Фатум

Склонившись над раковиной, Драко сплюнул зубную пасту и, выпрямившись, провёл рукой по влажным волосам, зачёсанным назад. Он не выспался, слишком долго просидев над фолиантами о Гармонизирующих чарах, и расплата в виде заторможенности настигла его, едва парень открыл глаза. Душ решил эту проблему практически полностью, оставив за чашкой кофе роль финального аккорда. Малфой бросил взгляд на свою руку. Магия Тёмной метки превращала кровь в венах его предплечья в жидкий обсидиан, но даже без неё печать была достаточно яркой сама по себе, поэтому он больше не носил рубашки с коротким рукавом и не закатывал ткань рукавов водолазок, когда варил зелья. Драко надевал футболки лишь перед сном, зная, что отталкивающие внимание чары и плотные занавески уберегут его от лишних глаз на это время. — Блейз? — вернувшись в комнату, парень проследил за маршрутом лучшего друга от двери до кровати. Прошлым вечером Гринграсс утащила Забини на очередное свидание, и, судя по тому, что вернулся он только сейчас, оно прошло отлично. — Единственный и неповторимый, — Забини рухнул на постель, уткнувшись лицом в подушку. Если бы Драко поспорил на то, что на счёт «три» друг отключится, то выиграл бы бутылочку хорошего вина для Нарциссы. — Я, конечно, буду достаточно любезен, чтобы предупредупредить Макгонагалл о том, что ты заболел, но имей в виду: идиотские прихоти Дафны не должны разрушать твою жизнь, — голос Малфоя был похож на бетонную плиту, под весом которой что угодно превращалось в желе, кашицу или в то, что Хагрид имел обыкновение предлагать студентам в качестве горячей похлёбки, когда зимы становились слишком холодными. Драко не мог представить человека, который в здравом уме согласился бы есть эту дрянь. — Да, мамочка, — невнятно протянул Блейз. Его было почти не слышно из-за подушки, но, скорее всего, дело было в том, что часть сознания слизеринца уже спала. Драко не удостоил старую шутку комментарием, лишь закатил глаза. Третий слизеринец, проживавший с ними по соседству, ещё не вернулся из душа, и это была отличная возможность переодеться, не прибегая к Маскирующим чарам. Малфой открыл шкаф, и первым, на что упал его взгляд, была водолазка. Та самая, на которой плясали блики, когда он поднял камень, висящий на шее Грейнджер, на свет. Прежде чем она сделала шаг вперёд и потянулась к нему. Это было даже забавно, на самом деле. Драко мог рассказать об этом парням, а после не меньше недели слушать сальные шуточки того же Монтегю в её адрес. Грейнджер стала бы похожа на гарпию в своей ярости. Малфой вполне мог бы так поступить и не испытать никаких угрызений совести по этому поводу. Мог. Но не хотел. О том, что парни могли спросить, как вообще он оказался к ней так близко, Драко подумал слишком поздно. Лучше бы он держался за эту мысль, чем открыто признал, что не планирует окунать Грейнджер в грязь на людях. Он предпочитает делать это наедине. Видеть, как она краснеет и сжимает кулаки, едва не топает ногой в бессильной ярости. Это было блюдо, которое Драко предпочитал есть сам. Остальные пусть облизывают за ним нож и вилку. Малфой стянул с вешалки ближайшую рубашку, не желая думать о Грейнджер в каком бы то ни было ключе ни секундой дольше. Она была последней, кому следовало занимать его мысли, когда он засыпал и просыпался. Драко подошёл к двери и напоследок взглянул на лучшего друга: Блейз крепко спал, и ни уличная одежда, ни даже не задёрнутые шторки не могли вернуть его в реальность. Малфой хрустнул челюстью. Встречи с Гринграсс точно лишали Забини рассудка, если он начал забывать даже о таком базовом понятии как приватность. Парень взмахнул палочкой, заставляя занавески закрыть Забини, и двинулся