На расстоянии боли

После ухода Намджуна день тянулся вязко. Чонгук вернулся в кабинет, но работать не смог. Файлы открывались. Цифры складывались. Ответы печатались. Но мысли — блуждали. Он снова и снова возвращался к этим движениям: Пожатие рук. Касание локтя. Лёгкая улыбка между ними. Спокойная, открытая. Не игривая. Не кокетливая. Обычная. И всё же…она не была его. Чонгук откинулся в кресле. Закрыл глаза. Слов Тэхена он тоже не мог выкинуть из головы: — Я не чужой. И ты — тоже. Слишком просто. Слишком прямо. Слишком — в точку. Он не знал, что больше тревожит: то, что Тэхен сказал это — или то, что он поверил. Ему никогда не нужно было быть «не чужим». Он строил стены. Создавал дистанции. Он не пускал внутрь никого — даже тех, кто просил. А теперь…Он сам позволил. И даже не заметил, когда. Тэхен не спрашивал. Он просто остался. В кабинете. В утрах. В паузах. В глазах. Во всём. И Чонгук понимал — это уже не просто «сиделка». Не просто гость. Не просто помощь. Это — опасность. Потому что впервые он не чувствовал себя одиноким. И это было страшно. Он сидел так долго. Молчал. Не шевелился. Но внутри всё гремело. Если я разрешу — он останется. Если не разрешу — он всё равно не уйдёт. А я…я уже не знаю, чего хочу больше.

***

Вечером он не вышел из комнаты. Но слышал, как Тэхен двигается по квартире. Как ставит чайник. Как закрывает окно. Как тихо включает свет в коридоре, зная, что Чонгук не любит тьму, когда не может спать. Он заботился. Без слов. Без ожиданий. Просто — был. И в эту ночь Чонгук не сомкнул глаз. Потому что впервые не боль, а чувство не давало ему уснуть. Было около трёх ночи. Квартира спала. Тэхен тоже. Или пытался. Но шаги по коридору разбудили его. Тихие, почти неслышные. Но беспокойные. Он встал. Вышел. И увидел Чонгука на балконе. Тот стоял, облокотившись на перила, в одной футболке. Холод пробирал до костей, но Чонгук не двигался. Тэхен не стал звать. Не стал спрашивать. Просто тихо подошёл и встал рядом. Несколько секунд они молчали. — Не могу дышать, — вдруг прошептал Чонгук. — Не из-за тела. Не из-за боли. Просто…внутри пусто. Или, наоборот, слишком тесно. Тэхен не ответил. Он знал: иногда слова — не спасают. И тогда, медленно, как будто спрашивая каждым движением: можно?, он протянул руку и осторожно коснулся его спины. Кончики пальцев — чуть касаясь ткани. Тепло — почти не ощутимо. Но это касание не требовало ответа. И Чонгук…не отдёрнулся. Он стоял. Молча. Глаза закрылись. Мышцы напряглись — на мгновение. Но потом расслабились. Он не мог вспомнить, когда в последний раз позволял кому-то быть настолько рядом. Он не знал, почему именно сейчас это не казалось угрозой. Он только знал одно: в этом прикосновении было что-то большее, чем слова могли выразить. — Так лучше? — тихо спросил Тэхен. Чонгук не ответил сразу. Только через несколько секунд выдохнул: — Да. Потому что ты — ничего не просишь. Тэхен не убрал руку. И Чонгук не просил. Они стояли так ещё долго. Без движений. Без разговоров. Просто — два человека, делящие одно молчание. И когда они вернулись в квартиру, Чонгук впервые за несколько ночей уснул с ощущением тепла — не от тела, а от чьего-то присутствия. Надёжного. Ровного. Спокойного.