Фатум

Драко втянул носом воздух, позволяя осенней прохладе, усиленной близостью к воде, осесть в его лёгких и очистить голову. Не хотелось даже курить. Здесь, у берега Чёрного озера, он казался самому себе вырванным из контекста. Будто не существовало Волдеморта, гниющего в Азкабане отца, дышащей в спину войны и даже грёбаного Хогвартса со всеми связанными с ним сложностями. Не было ничего. Только лёгкая морось, создающая фоновый шум и рассыпающаяся кругами на воде, запах хвои и абсолютное отсутствие людей вокруг. С места, где Малфой сидел на стволе поваленной сосны, школа практически не была видна и угадывалась лишь по виднеющимся пикам башен, что сводило вероятность натолкнуться на свидетелей к минимуму. Осторожность превыше всего. Драко сверился с часами, которым наверняка пришлось бы нелегко, если бы не Водоотталкивающие чары, и услышал негромкий хлопок за спиной. — Хозяин Драко, — Миппи почтительно склонила голову, держа за спиной сверток тёмной ткани. Парень задержался взглядом на платье эльфийки, которое, насколько он мог судить визуально, было из более плотной ткани, чем то, в котором он видел её в прошлый раз. Что-то вроде премии за заслуги, но не подарок. Разумеется. Распоряжение Нарциссы, не иначе. — Миссис Малфой велела передать это вам, — Миппи протянула ему свёрток. — Будьте очень осторожны, хозяин, это опасный артефакт. Госпожа Лестрейндж лично занималась поиском необходимого проклятия. Когда закончите, ни в коем случае не касайтесь его голыми руками, иначе… — Я в курсе, — прервал её Драко. — Спасибо, Миппи. Он взмахнул палочкой, и плотная ткань упала за сырую хвою, открывая взгляду ожерелье, повисшее в воздухе. Крупные кроваво-красные камни переливались даже в пасмурную погоду, а магия, заточенная в них, ощущалась смогом на коже, хотя проклятие ещё даже не было наложено. Тётушка, очевидно, проявила инициативу и решила удвоить результат, выбрав не просто побрякушку, а изначально темномагический артефакт, достаточно токсичный даже без постороннего вмешательства. Драко повернул голову чуть левее и заметил рядом бумажку, также подвергшуюся левитации. Знакомый почерк, который, впрочем, от этого не становился ничуть разборчивее, выдавая сумасшествие автора, короткий перечень ингредиентов и инструкция по варке зелья — слизеринец пробежался глазами по строкам и вернулся к началу, вчитываясь в название, коим была смутно знакомая фраза на латыни. — Что-то про сердце, да? — он повернулся к эльфийке, всё это время молча наблюдавшей за ним с тенью тревоги во взгляде. Ей, как и матери, явно не нравилось происходящее, но она молчала, отыгрываясь невербально. Неудивительно, что она стала любимицей Нарциссы. — Миппи — порядочный эльф, Миппи не подслушивала беседу хозяйки и госпожи Беллатрисы, — начала она с гордым видом и, чуть сменив тон, добавила: — но, возможно, Миппи слышала что-то о «Карде Конфрактус». Драко ухмыльнулся, пряча руки в карманы худи. Неоспоримым плюсом его эльфийки был её своенравный характер. Люциус всегда выходил из себя, едва заметив хотя бы намёк на непослушание, и в этом было рациональное зерно, но Драко нравилось смотреть глубже: Миппи, может, и позволяла себе больше, чем другие эльфы, но ради интересов хозяина могла нарушить столько правил, сколько потребуется. У него явно был пунктик на упрямство. Малфой приложил усилие, чтобы не развить мысль и не позволить ей отразиться на его лице. Заклинание «Карде Конфрактус» дословно переводилось как «разрыв сердца», что было весьма умно, учитывая возраст предполагаемой жертвы. Конечно, следы тёмной магии невозможно полностью скрыть, но замаскировать их под инфаркт, настигший старика-Дамблдора, казалось вполне разумной идеей. Тётушка не подвела. — Хозяин очень легко одет, — заметила Миппи, поджав губы. Тактичность, граничащая с недовольством. Очаровательно. — Хозяину не следует ходить в одном свитере в ноябре, если он не хочет заболеть. Миппи может принести куртку или пальто. Мысль, что домовая обозначила его худи как «свитер», потому что он никогда не ходил в чем-то настолько простом по мэнору, отозвалась в слизеринце грязным удовольствием. Будто он снова провёл отца, хотя выбор одежды на своё усмотрение был такой ничтожной мелочью в сравнении с тем, чем он здесь занимался. — Не стоит, — он покачал головой, сохраняя зрительный контакт. — Я использую Согревающие чары. — Хозяин Драко умён и должен знать, что используя их и Водоотталкивающие чары одновременно, снижается эффект и тех, и других, — со знанием дела парировала Миппи, но в её словах не слышался упрёк. Только констатация факта. Это отличало её от той, кто осыпал его обвинениями одним своим появлением в Большом зале. Хватит об этом думать. Короткий взмах палочкой, и ожерелье и прилагавшееся к нему проклятье оказались