Сорванный лотос

Все стараются отвлечь Цзян Чэна от всякой работы, но Цзян Чэн и сам прекрасно справляется с тем, чтобы найти себе занятие. Он, приказав принести ещё один стол и обложившись трактатами, в которых упоминаются демонические сущности, читает их до сухости в глазах, пытаясь выцепить полезные моменты. Да только ничего нет. Вообще ничего, что могло бы помочь Сюэ Яну. Он прочитал уже сотни раз, какие заклинания использовать, чтобы их уничтожить и изгнать из этого мира, но одному не выстоять — нужно несколько сильных заклинателей. Да только если Цзян Чэн использует эти заклинания на Сюэ Яне, то он умрёт. Его тело разорвёт на мелкие части — у Сюэ Яна даже не будет шанса на перерождение. Нет ни одного случая в литературе, в котором описывается отделение демона от человеческой души. Цзян Чэн помнит, как при помощи тьмы командовал разновидной нечистью. Но это всё не то — рангом пониже будет, чем та тварь, что заперта в Сюэ Яне. Использовать тёмный путь Цзян Чэн тоже не может. Лань Сичэнь не для того столько ци потратил на него. Цзян Чэн обладает знаниями о многом — но вот для Сюэ Яна у него нет ничего. Цзян Чэн устало потирает глаза, переводя взгляд на Лань Сичэня. Чувство собственной никчёмности угнетает. Лань Сичэнь занимается делами своего клана прямо в покоях Цзян Чэна. Не хочет отходить ни на шаг. Смотреть на него, когда он занят, серьёзен и сосредоточен — одно удовольствие. Он пишет быстро, но аккуратно, читает второпях. Лань Сичэнь замечает, что Цзян Чэн смотрит на него: — Как у тебя дела? — он мило улыбается, немного склоняя голову вбок. — Я ничего не могу найти, чтобы помочь А-Яну, — Цзян Чэн разочарованно вздыхает. — И придумать тоже ничего не могу. Лань Сичэнь понимающе кивает. — Я всё думаю, возможно ли, что Чёрная черепаха, которую победили Цзян Усянь и Лань Ванцзи — лишь телесная оболочка? — продолжает Цзян Чэн. — Возможно ли, что когда-то Вэни отправляли нас на её поиски, чтобы её сущность потеряла телесную оболочку? Так было бы легче её кому-то подсадить. Лань Сичэнь откидывает кисть, принимает более серьёзный вид: — Думаешь, Вэнь Жохань настолько заблаговременно готовился к войне? Цзян Чэн ведёт плечом: — Всё возможно. Всё-таки он убил своего отца, чтобы быстрее пробиться к власти. Кто знает, что было в голове этой псины. Повисает молчание. Цзян Чэн не знает, о чём думает Лань Сичэнь, но у него в голове лишь одно: если его теория верна, то Сюэ Ян был у Вэней дольше, чем он предполагал. Возможно ли, что перед Сюэ Яном было несколько попыток подселить кому-то такого могущественного демона? Возможно. Ах, если бы знать обо всём заранее: это же сколько жертв удалось бы избежать… Но история не имеет сослагательного наклонения. — Я пытался вытащить это из Сюэ Чэнмея, — задумчиво говорит Лань Сичэнь. — Я думал, что у меня получится. Я приказал изучать книги из библиотеки Облачных глубин, я и сам сидел над ними день и ночь. Знаешь, я даже старейшин заставил заниматься этим вопросом. Но у меня ничего не вышло. Извини. Цзян Чэн хмурится: — Ну за что ты снова извиняешься! Ты вообще не был обязан заниматься этим вопросом! Лань Сичэнь разобрался с проблемами, которые сотворил Сюэ Ян. Требовать большего было бы