Птица в клетке

Сколько прошло времени? Уже просто не знаю. Сижу на полу забившись в углу кладовой и просто плачу. Я уже боялась, думала, что это ненормальная никогда меня не отпустит. Ещё и завтра к ней идти. Нет. Я не смогу. Плотно стискиваю зубы и бью кулаком по полу. Меня всё ещё трясёт. Эта стерва просто взяла и унизила меня, да лучше бы прилюдно наказала чем вот так. Так всю ночь я просидела в кладовке. Утром проснулась от того что меня кто-то тряс. Открыв глаза вижу Асю. — Я тоже тут пряталась, — сказала она. — После первого раза. Даже покончить собой думала, но потом решила, что слишком труслива для этого. Вставай, завтракать идём. — Она сказала, чтоб я зашла к ней перед обедом. — Так будет и дальше. Она делать будет с тобой всё что захочет. А за любой косой взгляд будет наказывать. Иди давай завтракать. — Мне надо сбежать, — с трудом поднимаюсь на ноги. Тело после такой ночи болит. — Удачи, но кажется мне что ты далеко не сбежишь. В столовой я встретила Динару. Дадашева сидела за столом и половина её лица всё так же было заклеена. Подсаживаюсь к ней. — Как ты? — Лицо всё ещё болит, — пробормотала Динара. — Есть больно. Да и просто даже не представляю какое там уродство. На меня ни один парень не посмотрит с таким лицом. — Динара, я собираюсь совершить побег. Я доплыву до того берега и позову на помощь. Я верю, что нам помогут и всё будет хорошо. Динара посмотрела на меня и в её глазе я вижу сожаление. — Яна, не знаю выйдет у тебя или нет но я желаю тебе удачи. Я хочу, чтоб ты выбралась и спасла нас всех. Ты всё продумала? — Сегодня есть физра. Она вторым уроком. Так понимаю что она обычно на улице проводится. Добегу до воды и вплавь. Первый урок я еле вытерпела и вот наконец-то физра. Наша сопровождающая в спортивном костюме заставляет разминаться. Мы все разминались в своей форме. Ни у одной из девочек не было спортивного костюма, а делать наклонны и прыжки в юбке было неудобно. Динара тоже была на уроке. Она вяло выполняла разминку. — Вокруг школы три круга, — скомандовала Ярослава Максимовна и мы все побежали. Самое ужасное в том, что зеленый очень хорошо выделяется среди синей толпы. Пробежав один круг я начала второй и тут же рванула в кусты. За мной побежала и Динара. Через кусты мы мчались к воде. — Жди помощи, — говорю Динаре и скинув туфли смотрю на воду. — Я непременно вернусь. Плыть будет тяжело против течения. Разбегаюсь и бегу в воду. Вода ледяная, но мне плевать. Надо что-то делать, и я возможно единственная надежда на спасения. Вода мне уже по колено, и я бегу дальше, чувствуя скользкие камни под ногами. Я даже поскользнулась, чуть не упав. Юбка намокла и стала тяжелой да и остальная одежда тоже. И тут, когда вода оказалась мне по талию я слышала крик: — Побег! Побег! — Оборачиваюсь и вижу, как Динара орёт во всё горло. — Кто-нибудь, тут побег! — Ты чего?! — Такого я не ожидала. Это было самое настоящее предательство. — Побег! — Орала Динара и тут к берегу прибежали несколько человек и Ярослава Максимовна. — Мамаева! — Слышу крик учителя. — Немедленно возвращайся! Падаю в воду и плыву. Я сделаю всё чтоб добраться до помощи. Долгое отсутствие тренировок дало о себе знать. Плыть было трудно и медленно. Да и рана на животе стала ныть, как и ухо. Не обращая на это внимание, я продолжила с упором плыть. Помню как маман заставила плыть меня два километра. Мне тогда было десять лет, и я плыла, а маман сидела в лодке и работала вёслами всё время что-то мне крича. Вода попадала в рот и в нос. Тяжелая одежда стала тянуть вниз. Конечно следовало её снять но я не подумала. Так же не понятно зачем Динара стала привлекать внимание. К чему было это предательство? Зачем? Недовольство и гнев придало сил. Вот только мне всё равно кажется, что я не доплыву. Утону намного раньше. Вот только если я утону, то никто не поможет тем, кто остался в этом интернате. Кто вынужден ежедневно терпеть унижения и