Птица в клетке

Проснулась когда самолёт приземлился. Вот только мы ещё полчаса находились на борту и нас никуда не выпускали. Потом мы вышли. Иду за всеми и останавливаюсь в ожидании своего багажа. Его я ждала ещё полчаса. Даже стало казаться что мой рюкзак так и не попал на рейс, но вот он уже направляется по ленте в мою сторону. Хватаю его и иду на выход. Меня должны встретить, но я даже не знаю кто. Людей уже почти нет, и я вижу женщину среднего роста с каре чёрных волос и в деловом костюме. В руках она держит картонку с: «Мамаева Яна». — Здрасте, — подхожу к ней поправив лямки рюкзака на плечах. — Так понимаю, что вы мой встречающий. — Правильно, — женщина убрала картонку и кивнула мне на выход. Мы вышли из аэропорта и направились к стоянке. Остановились возле старенькой «Девятки». Женщина открыла багажник и кивнула мне чтоб я туда затолкала свой рюкзак. Уже вижу, что там лежит чей-то чемодан. — В машину. Сажусь на заднее сидение и вижу девчонку моего возраста. Всё лицо в пирсинге и разноцветные волосы. Девчонка сидела в топе и коротких шортах. — Здоров, — она улыбнулась своими ярко-синими губами. — Меня Динара зовут. — Динара? — Что-то не русские вроде бы не так выглядят. — Я Яна. — Откуда ты? Я вот с Грозного. — Москва. А ты за что в интернат угодила? — Ну а как думаешь? — Она снова улыбнулась. — Отец считает меня позором семьи. Его даже чуть инфаркт не схватил, когда он с чего-то решил, что я не той ориентации. Ну благо до него дошло что лесбухи далеко не так выглядят. Он всё говорил что я позорище и решил так меня перевоспитать. А ты за что загремела? — Да маман тренер олимпийской сборной по плаванью. А я всего-то не оправдала её надежд решив, что это плаванье мне на хер не сдалось. — Понимаю, — Динара зевнула. — Родители все странные. Нам кстати сколько ещё ехать? — Спросила Динара у нашей сопровождающей. — Часа три, — последовал ответ. — Ну просто капец, — Динара поёрзала на продавленном исшарканном сидении «Девятки». — Я и так Тебя, Яна, ждала полтора часа. А ещё ехать в такую даль. Прижаться лицом к стеклу было плохой идеей. Не понимаю, как в фильмах подростки спокойно так головой прислоняются. Трясёт. Сидеть и биться мордой об стекло не особо кайфово. Так что воспалёнными глазами я упорно смотрела на пейзаж за окном. Как мы ехали по трасе а потом оказались в какой-то деревне. Разные дома от роскошных до развалюх. Потом поле и лес. Снова деревня и так все три часа. Интернат оказался достаточно мрачным местом. Может потому что небо было затянуто пасмурными тучами и никакого намёка на хорошую погоду просто не было. Выбравшись из машины я прям почувствовала, как всё моё тело заныло от боли. У «Девятки» была просто ужасная подвеска и вся моя задница прекрасно чувствовала каждую кочку, каждый камешек. Бросаю взгляд на интернат и замираю. Трёхэтажное здание чем-то смахивающее на мою бывшую школу вот тока оно было в каком-то хреновом состоянии. Штукатурка на фасаде по большей части отсутствовала. Порадовало конечно, что решеток на окнах нет, но вот я замечаю озеро. Оно было с боку в метрах двадцати или тридцати. И почему мне кажется что нас будут заставлять плавать? Окна я смотрю в некоторых местах даже разбиты. — Это точно жилое здание? — Спрашиваю, подойдя к машине и вытащив свой рюкзак. — Оно больше на заброшенное тянет. Смотрю как на крыльцо вышла какая-то высокая дама в чёрном. Ей лет пятьдесят наверное. Стоит на крыльце и строго смотрит на нас. — Идёмте, — подтолкнула нас к крыльцу сопровождающая. — Вас уже ждут. — И судя по всему смерть, — ответила я, закинув рюкзак на плечо. У женщины в чёрном были чёрные как ночь глаза и похоже крашеные чёрные прилизанные волосы. Она строго осмотрела нас и ничего не говоря развернулась и