грешно. — Ты просил позаботиться о Сюэ Яне. Я не справился. — Лань Хуань! Перестань говорить глупости! — Цзян Чэн начинает сердиться. — Иначе я… На двери со входной стороны будто что-то налетает. Цзян Чэн с Лань Сичэнем одновременно поворачивают к ней головы, прерывая свою беседу. — Я первый! Цзян Чэн различает радостный визг Вэнь Юаня, а затем двери открываются. В покои вваливаются Сюэ Ян и запыхавшийся Вэнь Юань, как два маленьких торнадо. — Добрый день! — они здороваются почти хором. Они спешат к Цзян Чэну. И всё бы ничего, да только Вэнь Юань громко спохватывается. — Я забыл всё у учителя Ло! — он ахает, поворачиваясь к двери. Сюэ Ян хохочет: — Беги забери, а то он спалит всё на костре, не пожалеет. Вэнь Юань тут же выбегает из покоев. Сюэ Ян же с довольным прищуром садится под боком у Цзян Чэна, всем своим поведением напрашиваясь на ласку. Лань Сичэнь возвращается к делам, как будто всё идёт своим чередом. — Что это вы тут устроили? — Цзян Чэн говорит негромко, чтобы не мешать Лань Сичэню. Сюэ Ян усаживается удобнее, опираясь на Цзян Чэна. — Вэнь Юаню подарили книжку по цзяньчжи, — хмыкает Сюэ Ян. — И он целое утро носится со своими цветными бумажками. Сейчас придёт и будет дурить Вам голову, ибо хочет вырезать свои цветочки и бабочки из бумаги. Цзян Чэн отодвигает свитки, чтобы освободить место: — Почему он не делает цзяньчжи с друзьями? Сюэ Ян опирается щекой о плечо Цзян Чэна: — А откуда у него друзья? Он же Вэнь. Сюэ Ян говорит это с такой интонацией, будто это — само собой разумеющееся. «Вот оно как…» Как бы Цзян Чэн ни пытался, люди не поменяют своё мнение. Фамилия «Вэнь» до сих пор звучит, как клеймо и проклятие. Цзян Чэн показал, что Пристань Лотоса благоволит Вэням, что не воротит нос от их талантов. Да только люди тоже не виноваты: слишком много семей ограблено и убито незаслуженно, слишком много отцов, братьев, мужей не вернулось домой. И это горе никогда не забудут, не простят. Во время войны были оставлены столь глубокие раны в душах людей, что кровоточить они будут пока дети, что видели войну, не уйдут на вечный покой. А сменится поколение, так шрам останется. Широкий и длинный, как на груди Цзян Чэна. «Пока будет жива фамилия Вэнь, люди будут плеваться, — в Цзян Чэне нет ни к кому осуждения, лишь понимание. — Весь род будет отвечать за действие одного ублюдка». Цзян Чэн понимает, что не все люди такие. И всё же ситуация Вэнь Юаня тяготит его душу. — Да и незачем они ему. Все вокруг ведут себя, как дети малые, — Сюэ Ян заносчиво хмыкает. — С ними даже говорить не о чем. «Но вы ведь и есть дети, — хочется сказать Цзян Чэну. — Вы должны резвиться и играть, пока есть возможность». Ему больно осознавать, что он снова что-то упустил. Дети, ведущие себя как взрослые… Сюэ Ян, который с насмешкой смотрит на сверстников с высоты своего полёта. Сюэ Ян, который должен был бы развлекаться стрельбой в воздушных змеев, охотой на фазанов и лазанием по деревьям. Только вот всё это явно покажется ему глупым. И сверстники тоже кажутся ему глупыми. «Где я снова недоглядел…?» Отнятое давным-давно детство нельзя вернуть. Нельзя купить Сюэ Яну игрушки и заставить играть — он не приучен к этому. Он не понимает, как можно