Все ждут их. Цзян Чэн не смеет тянуть время. — Просто доверься мне, — просит Лань Сичэнь, останавливаясь у самых дверей. Цзян Чэн усмехается. Лань Сичэнь переживает за всё ещё больше, чем Цзян Чэн. «Доверяюсь», — Цзян Чэн тянется поправить ханьфу Лань Сичэня, будто бы приличия позволяют это. Лань Сичэнь замирает, поддаваясь. Он действительно только рад тем редким моментам, когда Цзян Чэн сам касается его. Когда ведёт себя, будто они — нечто большее, чем просто названые братья, друзья или союзники. Лань Сичэнь, верно, готов позволить Цзян Чэну всё, что угодно. Сильнейший заклинатель поколения тает, когда его касается Цзян Чэн. Даже если прикосновение длится всего лишь мгновение. «Как забавно». — Хорошо, — Цзян Чэн улыбается Лань Сичэню. «Сичэнь, я доверился тебе уже давно, — думает Цзян Чэн, заглядывая в глаза Лань Сичэня. — Всецело и бесповоротно». Они вместе выходят из покоев. С Цзян Чэна спадает всякая мягкость, которую имел удовольствие наблюдать Лань Сичэнь. Взгляд становится острым, хмурым и строгим, спина — болезненно прямой. Подбородок высокомерно приподнят. Цзян Чэн на ходу облачается в привычную броню. Он должен быть обвинителем на совете, но будет следить за обстановкой и защищать Цзинь Цзысюаня с помощью Лань Сичэня. С их приходом разговоры становятся тише. Однако, Цзян Чэн знает, что сейчас эти старики, главы орденов, могут извергать только отраву. Атмосферу сложно назвать просто неприятной — по ощущениям в любой момент могут обнажиться мечи и растерзать Цзиней. Цзян Чэн идёт сразу на своё место, будто и нет ничего в том, что он появился одновременно с Лань Сичэнем. Он садится позади Цзян Усяня и быстро оглядывает зал. Все присутствующие напряжены до предела. Цзинь Цзысюань особенно бледен. Несмотря на то, что на него свалилось слишком много, он держится величественно и непринуждённо, будто на этом совете не будет решаться его судьба. «Вот что значит воспитание, — невольно думается Цзян Чэну. — Даже в такой ситуации он держит лицо». Однако, Цзинь Цзысюаню не удаётся полностью удержать спокойствие. Что-то проглядывается в его фигуре, что выдаёт его душевное состояние. Цзян Чэн приглядывается. Цзинь Цзысюань сидит сильно сцепив челюсти, его кулаки сжаты до побелевших костяшек. Верно, пока все ожидали прибытия Лань Сичэня, он успел наслышаться, как каждому из семьи Цзинь перемывали кости. Однако, сейчас он не может никому ответить, не может заступиться за свою семью — как бы его самого сейчас не растерзали. Возле него сидит Цзян Яньли. На ней совсем нет лица. Ещё совсем недавно она блистала в красном свадебном ханьфу, счастливо улыбаясь. Цзян Чэн слегка кивает ей, выказывая свою поддержку. Скорее всего, она не отпустила бы Цзинь Цзысюаня на совет одного. Их брак длится буквально пару дней, однако, впредь они — семья. За Цзинь Цзысюанем сидит Цзинь Цзысюнь — вот кто уж точно выглядит перепуганным донельзя. Раньше он был таким смелым, когда насмехался над всеми, провоцировал других. Сейчас же времена поменялись. Теперь это он должен просить милости других. Цзян Чэн не может подавить в себе злую усмешку, глядя на его жалкое лицо. «Карма возвращается, — думает Цзян Чэн. Его сознание тут же подкидывает следующую мысль, которая совсем не веселит. — Возвратится и мне за использование тёмной энергии». Цзян Чэн видит самодовольные и злые взгляды глав орденов. Особенно отличаются «союзники» клана Ланьлин Цзинь. По их лицам видно, что они были совсем не единомышленниками Башни Золотого Карпа, скорее наоборот. Цзинь Гуаншань, с его талантами, верно, держал их всех в зависимой