Птица в клетке

Прошёл месяц. Весь месяц я жила в одной комнате с директрисой. Я ходила на занятия и даже общалась с Асей. Но секс с директрисой был по шесть-семь раз в день. Она просто была какой-то машиной, которая не знала усталости. Меня имели только так во всех позах. Иногда я даже забывала, что такое стыд и покорно раздвигала перед ней ноги. В некоторые моменты даже получала удовольствие. Но всё равно меня очень жестко выматывало всё это. Я даже начала прятаться от неё: лишь бы меня не имели. Вот только это всё кончилось для меня не очень хорошо. Первый раз директриса просто отшлепала меня, прилюдно. Второй раз меня пороли так же прилюдно ремнем. Дальше уже пообещали воспользоваться кочергой, если снова повторюсь. Время близилось к зимним каникулам, и я к своему ужасу узнала, что на каникулы отпускают не всех. Те, кто был послушный спокойно могли уехать на две недели, а те, кто был таким как я — нет. Я даже переругалась с директрисой и потребовала позвонить маман. За это меня избили пощечинами. Лицо всё онемело и отекло, но зато спустя неделю на моё имя пришло письмо, в котором я узнала, что маман даже не в Москве, а где-то в Англии на соревнованиях и даже думать не думает забрать меня на каникулы домой. — Если не веришь, то посмотри на почерк, — Виктория Станиславовна протянула мне письмо. Это правда был почерк мамы. Я даже разозлилась на такое заявление. — Ну не расстраивайся, — сказала, улыбаясь женщина и подойдя ко мне обняла. — Ты не одна кто остаётся тут на каникулах. Ты, я, и ещё сорок человек. — Она сжала волосы на моём затылке. — А теперь удовлетвори меня. Она стала давить мне на голову заставив встать перед ней на колени. Наверное, неделю секса я правда хотела попробовать то, что делала со мной она. Вот только потом я передумала. Задираю на ней платье и утыкаюсь лицом ей в промежность. Руками сжимаю её бёдра, а потом и ягодицы. На вкус она то солёная, то сладкая. Смотря в каком месте лизать. Сейчас я хоть и с большой неохотой, но делаю это, а тогда я так боялась, да и противно было. Не хотелось так унижаться. Тогда Виктория Станиславовна просто схватила меня за волосы и так резко дёрнула вниз, что я чуть лицо об пол не разбила. Повалив меня на пол, она просто села мне на лицо и не слезала так целый час, пока я не начала её удовлетворять. Так шло время и настали осенние каникулы. Для других они настали, а для всех нас нет. Никто не поехал домой. Но уроков не было: но мы торчали в стенах школы. Временами нас выпускали гулять во двор. Глядя на то, как девчонки развлекаются и бегают по двору, да и просто гуляют дыша свежим воздухом я не выдержала и пошла к директрисе. — Сразу нет, — как только я вошла к ней в кабинет ответила она. — Никакой тебе прогулки. — Ну почему? — Простонала я. В её кабинете за счет камина было относительно тепло в отличии от всей школы. Сидишь на уроке, а у тебя пар изо рта идёт. — Ну ты же мне истерики устраиваешь, когда я хочу поиметь тебя, — она что-то писала. — Так вы меня даже не пальцами поиметь хотите, а что-то постороннее в жопу засунуть! — Возмутилась я. — Кто мне там обещал, что будет послушной и во всём слушаться? — Напомнила она, угрожающе поднявшись из-за стола. — М? — Я признаюсь, что переоценила свои возможности, — делаю шаг назад. — Давай сделаем так, — она скрестила руки на груди и неприятно улыбнулась. — Ты хорошо так поработаешь языком, а я отпущу тебя подышать свежим воздухом, но не на два часа как остальных, а на десять минут. — Так мало? — Погода скоро испортится, — смотрю в окно и вижу пасмурное небо. — Так что если хочешь погулять, то не тяни время. Под дождём я тебя гулять не отпущу. Желание гулять было сильным и переборов себя я подошла к женщине и опустилась перед ней на колени. Хватаю подал платья, но меня тут же останавливают. — Не так быстро, — она улыбаясь сжала лицо моё ладонями и наклонившись поцеловала в лоб. — Там ты мне ещё удовольствие не доставляла. И задрав на себе платье она повернулась ко мне спиной и наклонившись выпятила зад. — А может я вам лучше ноги полижу? — Ну реал, чужую задницу облизывать я не собиралась. — Хочешь гулять, — меня схватили за волосы. — Так заслужи. Смотрю на её задницу, а внутри всё скукожилось. Понимаю, что ещё немного и меня просто стошнит. — Нет! — Вырвавшись вскакиваю на ноги. — Нет! — Ну значит не видать тебе улицы. — Да насрать, — выбегаю из её кабинета и направляюсь на улицу. На крыльце меня останавливает Ярослава Максимовна. — Мамаева, пропуск, — женщина торчала на крыльце и не выпускала из школы никого у кого не было пропуска. — Так у директрисы. — Значит иди к директрисе за ним. — У неё закончилась бумага, — пытаюсь увернуться от учителя. — Ну правда, Ярослава Максимовна, ну дайте мне погулять. — Ага, — она схватила меня за шиворот и затолкала обратно. — Бумага закончилась. Давай я тогда тебя к ней лично отведу. — Да отвалите! — Вырываюсь. — Если вам так жалко. Я просто бродила по первому этажу и изучала окна. Надо было найти хоть одно не заколоченное окно, благодаря которому я буду сбегать на улицу. — Не отпустили, — оборачиваюсь и вижу Евгению Даниловну. Женщина стояла с сигаретой и курила прямо в коридоре. — Можешь не смотреть. Тут все окна заколочены. Ты же не первый индивидум кто решил так сбежать. — Я хочу на улицу. — Знаешь, — она подошла ко мне и в нос тут же ударил этот запах табака. — А я ведь могу тебе помочь. Скажем так, выписать справку что тебе по состоянию здоровья надо дышать свежим воздухом. — Какова цена? Врач огляделась и потушила сигарету об подоконник. Улыбнувшись мне, она обхватила моё лицо руками и поцеловала в губы. Её язык проник мне в рот, а я, закрыв глаза просто стала отвечать ей на поцелуй и позволять делать со мной всё остальное. Это были новые ощущения. Целовалась Евгения Даниловна хорошо, но не так как директриса. Были отличия и существенные. — Вижу, что согласна, — обняв меня за плечи она повела меня к себе в кабинет. — Что мне делать? В медкабинете было прохладно. Я бы сказала, что даже холодно. — Если боишься, то могу дать тебе разбавленный спирт. — Я не пьющая. — Ну значит поласкаю я тебя, — она заперла кабинет и подошла ко мне. — Думаю, что ты не против. — Она расстегнула на мне пиджак. — Сама разденешься или мне тебя раздеть? Отстраняюсь не зная как быть. С одной стороны, мне хотелось бы этого, но с другой… — Хорошо, — она подошла и стала раздевать меня. — А тебя я смотрю Виктория Станиславовна выдрессировала. — Тут я бы ещё поспорила, — я не считаю, что она меня сломала. Но со стороны похоже видно совсем другое. Врач не ответила, но раздела меня полностью. Себя она раздевать что-то не спешила. Оказавшись полностью обнаженной, я слегка даже засмущалась хотя должна была уже привыкнуть к такому. — Ты правда красивая, — сказала она и посмотрела на мою кривую руку. — Не смотря даже на эти переломы. — Тут же прячу свои руки. — Яна. — Она обняла меня. — Всё хорошо. Даже не думала, что расслаблюсь в её объятиях. Они были тёплыми и даже приятными хоть нос и резал запах табака. — Тебе приятно? Я не ответила, но она сама всё поняла. Мы стояли наверное минуты две. Я вся замёрзла и уже просто прижималась к ней чтоб согреться, а врач гладила меня по голове. — Наверное я нарушу сейчас такой момент, — меня передёрнуло от холода. — Я замёрзла. — Хорошо, — взяв меня за руку она повела в палату где кивнула на одну из кроватей. — Сейчас согрею. Сажусь на кровать и смотрю, как врач раздевается. Опускаю взгляд в пол. — Боишься? — Она подняла моё лицо за подбородок пальцами и улыбнувшись поцеловала в губы. — Или нет? Вместо ответа просто обнимаю её. Она такая горячая. — Думаю, что ты не против, — положив руки мне на плечи она уложила меня на кровать, а сама забралась сверху. — Я буду нежно. Она целовала меня медленно и с наслаждением, не оставляя без поцелуя не один сантиметр моей кожи. Руки женщины нежно то гладят, то сжимают моё тело. Пальцы теребят соски, и я прикусываю нижнюю губу. Я сама раздвинула ноги, когда Евгения Даниловна стала целовать мой лобок. Руки сжали мою грудь, а язык проник в меня. Выгибаюсь в спине, а она и не спешит. Поцелуи переходят на мои бёдра и ниже. Сглатываю, когда она оставляет последний поцелуй на пальцах моих ног. Я стонала в голос, когда Евгения Даниловна насаживала меня на свои пальцы. Делала она это куда мягче. — Ш-ш-ш, — свободной рукой женщина зажала мне рот. — Не так громко. Она смотрела мне в глаза и всё ещё зажимала нос, когда доводила меня до блаженства. Кончив, я провела языком по её ладони и просто откинувшись на подушку заснула.