обсуждать какие-то инфантильные темы и капризничать на занятиях. Выражение его глаз намного серьёзнее, старше, чем у его сверстников. Перфекционизм, которого никто не требует, цветёт в нём. Сюэ Ян вечно улыбается, но искренна ли эта улыбка? Может, Сюэ Ян пытается таким образом показать Цзян Чэну, что он — такой же ребёнок, как Вэнь Юань? Что он тоже ничего не воспринимает всерьёз? Но Цзян Чэн же знает, что это не так. Что Сюэ Ян всё воспринимает слишком серьёзно. Его импульсивные, своенравные поступки оставляют на нём глубокий след. Возможно, с этим Сюэ Ян не в силах справиться. Возможно, это — проявление демона, что пустил в нём корни. — Учите-ель, — Сюэ Ян задирает голову, немного заваливается на Цзян Чэна. — О чём Вы задумались? Цзян Чэн тыкает его в кончик носа. Сюэ Ян довольно жмурится, будто от солнца. — А ты? — он делает паузу, наблюдая за эмоциями Сюэ Яна. — Ты можешь быть его другом? Сюэ Ян хмыкает, опуская взгляд в пол. Он поджимает губы, пытается хорошо обдумать ответ. Цзян Чэн не хочет давить на него, не хочет заставлять. Он лишь руководствовался теорией, что два отвергнутых обществом ребёнка вполне могут найти общий язык. — Я просто спросил, — Цзян Чэн легонько хлопает Сюэ Яна по плечу. — Ты не должен делать так, как я сказал. Сюэ Ян ничего не отвечает — задумался. Он смотрит на рисунки Вэнь Юаня, висящие на стене. Сюэ Ян даже не спрашивает, чьи они. Всё и так понятно. В покои врывается весёлый Вэнь Юань: — Гэгэ! — он поднимает книжку и бумагу над головой. — Смотри, что у меня есть! Цзян Чэн улыбается, прикладывая указательный палец к губам. Лань Сичэню, верно, мешает этот гам, но он ничего не говорит. Вэнь Юань понятливо кивает, подходит к Цзян Чэну, прижимая книгу в мягкой обложке к груди. Видно, что книга перекуплена — ею уже пользовались до Вэнь Юаня. — Гэгэ, давай вместе играть сегодня? — он спрашивает это таким милым голосом, каким умеют только маленькие дети. — Ну конечно поиграем, — невозможно отказать. — Только ты должен быть очень осторожным. Вэнь Юань радостно подпрыгивает на месте и кидается Цзян Чэну на шею. — Гэгэ, я тебя люблю! — он чмокает Цзян Чэна в щёку. — Гэгэ самый лучший! Сюэ Ян тут же возмущается: — Нельзя говорить таких слов! — он быстро обнимает Цзян Чэна, как бы заявляя свои права. — Что ты себе вообще позволяешь? Цзян Чэн мельком смотрит на Лань Сичэня, который выжидающе следит за развитием событий. Он даже от работы отвлёкся. — Так, тихо мне тут! А то выгоню! — в противовес своим словам Цзян Чэн поглаживает обоих по спине. — Цзэу-цзюнь занят делами. Идёмте в другое место играть. — Вы мне не мешаете, — тут же отвечает Лань Сичэнь. Он, наверно, не хочет, чтобы Цзян Чэн где-то ходил без него. Всё-таки совсем недавно кашлял. А с детьми он и вовсе забудется, не заметит, как замёрзнет. Лань Сичэнь очень беспокоится за Цзян Чэна. Вэнь Юань плюхается около Цзян Чэна, вверяя ему всё, что у него есть. Сюэ Ян нехотя отпускает Цзян Чэна. Понимает, что одной рукой неудобно изучать содержимое книги. Цзян Чэн листает страницы. На самом деле книга довольно занятная, особенно для детей. В ней описываются как лёгкие вещи, по типу цветов и бабочек, так и сложные, вроде вырезания головы дракона. Над