Мы дети без будущего

      Весь следующий день в Ролане постепенно нарастало беспокойство. Первые сигналы от встревоженных инстинктов он получил ещё сидя на завтраке в приюте. Старшой и его банда были на удивление тихими, даже приветливыми. Ролан ожидал разборок и, не получив их, насторожился сильнее. В школе он был невнимателен и раздражителен. На вопросы Мэтта о том, что происходит, не мог дать внятного ответа.       К обеденному перерыву Ролан ощущал себя так, будто его нашпиговали наркотой. Кожа горела, вены пульсировали, а живот сводило неприятной судорогой. Ощущение, что его наебали, провели, как последнего лоха, разъедало мозг. Когда Ролан ворвался в столовую и не увидел мерзкие рожи на привычных местах, всё стало на свои места.       — Ублюдки, — прорычал Ролан и сорвался с места.       Мэтт и его друзья что-то кричали вслед, но Ролан их не слушал. Он уже понял, что произошло, и лишь надеялся, что всё будет не так плохо, как воображал его воспаленный от ярости мозг. Разумеется, эти трусы решили отыграться на Алеке. Ролан видел, как парнишка выходил в школу вместе со всеми, и счёл, что этого достаточно. Эти ублюдки могли подкараулить его у самого входа. У Ролана зудели ладони от садистских мыслей, как он будет тонким слоем размазывать по стене лицо каждого, кто посмел хоть как-то навредить Алеку.       Ролан никогда ни за кого не нес ответственности, поэтому совершенно не знал, чего ожидать. Он и раньше понимал, что запросто сможет отомстить врагам за содеянное, но вот как предотвратить беду, он не знал. Вернувшись в приют за рекордно короткое время, он взбежал по лестнице и сразу напрягся от гнетущей тишины.       От того, что Ролан увидел в комнате, ноги вдруг отказались его держать. Там было пусто, все кровати были аккуратно застелены, даже кровать Алека не тронута мародёрством. Чего нельзя сказать о койке самого Ролана. Лучше бы они вывалили на неё ведро помоев, отрешенно думал Ролан, медленно подходя ближе, это дало бы им шанс на быструю смерть.       Кровать была полностью разворочена, одеяло и подушка валялись на полу, а грязном матраце лежал Алек. Он был привязан по рукам и ногам лицом вниз, полностью обнажен. На худом теле остались следы жестоких издевательств: багровые следы от ударов ремня, ожоги от сигарет. Глаза были завязаны, ткань пропиталась слезами, словно водой. Чтобы не шумел, эти ублюдки запихали ему в рот огромный ком грязных носков. Место под головой перемазалось кровью, хлещущей из разбитого носа. Но это не самое худшее.       Больше всего крови было внизу. Вокруг жертвы намеренно оставили пять использованных презервативов. Ягодицы и внутренние стороны бёдер были перемазаны в крови и сперме, под животом образовалось грязное пятно. На посиневшей от грубой хватки коже маркером было накарябано послание: «Твоя очередь».       Алек наверняка слышал, как Ролан с грохотом ворвался в комнату, и ощущал чужое присутствие рядом. Ролан не мог представить, в каком состоянии сейчас пребывала истерзанная психика. Даже подходить к Алеку было страшно. Ролан считал себя вполне закалённым по части жестокости и насилия, но ему нестерпимо хотелось блевать от подобного зрелища.       Демоны, что сопровождали Ролана на протяжении сознательной жизни, уже бились в безумстве, предвкушая, как будут заживо пожирать плоть тех, кто посмел сотворить такое. О, Ролан будет мстить. Каждому. Долго. Жестоко.       Но сейчас все его мысли крутились вокруг Алека, а в частности вокруг того, как к нему подступиться. По части утешений Ролан вряд ли преуспел. До проявления жалости он никогда не опускался, и что делать совершенно не знал. Алек дрожал всем телом и тихо стонал от боли. Его дыхание было рваным и поверхностным: ни нос, ни рот не могли обеспечить нормальное поступление кислорода.       