приставания. Если не ради Динары то ради других. Не знаю сколько я плыла, но под конец, когда стал виден берег и люди на нём силы меня покинули. Мышцы болели и уже когда оставалось до берега метров пятнадцать я просто перестала плыть. Думаю что люди на берегу увидят меня и помогут. Вот только никто не помог. Они стояли на берегу и просто смотрели. Вижу машину. Почему они не помогают? Из-за холодной воды? Закричав во мне проснулось второе дыхание и, я всё же смогла добраться до берега. С трудом стою на ногах. Меня всю шатает и просто я трясусь от холода иду к людям. Когда до берега оказалось метра два я увидела тех, кто стоял на берегу. Директриса стояла, скрестив руки на груди и возле неё стояла и Ярослава Максимова. Останавливаюсь и понимаю что обратно в воду я больше не смогу. Плыть сил нет. — Ну иди сюда, — позвала директриса и я, тяжело вздохнув всё же решила пойти к ним. — Наплавалась? А я и говорить не могу. Меня всю трясёт. Оглядываюсь и никого не вижу. Только пустые домишки. — Это заброшенное место, — сказала директриса и схватив меня за ворот пиджака потянула к машине. — Уже лет пять как. Раздевайся, не в мокром же тебе ехать. Я едва не падала, когда она тащила меня к машине и вот ещё раздеваться. Открыв заднюю дверцу машины, директриса достаёт полотенце. — А тебя похоже не предупреждали что за побег наказывают всех. Давай быстрей снимай одежду пока совсем не замёрзла. — Зачем Динара это сделала? — Мне стали помогать раздеться. — Это спросишь у неё, — когда меня раздели то сунули полотенце и я вытерлась. Завернувшись в это же полотенце и засунув мокрую форму в пакет сажусь на заднее сидение. За руль «Девятки» села Ярослава Максимова, а директриса села ко мне на заднее. — Наказание будет прилюдным. Нас уже ждали. Куча девчонок торчали на крыльце и мне как-то стало страшно даже из машины выходить. Особенно при виде их злых лиц. — Выходи. Выхожу и тут же застываю. Ещё секунда и мне в голову летит камень. Успеваю увернуться, и он попадает по машине. — Кто это кинул?! — Строго прикрикнула Ярослава Максимова. — Вы все повторно наказаны, — сказала директриса. — Можете «поблагодарить» того, кто кинул камень. Плюс ещё один день без еды. Через полчаса жду всех во дворе для исполнения наказания. — Схватив меня за локоть женщина потянула меня к крыльцу. Все расступились, пропуская нас. — Дам тебе сухую одежду. Она повела меня в свой кабинет и вырвав у меня из рук пакет с мокрой формой и швырнула мне больничный халат. Потом взяла кочергу и кивнула мне на дверь. Поняв, что меня ждёт я вылетела из её кабинета и тут же попала в руки к Ярославе Максимове которая тут же скрутила меня и потащила на улицу. — Отпустите! — Пытаюсь вырваться, но ничего не вышло. — Нет! Во дворе было ещё больше народу. Даже учителя были. Все молча смотрели как меня крепко держали выведя на середину. Толпа окружила нас кольцом и ясно было для чего. Тут же появилась и сама директриса с кочергой. — Нет! — Да меня просто убьют. — Я больше так не буду! — Конечно не будешь, — она вздохнула словно, не желая бить меня кочергой. — После такого ты навеки забудешь о большом спорте. Ярослава, отпусти её. Меня тут же отпустили. Я попыталась бежать, но толпа не пустила меня. кто-то даже грубо в спину толкнул. — Не усложняй своё положение, — директриса наступала. — Будет очень больно. Я успела увернуться но тут же упала на землю. Кто-то поставил мне подножку. Поворачиваюсь на ту сволочь и вижу Динару. Она стоит и улыбается а лицо у неё целое. Даже и не скажешь что у неё был ожог. Если был конечно. — Я отучу тебя даже от мысли о побеге, — сказала директриса и ударила кочергой меня по ноге. — А-а-а! — Я прям слышала, как ломается кость. Смотрю на свою ногу и вижу, как выпирает моя кость. — Нет! Пытаюсь прикрыться рукой и тут же получаю по запястью кочергой. — А-а-а! — Смотрю как моя пука плетью виснет. — Хватит! Пытаюсь отползти от неё но не могу. Каждое движение