Птица в клетке

Захожусь в тяжелом болезненном кашле. Настолько кашель был хреновым что у меня аж слёзы выступили. За грудью всё болело, и я сгибалась пополам от кашля. — И где ты умудрилась? — Директриса коснулась моего лба. — Он у тебя холодный, но кашель конечно мне не нравится. Ладно, вызову тогда нашего врача. Пусть посмотрит тебя. Как правильно и правдоподобно кашлять меня научила Евгения. Врач пришла минуты через две со стетоскопом. Выслушивала мои лёгкие, а я кашляла. Дышать мне уже больно было. Я даже поверила, что взаправду кашляю. — Виктория Станиславовна, — Евгения посветила фонариком мне в глаза. — Как по мне, Мамаеву надо в лазарет. — Температуры же нет? — Подозрительно сказала директриса. — Ну до температуры тут не далеко. Мне конечно следует присмотреть на Мамаевой. Её кашель спокойно может оказаться пневмонией. — Ладно, — с огромной неохотой согласилась директриса. — Но чтоб я Мамаеву не встретила шарахающуюся по коридорам школы.

***

— Может я правда ошибалась в Мамаевой? — Сказала Виктория Станиславовна, прижимая к своей промежности голову Динары. Дадашева старательно работала языком и уже спустя мгновение довела женщину до оргазма. — И она совсем не то что мне надо. Говорухина прекрасно знала что Дадашевой нужна зеленая форма. Она всё равно ей её не даст. Хоть и использует девчонку в своих целях. Та шпионит для неё. Докладывает обо всё происходящем. Так Виктория Станиславовна узнала о небольшой потасовке между Мамаевой и Бурдаковой пару часов назад. И тут вдруг Мамаева стала кашлять. Женщина сомневалась, что за столь короткое время девчонка смогла заболеть. Это больше походило на план. Причём корявый. — Хотите я прослежу за Мамаевой? — Оживилась Динара. — Проследи лучше за Евгенией Даниловной.