***

— Ты слишком громко стонешь, — Евгения Даниловна сжала волосы на затылке Мамаевой. Подросток сама захотела предоставить ей удовольствие и встав перед ней на колени стала вылизывать. Получалось у неё средне, в практике Евгении Даниловны были те, кто делал это куда интересней. Но сообщать об этом Яне она не станет. — С Викторией Станиславовной ты такая же? Девчонка не ответила, а только с ещё болим усилием стала работать языком. — Яна, — отстранив от себя десятиклассницу женщина встала. — Я выпишу тебе справку по поводу прогулки. Конечно же мне придётся что-то придумать для директрисы. — А на сколько справка действенна? — Яна встала и мрачно посмотрела на свой живот. Шрам после удаления татуировки остался. Неприятный и не красивый. — Смотря насколько ты готова быть моей, — улыбнулась женщина и обняла подростка. — Чем дольше тем естественно справка будет действовать дольше. Да и у меня риск есть, директриса не сем верит, а мне надо будет придумать тебе причину. Всё же это да стоит того, ты не находишь? Девушка тут же помрачнела. — Я скажу тебе одну вещь, — женщина усмехнулась и потёрлась своей грудью об грудь девушки. — Хочешь понять с кем имеешь дело, посмотри в столе директрисы альбом. Ты найдёшь в нём много чего интересного. — И поцеловала Мамаеву в макушку. — Тебе надо собираться и идти. — А вы… — Можешь и на «ты». — Хорошо, Евгения, — Яне было очень непривычно так обращаться к взрослому. — А можно меня на неделю в лазарет? Не хочу я быть с Викторией Станиславовной. Устала. — Ну да, — усмехнулась женщина. — С такой как наша Говорухина устать очень даже можно. Но ты не забудь заглянуть ей в стол.