некоторыми инструкциями Цзян Чэн невольно ломает голову — он вообще не понимает, сколько времени нужно сидеть, чтобы вырезать подобные мелкие детали. Хоть книга и с картинками, но некоторые схемы кажутся ему какими-то нереальными. «Почему они не могли описать процесс проще? — Цзян Чэн слегка сводит брови у переносицы. — Я тут вряд ли справлюсь. Как это смогут сделать дети?» — Ну так что, — Цзян Чэн кладёт книжку на середину стола. — Делаем цветочки? Он вполне понял, что и как нужно вырезать. Хоть он никогда не увлекался подобным, но ради Вэнь Юаня готов посидеть над этим. Вэнь Юань отрицательно качает головой: — Нет, я хочу…– он притягивает листы к себе и быстро листает. — Вот это! — Журавлик? — спрашивает Цзян Чэн. Вот это задачка уже труднее. Хоть птица и не представлена реалистично, хоть на ней и нет кучи мелких деталей, но всё равно нужно будет постараться. — Да, хочу журавлика, — Вэнь Юань притягивает к себе один из листочков. Он ждёт Цзян Чэна, чтобы повторять за ним. Цзян Чэн пробегается глазами по линиям, чтобы действовать с уверенностью. — А-Ян, ты хочешь с нами? Сюэ Ян хмыкает и с незаинтересованным видом тоже берёт лист. Очень удобно, что бумага, которую принёс Вэнь Юань, уже имеет рисунок. Цзян Чэн вырезает всё по инструкции, иногда помогая Вэнь Юаню. — Гэгэ, а что с твоими губами? — неожиданно спрашивает Вэнь Юань. Цзян Чэн слегка напрягается от этого вопроса. — А что с ними не так? — он насилу сохраняет спокойную интонацию. — Они красные, — поясняет Вэнь Юань. — Ты кушал острое? Цзян Чэн чуть воздухом не давится. Лань Сичэнь зацеловывает его с утра до вечера — при любом удобном случае. Но об этом, конечно, никому знать не обязательно. — Чаем ошпарился, — более правдоподобно врёт Цзян Чэн. Острое ему нельзя. — Ааа… — Вэнь Юань немного криво вырезает узор, но не обращает внимания. Ему просто нравится заниматься подобным. — Тогда будь осторожнее. Бабушка говорит, что нужно подуть, чтобы остудить. Цзян Чэн поджимает губы, чтобы не было так заметно, что они немного припухли. «Надеюсь, я с самого начала нигде не допустил ошибки, — на некоторых моментах приходится подумать, повертеть бумагу в руках. Цзян Чэн немного не в восторге от того, что у него получается. — Иначе будет полный позор». Сюэ Ян заинтересованно вырезает узор в нужных местах. Он сам, без помощи Цзян Чэна, со всем справляется. — Гэгэ, как будут звать твоего журавлика? — спрашивает Вэнь Юань, отметая бумажные крылья. — Фиалка, — отвечает Цзян Чэн. — А твоего? Он с довольством замечает, как Лань Сичэнь закусывает губу, чтобы не улыбнуться. Но Цзян Чэн видит, как его глаза, опущенные в документы, улыбаются. Он понял намёк — флирт — Цзян Чэна. Значит, Лань Сичэнь всё-таки слушает, что они говорят. — Искорка, — Вэнь Юань не медлит с ответом. Цзян Чэн кивает и переводит взгляд на Сюэ Яна. Он долго думает, вертя в руках своего журавля. — Снежинка, — наконец выдаёт Сюэ Ян. Он хмурится, ведь скорее всего хотел назвать как-то звучно. — Хорошее имя, — Цзян Чэн одобрительно улыбается уголками губ. — А я? — Вэнь Юань заваливается на колени Цзян Чэна. — А я дал хорошее имя, Гэгэ? Сюэ Ян тут же откладывает своего журавлика на стол и сам чуть не лезет Цзян