Ролан чувствовал, как глухо бьётся сердце в груди, и впервые ощущал, как же там на самом деле пусто: маленькое сердце в пустом мрачном вакууме, отгороженное, навечно защищённое от всего внешнего мира. Ролан никогда ещё не испытывал таких острых чувств. Они удивляли его, но он не позволял себе отвлекаться. Тихо опустившись на колени рядом с койкой, Ролан протянул руку и очень осторожно коснулся редкого участка тонкой кожи, не покрытого синяками и ссадинами. Алек дернулся, словно от огня, испуганно вскрикнул, насколько позволял заткнутый рот, и отчаянно завозился, стремясь уйти от прикосновения.       — Тише, — Ролан вдруг почувствовал, что ни на шутку испугался. Он взвалил на свои плечи непомерную ношу. Кто он такой, чтобы пытаться помочь в такой ситуации? — Тише ты, это я. Сейчас освобожу тебя. Ты только не бейся, а то узлы совсем затянешь.       Алек замер, вместе с ним замер и Ролан. Его уже пробирало на какую-то нервозность, руки начали мелко дрожать. Алек, кажется, даже дышать перестал. Ролан тряхнул головой, направил всю силу на то, чтобы просто порвать тряпки, которыми связали Алека. Как только руки парня оказались свободны, он закрыл ими голову и сжался в комок, даже не пытаясь снять повязку с глаз или вытащить вонючие носки изо рта.       Ролан вдруг остро осознал, что был последним, перед кем Алек хотел предстать в таком виде. Его оставили так специально, чтобы Ролан на него наткнулся, да ещё и привязали к кровати, на которой ему в последнее время так спокойно и уютно спалось.       — Не раскисай, — сказал Ролан. Наверно, это худшее, что можно сказать жертве жестокого изнасилования. — Не раскисай, слышишь?       Ролану понадобилась пара резких движений, чтобы жгуты не выдержали и с хрустом порвались. Ноги Алека оказались свободны. Ролан решил довериться интуиции и действовать уже, как привык. В конце концов это тот самый дерьмовый мир, в котором они оба живут.       — Иди сюда, — он попытался отнять руки Алека от лица, чтобы снять повязки, но тот вдруг стал судорожно вырываться. Ролан не знал, было ли это следствием физической и психологической травмы или же Алек просто не хотел встречаться с Роланом глазами. В любом случае, наплевать. — Эй, я сказал, иди сюда!       Стоило приложить немного усилий, и Ролан с легкостью подтащил к себе обессиленного парня. Одной рукой сжал оба запястья, а другой быстро вытащил мерзкий кляп изо рта и сорвал с глаз повязку. Этот бездонный, полный боли взгляд он запомнит до конца своих дней.       «Проклятье, ну вот за что мне всё это?», — подумал Ролан.       Всё лицо Алека было перемазано в крови, слезах, соплях и слюнях. Оно раздулось от побоев, губы кровоточили, под левым глазом образовался огромный подтёк. Ролан не понимал, как на такого вообще можно поднять руку. Он ведь ещё ребенок, такой худой и слабый… Ролана душила ледяная ярость. Ему захотелось вонзить зубы в чью-нибудь плоть и вырвать кусок мяса, слушая болезненные вопли.       Алек шарахнулся от его рук, содрогнулся всем телом и душераздирающе всхлипнул.       — Н-нет, нет-не-ет! — хрипел он, сжимая голову руками. — П-пожа-луйста, пожа-й…       — Алек, успокойся…       Стоило Ролану протянуть руку, как у Алека просто сорвало крышу. Он уставился на неё затравленными глазами, как на ядовитую змею, бросился в сторону, едва не свалившись с кровати, сжимая голову руками и упираясь лбом в худые коленки.       — Н-Е-Т! Н-НЕ Т-РО-Г-ГАЙ М-МЕ-Н-Н-НЯ!!! — истошно закричал он, чем поверг Ролана в настоящую панику.       Он никогда не взаимодействовал с полностью уничтоженными морально людьми, никогда не пытался кого-то успокоить и кому-то помочь. Ролан попросту не знал, что делать в такой ситуации, и собственные сомнения ошарашили его не на шутку. Кому-нибудь другому он бы уже давно врезал, чтоб заткнуть, или же просто бросил, раздраженный чужой слабостью. Однако непреодолимое желание во чтобы то ни стало успокоить парня и вселить в него уверенность, что не всё ещё кончено, заставило Ролана начать действовать.       Несмотря на отчаянные крики, которые из-за естественного заикания Алека, усугубленного стрессом, было совершенно невозможно разобрать, Ролан умудрился схватить его за руки. Алек отбивался так, словно Ролан был его самым страшным ночным кошмаром, но как бы там ни было, он всё равно был втрое слабее. Ролан притянул его к себе и впервые в жизни сжал кого-то в своих объятиях.       