к выходу, обещая себе, что ни одна юбка со смазливым лицом не принудит его действовать в ущерб собственному комфорту. Пэнси и Теодор уже ждали его в гостиной. Девушка укутывалась в мантию и бросала недовольные взгляды на камин, поленья в котором поддерживали жар на одном честном слове. — Джемма подожгла их только что, — пояснил Нотт, заметив взгляды, направленные на деревянные бруски. — Они ещё не разгорелись. — Наша староста не умеет использовать нормальные поджигающие заклинания? — голос Малфоя сочился сомнением. Такое объяснение не звучало убедительно. — Она вообще в курсе, для чего нужна палочка? — Да, Драко, представь себе, — очевидно, Джемма, спускавшаяся в гостиную по лестнице, слышала их разговор. Остановившись перед компанией, она поправила идеально гладкие чёрные волосы и повернулась к Малфою: — а ещё я в курсе, почему ругаться со старостой — плохая примета. Рассказать? Драко снисходительно усмехнулся, глядя на неё. Джемма была женской версией Забини, правда чуть менее раздражающей. — О, не трудись, — Драко положил руки в карманы брюк и говорил так, будто перед ним, по меньшей мере, сквибб. Кто-то совершенно не представляющий опасности. — Не трать ни своё, ни уж тем более моё время. Мы ведь оба знаем, на чём держится этот союз. Они обменялись взглядами, и их губы растянулись в одинаково ухмыляющемся жесте. У них не было причины враждовать. Это было бы невыгодно. Будучи старостой, Фарли делилась с Малфоем некоторыми привилегиями вроде доступа к ванне старост или возможности сидеть в гостиной допоздна без нареканий, а он, в свою очередь, задействовал нужные связи, когда это требовалось слизеринке. От такого формата дружбы совестливым идеалистам вроде Грейнджер стало бы плохо. Опять она. Чёрт. — Нам временно запрещено использовать сильные заклинания, это может быть пожароопасно, — объяснила Джемма. — С камином что-то не так, Филч должен разобраться с этим в ближайшее время, и тогда вновь станет тепло. Они обменялись ещё парой фраз перед уходом. Нотт бросил идиотскую шутку, спросив, не были ли мистер и миссис Фарли камином, потому что их дочь явно горяча и огнеопасна. Джемма засмеялась. Драко закатил глаза. Он заметил, как Паркинсон то и дело смотрела то на волосы старосты, то на свои. Судя по выражению лица Пэнси, сравнение не шло ей на пользу. В Большом зале было привычно шумно. Драко медленно пил эспрессо, чувствуя, как кофеин по миллилитру развеивает остатки сонливости, и оглядывал стол своего факультета, желая на чём-то заострить внимание. Он заметил старшую Гринграсс: Дафна выглядела отлично, но, судя по тому, как часто она прикрывала глаза, девушка могла отключиться в любую минуту. Тем не менее, она всё ещё была здесь, планируя пойти на занятия. Кто бы мог подумать, что у неё яйца больше, чем у Забини. Драко уже отвернулся от Гринграсс, когда заметил, как Грейнджер вошла в Большой зал, что-то эмоционально втолковывая явно недовольному Уизли, пока Поттер плёлся за ними, поправляя очки. Он хоть раз менял их с первого курса? — Волнуешься? — Пэнси потянулась, чтобы сплести свои пальцы с его, но Драко опередил её, взяв чашку эспрессо. Пустую чашку. — Первый урок Трансгрессии, оценка… — Пэнс, когда в последний раз кого-то из нас волновали оценки? — он посмотрел на неё с выражением сомнения и иронии. Тот факт, что они вообще обсуждали это, был странным сам по себе, словно вырванным из контекста второго курса. — Я знаю, что справлюсь. Это дерьмо не стоит того, чтобы тратить время на разговоры о нём. Глаза Паркинсон загорелись идеей. — Тогда, может, разговоры о нашем свидании в Хогсмиде стоят твоего времени, м? — она закусила губы и прочертила ногтем линию вдоль его челюсти. — Ты