Чэну на колени. В двери стучат. — Входите, — отвечает Цзян Чэн, не поднимая головы. — У вас двоих хорошие имена. Не балуйтесь сильно — чернила расплескаются. Кто убирать всё будет, а? — Вижу, у тебя, Цзян Ваньинь, дел невпроворот, — громкий смешок отбивается от стен. — А Не Хуайсан так переживал, что мы задержались. Цзян Чэн неверяще поднимает взгляд. Стыд от того, что его увидели обвешанным детьми, сменяется взрывной радостью. — Не Минцзюэ! — Цзян Чэн широко, по-мальчишески улыбается. Он поднимается и быстрым шагом идёт к Не Минцзюэ. Они пожимают друг другу локти. Их обоих переполняют чувства — они видят друг друга здоровыми и живыми. Это ли не радость? Это ли не счастье? Не Минцзюэ выглядит так же, как и раньше: как мужчина в самом расцвете сил. — Как дела в Цинхэ? Дороги замело? — Цзян Чэн подкалывает Не Минцзюэ. — С горки уже катался? Не Минцзюэ низко хохочет. Предположить, что Не Минцзюэ, под семь-восемь чи ростом, катается со снежной горки или холма, как маленький ребёнок — это, конечно, смело. Скорее гора начнёт под его командами кататься, чем он. — Ой, замело-замело, Цзян-сюн! — отзывается Не Хуайсан, выходя из-за спины Не Минцзюэ. — На сабле Дагэ теперь везде добираемся. А в Юньмэне будто осень ещё. Ах, красота! Цзян Чэн делает шаг назад и врезается в Лань Сичэня. Вот уж кто действительно тихо ходит. — Вас уже разместили в покоях? — он ведёт себя как настоящий гостеприимный хозяин. — Желаете отдохнуть после долгой дороги? Не Минцзюэ отмахивается: — Да какое там устали. Полны сил и энергии. Мы налегке, сразу к вам. — Но, если можно, нам покои рядышком, — добавляет Не Хуайсан, обмахиваясь веером. Цзян Чэн выглядывает за двери и зовёт слуг. Они спешат выполнить пожелания своего господина. — Подготовьте покои в западном крыле. И накройте в Главном Зале, — на его плечи опускается накидка, чтобы он не замёрз. Он не видит, но знает, что это — Лань Сичэнь. И Цзян Чэн благодарен ему за внимательность. Лань Сичэнь тут же завязывает разговор, чтобы скрасить ожидание. Цзян Чэн намерен встретить Не Минцзюэ и Не Хуайсана, как дорогих гостей. Коими они, по правде, и являются. — Вас проводят, — Цзян Чэн поворачивается к ним. — Я скоро присоединюсь. Он не забыл на радостях о Вэнь Юане и Сюэ Яне, которые притаились у стола. Не Минцзюэ и Не Хуайсан следуют за слугами, Лань Сичэнь же остаётся с Цзян Чэном. — А-Юань, А-Ян, доиграем в следующий раз, хорошо? — Цзян Чэн, к сожалению, не может разорваться на две части и проводить время одновременно с гостями и с детьми. Сюэ Ян, немного напряжённый от появления чужаков, нехотя встаёт на ноги. Он берёт в руки своего журавля. Вэнь Юань забирает всё, что принёс. Он подходит к Цзян Чэну. — Гэгэ, когда будет следующий раз? — его руки заняты, поэтому он не может обнять ногу Цзян Чэна. — Он будет скоро, — Цзян Чэн освобождает его руки, чтобы Вэнь Юань мог одеться перед выходом на улицу. — И мы с тобой сделаем ещё что-нибудь из твоей книги. Обещаю. Вэнь Юань улыбается — верит. Лань Сичэнь помогает ему открыть двери. Сюэ Ян же, как только Вэнь Юань выходит, протягивает Цзян Чэну своего бумажного журавля. — Учитель, это Вам, — Сюэ Ян говорит это очень серьёзно. Верно, вкладывает в этот подарок