позиции. И вот наконец пришёл их час: на растерзание остался неопытный Цзинь Цзысюань, который имеет заведомо проигрышные варианты развития событий. Они до этого спали и видели, как бы закончить могущество Ланьлина. А теперь же дело осталось за малым: орден Ланьлин Цзинь разваливается и без их участия. Самое время отыграться. — Объявляю начало совета, — ровным голосом начинает Лань Сичэнь. — Прошу главу Цзян рассказать нам всё, что удалось узнать до этого момента. Цзян Усянь активно кивает и поднимается с места. — Мы с Лань Чжанем обследовали катакомбы и обнаружили, что почти все записи и инструменты уничтожены, — даже о таких вещах Цзян Усянь умудряется говорить с какой-то несерьёзностью. — Скорее всего их уничтожил сам Цзинь Гуанъяо, пока мы сражались с монстрами. Неизвестно, каким именно способом он создавал монстров. Однако, понятно, что ранение главы Не и взбесившаяся лошадь Цзян Чэна — его вина. Цзян Усянь садится на место. По залу проносятся тихий ропот. Цзян Чэн недовольно поджимает губы, слушая словесные помои, которыми щедро поливается семья Цзинь. Лань Сичэнь поднимает руку, призывая к тишине. Цзян Чэн благодарен ему за это. — Благодарю, глава Цзян, — говорит Лань Сичэнь. Он переводит взгляд на Цзинь Цзысюаня. — Молодой господин Цзинь, в клане Ланьлин Цзинь будет проведена проверка. Я вынужден вмешаться и проконтролировать аспекты жизни вашего клана до окончания расследования, однако, это никак не повлияет на внутреннюю и внешнюю работу ордена Ланьлин Цзинь. Также членам вашей семьи не будет предъявлено обвинений, пока не появятся доказательства вашей причастности к делам, связанными с Цзинь Гуанъяо и Су Миншанем. Настоятельно советую вам в ближайшее время занять место главы клана во избежание беспорядка. Цзинь Цзысюань коротко кивает, соглашаясь с решением Лань Сичэня. Таким образом власть в ордене Ланьлин Цзинь отныне будет находиться в руках Лань Сичэня. Всем понятно, что Ланьлин перестанет иметь главенствующие позиции. Цзинь Цзысюань никогда не занимался делами клана. А теперь, когда орден и вовсе разваливается, будет просто невозможно удержать всё в таком виде, как было. «Цзинь Гуаншань хотел оставить Цзинь Цзысюаню короб золота, но лучше бы он обучил его, — Цзян Чэн хмурится. — Цзинь Цзысюаню сейчас будет ой как непросто…» Пока Лань Сичэнь будет «контролировать» Ланьлин, изменение в перестановке сил в мире не будет столь заметно. За это время Цзинь Цзысюаню можно было бы освоиться с обязанностями главы клана. Провернуть это будет очень сложно, но вполне реально. Всё зависит от готовности Цзинь Цзысюаня взять себя в руки и идти напролом. То, что он избалованный молодой господин, ещё не значит, что Цзинь Цзысюань — размазня. Из зала доносится голос главы Яо: — Цзэу-цзюнь, почему вы думаете, что Цзинь Цзысюань не причастен? Отцы покрывают сыновей, а сыновья — отцов! Это же очевидно! В зале поднимается поддерживающий гул. Многие из присутствующих уверены, что Цзинь Цзысюань причастен к тёмным делишкам Цзинь Гуаншаня. Улыбка Лань Сичэня становится чуть шире. Цзян Чэн видит его хорошо скрываемое раздражение. — Глава Яо, я понимаю, что вам хочется прямо сейчас получить все ответы на свои вопросы, — вежливо отвечает Лань Сичэнь. — Однако, я предлагаю вам дождаться окончания расследования и суда над участниками произошедшего. Дети не несут ответственности за грехи своих родителей. Уверяю вас, все виновные получат по заслугам. Но нельзя считать виновными абсолютно всех. Цзян Чэн слушает его голос и слышит в нём с каждым словом всё больше и больше металла. Лань