ведь не забыл? Драко нахмурился. Хогсмид, точно. Договорённость Пэнси со старостой, сопровождение детей и всё в таком духе. Малфой уже жалел, что согласился на это. В тот момент он был слишком занят желчью, затапливавшей горло после стычки с Грейнджер, чтобы сосредоточиться на болтовне слизеринки и принять взвешенное решение. — Помню, — Драко хмуро отставил чашку и поднялся из-за стола, собираясь в кабинет. Сокурсникам не требовалось говорить, чтобы они последовали за ним. По пути он слышал, как Паркинсон жаловалась Гринграсс на холод в подземельях, на что та ответила, что не заметила. Конечно. Потому что к тому моменту, когда жутко опаздывающая на завтрак Дафна выбегала из гостиной, заклинание, наложенное Малфоем перед выходом, уже распалило поленья достаточно, чтобы комната была прогрета, а правила безопасности — перечёркнуты. Фарли будет в ярости. И плевать. Кабинет оказался закрыт, но долго ждать не пришлось: Макгонагалл появилась и впустила учеников внутрь раньше, чем Слизерин успел возмутиться. Все вошли в помещение, освобождённое от парт и стульев в пользу разложенных на полу обручей, и послышались недовольства тех, кто случайно наступил на них. — Именно поэтому профессор Макгонагалл и не открыла дверь заранее, — голос Грейнджер, полный нравоучений, донёсся до Малфоя, и он повернулся, наблюдая за ней. — Проходить нужно по этой стороне, справа. Видите, здесь свободное место? Гордик, Лаванда, это лево! Она была на взводе. Из-за того случая, когда Паркинсон дала пощёчину первокурснице, Гермиона напрочь забыла, что собиралась найти Лаванду и передать ей записку Рона, и теперь из-за того, что их свидание сорвалось, Уизли винил её с самого утра, а Браун, кажется, пыталась вывести её из себя, ведя себя ещё глупее, чем обычно. Хотя куда, казалось бы, больше. Если бы чёртово свидание было настолько важным, они могли бы уточнить друг у друга детали, но вместо этого они просто винили её. То, что Рон так слепо верил Лаванде, ранило. Разве так поступают лучшие друзья? Гермиона прикрыла глаза и досчитала до десяти, концентрируясь на запахе древесины, исходящем от досчатого пола, и повисшей в воздухе пыли. Здесь явно стоило сделать ремонт, но Министерство, похоже, забыло про финансирование школы после появления Волдеморта в Атриуме. Гермиона рефлекторно нашла в толпе Гарри: он болтал с Симусом, и на его лице не было гримасы боли, застывшей, когда Сириус оказался в утягивающей в забвение арке. Воспоминания о крике лучшего друга заставили её вздрогнуть. Ещё один балл в копилку нервного напряжения. — Доброе утро, уважаемые студенты, — послышался голос Макгонагалл, и толпа мгновенно затихла. Грейнджер тут же выпрямилась, превратившись в струну. Драко хмыкнул. — Сегодня мы начинаем курс Трансгрессии. Обращаю ваше внимание на то, что он носит статус факультатива, но это не значит, что он не обязательный! — Минерва повысила голос, заставляя разочарованно вздохнуть тех, кто секундой ранее успел воодушевиться. — Это означает лишь то, что на данный момент место Трансгрессии не закреплено в расписании. Детали оговорим позже. Итак, вы должны были… Теория, теория, теория… Несколько очевидных фактов о том, как перемещаться в пространстве. Драко лениво прислонился к стене, ковыряя носком туфли пол. Некоторые студенты оборачивались на скрип, но никому не хватило смелости что-то сказать. Предполагалось, что всё озвученное ученики уже должны знать, заранее ознакомившись с рекомендованной литературой, но Макгонагалл всё равно повторила главное. Судя по лицам Крэбба и Гойла, выглядевших так, словно слышат основные тезисы впервые, — Салазар, так и есть, — это было не зря. — Для начала вам нужно выстроиться в две