особый смысл. «Ты увидел рисунки Вэнь Юаня и тоже захотел мне что-то подарить?» — Цзян Чэн хоть и не подаёт виду, но в глубине души умиляется. — Спасибо, — Цзян Чэн принимает подарок. — Он очень красивый. Сюэ Ян смущённо улыбается, кивает и почти вприпрыжку выходит. Он очень доволен, что Цзян Чэн похвалил его. Цзян Чэн поворачивается к Лань Сичэню, который всё это время стоял за его спиной. — А ты не хочешь забрать своего журавлика? — Цзян Чэн кладёт подарок Сюэ Яна на полки с книгами. Нужно будет повесить его возле рисунков Вэнь Юаня. Лань Сичэнь уже держит в руках его накидку: — Какого моего журавлика? — он игриво улыбается. Цзян Чэн фыркает, принимая его помощь. Ему кажется, он очень разленился из-за частого присутствия Лань Сичэня. Или не кажется? — Того, который ждёт тебя на моём столе. Лань Сичэнь кладёт ладони на талию Цзян Чэна и притягивает его к себе: — Я хочу забрать этого. Он соприкасается с Цзян Чэном носами. Невинно трётся кончиком, а в глазах — лава течёт. Цзян Чэн ненавязчиво отстраняет его. Он, конечно, тает от рук Лань Сичэня, но виду не подаёт — их ждут. — Тогда придётся подарить его Сюэ Яну. Он же мне своего подарил. Цзян Чэн делает вид, что идёт к своему столу, но Лань Сичэнь останавливает его. — Он — мой. Собственник. Настоящий собственник. Лань Сичэнь уже одет. Он достаёт небольшую баночку из рукава. Внутри оказывается бальзам. Он берёт немного на палец и тянется к губам Цзян Чэна. — Зачем это? — Цзян Чэн слегка хмурится. Он не любит все эти косметические штучки. То крем, то это. «А на свадьбу что? Мне, как невесте, накраситься?» — Твои губы в таком состоянии могут потрескаться, — Лань Сичэнь прихлопывает пальчиком по губам Цзян Чэна. Лань Сичэнь не пожалел средства на Цзян Чэна. Однако, слой бальзама слишком толстый. Цзян Чэну не нравится это. — Слишком много. Цзян Чэн тянется к своим губам рукой, чтобы вытереть. Но Лань Сичэнь опережает его. Он молча касается его щеки пальцами, мягко проводит и целует Цзян Чэна, забирая часть бальзама себе. Цзян Чэн мгновенно вспыхивает румянцем. — А так? — он, будто ничего и не сделал, пару раз сжимает губы, размазывая бальзам. Цзян Чэн хмурится и отворачивается: — Пойдёт, — он спешит выйти. Лань Сичэнь спешит за ним. Не Минцзюэ и Не Хуайсан уже ждут их, разговаривая с Цзян Усянем. Не похоже, что их беседа похожа на дружескую, особенно со стороны Не Минцзюэ. Всё больше походит на деловую встречу. Вокруг бегают слуги, заканчивая подготовку. — Надеюсь, мы не сильно задержались, — Лань Сичэнь вежливо улыбается, жестом приглашая за стол. — Глава Цзян, вы присоединитесь к нам? Цзян Усянь качает головой. — Боюсь, не в этот раз, — видно, он не хочет лезть в чужую компанию. — Дела ждут. Цзян Усянь похлопывает Цзян Чэна по плечу перед уходом. Все садятся за стол. — Выпьем за окончание стройки ещё одной смотровой башни, — Не Минцзюэ поднимает тост. «Ещё одной? — Цзян Чэн краем глаза замечает, что на столе Лань Сичэня располагается чай, а не вино. — Их уже несколько? Это насколько же я отстал от жизни?» — Точность обнаружения удалось улучшить? — как бы невзначай интересуется Цзян Чэн, поддерживая тост Не Минцзюэ. Лань Сичэнь качает головой: — К сожалению, пока нет. Но я