вновь скрыты плотной тёмной тканью, ещё один — и уменьшенное орудие убийства упало в большой карман худи. Ношение таких артефактов подобным образом было грубым нарушением правил безопасности и противоречило лекции Миппи целиком и полностью, не хватало только взять ожерелье прямо в руки, но комментариев от эльфийки не последовало. — Спасибо, — Драко кивнул ей, глядя сверху вниз, — можешь быть свободна. И передай маме мою благодарность. Домовая склонила голову и с негромким хлопком растворилась в воздухе. Малфой выдохнул. Он написал и даже отправил письмо Нарциссе тем же вечером, когда идея использовать проклятое ожерелье только зародилась, и ответ не заставил себя долго ждать. Драко пнул шишку, сворачивая на какую-то тропинку и отстранённо размышляя о том, что сёстры Блэк, какими бы разными они ни были, превращались в удивительный дуэт, стоило проблеме коснуться семьи. В его личном рейтинге безумия Бэлла неизменно занимала лидирующие позиции, но это не умаляло того факта, что Лестрейндж нашла артефакт и подходящее к нему проклятье буквально в течение нескольких суток. Это стоило всего. Миссия Волдеморта, наконец, сдвинулась с мёртвой точки, и тяжесть в кармане худи казалась большим прогрессом, нежели месяцы, проведённые у Исчезательного шкафа. Возможно, дело было в элементарной наглядности: то, что имело вес и могло быть ощупанным руками, обнадёживало сильнее эфемерных процессов, заставляющих кусок древесины убийственно-медленно подчиняться. Драко не считал себя сдавшимся. Скорее, ему нравилось думать, что он нашёл более рациональный и менее тернистый путь. Чистая логика, не замутнённая бесполезной драмой. — Мистер Малфой? — проследив за тем, как соскользнувшая с ветки дождевая капля разбилась о щит, сплетённый из чар, отражающих воду, Драко обернулся. Снейп, стоящий в десяти метрах от него у куста с сине-фиолетовыми ягодами, смотрел на него задумчиво и серьёзно. — Профессор, — он кивнул и подошел ближе, понимая, что если Северус обнаружил своё присутствие, то явно не из-за недостатка общения. Будь Драко чуть большим параноиком, наверняка решил бы, что тот его преследует. — Что вы здесь делаете? — чёрные глаза пробежались по его фигуре, точно сканируя, и Малфой подавил усмешку: очевидно, детектор переставал работать, потому что в противном случае его ждали бы неприятности. На деле же Снейп, не способный, как и все люди, видеть сквозь ткань, поднял на него взгляд. — Гуляю, — Драко пожал плечами. — Люблю свежий воздух. Говорят, полезно для здоровья. Северус не верил. Сверлил его взглядом, недовольно поджав губы, и совершенно точно не верил, но не стал развивать тему. Не из вежливости: ему просто было всё равно. Пока Драко не доставлял ему проблем, внеурочная деятельность парня его не касалась, и это было правильно. Малфой не мог представить мир, где Снейп согласился бы стать его нянькой. — Через несколько недель Тёмный Лорд будет устраивать собрание, — очевидно, предыдущий вопрос был чем-то вроде прелюдии, потому что сейчас Северус перешёл к сути. Это было ожидаемо, но… — Он желает видеть на нём тебя. Желает видеть, значит. Драко хрустнул челюстью, отмечая, что до этого даже не замечал напряжения. Он где-то слышал, что это могло быть одним из проявлений фоновой тревожности, но не желал озадачиваться ни тогда, ни сейчас. Ему некогда решать свои психологические проблемы. Пусть этим занимаются те, кто не планируют убийство по вечерам. — Зачем? — он не знал, какой ответ хотел услышать и что вообще должен чувствовать. Пробуждение в Выручай-комнате рядом с Грейнджер будто вылило на него ушат воды, заложившей ему уши и застелившей глаза, и теперь все эмоции слизеринца вновь казались приглушёнными, будто кто-то сверху повернул рычаг и снизил насыщенность до минимума. Ему не было грустно или обидно, как не было и стыдно, просто… Никак. Кажется, однажды он уже думал об этом, но девчонка действительно оказалась сладкой таблеткой, заставляющей видеть цветные картинки на месте шершавой серой стены. — Насколько мне известно, тебе дадут дополнительное задание, — Северус сцепил пальцы, и в этом жесте угадывалось очевидное завершение этого и без того короткого разговора. Немногословно, но, опять же, в духе профессора. Если бы кто-то увидел эту беседу в воспоминаниях, придраться было бы не к чему.— Я дам тебе знать, когда придет время отправляться. Малфой никак не отреагировал, не став выдавливать из себя даже пресловутое «ладно». Дополнительное задание. Ему подсунут для комплекта убийство Уизли, чтобы разоружить Поттера сильнее, или что? Снейп посоветовал не увлекаться прогулками в такую погоду, и хотя совет ни к чему не обязывал, Драко действительно двинулся в сторону школы. Парадоксально, но ему казалось, что ещё более серым этот мир быть попросту не может.