ушла. — Это ваш директор, — сказала сопровождающая. — А теперь заходите, скоро дождь начнётся. И словно подтверждению её слов прогремел гром. Внутри оказалось ещё хуже чем снаружи. Холод и сквозняки только так гоняли по коридорам здания. Всё темно и мрачно. А свет вообще мигал как в дешевом фильме ужасов. — Тут часто в грозу бывают перебои с электричеством, — женщина вела нас по узкому коридору первого этажа. — Привыкнете. Это только в начале страшно. Дверь к которой нас подвели оказалась медкабинетом. Там нас уже ждала тридцатилетняя тётка в белом халате что читала журнал мод и курила прямо в кабинете. — Евгения Даниловна, — откашлялась наша сопровождающая. — Новенькие, — врач потушила сигарету в пепельнице и убрала ту в ящик стола. Женщина ушла, оставив нас с врачом. — Ну что вы стоите? — Врач улыбнулась. — Подходите. — Переглянувшись с Динарой мы всё же подошли к столу. — Одна садится на стул, а другая на кушетку. Динара вовремя успела сесть на кушетку, а мне пришлось сесть на стул возле врача. — Фамилию имя отчество, год и дату рождения. Вес и рост. — Мамаева Яна Валерьевна, — называю дату рождения. — Метр шестьдесят девять. Ну полтинник вешу. — Были ли у тебя операции или какие-нибудь наследственные хронические заболевания? — Нет, — странные вопросы. — Ничего из сказанного. Врач что-то заполняет перьевой ручкой. Почерк у неё широкий и не совсем читабельный. — Шрамы или татуировки есть? — Нет. — Прекрасно, тогда раздевайся. — Что? Зачем? — Уже это всё мне не нравится. — Мне надо тебя осмотреть. Раздевайся, можешь до нижнего белья. Или погоди. Врач встала и поманила меня за ширму что стояла в другом конце кабинета. Встаю и встав за ширму, не понимая зачем вообще раздеваться. — Так я же сказала, что у меня ничего нет. — Я обязана как врач тебя осмотреть, — и она натянула перчатки. — Так что раздевайся. — Я не хочу, — просто стесняюсь. Звучит глупо но при ней мне не хотелось переодеваться. Что-то в этом человеке напрягало. — Не бойся, — она усмехнулась. — Врача не нужно стесняться. Быстро посмотрю быстрей освободишься. — Я против, — выхожу за пределы ширмы. — Так и занесите что я не захотела. — Ну как знаешь, — как-то слишком быстро согласилась женщина. — Тогда пошли. Она повела меня в соседнюю дверь где оказался небольшой коридор и провела в небольшую комнату с двумя кроватями. — Это изолятор. Побудешь тут пока не пройдёт карантин. — Какой ещё карантин? — У нас так принято. Побудешь пару дней и перейдёшь в общую комнату. Она ушла, заперев дверь на ключ. Изолятор был маленьким с жесткими кроватями и небольшим прямоугольным окном под самым потолком и то на нём была решетка. Спустя, наверное, полчаса ко мне присоединилась Динара. Вот только на ней была серая пижама в полоску, и она была вся заплаканной. — Что случилось? — С меня сняли весь пирсинг. — И из-за этого плакать? — Нет. Меня заставили раздеться и это было так ужасно. Она осмотрела меня везде. Ещё и палец засунула в зад и долго не вынимала словно, наслаждаясь тем что мне неприятно. — Надо было тебе отказаться. — Рано не радуйся, — Динара упала на соседнюю кровать. — Она сказала, что осмотрит тебя, но со свидетелями раз ты один на один боишься. — Это ещё с какими свидетелями? Дверь в изолятор открылась и на пороге появились: врач, директриса и наша сопровождающая. — Так, — сказала женщина в чёрном. — Эту обрить. — Она кивнула на Динару. — У нас не положен такой цвет волос. А ты. — Она указала на меня. — Пойдёшь с нами. — А вот и нет, — вскакиваю с кровати вся в напряге. — С чего бы это? И на меня двинулась наша сопровождающая. Сейчас она была переодета, если тогда в аэропорту она нас встречала в деловом костюме, то сейчас на ней был спортивный костюм. Она подошла ко мне и легко скрутила, не