над этим работаю. «Когда? Во сне? — Цзян Чэн отпивает немного вина. — Ты же не вылезаешь из документов». — Зато по одной располагается на территории каждого великого ордена, — у Не Минцзюэ сегодня очень хорошее настроение. — Не за горами строительство в малых кланах. Никто не пользуется помощью слуг, так что Цзян Чэн жестом отсылает их. Теперь, когда они остались одни, можно вести более личные беседы. — Не Минцзюэ, как твоё здоровье? Не Хуайсан начинает чуть активнее обмахиваться веером. Хотя, казалось бы, зима на дворе. — Ты спас меня, — он с гордостью говорит об этом. Как будто Цзян Чэн — его родной брат, который оказался достаточно умным, чтобы достигнуть высот. — Мне не на что жаловаться теперь. Второй господин Лань время от времени приезжает и играет мне. «Лань Ванцзи? — Цзян Чэн очень удивляется. — Неужели у Лань Сичэня столько работы, что ему и к Не Минцзюэ некогда выбраться?» — При методе, который я использовал, не задействуется тёмная ци, — Цзян Чэн внимательно следит за реакцией Не Минцзюэ. — Тело было проводником энергии. Она безопасна, если иметь контроль над своими эмоциями. Сюэ Ян обучился ей, ещё когда не имел золотого ядра. В этом зале можно открыто сказать, что у Цзян Чэна нет ядра. Да и говорить не нужно — все знают. Не Минцзюэ и Не Хуайсан входят в узкий круг доверенных лиц. Дай Небеса, чтобы Не Минцзюэ ещё долго жил и управлял орденом Цинхэ Не. Цзян Чэн, как Лань Сичэнь и тот же Не Хуайсан, приложат все усилия, чтобы продлить Не Минцзюэ жизнь. Но вот умрут они все — и что? Придёт следующий глава. И он умрёт от искажения ци. Как и следующий после него. Влияние сабель продолжит убивать не только глав, но и заклинателей Цинхэ Не. — К чему ты клонишь? — Не Минцзюэ откладывает палочки. Цзян Чэн смотрит ему в глаза: — Считаю, что подобному приёму впредь можно обучать заклинателей в вашем ордене. Это продлит жизнь последующим поколениям, это продлит жизнь тебе. Не Минцзюэ задумывается. Самое главное — это даст ордену Цинхэ Не большую независимость и стабильность. Неожиданно Не Хуайсан становится на колени: — Цзян-сюн, пожалуйста, научи меня! — его голос полон решительности, веер крепко сжат в руках. Цзян Чэн сильно удивлён: Не Хуайсан редко выступает с инициативой. Особенно, когда Не Минцзюэ ещё не дал своего решения. Обычно Не Хуайсан — наблюдатель по жизни. Не Минцзюэ хочет что-то сказать, но Не Хуайсан ему и слова не даёт вставить. — Брат, ты всегда защищал меня! — он пылко излагает свои мысли. — Позволь теперь и мне защитить тебя! Цзян Чэн ещё не видел Не Минцзюэ настолько ошарашенным. — Если… — Не Минцзюэ подбирает слова. — Цзян Ваньинь говорит, что это — безопасно, я верю ему. Нечистая Юдоль будет рада принять великого мастера Цзян, когда он полностью выздоровеет. За мной будет должок. Не Минцзюэ действительно доверяет Цзян Чэну. Просто момент болезни Не Минцзюэ так жив в памяти, что Цзян Чэн усомнился, подумал, что от его помощи откажутся. Но нет. Не Минцзюэ с благодарностью поддержал его. Он уважает и ценит идеи Цзян Чэна. — Спасибо, — Не Минцзюэ поднимает следующий тост. — За тебя, Цзян Ваньинь. За великого героя. Цзян Чэн в неком шоке наблюдает, как в его честь одновременно поднимаются три пиалы.