Ощущение было новым, очень странным и неестественным, особенно если сжимаемый объект кричал и вырывался. Однако Ролан держал мёртвой хваткой. Это даже не слишком походило на объятия, скорее на удержание психически нездорового, но Ролан просто делал, как мог. Заметив, что истерика начинает отступать, так как сил у Алека было совсем немного, Ролан снова попробовал с ним заговорить.       — Ну-ну, уймись. Ты можешь преодолеть это, я уверен. Такого больше не повторится, я обещаю. Это я виноват. Недоглядел.       Ролан забрался с ногами на изгвазданную кровать, привалился спиной к стене. Он уже точно знал, что кто-то из участников этого действа будет сам вылизывать и его матрац, и штаны, и всю одежду Алека. И это будет самым гуманным из того, что приготовит Ролан для своей вендетты.       Притянув Алека к себе ещё теснее, он практически усадил его к себе на колени, прижав к груди, а сам положил подбородок на рыжеволосую макушку. Ролан испытывал смешанные чувства. Его сердце болезненно сжималось, когда он осторожно касался горящих и пульсирующих вмятин на тощем тельце. В то же время, нечто необычное, тёплое и приятное, согрело его душу, когда он заметил, как парень постепенно расслабляется в его руках.       Алек перестал дрожать и теперь просто тихо плакал, пропитывая горячими слезами клетчатую рубашку Ролана. Тот думал, что нельзя давать ему возможность задумываться над тем, что произошло, поэтому он предпринял уже третью попытку заговорить:       — Какое странное ощущение. Никогда никого не обнимал. Помогает хоть?       Алек долго не двигался, продолжая шмыгать носом, а потом вдруг чуть-чуть поёрзал головой по груди Ролана. Приняв это за согласие, Ролан продолжил:       — Интересное чувство, — он медленно провёл ладонью по боку Алека, от чего тот вздрогнул и поёжился, — сразу всякая сентиментальная дурь лезет в голову, скажи, а?       Алек как-то странно всхлипнул, и Ролан даже не сразу понял, что это была слабая тень смешка, проскользнувшая сквозь слезы. Алек всё ещё не показывал своего лица, но так доверчиво и уютно свернулся клубочком, уткнувшись носом в грудь, что Ролан не спешил его тревожить. Надо было его чем-нибудь накрыть, а то Алек совсем заледенел, и, наверно, следовало как можно скорее отвести его в душ, а ещё лучше — вызвать скорую, чтобы его осмотрели. Ролан понятия не имел, какие травмы ему успели нанести эти смертники, но крови было много, как и спермы. Ролан догадывался, что Алека пустили по кругу не один раз.       Стоило Ролану чуть-чуть пошевелиться, как Алек тут же весь сжался, намертво вцепившись в его рубашку тонкими холодными пальцами.       — П-пожалуйста, — прошептал он, — е-щё не-м-ножко…       — Я только думал тебя чем-нибудь накрыть, — мягко ответил Ролан, сам не зная зачем, погладив Алека по голове, словно ребёнка, — а то ледяной весь.       Алек вцепился в него намертво, что было даже удобней, так как Ролан смог на некоторое время освободить руки и поднять с пола одеяло. Закутав в него дрожащего Алека, он снова крепко обнял его.       — Нет, ну точно бред. Неужели правда помогает?       Голос Ролана был спокоен, даже немного весел. Он не притворялся, действительно считал, что лучший способ хоть как-то помочь человеку, это сделать вид, что ничего не произошло. Вероятно, единственная тактика, которой обладал Ролан, подействовала на Алека, потому что он уже во второй раз усмехнулся, шмыгнув носом. Робкий кивок был Ролану ответом. Ему некуда было торопиться, но он чувствовал, что должен успеть привести парня в порядок и подготовиться к мести прежде, чем все вернутся из школы.       — Эй, — Ролан легонько потормошил Алека за плечи, потому что тот подозрительно затих. — Ты чего, спать собрался?       Алек дернулся так, словно вправду задремал, но это можно было оправдать полной обессиленностью и моральным истощением.       — Пойдем в ванную, — сказал Ролан, от чего Алек напрягся и испуганно замотал головой. — Не бойся, там сейчас никого нет, а я за дверью покараулю, пока ты себя в порядок приведёшь. Идёт?       