обращая никакого внимания на моё сопротивление и попытки вырваться. Заведя мне руки за спину она повела меня из изолятора. Снова смотровой кабинет где врач натягивает перчатки. — Да отцепитесь вы! — Пытаюсь пнуть их. — Я не давала своего согласия чтоб меня осматривали. Молча меня стали раздевать. Пока сопровождавшая крепко держала врач просто взяла ножницы и стала разрезать на мне одежду. — Да вы ахренели?! — Возмущению моему не было предела. — Что творите?! Да я вас всех… — Что ты нас? — Директриса села на кушетку наблюдая за всем происходящем. Одета она была в какое-то чёрное обтягивающее платье с воротником. Оно шло ей, но выглядело совсем старым. Словно из прошлого века. — Говори. Молча скрипя зубами, я наблюдала как острые ножницы разрезают лямки лифчика и тот падает на пол. Мне стыдно и неловко за то что они видят мою грудь. И вот лезвия разрезают ткань трусиков. Я уже просто сгораю со стыда. Стою тут голая перед тремя незнакомыми женщинами. Не понимаю зачем позвали директрису если со мной прекрасно и двое справились? — Так, — сказала врач, убрав ножницы далеко и подальше от меня. Она вернулась и стала лапать мою грудь. Было противно и неприятно. Мяла она грубо и как-то жадно что ли? Особенно больно было, когда сжимала мои соски. — Грудь хорошая. Упругая и мягкая. Сосочки… — В жопу иди! — Грубо отвечаю. — Совсем ахренели меня в отрытую лапать! Руки прочь от меня! Дёргаюсь пытаясь вырваться от чего мне ещё сильней заводят руки за спину, и я вскрикиваю от боли. — А говорила, что нет никаких татуировок, — она подошла к столу и взяв папку с бумагами что-то стала записывать. — Надо твою татуировку ещё сфотографировать. Есть ещё где? — Пошли на хер! — Меня переполнял гнев. Это было прямое унижение. Они унижали меня, специально чтоб сломить. — Уложите на кушетку, — говорит врач и меня укладывают. Буквально на колени директрисе. Та тут же хватает мои запястья и до боли впивается в них ногтями, а державшая меня до этого хватает за ноги и держа их на весу раздвигает. Картина не самая приятная и мне ужасно неловко. — Да хватит! — Закрываю глаза не в силах смотреть на этот позор. — Зачем так издеваться? Чувствую, как чужие пальцы трогают меня там. А точнее откровенно лапают. — Девственница. Поднимите ноги повыше мне надо проверить задний проход. — Чего?! — Испугалась я. — Да пошли вы на хер! Резко затыкаюсь почувствовав как в меня вошёл палец. Ужасно неприятно и в какой-то степени даже больно. — А ты вся сжалась, — открываю глаза и вижу довольную физиономию врача. Она прям наслаждается моими страданиями. — А я ещё и не глубоко вошла и это только один палец. И она, не взирая на все мои попытки засунула в меня второй палец и проникла на всю длину причинив мне тем самым невыносимую боль. Орала я наверное достаточно громко. Но крик мой перебивал шум дождя за окном. Мне казалось что всё происходило в замедленной съёмке. Я даже не сразу поверила что «осмотр» был завершен. Вот только я была уже в таком хреновом состоянии что мне пришлось помогать вставать и меня одели в пижаму. Не помню как добралась до изолятора. Просто прошла к кровати и не обращая внимания на рыдания Динары упала на кровать и заснула. Проснулась я ближе к вечеру и увидела лысую Динару. Она сидела, забравшись с ногами на кровать и обнимала свои колени тихо плача. Я её даже в начале и не узнала, настолько она непривычно выглядела. — Они привязали меня ремнями к стулу и насильно побрили голову, — сказала Динара. — Позор. Какой же позор. Даже не знаю, что ей сказать. Быть лысой всё равно лучше, чем торчать голой и облапаной тремя бабами. — Нас кормить будут? — Есть за всё время мне хотелось ужасно. Но больше еды я хотела только сбежать, послав всех на хер. — Я что-то сомневаюсь, что