даётся с болью. — Пожалуйста, не надо больше, — женщина встала и занесла кочергу готовясь к очередному удару. — Не надо. Зажмуриваюсь готовясь к очередному удару и возможно он будет последним, но его нет. — Разошлись все! — Все послушно двинулись обратно в школу. Даже учителя. И остались мы одни. — Скоро начнётся дождь, ползи до школы. Она ушла, и я осталась одна. Я плакала от боли, а когда боль утихла то нога и рука стали неметь. Любое шевеление причиняло резкую боль. На улице становилось всё холодней, а я пыталась доползти хотя бы до крыльца. Одной рукой подтягиваться было трудно. Вскоре я просто уже забросила это и решила оставить всё как есть. Ничего что я проведу ночь лёжа на холодной земле. Плевать. Лучше торчать в палате медкабинета чем так. А может мне повезёт, и я просто не проснусь. Меня уже начало потряхивать от холода. Дрожа от холода я невольно причиняла себе боль. Зубы отбивали дробь, и я снова попыталась подползти к крыльцу, но ничего не вышло. Смотрю как свет в окнах интерната гаснет. Пытаюсь сесть но не могу. Продолжаю лежать на земле. Слышу раскат грома, а через секунду уже закапало. Я тихо заплакала понимая, что хуже уже просто некуда. Даже боюсь смотреть на свои травмированные конечности. Так я и просидела до утра под сильным дождём так и не сомкнув глаз. Уже когда прорезался рассвет ко мне вышла Виктория Станиславовна. Решительно и молча она подошла ко мне и ничего мне, не сказав аккуратно взяла меня на руки прижав к себе и понесла в сторону школы. Мне уже плевать. Пусть даже она несёт меня на крышу чтоб скинуть с неё. Я не буду против. Вот только женщина принесла меня в медкабинет где велела наложить мне гипс. Так у меня и оказалась загипсованная правая рука и левая нога. — Костыли тебе не вариант давать так что на трость, — и мне протянули трость. — Полежишь пока что в палате. Мне помогли одеться в пижаму и добраться до палаты. Только сейчас когда переломы перестали болеть я задумалась. Если у Динары всё в порядке было с лицом, то к чему был весь этот спектакль? Как давно она в сговоре с директрисой? Зачем её подселили ко мне? Директриса хотела что-то обо мне узнать? Дадашева подставила меня. Стала орать, когда я решила сбежать, а после поставила подножку. Наверное и тот камень она в меня кидала. Но тогда интересно зачем всё же директриса вернулась за мной и принесла сюда? Дверь в палату открылась и вошла директриса. Мрачно смотрю на неё и просто хочу отвернуться, но не получается. Мне проще лежать на спине или сидеть. На боку лежать неудобно. — Всё осознала? — Улыбнувшись спросила женщина. — Или мне продолжить тебя наказывать? — Она прошла и села на край кровати и положила руку на мою загипсованную ногу. — М, Яна? Ничего ей не отвечаю. Одно её присутствие нагоняет тоску. — Так и будешь молчать? — Она дотронулась до моего лица и стала ласкать пальцами. Закрываю глаза тяжело вздохнув и невольно прижавшись к её руке щекой. — Или ты считаешь, что это ещё маленькое наказание? Меня правда больше удивляет что после ночи на улице в такую погоду ты не заболела. Ну ладно. — Она встала и направилась к двери. — Но я ещё вернусь, и да, Яна, не взирая на твои переломы ты всё равно будешь ходить на занятия. То что я сделала в следующую секунду было спонтанно. Я просто схватила трость и громко ею ударила об пол так чтоб на этот звук повернулась директриса. Когда она повернулась я крепко держа левой рукой трость ткнула ею в её сторону: — Я бросаю вам вызов! — С трудом опираясь на трость встаю. Знаю, что на левую ногу вставать не следует, но всё равно. — Я знаю что вы занимались боксом. В молодости. Поэтому предлагаю вам заключить со мной сделку. — А ты похоже и головой ударилась раз посмела говорить со мной таким тоном. — Бой. Один на один. Если я выиграю, то вы меня отпускаете домой, и мы больше никогда с вами не встретимся. — Ну а если проиграешь? — Она усмехается. Похоже даже в серьез не