Сичэнь, и сам пострадавший от рук Цзинь Гуаншаня, имеет право в полной мере рассуждать о справедливом возмездии. Однако, Лань Сичэню хватает ума выставлять интересы, которые он — Цзян Чэн — преследует, как решение справедливое и выгодное для всех. Цзян Чэн даже представить не может, да и не хочет, масштаб проблемы, если бы Верховным заклинателем был Цзинь Гуаншань. Возможно, Лань Сичэня наспех выбрали бы следующим Верховным заклинателем. Однако, скорее всего, этот титул вообще бы упразднили. После такой-то «славы» Цзинь Гуаншаня Поднебесная ещё на долгое время не допустила бы власти в одних руках. — Однако, Цзэу-цзюнь, вы предлагаете Цзинь Цзысюаню стать главой ордена Ланьлин Цзинь, — возражает глава Яо. — В его невиновности сомневается большинство. Вдруг он может уничтожить улики? Его нужно как минимум заключить под домашний арест! Судя по усилившемуся говору, слова главы Яо отозвались в сердцах многих. Цзян Чэн старается отрешиться от происходящего, пытаясь найти иное развитие событий. Однако, к сожалению, ничего не приходит ему на ум. Цзинь Цзысюань и так будет полностью зависим от Гусу. Какой глава? Лишь название, чтобы успокоить массы. Если орден Ланьлин Цзинь падёт прямо сейчас, то ничего хорошего не случится. Цзян Чэн даже помыслить не может, какой хаос происходит на землях клана Ланьлин Цзинь прямо сейчас. Пока Лань Сичэнь объявил свою власть здесь, Ланьлин сможет хоть как-то продержаться. Сложно предположить, что будет с кланом Ланьлин Цзинь дальше. — Нет никого, кто бы стал новым главой клана Ланьлин Цзинь, — отвечает Лань Сичэнь. — В данной ситуации лучше сохранить преемственность. Хоть Лань Сичэнь и имеет авторитет, но после вскрывшихся секретов Цзинь Гуаншаня, ситуацию на данном этапе едва ли можно уладить. — Адепты Гусу Лань и так будут следить за каждым шагом Цзинь Цзысюаня, — в разговор вступает Цзян Усянь. — Разве это не считается за домашний арест? Не думаю, что Цзинь Цзысюань захочет сейчас покидать Башню Золотого Карпа. Цзян Чэн наблюдает за молчащим Цзинь Цзысюанем. Сейчас обсуждается не только его судьба, но и будущее его клана. «Правильно, молчи, — думает Цзян Чэн. — Пока ты молчишь, у этих стариков меньше поводов цепляться к тебе». — Не хотите же вы, глава Яо, — насмешливый блеск мелькает в глазах Цзян Усяня, пока он делает паузу. — Предложить свою кандидатуру на роль главы Цзинь? «Цзян Усянь! — Цзян Чэн ещё больше сводит брови у переносицы. — Вот не можешь ты без своих шуточек!» — Я полагаю, что молодой господин Цзинь предпочтёт оставаться в Ланьлине, — подхватывает Лань Сичэнь, отвлекая всех от провокации Цзян Усяня. — Также хочу заметить, что нельзя никого обвинять без доказательств. Как только все доказательства будут собраны, всем вам будет выслано письмо с датой и местом суда. Многие недовольны решением Лань Сичэня: им хочется быстрой крови. Однако, они вынуждены поступить так, как велит Лань Сичэнь. Всё-таки это они выбрали его Верховным заклинателем. Неожиданно Цзинь Цзысюань поднимается со своего места. Выражение его лица заставляет Цзян Чэна нервно прокрутить Цзыдянь на пальце. «Неужели Павлин не выдержал унижения?» Учитывая гордый и заносчивый характер Цзинь Цзысюаня, от него можно ожидать всё, что угодно. Он ещё более гордый, чем Цзян Чэн. Его самолюбие едва ли может пережить подобный позор. — Этот будущий глава ордена Ланьлин Цзинь приносит извинения за принесённые неудобства достопочтенным господам! — Тон Цзинь Цзысюаня серьёзен и в высшей степени вежлив. — И клянётся, что не будет препятствовать воле Верховного заклинателя, сделает