***

— Доигрались, — сказала Евгения глядя на градусник. Кашлять я как-то незаметно стало по-настоящему. — Как себя чувствуешь? — Очень даже говняно, — простонала я, падая на подушку. — Ломит всё тело. — Грипп, — заключила врач. — Ладно, отлежишься пару дней и будем развле… — Евгения Даниловна! — Раздался вдруг голос Динары. — Где вы?! — Я вернусь, — сказала Евгения и ушла. Через пару минут она вернулась и к сожалению, с Динарой. Дадашева держалась за голову и по её лицу и рукам стекала кровь капая на синею форму. Я даже не сразу поверила, что это настоящая кровь, решила, что опять она притворяется, но увидев рану на её лбу мне как-то сразу поплохело. — Прижми. Евгения дала Динаре марлевую салфетку и достав бинт стала забинтовывать ей голову. — Ты чего? — Мрачно спрашиваю. — Шла от директрисы и оступившись ударилась головой, — ответила заплетающимся языком Дадашева. — Хорошо ударилась, — смотрю как белые бинты окрашиваются кровью. — Голова кружится и болит, — пожаловалась она врачу. — Вижу, з сказала Евгения заглядывая в глаза девушке. — Зрачки у тебя разной формы. Травма мозга точно есть. Сейчас просто полежи, и я поставлю тебе капельницу. Тебя кстати тошнит? Дадашева только кивнула, и тут же её вырвало. А я как-то засомневалась в том, что она притворяется. После того как Динаре поставили капельницу, а мне дали жаропонижающее, я только и делала, что спала. Динара тоже спала и во сне всё стонала и кажется, что от боли. Наверное, ей не эротический сон снился. — Яна, — меня легонько потрясли и я, открыв глаза вижу Евгению. — Пошли в процедурный, тебе надо сделать укол. Сонно киваю и поднявшись иду за женщиной. Оказавшись в процедурном кабинете именно в том месте, где я как предполагаю мне вырезали татуировку, женщина заперла дверь. Я же, спустив пижамные штаны легла на стол готовая к уколу. — Уже, — вместо укола я почувствовала лёгкое касание губ к своим ягодицам. — Моя ты сладкая. Поняв, что не будет никакого укола, я села и тут же получила поцелуй в губы. — Мне всё равно плохо, — простонала я. Глаза всё ещё слипаются, и я утыкаюсь лбом женщине в плечо. — Ты с Дадашевой осторожней будь, — предупредила меня Евгения поцеловав в висок. — Не трепи лишнего. Я читала Булгакова лёжа в лазарете уже вторые сутки. Всё это время Динара лежала на соседней койке и только иногда приходила в себя, чтобы попить. Евгения несколько раз меняла повязку на голове Динаре. В эти моменты она будила Дадашеву и помогала той сесть. Как-то даже меня попросила помочь ей с перевязкой и вот тогда я прям ахренела увидев эту травму. В близком плане она оказалась намного хуже, чем я думала. Мне даже показалось что эту травму получила Динара благодаря директрисе. Мне даже кажется, что я видела череп. — И как ты? — Спросила я у Динары поздно вечером, когда та пришла в себя. — Голова сильно болит, — с трудом сказала она. — Во рту сухо и кружится голова. Я поёжилась от холода хоть мне и дали второе одеяло. В лазарете было ужасно холодно. А вечерами и ночами пар изо рта шёл. Батарей в лазарете не было и Евгении даже приходилось несколько раз ходить к директрисе и попытаться выбить хотя бы обогреватель. Но ничего не вышло. Директриса упёрлась и отказалась давать нам обогреватель заявив, что вся школа мёрзнет, а мы не такие особенные так что потерпим. — Так, девчата, — в лазарет вошла Евгения с двумя дымящимися чашками. — Вот вам чай с лимоном. Пейте и грейтесь. Поверх халата на плечи женщины была накинута дубленка. — Жалобы есть? — Нет, — вяло ответила Динара взяв чашку. — Ну а мне всё равно холодно, — грею руки об горячую кружку. — Возьми одеяло с соседней койки, — Евгения огляделась. — Ладно, я тогда к себе пойду. Если вам что-то надо, то говорите сейчас, иначе терпите до утра. Мы ничего не сказали, и она ушла. Закутываюсь в одеяло. — Ты сильно меня ненавидишь? — Вдруг спросила Динара. — Не то что не ненавижу, — смотрю на неё. — Но поступок твой презираю. Это же надо было так поступить? Я хотела тебе помочь, а ты взяла и подставила меня и показала себя как просто говно-человека. Если бы не твой этот поступок, то мне бы не сломали конечности. Знаешь, как хреново быть в гипсе. И я просто стала высказывать ей всё, что о ней думаю. Динара молча слушала, но раскаянья я в ней не видела. Ей было плевать. А меня было уже не остановить. Я даже распсиховалась, встала и просто ударила тумбочку ладонью. Ладонь обожгло болью, и это помогло успокоиться. — Ты специально сюда попала? Не поверю, что ты травмировала себе голову случайно. Если только вселенная решила покарать тебя за подлость. Хорошо трахаться с директрисой? — Ну раз до этого дошли то я тебе кое-что скажу: Виктория Станиславовна сказала, что я в сексе лучше, чем ты. — И что? — Она правда считала, что этим как-то меня заденет? Да мне плевать. Я вообще мало какого удовольствия испытывала в сексе с директрисой. Как-то секс с врачом более приятен. Та хоть не планировала ничего мне в жопу засовывать. — Я что, должна завидовать тебе? Рыдать в подушку то, что директрисе секс нравится больше с тобой чем со мной? Да мне плевать! — А мне нет. Почему она дала тебе эту зеленую форму, а мне нет? — Спроси у неё, — прошипела я сквозь зубы. — Наверное ей не нравятся стукачи как ты. И заткнись. Ещё немного и я врежу тебе. — Да ну? — И она встала. — Так врежь. Бей прямо в лицо. Посмотрим, что после такого с тобой сделает Виктория Станиславовна. Ия ей врезала. Кулаком прямо по лицу да так сильно что Динара свалилась на пол. — Плевать я хотела на твою Виктория Станиславовну! — Прокричала я. — Пошла она в жопу! Заебала! И ты меня заебала! Нечего за мной шпионить и докладывать. Ты ей, наверное, и жопу вылизываешь лишь бы она на тебя внимание обратила. — Ты даже не представляешь, как ей нравится, когда я вылизываю ей зад. Она прям кайфует с этого и подставляет мне свой зад. А когда я засовываю в неё свой язык, то там она уже просто стонет. — Даже слышать не хочу. — А когда я ласкаю её между ног то слышу, как она стонет, называя моё имя. О тебе она почти и не вспоминает. Только когда говорит, что ты хуёва в сексе. — Пусть так. — Ты ведь хуёва с ней в сексе из-за того, что тебя ебет кто-то другой, так ведь? Это кто-то из учителей или из учениц? — Иди в жопу! — В твою? — Она засмеялась. — Так подставь, вылежу. Так вылежу что ты поймёшь почему Виктории Станиславовне так приятно. — Заткнись! — Виктория Станиславовна даже позволяла иметь её. Так давай я поимею тебя. Может со мной тебе секс куда сильней понравится. И я сорвалась. Просто накинулась на неё и избила. Била кулаком по голове до того момента пока Динара не потеряла сознание. Только в этот момент я осознала что произошло. Отшатнувшись от Дадашевой я пригляделась. Она дышала, а я уже чувствовала, что мне конец. Директриса такого мне точно не простит.