колонны, — скомандовала Макгонагалл после инструкций. — По факультетам? — раздался нерешительный голос Долгопупса, и слизеринцы засмеялись. — Нет, кретин, присоединяйся к нам, — ответил Драко, проигнорировав демонстративный кашель и поджатые губы профессора. Грейнджер, конечно же, бросила на него недовольный взгляд и кинулась утешать несчастного. Можно подумать, самооценка Долгопупса, которая только и годилась на то, чтобы вытирать о неё ноги, окончательно развалилась бы без её поддерживающих похлопываний по плечу. Где была твоя правильность, Грейнджер, когда ты полезла ко мне целоваться? Выстроившись в две колонны, студенты начали друг за другом пробовать перемещаться между обручами по цепочке. Гермиона сцепила зубы, сосредотачиваясь, но всё равно оказалась за пределами лежащего впереди круга. В какой-то степени это был прогресс, потому что во все предыдущие разы она налетала на однокурсников и сбивала их с ног. Неудачи молотом забивали гвозди в её терпение, и так построенное из хлипкой фанеры. Дурацкое утро. Она совершенно не могла сконцентрироваться, то и дело мысленно возвращаясь к ссоре с Роном. Складывалось ощущение, что Лаванда специально выставила перед ним ситуацию так, будто Гермиона хотела расстроить их свидание, чтобы отомстить ей за стычку с её подружкой, Парвати. Это объясняло её поведение на их недавней прогулке. Девушка до крови закусила губу, ощущая, как обида сжимает горло. — Что ж, уже лучше, — отметила Макгонагалл, пройдя между рядами обручей. Пару раз она хмурила брови, видя круги сдвинутыми, но, заметив смещение инвентаря у Грейнджер, никак не показала недовольство. Гермиона была благодарна профессору за это. — Теперь попробуем отточить технику. Трансгрессируйте в обручи крест-накрест, так, чтобы факультеты чередовались. Минерва предупредила, что отойдёт на пару минут по делам школы, а после вернётся и проверит успехи, но это не остановило некоторых парней, которые демонстративно наколдовали стулья и сели, едва за профессором захлопнулась дверь. Гермиона покачала головой, глядя на них. Это было подростковое бунтарство во всей красе. — Безудержное веселье, — закатил глаза Малфой, перемещаясь в очередной круг. Слизеринец позади него согласно кивнул. Трансгрессия никогда не была для Драко особой проблемой. Когда он только учился, у него немного болела голова во время перемещений, но потом, попробовав путешествия с помощью метки, любые прошлые трудности показались ему блеклой тенью. Словно каждый раз, когда он касался змеи, выползающей из черепа, тёмная магия откусывала от его нутра кусок по-жирнее. Малфой ждал, когда сука подавится его рёбрами. Он уже практически прошёл полосу из обручей, когда материализовавшаяся из воздуха Грейнджер налетела на него. Драко поймал её, удерживая за талию несколько секунд, пока взгляд девушки не обрёл достаточную ясность, означавшую, что она в состоянии стоять на ногах. — Решила проверить пол на прочность своим лицом, Грейнджер? — он положил руки в карманы брюк и посмотрел на неё сверху вниз, позволяя издёвке осесть сладостью на кончике языка. Она бросила на него испепеляющий взгляд, но ничего не ответила, уставившись на свои туфли. У кого-то было дерьмовое утро. Складывалось впечатление, что не будь здесь столько людей, она с удовольствием забилась бы в угол и разревелась, но, раз ситуация не располагала к подобному, она держалась и продолжала стараться. — Спасибо, — произнесла Грейнджер негромко, заправив выскочившую прядь за ухо, и развернулась, чтобы уйти и продолжить занятие. Она выглядела расстроенной. Это было странно, потому что обычно девчонка либо улыбалась, либо учила окружающих основам морали. Грейнджер никогда не была той, кто