всё, что от него зависит, чтобы загладить вину ордена Ланьлин Цзинь! Глаза Цзян Чэна против его воли распахиваются от шока. Он не ожидал подобного от Цзинь Цзысюаня. Да что Цзян Чэн? Никто не ожидал, что гордый Цзинь Цзысюань приклонится перед всеми и принесёт публичные извинения. Цзян Чэн даже не представляет, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы подавить свою гордость. Однако, это — самый праведный ход с его стороны. Ничто так не сможет успокоить людей, как признание их правоты. Цзинь Цзысюаню нельзя вступать в споры, доказывая собственную правоту. И он, видимо, прекрасно это понимает. — Также этот презренный просит прощения у Чифэн-цзюня и молодого господина Цзян! — Цзинь Цзысюань глубоко кланяется. — Орден Ланьлин Цзинь готов выплатить компенсацию за нанесённый ущерб! Цзян Чэн к своему удивлению не находит Не Минцзюэ в зале. Вместо него сегодня орден Цинхэ Не представляет Не Хуайсан, который выглядит бледным и отсутствующим, будто он не здесь, не с ними. Сердце Цзян Чэна пропускает удар. Желудок скручивает нехорошим предчувствием. Он тут же распускает незаметные потоки тьмы, в попытке найти Не Минцзюэ. Только его нигде нет. Ни в Башне Золотого Карпа, ни в Ланьлине. «Когда Не Минцзюэ уехал? — Цзян Чэн начинает без остановки прокручивать Цзыдянь, пытаясь успокоиться. — Он никогда бы не пропустил совет. Что же произошло? Неужели после столкновения с монстрами и активного использования сабли ему стало хуже?» Его охватывает тревога. — Орден Цинхэ Не не будет требовать компенсации, — голос Не Хуайсана звучит неровно. Он как-то слишком нервно обмахивается веером. — Мы лишь надеемся на справедливое проведение расследования. Все взгляды устремляются на Цзян Чэна, ожидая, что скажет он. — Орден Юньмэн Цзян постарается провести следствие со всей тщательностью, — говорит Цзян Чэн. — Я приложу все усилия, чтобы добраться до истины. Это звучит, будто он очень зол на всю ситуацию в целом. Всё-таки Цзян Чэн пострадал физически больше всех остальных. Наверняка все присутствующие в курсе, что он слег сразу после сражения с монстрами. Однако, это — не более, чем игра на публику. Цзян Чэн намеренно не стал во всеуслышание выражать свою благосклонность к Цзинь Цзысюаню. Поступок Цзинь Цзысюаня поселил в сердцах многих сомнения в его виновности. Цзян Чэн же дал всем понять, что расследование будет проводиться со всей строгостью и справедливостью. — Раз этот вопрос решён, я предлагаю перейти к обсуждению следующего, — говорит Лань Сичэнь. — Хочу предложить постройку смотровых башен. С этого момента Цзян Чэн совсем не участвует в беседе. Единственное, о чём он может думать — Не Минцзюэ. Не Хуайсан настолько погружён в свои мысли, что даже не замечает тяжёлого взгляда Цзян Чэна, обращенного на него самого. «Бабушка Вэнь Юаня говорила, что главное сосредоточие энергий Инь и Ян находятся в золотом ядре, — рассуждает Цзян Чэн. — Значит, очищать нужно именно его». Цзян Чэн, когда ещё только придумал технику очищения пространства от тёмной ци, задумался о возможности применения её к людям. Однако, он всё ещё не уверен, сработает ли она. Совет заканчивается, Цзян Чэн сразу поднимается на ноги. Он склоняется к Цзян Усяню. — Я отвезу Цзинь Гуанъяо в Пристань Лотоса, — тон Цзян Чэна не приемлет неповиновения и спора. — Останься здесь и помоги Цзецзе и Цзинь Цзысюаню, раз уж наш клан ведёт расследование. Когда я вернусь, обсудим, что делать дальше. Цзян Усянь нехотя кивает: — Твоё самочувствие точно позволяет тебе сделать так, как ты считаешь нужным? Он, наверное, недоволен