***

Говорухина усмехнулась, узнав о случившемся. Такого она конечно не ожидала, но результат её удивил. Мамаева избила Дадашеву. Женщине даже было интересно узнать, что такого сказала Динара Мамаевой что та так психанула. А психанула она хорошо. Настолько что едва не убила Динару. Ладно хоть мозгов хватило найти врача. Не взирая на температуру Мамаевой, женщина потребовала её к себе. Девчонка попыталась сбежать, но была поймана Ярославой Максимовой. Бурдукова за шкирку притащила сопротивляющуюся Мамаеву в кабинет директрисе. Женщина оскалилась, предвкушая уже то как она будет наказывать непослушную девчонку. Та заплакала при видел Говорухиной и стала вырываться с ещё большим усилием. — Ты очень непослушная, — сказала директриса и подойдя дала пощечину Яне. Ту всю трясло, и она еле держалась на ногах. — Ты же понимаешь, что это статья? Ты чуть не убила Дадашеву. — Женщина усмехнулась. — Ты ничего мне сказать не хочешь? Мамаева молча, а слёзы стекали по её щекам. — Я накажу тебя, — директриса взяла кочергу и стала держать её над огнём. — Нет! — Закричала Мамаева и стала вырываться из рук Ярославы Максимовы. — Ярослава, держи крепче. — Да она сумасшедшая! — Вопила Яна, когда её крепко обхватили, не позволяя вырваться. — Отцепитесь! — Ты била Дадашеву по голове так, что я считаю нужным ударить тебя по голове. — Нет! Нет! Дождавшись пока кочерга покраснеет, а потом и побелеет Виктория Станиславовна вытащила её из камина и подошла к девчонке. — Нет! — Продолжала кричать Мамаева и попыталась пнуть директрису и тут же получила кочергой по лицу. — А-а-а! В глазах у Мамаевой потемнело, и она едва не потеряла сознание от боли. В кабинете тут же завоняло палёным мясом. — Ну чего же ты? — Издевалась директриса. — Хотела по голове а попала по лицу. Теперь ещё шрам на лице останется. Ну да ладно. Ярослава, нагни её. Мамаеву подвели к столу и силой нагнули, стянув пижамные штаны. — Кочерга уже остыла, ну да ладно, — она замахнулась и метал коснулся голых ягодиц девушки. Да уже и не кричала, а только стонала от боли. — А ещё будет прилюдное наказание. — Ещё удар по ягодицам. — Ярослава, держи ещё крепче, а ты, Яна, расслабь ягодицы. И замахнувшись кочергой она на несколько сантиметров засунула её в зад девушке. Та дёрнулась и тут же потеряла сознание.