вязнет в меланхолии без причины. Малфой нахмурился. — Я могу научить тебя, — Драко хватило одного её шага, чтобы сделать это. Сказать, не подумав. Не взвесив. Позволить себе что-то, что было о человеческом, а не об идеальном, выверенном и одобренном отцом. Грейнджер медленно обернулась и подняла на него глаза, не веря. Драко и сам готов был поспорить, что ослышался. Он поступил импульсивно, потому что… Потому что что, Малфой? Он поднял подбородок, внутренне собираясь. — Если у тебя хватит хвалёной гриффиндорской смелости, чтобы явиться, разумеется, — он растянул губы в ухмылке, тут же ощутив себя в разы лучше. Будто все те эмоции, на которые выводила его Грейнджер, находились вне его зоны комфорта и казались мозгу непривычными. Она ничего не ответила и ушла в колонну гриффиндорцев, продолжая попытки, не приносящие результата. Драко наблюдал за её упорством, и это казалось ему странным, потому что он сам не стал бы так изматывать себя, не имея либо поощрения, либо мотивации. На вопрос, что из этого толкало его чинить шкаф, он предпочёл не отвечать. Макгонагалл вскоре вернулась и продолжила занятие. Драко перемещался с привычным пренебрежением во взгляде, но странное ощущение, вклинившееся между бетонных плит стен его окклюменции, отвлекало. Оно было похоже на цветок, проросший через щель в асфальте. Что-то такое же незаметное. Хрупкое. Светлое. Словно тот факт, что он снизошёл и предложил помощь Грейнджер, заставил его чувствовать себя немного лучше. Драко качнул головой и сосредоточился на обруче, лежащем в нескольких метрах от него. Впервые он был рад, что Блейза не оказалось нигде поблизости. Потому что он бы понял.

***

Предложение, написанное на пергаменте аккуратным округлым почерком, было уже практически закончено, когда Джинни позвала её, и Гермиона, дёрнувшись от неожиданности, поставила кляксу. Мерлин… — Гермиона, — повторила Уизли, заглянув к комнату, — Рон просит тебя спуститься в гостиную. Говорит, вам нужно поговорить. Грейнджер сдвинула брови. Последнее, чего ей хотелось, это продолжение утренней ссоры, но она всё же надеялась, что в этот раз разговор пройдёт спокойно. Девушка натянуто улыбнулась своему отражению в миниатюрном складном зеркальце, надеясь, что это придаст ей оптимизма, но вместо этого у неё только треснула губа. Ветер делал с её кожей по-настоящему ужасные вещи. — Я могу дать тебе гигиеничку, — предложила Джинни, глядя на то, как подруга вытерла каплю крови пальцем. — Нет, спасибо, у меня есть, — выдохнула Гермиона. Она поднялась из-за стола и подошла к тумбочке, где хранилась косметичка. Разыскав тюбик, девушка помедлила, прежде чем поднести его к губам. Средство со сладким медовым ароматом в последнее время вызывало в ней странные ассоциации. — Это была твоя идея, да? Убедить Рона поговорить со мной. — Нет, — Джинни покачала головой. — Он даже не рассказал мне о вашей ссоре, я узнала обо всём от Гарри. — Не ври, — голос Грейнджер прозвучал строже. Она положила помаду на место и убрала косметичку в тумбочку. — Твой брат не склонен к глубокой рефлексии. — Клянусь, Гермиона, я ни в чём его не убеждала, — Джинни села на постель, поджав ноги. — Если Рон и решил извиниться, то он пришёл к этому сам. — Надеюсь, ты права, — Гермиона со вздохом опустилась рядом с подругой. — Не хочется думать, что он согласился на разговор по принуждению, а не потому, что ценит нашу дружбу. — Рон, как и преимущественное большинство парней, ведёт себя, как ребёнок. Он всегда ищет виноватого, когда что-то идёт не по плану. Но я знаю, что ты дорога ему, и сейчас мне кажется, что он понял, что был не прав. Иди, — Джинни положила руку ей на плечо и улыбнулась. — Всё будет в порядке. Гермиона