тем, что Цзян Чэн тянет на себе слишком много. Однако, Цзян Чэн не может по-другому. Ему нужно всё контролировать, чтобы быть уверенным в своих следующих шагах. «Цзецзе всегда любила тебя больше, — усмехается Цзян Чэн. Он всегда понимал это. Ему даже не обидно. Это просто факт. — Ты сумеешь её успокоить и рассмешить в этот трудный для неё час. Пока ты здесь, ей легче. Моя же работа заключается в другом». — Я отправлюсь в Юньмэн вместе с Цзян Ваньинем, — Лань Ванцзи совсем незаметно подошёл к ним, что и Цзян Чэн не заметил. Цзян Чэн хмурится. «С чего бы тебе лететь со мной? — не понимает он. — Я лечу только для того, чтобы заковать Цзинь Гуанъяо как можно надёжнее. Здесь он может найти лазейку, в Пристани Лотоса — нет. А ещё хочу повидаться с Сюэ Яном. Возможно, заберу его в Ланьлин. Ты-то что забыл в Пристани Лотоса?» Однако, под «присмотром» Лань Ванцзи Цзян Усянь точно отпустит Цзян Чэна. Поэтому приходится просто согласиться. — Тогда позаботься о перевозке Цзинь Гуанъяо, — кидает Цзян Чэн Лань Ванцзи. Цзян Чэн оглядывается. Немногие успели выйти из зала. Однако, Не Хуайсана уже нет. Цзян Чэн подозревает, что он уже находится в своих покоях и собирается к отъезду из Башни Золотого Карпа, вслед за Не Минцзюэ. Цзян Чэн подходит к Лань Сичэню. — Почему ты не сказал мне, что Не Минцзюэ уехал из Ланьлина? — голос Цзян Чэна строгий, но тихий. — Я не знал, — оправдывается Лань Сичэнь. — Ты думаешь, произошло что-то серьёзное? Цзян Чэн ведёт плечом. Он надеется, что всё не так плохо, как рисует его фантазия. — Ты можешь отправиться в Нечистую Юдоль? — Цзян Чэн знает, что у Лань Сичэня слишком много дел. Однако, он — единственный, кому Не Минцзюэ позволит помочь себе. — Конечно, — с готовностью отвечает Лань Сичэнь. Цзян Чэн наспех придумывает план. У них с Не Минцзюэ в последнее время натянутые отношения. Но в то же время Цзян Чэн не может оставить происходящее без своего вмешательства. — Давай так, — сбивчиво начинает Цзян Чэн. — Ты отправишься в Нечистую Юдоль и, если будет что-то серьёзное, ты останешься там до вечера. Я узнаю, где ты, с помощью тёмной энергии. Если нет — возвращайся в Ланьлин, я приеду вместе с Сюэ Яном. Он умный мальчишка и работал с Цзинь Гуанъяо. Думаю, он сможет помочь. — Что ты планируешь? — интересуется Лань Сичэнь, видя нервное состояние Цзян Чэна. Цзян Чэн дёргает уголком губ, не зная, стоит ли говорить о том, в чём не уверен. — Кажется, я нашёл способ помочь состоянию Не Минцзюэ, — ещё тише говорит Цзян Чэн. — Но я не уверен, сработает ли. Мне нужно ещё хоть немного времени, чтобы всё обдумать. Лань Сичэнь пытается улыбнуться, чтобы успокоить Цзян Чэна: — У тебя всё получится. Я попробую поговорить с Не Минцзюэ на этот счёт. Цзян Чэн кивает. Ему хочется благодарить Лань Сичэня за веру в него. Можно было бы, конечно, придумать план получше, однако, время и какое-то странное предчувствие подгоняют его. Лань Ванцзи уже ушёл из зала. Цзян Чэн подозревает, что он уже готов к отбытию. — Тогда до встречи, — кидает Цзян Чэн прежде, чем выйти вон быстрым шагом. Дорога в Пристань Лотоса проходит в полном молчании. Лань Ванцзи безмолвным стражем сопровождает Цзян Чэна и Цзинь Гуанъяо. Цзян Чэн не может перестать прокручивать Цзыдянь. Он беспокоится. Очень сильно беспокоится. Цзян Чэн не доктор. Однако, он обещал Не Хуайсану помочь. Да и без обещания. Не Минцзюэ сделал для него очень много. Цзян Чэн хочет отплатить тем же. С какой стороны подойти к золотому ядру? Со спины — не вариант. Тогда нужно напрямую касаться груди, чтобы энергия Инь в теле Не Минцзюэ сразу же стала перетекать в Цзян Чэна. И всё же страшно. Страшно ошибиться. «Лань Сичэнь сказал, что у меня всё получится, — Цзян Чэн прикрывает веки, глубоко вдыхая. — Лань Сичэнь верит в меня. Если он сказал, что всё будет хорошо, всё действительно будет хорошо». Пристань Лотоса живёт своей жизнью. Цзян Чэн измученно вздыхает. Их прибытие тут же замечают. — Заковать его и охранять как зеницу ока, — холодно приказывает Цзян Чэн. — За Цзинь Гуанъяо отвечаете головой. — Цзян Ваньинь, я хочу с вами поговорить, — тон Лань Ванцзи очень серьёзный. «Поэтому ты потащился за мной? — Цзян Чэн криво усмехается. — Неужели разговор настолько серьёзный, что это нельзя было сделать в Ланьлине? Это чтобы Цзян Усянь не вмешался?» — Учитель! Цзян Чэн оборачивается. Сюэ Ян бежит к нему со всех ног. Он выглядит таким обеспокоенным и радостным одновременно. Его лицо такое бледное, а в глазах горит радостный, немного безумный огонёк. «Ты так переживал за меня…» Цзян Чэн устало, но искренне и тепло улыбается. Он так соскучился по Сюэ Яну. «Нет, я точно заберу его в Ланьлин, — думает Цзян Чэн. — Этот ребёнок ещё Небеса знают что надумает, если я оставлю его в Юньмэне». Сюэ Ян едва успевает остановиться перед Цзян Чэном, чтобы не сбить его с ног. — Учитель! Вокруг столько людей, что Сюэ Ян совсем не знает, куда деть себя. Наверняка хочет обнять Цзян Чэна, но приличия не подразумевают подобные вещи. Между родителем и ребёнком — да, между учителем и учеником — это непозволительно. — А-Ян, — Цзян Чэн начинает гладить его по голове. — Я вернулся. Сюэ Ян было тянется к руке Цзян Чэна, но одёргивает себя. — Вижу, ты нашёл себе учителя, Сюэ Ян, — раздаётся голос Цзинь Гуанъяо. — А твой учитель знает о том, чем ты с удовольствием занимался на службе у Вэнь Жоханя? Он знает про твой маленький секрет? Сюэ Ян звереет за мгновение. В его глазах вспыхивает ярость вперемешку с безумием. — Заткни свой грязный рот, тварь! — он неожиданно начинает кричать. — Ты ещё поплатишься за то, что посмел навредить Учителю! Цзян Чэн поражён такой резкой переменой в поведении Сюэ Яна. — А-Ян, прекрати, — он ощутимо сжимает плечо Сюэ Яна. — Этот человек будет судим и получит по заслугам. Сюэ Ян, будто очнувшись, быстро кивает. — Простите, Учитель, — его взгляд проясняется. — Прошу не верить ему. Цзян Чэн снова начинает гладить его по голове. Он хочет успокоить Сюэ Яна. «Слишком перенервничал, — Цзян Чэн так объясняет себе состояние Сюэ Яна. — Что бы он ни делал у Вэнь Жоханя, нет ничего, за что я мог бы сердиться на него». — Цзян Ваньинь, — голос Лань Ванцзи становится ещё твёрже. — Я настаиваю на разговоре. Цзян Чэн цыкает. «Вот же душа монашеская! Ты что, не видишь, в каком состоянии у меня здесь ребёнок находится? И не отстанешь же!» — Тогда прошу пройти в сад, — говорит Цзян Чэн, отстраняясь от Сюэ Яна. Сюэ Ян смотрит на него перепуганными глазами, на что Цзян Чэн только мягко улыбается. «Почему ты такой дёрганный? Неужели ты думаешь, что я поверю Цзинь Гуанъяо?» Лань Ванцзи сам выбирает маршрут. Он идёт глубоко в сад, верно, опасаясь за конфиденциальность их разговора. Цзян Чэн распускает тьму. Не требуется много времени, чтобы обнаружить Лань Сичэня. Он всё ещё находится в Нечистой Юдоли. «Неужели…» — Так о чём ты хотел поговорить? — Цзян Чэн хочет быстрее освободиться и отправиться в Нечистую Юдоль. Лань Ванцзи неожиданно останавливается и смотрит на Цзян Чэна. Его лицо, как всегда, ничего не выражает. — Цзян Ваньинь, перестань играться с Лань Сичэнем. Оставь его в покое. Эти слова звучат, как гром среди ясного неба.