воспринимает. — Тогда я буду самой послушной ученицей этого интерната. Я буду делать всё что вы пожелаете и даже перечить не стану. Захотите меня отыметь так я покорно подставлю свой зад или ещё что. Она вдруг засмеялась и от её смеха я вздрогнула, едва не упав на кровать. — Милая моя, — она подошла ко мне и вдруг обняла. Но обняла осторожно помня о моих переломах. Одна рука лежала на моей спине, а другая на голове. — Ты вся переломанная. — Месяца на восстановление мне будет достаточно. — Хорошо, — закрываю глаза, когда она начинает гладить меня по голове. — Даю тебе месяц. Восстановишься и этот бой пройдёт. Вот только я очень сильно сомневаюсь, что ты и две минуты со мной не протянешь. И готовься, бить я буду сильно. — Она прижалась щекой к моему виску. — Не дрожи ты так. — Ухмыляется, сжав мои волосы на затылке. — Буду надеяться что мозгов у тебя хватит отказаться. Хотя кажется мне что наглости у тебя намного больше. Она ушла а я застонала сев на кровать. Конечно мне её не одолеть, но может хитростью? Вообще я жалею что такое сказала. Просто она меня разозлила. Сама эта чёртова несправедливость. Ну не должно быть так. Но она согласилась и этим даже удивила меня. Осталось найти только того, кто будет мне помогать. На Динару рассчитывать больше не стоит. Даже не вериться, ну как она могла так поступить, а главное зачем? К чему было это предательство?

***

Виктория Станиславовна была в хорошем расположении духа даже не взирая на эту глупую детскую выходку со стороны Мамаевой. Но она не удивилась. Вполне стоило такого ожидать от беглянки. Конечно с переломами она переборщила, тут женщина даже сама стала жалеть о содеянном. Не то что травмировала строптивую девчонку, а то что даже этот месяц пока кости срастётся то до неё нельзя будет дотрагиваться. Не принять вместе ванную и просто не поласкать. Хотя девчонка хочет ласки и это видно. Говорухина уже знала, что стоит только слегка приласкать Мамаеву и та отдаться ей полностью. Да и к чему этот вызов? Может она и правда хочет, чтоб ей ласкали и любили, но в силу характера добровольно отдаться не может. Женщина уже представляла, как Мамаева будет извиваться в её руках и стонать. Это возбуждало настолько что по громкой связи она вызвала к себе Дадашеву. А та похоже бежала, в кабинет она влетела вся запыхавшаяся и красная от бега. Виктория Станиславовна никогда не любила таких людей. Ей даже в голову не пришло проделать то что предложила однажды ей Динара. Она же и сказала что её подруга Яна Мамаева готовит побег. Предложила весь этот спектакль с якобы ожогом чтоб её поместили в палату к Мамаевой. Вот только там толком ей ничего узнать не удалось, но зато в столовой Мамаева сама к ней села и всё рассказала. Виктория Станиславовна не стала давать Дадашевой зеленую форму хоть та её прям очень хотела. Пусть будет в синем. Да и её поступок был достаточно низок. Даже та самая подножка Мамаевой. — Госпожа директор, — Динара стояла, пытаясь отдышаться. — Подойди, — женщина поднялась из-за стола и дождалась пока ученица к ней подойдёт. Динара даже ничего не подозревая подошла к женщине и тут же получила такую пощечину, от которой едва не потеряла сознание, но на ногах не устояла. — Ты поступила достаточно низко. Директриса села обратно в кресло положив ногу на ногу. Ученица тут же встала перед ней на колени и виновато посмотрела. — Но я же предотвратила побег, — а она и правда не понимала всю низость поступка. — Но такие поступки я не уважаю. — Хорошо, — Динара опустила голову. — Что мне тогда следует сделать чтоб получить зеленую форму? То что Дадашева так легко подставила Мамаеву. Ничего ей не мешает и подставить саму Говорухину. Об этом думала женщина, когда раздвигала ноги и ученица с готовностью сдала удовлетворять её. — Ты совершила глупость, — сказала директриса, закидывая ноги на плечи девушке. — Если хотела таким методом шпионить для меня, то ты слишком рано себя раскрыла.