Если у Алика и были намерения отказаться, высказать их он не посмел. Ролан сгрузил его со своих колен, поставил на ноги и отдал своё чистое полотенце.       — Шуруй давай, — не особо ласково велел он, но иначе не получалось. Глядя на то, как Алек дрожит и болезненно морщится от каждого шага, Ролану хотелось размозжить чью-нибудь голову о ближайшую стену.       В душевых правда было пусто. Решив, что парень ничего себе не сделает, Ролан оставил его и вышел. Стоять у дверей пришлось долго. Поначалу даже вода не шумела, а потом из-за неё доносились тихие всхлипы. Видимо Алек ещё не всё выплакал, но Ролан его не торопил. Наконец, он появился в дверях с влажными волосами, переодетый в чистую футболку и шорты. В глаза Ролану не смотрел, нервно крутил полотенце в руках, явно чего-то ожидая.       Ролан молча вернулся в комнату, Алек семенил за ним хвостиком. Захлопнув дверь, Ролан взглянул на часы. У него было около получаса.       — Садись, задам тебе пару вопросов, — сказал он, прислоняясь к подоконнику и указывая Алеку на его чистую кровать.       Алек занервничал, но послушно сел.       — Кто был первый?       — С-стр-шóй…       — Это у него такой почерк красивый?       — Н-нет… это Панк.       — Угу, — хмыкнул Ролан, — так…       Гениальность проста. Ролан оторвался от подоконника, схватил свою койку за железное изголовье и со скрежетом потащил по комнате. Алек наблюдал за ним расширенными глазами. Ролан оттащил изгвазданную койку на место кровати Панка, а его, чистую и застеленную, забрал себе. Только предварительно сдернул с неё всё белье, пошвыряв на пол рядом с грязной, вонючей постелью.       Подумав секунду, Ролан порылся в своей сумке и выудил оттуда старый баллончик с краской. Кровожадно улыбаясь, он подошел к стене над местом Панка и встряхнул баллончик.       — Н-не надо! — испугался Алек.       — Не боись, — злорадно усмехнулся Ролан, — если постарается, всё отмоет.       Распылив краску, Ролан довольно правдоподобно изобразил на стене над изголовьем койки мусорную кучу, стрелки, указывающие на неё, и подписал: «Помойка». После чего, вывел прямо на грязных простынях: «Твоё место».       Не успокоившись на этом, Ролан не поленился, сходил за мусорным ведром в женскую комнату и эпичным движением вывалил на кровать огрызки яблок, комки волос и окровавленные тампоны. После чего тактично отнес ведро на место.       — Хватит с него? — осведомился он у совершенно побелевшего Алека. Поняв, что его дальнейших действий парень просто не вывезет, Ролан деликатно попросил: — Будь другом, сгоняй в прачечную мне за чистеньким бельем, а?       Алек оторопело заморгал, качнул головой и подорвался с места. Ролан понадеялся, что он не будет сильно спешить с таким-то травмами. Прошло около пятнадцати минут, когда он снова оказался в комнате. Обстановка показалась Алеку незнакомой, и он даже дёрнулся проверить, в ту ли комнату зашел. Но мстительная инсталляция была на месте, так что…       Вместо привычного числа кроватей, в комнате осталось только пять, считая койки Алека и Ролана и унизительное место Панка. Ещё две койки ютились в углу, справа от двери, а остальные попросту исчезли. Алек оторопело заморгал.       — Я вдруг понял, что мне тесно, — как ни в чем не бывало, сказал Ролан, забирая бельё у него из рук, — в первый день я их предупреждал, что, если помешают мне, будут спать в коридоре. Они не послушали, вот пусть пеняют на себя.       Алек схватился за голову.       — Не переживай, — сказал Ролан, видя, как опухшее от ссадин лицо искажает паника. — Ты, главное, держись рядом, хорошо? И спать ложись всегда между мной и стенкой, понял?       Рука как-то сама собой потянулась к рыжеватому загривку. Ролан запустил пятерню во влажные волосы Алека и по-братски прижал его к себе, позволив ненадолго уткнуться носом в плечо.       — Понял, спрашиваю? — повторил он ему в затылок.       — Д-да, — прошептал Алек, не смея шелохнуться.       — Тогда, пошли, — сказал Ролан, отступая, — я ещё не закончил.