моя мать платит такие деньги (явно немаленькие) чтоб её дочь голодала! Потом нам всё же да принесли еду. Две булочки с корицей и бутылку ноль пять воды. Это было на нас двоих. — Что это за херня? — Бью кулаком по двери. — Откройте! Я в туалет хочу! — Горшок под кроватью, — слышу голос соседки, по несчастью. — Так понимаю тут всё идёт на наше унижение, — маман постаралась, отдав меня в такое место. Надо же было додуматься. Я вот специально сбегу, доберусь до Москвы и выскажу ей всё что о ней думаю за такое. — Они собираются нас ломать. И только от тебя, Динара, зависит как скоро они тебя сломают. Но что-то подсказывает мне что её сломают быстро. Раз она ревет о потери волос. В туалет хотелось сильно, и я уже стала подумывать о горшке. — Отвернись, — говорю Динаре, и та отворачивается, а я быстро достаю из-под кровати горшок и убрав с него крышку делаю все свои дела. — Можешь поворачиваться. — Яна, я домой хочу. — Мы же в этом изоляторе не вечность сидеть будем. Вот как выйдем то всё разведаем и сбежим. Ты плавать умеешь? Можно в плавь сбежать. Не думаю, что у них есть лодки. — Я не умею плавать. Но умею взламывать замки. Меня часто отец дома запирал и приходилось учится. Смотрю на дверь. Она запирается только снаружи. Жаль. В изоляторе даже лампочки не было. Так что мы сидели полной темноте. Особенно с наступлением сумерек. Пододвинув кровать к оконцу, я встала на изголовье больничной койки и посмотрела на улицу. Там бушевал ураган. Как по мне это была отличная возможность на побег. Никто не станет искать в такую погоду. Осматриваю решетку. Вижу что в некоторых местах её пилили. Вот только не до конца. Возвращаю кровать на место и ложусь. У меня забрали всё. Даже не знаю где сейчас мой рюкзак. Я в одной комнате с нытиком, который почти сдался. Утром нас разбудил хлопок двери. Открыв глаза вижу незнакомую нам девчонку в зеленой школьной форме. На ней была зеленая юбка с белой блузкой и зеленый пиджак с зеленым галстуком. — Меня к вам подослала директриса, — незнакомка жестко ухмыльнулась. — Велела ввести вас в курс дела. — Девчонка прошла и в наглую села на кровать Динары. — Меня зовут Ася. Как вас зовут, мне плевать. Мы, может, видимся в последний раз. Так вот, в нашей школе существует ряд правил, которые вы должны соблюдать. Разумеется, это школьная форма. Но она разная по цвету. У большинства синяя. Они самые обычные люди в нашем коллективе. Есть как у меня — зеленая но она редко у кого бывает. В нашей школе может быть у человек семи и это почти из ста учениц. — И чем она такая интересная? — Спина раскалывается от сна в этой кровати. Матрас весь в каких-то кочках которые всю ночь впивались мне в спину. — До этого мы дойдём, — кивнула Ася. — Правила строгие и если их придерживаться, то всё для вас будет хорошо. Но если вы их нарушите, то Виктория Станиславовна лично вас накажет. — Кто? — Хором спросили мы. — Директриса. Её называть только Госпожа директор. — Много чести, — уже вся эта херня мне не нравится. — Ты это ей скажи, лично. Тогда и посмотрим как заговоришь. А так, мой вам совет, не дерзите учителям и не пытайтесь сбежать. У нас были и такие случаи. Всех ловили и всех возвращали. Вот только наказывали достаточно строго и прилюдно. — Яна огляделась на дверь и заговорила тише. — Вам желательно найти того, с кем будете спать. — Чего?! — Возмутились мы хором. — Тише вы! — Яна стукнула кулаком себя по колену. — Я не шучу. Найдите того с кем будете. Кому вы готовы отдаться. Иначе вас иметь будет весь педагогический состав. Конечно лучше отдаться директрисе. — Она словно гордясь показала на свою форму. — Видите, этот цвет. Меня никто и пальцем тронуть не может потому что я сплю с директрисой. — Ты же понимаешь, что это уголовщина? — Больше