вернула ей улыбку и поднялась с постели. Спустившись, она заметила Рона, сидящего на диване. Он сосредоточенно смотрел на огонь, неслышно шевеля губами. Гермиона улыбнулась. Уизли всегда так делал, когда репетировал какую-то речь. Гриффиндорка присела рядом, сложив руки на коленях. Рон оторвался от огня и посмотрел на неё. Его улыбка была виноватой. — Прости, — выдохнул парень. — Я понял, что… — он замялся, словно пытался вспомнить заученный текст. — Ну, что ты не виновата. — Очень красноречиво, Рональд, — прокомментировала Гермиона, глядя на него с толикой снисхождения. — Я имею в виду, мне не стоило говорить, не подумав, — Уизли провел рукой по волосам. Его щёки краснели. — Знаешь, ты, конечно, могла бы… Так, нет, не то. В общем, мы с Лавандой не злимся и надеемся, что ты тоже не обижаешься. Гриффиндорец почесал затылок, жалостливо глядя на подругу исподлобья, и Гермиона не выдержала. — Ничего, — она подняла кончики губ, надеясь, что будет выглядеть дружелюбно. Извинение Рона нельзя было назвать плохим, скорее, оно было обычным, но отдельная его часть портила общее впечатление. Как спелый грейпфрут после сладкой малины. Горьковатое послевкусие. — Не беспокойся, вам с Лавандой не о чем беспокоиться. Повисла пауза, и Грейнджер уже была готова что-то сказать, лишь бы треск поленьев в камине перестал быть единственным, что нарушало неловкую тишину, когда Рон неожиданно засмеялся. Девушка нахмурилась, не понимая. — Фух, слава Мерлину, — Рон в показательном жесте вытер пот со лба. Кажется, он действительно испытывал облегчение. — Ты так быстро пропала после уроков, я уж подумал, что ты настолько обиделась, что решила избегать нас с Гарри. — Прошу заметить, что не Гарри был причиной нашей ссоры, — голос девушки стал выше. — Да-да, я знаю, — Уизли улыбнулся. Было видно, что это искренне. — Я рад, что мы помирились. И что ты больше не исчезаешь тоже, — парень засмеялась. Исчезаешь. Гермиона нахмурилась, пытаясь зацепиться за мысль. Как тогда, с Малфоем. В освободившемся кабинете Травологии. Шестерёнки в её голове вращались, делая логическую цепочку частью единого механизма, и… Да. Конечно. Как я не подумала об этом раньше. Обложка книги, торчащей из дипломата слизеринца, название которой начиналось на «Исчез…». Эту же книгу он читал, когда она впервые застала его курящим. Библиотека. Его стол, в который она врезалась, зачитавшись списком, и кипа книг, упавших к её ногам. Малфой магией вернул их на место, бросив какую-то унизительную шутку, и верхним в стопке оказался… Ну же, Гермиона, давай! — Фолиант об Исчезательном шкафе, — поражённо прошептала девушка, видя, как в зрачках лучшего друга отражается огонь. — Мерлин, конечно же! — Гермиона, что..? Она вскочила с дивана, на размениваясь на объяснения, и побежала в библиотеку, гонимая догадкой и адреналином, шампанским пузырящимся в венах. Гермиона ощущала свои лёгкие одним из этих пузыриков, потому что ей казалось, что они лопнут, переполнившись кислородом. Если она и дальше планирует вести подобного рода расследования, ей всерьёз стоит задуматься о своей физической подготовке. Мадам Пинс вопросительно подняла брови, уставившись на девушку через миниатюрные очки с тонкой оправой, опущенные на нос. Девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, держась на грудную клетку так, словно сердце могло мгновенно успокоиться, почувствовав тепло кожи хозяйки. — Прошу прощения, мадам Пинс, — начала Гермиона, когда дыхание вернулось в относительную норму. От мысли, что бег сделал с её волосами, ей стало неловко. — В каком из разделов я могу ознакомиться с литературой об Исчезательном шкафе? Меня интересует принцип действия шкафа, функции, историческая