Свобода

      …Пасть, полная острых зубов и слюны, яростно щелкала рядом с лицом Вэй Ина, который только на чистом упрямстве держался за край обрыва. Его руки побелели от напряжения, ноги упрямо не находили опоры, по лицу бежал пот, а огромный белый тигр, похоже, решил, чем будет сегодня ужинать.       Его день начался как обычно для этой жизни: Усянь обнаружил себя в обнимку с бутылкой под каким-то кустом, сквозь листву которого проглядывали летние солнечные лучи, его голова раскалывалась, а события вчерашнего вечера упрямо не находились в закоулках памяти. Пойло этой деревни было очень коварным, о чем, кажется, его предупреждали заранее, но организму, который обходился без алкоголя непрерывную неделю пути, было абсолютно наплевать.       После перерождения Вэй Ин решил выбрать путь, который не пользовался особой популярностью — нет, не путь Тьмы, эта дорога не заросла только лишь благодаря Старейшине Илин, и, беря в расчет события прошлого, ходить по ней было весьма опасно — он выбрал дорогу странствующих заклинателей. Мало кто решался не примыкать ни к одному из орденов или вовсе уйти из него, становясь одиночкой на пути совершенствования, не имея дома и поддержки со стороны соорденовцев, уничтожая при этом чудовищ, угрожающих жизням мирных жителей. Вэй Усяню идеально подходил этот образ жизни: ему некуда было податься, его никто не ждал, а если и ждал, то только для того, чтобы отомстить за чью-либо смерть.       Со времени своего возвращения, а это примерно месяца три, Вэй Ин неплохо усовершенствовал свое Золотое ядро, которое изначально было чуть ли не затухающей искрой. На первых порах, пока заклинательство было ему недоступно, Усянь, подталкиваемый желанием всем помочь, становился приманкой для монстров, тем самым отвлекая их от мелких деревень и странствующих путников, а после, когда чудовища представляли опасность лишь для него, он вовсю использовал свои скоростные навыки, дабы оставить свою жизнь целой и невредимой. Но, когда труды долгих медитаций и духовных тренировок дали свои плоды, Вэй Ин начал использовать подручные инструменты по типу палок и камней, чтобы, заряжаемые его энергией, они приносили больше урона и ему больше не пришлось бегать.       Люди, прознавшие про какого-то сумасшедшего, который с пустыми руками идет на кровожадных тварей, сразу же вознесли его в ряд героев, рассказывая о нем всем и всюду. Усяню такое внимание было только на руку: деньги, которые он забрал в своем бывшем доме, подходили к концу, а благодарные за свое спасение жители норовили его то накормить, то напоить, то отсыпать немного монет. И Вэй Ин ни в чем себе не отказывал, беря все, что ему предлагают, заливаясь алкоголем во всех забегаловках, да так, что вскоре прослыл умелым пьяницей.       Поднявшись с места своего сна, опираясь на палку-посох, которая в последнее время была его лучшим другом, он на некрепких ногах побрел к выходу из деревни. Судя по тому, как на него косились некоторые жители, он вчера успел накуролесить. Вэй Ину не было ни капельки стыдно, нет: он возродился не ради того, чтобы следовать каким-то моральным принципам и нормам поведения. Ему было немного печально из-за того, что он не помнил вчерашних событий и не мог понять, будут ли рады ему в этой деревне в другой раз. Впрочем, для Вэй Усяня это было не так уж и важно: если он решит прийти — придет, и никто не посмеет ему помешать.       Полуденное летнее солнце начало припекать не по-детски, когда он дошел до опушки какого-то леса, листва которого хорошо защищала от палящих лучей. Не особо задумываясь о том, кто может обитать в этих зарослях, он вступил на прохладную территорию, тут же погружаясь в тишину, не замутненную ни пением птиц, ни стрекотанием насекомых. Вэй Ин сразу же насторожился, так как это явно не было обычным явлением для леса. Идя по звериным тропам, которые уже начали зарастать из-за отсутствия движения, парень прислушивался к каждому шороху, который мог бы нарушить мертвую тишину. Спустя час Вэй Усянь вышел к небольшому водоему, который ослепительно сверкал под солнечными лучами. Обрадовавшись такой удаче, он сразу же бросился к воде, дабы попить и умыться, а также немного передохнуть: вечное напряжение забирает очень много сил, а если к этому прибавить еще и полную приключений ночь…       Сквозь легкую дрему Усянь услышал странный, практически неуловимый звук. Не выдавая себя ни вздохом, ни движением, парень чуть приоткрыл правый глаз, который был прикрыт вечно выпадающей челкой. Прямо над ним черным пятном висел огромный паук. Беззвучно щелкая клешнями, он сантиметр за сантиметром спускался к намеченной жертве. Вэй Ин, подождав, пока членистоногое спустится еще ниже, одним резким движением вскочил на ноги.       — Теперь понятно, куда делась вся живность — в животик большой-большой твари, — прокомментировал Усянь, отбиваясь от прыгнувшего на него паука.       Не сказать, что бой был не на жизнь, а на смерть — юноша скорее просто развлекался. Скача аки заяц, он наносил не особо смертельные удары, тренируя свою технику боя. Ему не были доступны мечи, Золотое ядро все еще оставалось слабым, но вот деревянный шест, который скорее был черенком от какого-то сельскохозяйственного инструмента, ему идеально подходил, и Вэй Ин хотел возвести свои навыки до превосходного уровня, чтобы, возможно, однажды он смог заявить о себе как о гениальном изобретателе нового вида оружия… Но сейчас его навыки явно оставляли желать лучшего, как бы мозговит он ни был.       Усянь измывался над чудовищем чуть больше часа, пока то просто не рухнуло, обессилев от ран и продолжительного боя. Добив паука одним быстрым ударом, Вэй Ин решил вернуться к прерванному отдыху. Теперь он мог себе позволить отдыхать, сколько ему вздумается, не боясь, что кто-то потревожит его сон…       Ближе к вечеру, когда в лесу уже начало знатно холодать, Вэй Усянь почувствовал смутную тревогу. Поднявшись на ноги и оглядевшись вокруг, он заметил, что где-то мелькают светлячки, да и что в целом стало шумней, чем было с утра. Монстр, державший обитателей чащи в страхе, мертв — все начинало возвращаться на круги своя. Но что-то Усяню очень не нравилось. Он бы не стал подскакивать из-за случайно пробежавшего мимо зайца.       — Да что же это такое! Почему такой милый лес кишит какой-то опасной гадостью?! — в сердцах громко возмутился Вэй Ин, и ответ на его возглас пришел практически незамедлительно.       Из темноты деревьев, сверкая потусторонней синевой глаз, величественной походкой вышел тигр. В потухающем свете заходящего солнца его светлая шкура выделялась ярким пятном, привлекая к себе взгляд. Взглянув в глаза зверя, парень сделал шаг назад, каким-то внутренним чутьем осознавая, что этот противник ему не по зубам. От существа не исходило никакой темной энергии, нет, как раз наоборот, оно было словно благословлено высшими силами, о чем свидетельствовала мудрость в сверкающих глазах, которая, впрочем, сменялась явным голодом и отсюда вытекающей агрессией.       — Кися, а кись, может, тебе хватит трупа паучка? Он почти свежий, и половины дня с его смерти не прошло, — все еще отступая назад, произнес юноша. — А я невкусный, у меня темный привкус горечи, который тебе совершенно пробовать не стоит — отравишься.       Тигр предупреждающе зарычал.       — Милый, я понимаю, что ты сейчас голоден, но пойми, во мне кожа да кости, тут даже есть нечего. Слушай, я не хочу с тобой драться, иначе, чувствую, что боги на меня окончательно обозлятся. Давай ты пойдешь налево, я пойду направо, и мы мирно и тихо разойдемся? — с надеждой спросил Вэй Ин.       Но у зверя были другие планы: он пригнулся, намереваясь прыгнуть на Усяня, который сразу просек задуманное. Парень развернулся и сломя голову побежал в глушь леса, даже не оборачиваясь, дабы не тратить время, ведь тигра было слышно и так. Вэй Ин очень порадовался, что в последнее время налегал на медитации, укрепляющие тело, иначе у него не было бы и шанса на спасение… хотя какие тут шансы, если он даже не знает, в какую сторону бежит и есть ли поблизости вообще люди.       Когда лес начал редеть, юноша очень обрадовался, ведь солнце уже окончательно зашло, и он пару раз чуть не врезался в попадающиеся на пути деревья. Не сбрасывая скорости, он не сразу понял, что не так. Неяркая луна слабо освещала обрыв, у края которого Вэй Ин чудом успел остановиться. Впереди пропасть, позади погоня, и парень искренне не знал, как ему ему выйти из этой ситуации.       Позади грозно зарычали.       — Ну почему именно я? — развернувшись, спросил Усянь, глядя прямо в сверкающие глаза напротив. — Почему нельзя было найти какого-нибудь оленя? Зайца там, в конце концов? Чем тебе приспичил уже однажды умерший я? Нет, я, конечно, понимаю, что многим моя жизнь сахаром не покажется, но для меня она сейчас является идеалом, и расставаться с ней так быстро я не планировал.       Хищнику, видимо, надоел монолог спятившей от страха жертвы, и он, рыча, сделал пару шагов вперед. Между тем, добыча тоже сделала пару шагов назад, замахала руками, выронив палку, которая была до этого в руках, а после резко исчезла из поля зрения, свалившись куда-то вниз.       — Да твою налево, а день так хорошо начинался! — цепляясь за каменные выступы в скале, посетовал Вэй Усянь. — Неужели я опять умру, падая вниз.       Над его головой снова раздалось рычание, и слюна упала прямо на его плечо. Ситуация стала еще более безвыходной: подтянешься вверх — съедят, отпустишь — свернешь голову при падении. Поэтому Вэй Ин принял самое простое решение — ждать чуда. Чудо — вещь непредсказуемая, и парень искренне понадеялся, что его взор сегодня упадет на обычного заклинателя, висящего на волоске от очередной смерти.       Пасть, полная острых зубов и слюны, яростно щелкала рядом с лицом Вэй Ина, который только на чистом упрямстве держался за край обрыва. Его руки побелели от напряжения, ноги упрямо не находили опоры, по лицу бежал пот, а огромный белый тигр, похоже, окончательно решил, чем будет сегодня ужинать. Внезапно пронесся странный звук. Тигр замер на мгновение, а после обернулся, оставляя Вэй Ина без внимания. Спустя несколько секунд звук повторился снова, и в душе парня поселилось кое-какие подозрения, которые еще больше укрепились, когда он услышал топот убегающего хищника. Пришел кто-то опасней обычного благословленного зверя.       — Лань Чжань… — практически одними губами сказал Вэй Усянь, смотря на силуэт, подошедший к самому краю.       — Вы в порядке? Вам, кажется, нужна помощь, — ученик ордена Лань опустился на колени и протянул руку парню, дабы вытянуть его из лап смерти.       — Вы — мое чудо, я уж думал, меня съедят или я снова упаду вниз, а это не самое прекрасное, чего можно ожидать от жизни, — уже чувствуя твердую почву под ногами, с улыбкой произнес парень. — Я вообще не хотел привлекать внимания этого зверя. По нему сразу видно, что боги приложили свою руку, а мне на таких и дышать не желательно, иначе на меня окончательно обидятся. Пришлось бежать и молиться святой удаче, чтобы кто-то оказался поблизости и спас меня.       — Вэй Ин… — тихо произнес Ванцзи, тем самым создавая вокруг идеальную тишину, которую не смел нарушить даже ветер.       — Не знаю, о ком Вы, но я Мо Сюаньюй, — с напряжением в голосе произнес парень. — Я странствующий заклинатель. Вы можете не представляться, ваше имя на слуху у всех, Второй молодой господин.       — И куда Вы держите путь сейчас? — пропустив последнюю часть реплики, спросил Лань.       — Без понятия, — легко пожал плечами Усянь. — В любом случае Вам это знание ни к чему, ведь я путешествую один. Спасибо вам сегодня за помощь, но мне, пожалуй, не следует Вас более задерживать. Еще раз спасибо, я перед вами в долгу, — сказал Вэй Ин и совершил поклон.       Даже в тусклом свете было видно, как лицо ученика ордена Лань превратилось в каменную маску. Он легко кивнул и развернулся, намереваясь уйти.       — Лань Чжань, — все-таки не выдержал Вэй Ин, наблюдая эту картину. — Никому не говори, что я жив.       — Как скажете, господин Мо, — не оборачиваясь, сказал Ванцзи, но по его голосу Усянь понял, что сообщение достигло адресата, уж слишком тот был дрогнувшим и радостным.       Парень проследил, как человек с гуцинем за спиной воспарил на мече, удаляясь от места происшествия, а после подхватил валяющийся в стороне посох и поспешил убраться подальше от леса. Мало ли кто еще решит утолить ночной голод.       В какой-то момент Вэй Ином овладела всепоглощающая тоска, и он обернулся назад в какой-то сумасшедшей надежде, что белое пятно вернется, приблизится, станет больше, что Лань Чжань не покинет его. Но, благо, этого так и не случилось. Та жизнь для Усяня закончилась, и как бы он иногда ни хотел, он понимал, что возвращение для него будет равняться смерти не только физической, но и моральной. Уж слишком много боли было и будет теперь связано с именем Старейшины Илина.