всего смущает что эта Яна так спокойно говорит. Словно спать с директором это так хорошо. — А вы думаете вам кто-то позволит трепаться? Я всего лишь предупреждаю. И если вы так не верите моим словам то скоро поверите. Я уверена, что Виктория Станиславовна кого-то из вас без внимания точно не оставит. Изучит вас, а потом решит стоит ли ей тратить своё драгоценное время на таких как вы. — Пусть только попробует, — вскакиваю с кровати чувствуя, как позвонок хрустит. — Она попробует, не сомневайся. Самое ужасное будет если ты ей не понравишься, а секс с ней тебе понравится. Будешь как шавка за ней везде бегать и умолять себя трахнуть. — Не бывать такому, — уверенно заявляю, сжав кулаки. — Я и первый раз не позволила себя взять и второй раз не позволю. — Я тоже так думала, — сказала вдруг Яна. — Как видишь я теперь бегаю по каждому её зову и с готовностью встаю перед ней на колени чтоб удовлетворить. И да, Госпожа директор любит, когда её вылизывают между ног. — Фу! — Меня даже замутило. — Не бывать этому. Никто я не стану удовлетворять в сексуальном плане какую-то старуху. — Запомни ещё, — Ася похоже обращалась сейчас только ко мне, встав с кровати она подошла почти вплотную. — Госпожа директор любит когда ей вылизывают ноги. Так что побереги свой наглый язык для этих целей, а не на пустой трёп.

***

В кабинете директора было тихо, лишь иногда тёщину нарушал шум пера царапавший бумагу, Виктория Станиславовна заполняла бумаги золотой перьевой ручкой. Она уже прочла отчёт по новеньким и успела сделать для себя выводы кого приняла в свою школу. В дверь тихонько постучались и женщина разрешила войти. В кабинете тут же появилась Ася Дунаевская, одиннадцатиклассница и её персональная шлюшка. Женщина усмехнулась при виде девушки, сразу же вспомнив как ломала ту, превращала жизнь Дунаевской в сущий ад пока та не сломалась и не стала с нею спать. Сломала Асю она три года назад и все эти три года с наслаждением имела её. Правда с самого начала ей пришлось много чему учить эту строптивую бунтарку. Благо Ася всё схватывала на лету и вскоре с превеликим удовольствием доставляла удовольствие ей. — Госпожа директор, — Дунаевская подошла к женщине обойдя письменный стол и встала почти вплотную. — Я рассказала всё новеньким. — Прекрасно, — рука женщины легла на горячую щёку девушки, и та вздрогнула, но тут же прижалась к прохладной женской ладони. — И как они отреагировали? — Одна из них всё возмущалась и сказала, что этому не бывать, — осторожно взяв руку женщины Ася стала покрывать кисть руки поцелуями. — Дайка угадаю, это та что не лысая. — Да, — кивнула девушка, прижав к своей щеке ладонь. — Вторая сидела по большей части тихо и не возмущалась. — Ну что ж, — женщина расстегнула пуговицы пиджака девушки и принялась за белую блузку. — Мне будет интересно её сломать. Ася резко вздохнула, когда прохладные пальцы женщины сжали её сосок. Они теребили его, а Ася старалась всё это время смотреть в чёрные глаза женщины. Она знала, что её обязательно накажут если она, отведёт взгляд. Виктория Станиславовна ненавидела, когда отводили взгляд и наказывала обычно сильной пощечиной. Одна такая пощечина в прошлый раз оставила на столь красивом лице Аси хороший синяк. Женщина внимательно следила за взглядом одинадцатиклассницы и просто ждала этой ошибки. Понимая, что ждать так будет долго женщина подалась вперед и поцеловала обнаженный живот девушки. Та ахнула и закрыла глаза. Коварно улыбнувшись женщина встала с кресла и зарядила девушки такую пощечину что та, не устояв на ногах упала на пол. Слёзы потекли по щекам. — Ты знаешь, что я от тебя хочу, — сказала женщина и села обратно в кресло, а Дунаевская на подскочив к ней на коленях принялась снимать с той чёрные туфли.