справка, конечно же, и… — Это Запретная секция, мисс Грейнджер, — отрезала женщина, и на её лице не было ни намёка на сочувствие. — Но… — Никаких «но». Библиотека скоро закроется, мисс Грейнджер, либо возьмите что-то другое, либо возвращайтесь в гостиную своего факультета. Не создавайте шум. Гермиона сжала в полоску губы, чувствуя, как кровосток в них изменился. Конечно. Малфой говорил ей тогда, что у него есть доступ к Запретной секции. Гриффиндорка сжала кулаки, закипая от несправедливости. — Спасибо, что уделили мне время, мадам Пинс, — Грейнджер выдавила из себя настолько приторную улыбку, что неестественность была очевидна, и развернулась к выходу, взмахнув волосами. Ей не хотелось думать о том, в каком виде они были. Плевать. Так делали все её любимые героини в фильмах. Гермиона не пошла в кабинет Травологии. Вряд ли Малфой был там, он легко мог найти другое занятие на вечер и провести его в куда более расслабленной обстановке, да и у неё самой не было никаких доказательств того, что шкаф, который он чинил в Выручай-комнате, являлся Исчезательным. Усталость давила. Гермиона остановилась на третьем этаже, прислонившись лбом к прохладному оконному стеклу. Октябрь подходил к концу, и девушка в который раз поразилась тому, как быстро пролетало время. Казалось, месяц только начался… В такие моменты Грейнджер часто думала о родителях. Война подкрадывалась, тёмной тенью скользя над невидимым куполом, укрывающим Хогвартс, и чем ближе она подступала, тем чаще девушка думала о том, как защитит свою семью. Когда всё начнётся, Гермиона не сможет сидеть дома, готовясь отражать атаки Пожирателей, она не оставит Гарри и Рона одних. Но родители… Магглы абсолютно беззащитны перед волшебниками. Едва ли ту же Лестрейндж остановило бы то, что они безоружны. Гермиона поёжилась от этих мыслей. — Не хватило кнатов на холодный компресс, Грейнджер? — знакомый холодный голос выдернул её из размышлений, и девушка отстранилась от окна. — Катись к чёрту, Малфой, — пробурчала она, уставившись на парня. Он был одет не в школьную форму, и это не первый раз, когда гриффиндорка видела на нём джинсы, но такое зрелище всегда вызывало в ней диссонанс. Будто её нейроны отказывались воспринимать увиденное, и были правы. Потому что Малфой и хоть что-то маггловское были несовместимы. — Серьёзно, Грейнджер, одолжи на компресс у Поттера, хватит обтирать лицом окна, — слизеринец прищурился, уставившись куда-то рядом с границей ей волос, и Гермиона, рефлекторно коснувшись лба, почувствовала отпечаток стекла. Чудно. — Просить у рыжего нет смысла, ему самому бы кто одолжил. Хотя, не думаю, что компресс стоит доро… — Дороже Исчезательного шкафа, Малфой? — она приподняла подбородок, снова бросая ему вызов. — Это ты хотел сказать? Малфой прищурился. Он молчал, позволяя ей говорить и играть против самой себя, вскрывая свои же карты и разбрасывая по подоконнику козыри. Было ли это подло? Да. Но Драко так нравилось побеждать. — Я всё выяснила, — заявила Грейнджер, не выдержав тяжести тишины. Это была ещё одна вещь, которая, как оказалось, нравилась Малфою. Смотреть, как она поддаётся. Что ещё могло прийтись ему по вкусу? — Ты прячешь Исчезательный шкаф. Драко наклонил голову, глядя на девушку из-под упавшей на лоб чёлки. Грейнджер была такой забавной в этой своей решительности на пополам с непосредственностью. — Что же ты собираешься делать с этой информацией, м? — парень наблюдал за тем, как расширяются её зрачки, проглатывая радужки, по мере того, как он подходил ближе. Кофе. Ром. Мёд. Взгляд Драко упал на её губы при этой мысли, и Гермиона машинально облизала их, не сводя с него глаз. Гриффиндорка понятия не имела, как поступить с этим открытием. Она не могла никому рассказать до того, как убедится в своей правоте. Гермиона думала над тем, чтобы прокрасться под мантией-невидимкой в Запретную секцию или заказать какую-то литературу… Или же ей стоило обратиться к Макгонагалл? Мысли обрывались по мере того, как Малфой наступал. — Так что же ты предпримешь, Грейнджер? — прошептал он, и Гермиона почувствовала последние слоги на своей коже. Жар. Сбитое дыхание. Сердце, колотящееся об рёбра. Гермиона не могла сделать вдох, видя своё отражение в радужках напротив. У него красивые глаза. Она никогда не задумывалась об этом раньше, но видела сейчас, рассматривая серебристую паутинку по каёмке радужек. — Для начала приду к тебе на урок, — выдохнула Гермиона, чувствуя, что в горле пересохло. — Я не шутил, — Малфой ответил тихо, вглядываясь в её лицо. — Твоей грации в трансгресии позавидовал бы разве что тролль, и ты знаешь, что это правда. — Ты последний, у кого я хотела бы учиться, — покачала головой Гермиона. Ей казалось, что она слышит свой голос со стороны. Совершенно не осознаёт сказанное. Потому что Малфой стоял слишком близко, и хотя это не вызывало в ней должного негодования, его нахождение рядом сбивало её с толку. — И первый в рейтинге твоей деканши, — напомнил слизеринец, растягивая губы в довольной ухмылке. Она хотела согласиться. Вот так неожиданно и просто. Потому что действительно могла у него чему-то научиться, пусть и занятия не продолжились бы долго. Потому что почему бы и нет, чёрт возьми? Это отличная возможность разузнать у него об Исчезательном шкафе. Эта мысль, здравая, но такая запоздалая, отрезвила девушку, и она выскользнула, оставляя пространство между парнем и подоконником пустым. — Ладно, — ответила Гермиона, надеясь, что не совершает в эту минуту самую большую ошибку в жизни. — Ладно? — Драко нахмурился. Даже его удивило услышанное. — Да, — кивнула гриффиндорка, пожав плечами. Будто бы это решение вообще ничего не стоило. — Но есть несколько условий. Во-первых, ты умеришь своё чистокровное эго и забудешь о моём происхождении. Серьёзно, Малфой, иначе я уйду, — она посмотрела на него, и намерение читалось на её лице. — Во-вторых, так как я не особо хороша в перемещении, ты… — Вот именно, Грейнджер, — перебил её Малфой, — так как ты «не особо хороша», я бы даже сказал, что совершенно безнадёжна, не ты ставишь здесь условия. Гермиона проглотила возмущение, едва не подавившись, но только потому, что он был прав. Это ей требовалось отточить навык, она искала информацию о шкафе. Девушка прикусила язык, борясь с желанием возмутиться и уйти. — Я пришлю тебе сову тогда, когда посчитаю нужным, Грейнджер, и ты явишься в наше любимое место для променадов, — Драко сказал так, будто уже всё для себя решил. Потому что именно так всё и было. Он развернулся и пошёл к лестнице, когда... — Но ты не будешь курить, — её голос, полный детского упрямства, ввинтился ему в затылок. Драко обернулся на пятках и вздёрнул бровь. — Пожалуйста, Малфой, я... Ненавижу запах сигарет. Драко молчал, внимательно рассматривая девушку и изучая каждую деталь. Почему она была такой? Как умещала в себе воинственность и наивность? Его цепляло, но Малфой никогда бы не признал этого вслух. — Я подумаю, Грейнджер, — он усмехнулся, пообещав, и пошёл, позволяя коридору спрятать его фигуру в лабиринте лестниц и поворотов. Гермиона смотрела ему в след, чувствуя что-то между шоком и странным трепетом. Она облизала остатки гигиенической помады и ощутила, как особое тепло разливается внутри. Словно она только что согрелась о ядерный взрыв. Выжила там, где другие превратились в горстку пепла, и захотела рискнуть ещё. Полная катастрофа.