***

— Мерлин, не верится, что ты до сих пор сидишь над ней, — изумлённо воскликнула Джинни, вваливаясь в комнату в прямом смысле этого слова. В несколько шагов пройдя небольшую комнату, она упала на постель, роняя на пол промокшую вязаную шапку. Проследив за тем, как влага окрашивает ковёр в более насыщенный оттенок, Гермиона подняла взгляд на подругу, отложив бисерную сумочку в сторону. Это была ирония в худшем её воплощении: стоит лишь совершить ошибку, как сразу же находится время на всё, что так долго обещалось самой себе, но откладывалось ввиду каких-то причин. Грейнджер закрывала импровизированные долги, и пока этот метод отвлекал её от ненужных мыслей, не планировала останавливаться. Потому что Малфой был одной их них — ненужной мыслью. Сгустком шальных нейронов, занимающих преступно много места в её голове. Просто. Ненужной. Мыслью. Разве что чуть более болезненной, чем все остальные. В сравнении с Расширяющими чарами так точно. — Я почти закончила, — девушка пересела на постель, чтобы видеть Джинни лучше, и привычно скрестила ноги. — Думаю, ещё несколько вечеров, и моя двухнедельная миссия будет завершена. — Твоя концентрация восхищает меня, — призналась Уизли, возвращаясь в вертикальное положение. — Как и концентрация Гарри, если честно, правда у него она включается лишь тогда, когда дело касается квиддича. Только ему не говори! Джинни рассказывала про обновлённый план тренировок, мелкие конфликты в команде, которые Поттер решил с какой-то профессиональной лёгкостью, и про то, как они составляли схему построения игроков из опавших листьев прямо на дорожке недалеко от замка, в процессе начали шутливо толкаться и в итоге уронили её шапку в лужу. Уизли смеялась, делясь подробностями этого вечера параллельно с переодеванием и раскладыванием вещей по местам, а Гермиона наблюдала и не верила своим глазам. Ей стоило догадаться. Она должна была понять ещё тогда, когда заметила восхищённый взгляд лучшего друга в сторону Джинни на отборочных испытаниях. Паззл складывался удивительно легко, и поведение младшей Уизли и Поттера в последнее время неожиданно обрастало смыслом. Они влюблялись. Сами того не осознавали, но тянулись друг другу, согревая солнечными улыбками, заботой и звонким смехом. Гермиона не завидовала. Она искренне радовалась за Гарри и Джинни так же, как и за Рона с Лавандой, просто… Просто ей казалось, что она сама замерзает. Она металась между игнорированием Малфоя и слежкой за ним, разрывалась между нелепыми планами мести и импульсивным желанием вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда, сделав вид, что всё так, как и прежде, но ничего из этого не приносило ей должного успокоения. Ей не хватало Драко. Именно в тот вечер, когда эта мысль пришла ей в голову, Грейнджер взялась за сумочку и Чары незримого расширения, потому что с подобными размышлениями следовало заканчивать, даже не начав. Малфой был Пожирателем Смерти, он пытал Денниса Криви, а клякса Тёмной метки на его коже не единожды заставляла её просыпаться в холодном поту, но это был тот самый пресловутый механизм защиты, древнейшее свойство психики: травмирующие воспоминания имели свойство терять яркость скорее других, чтобы не подвергать организм лишнему стрессу. Я никого не убивал. Ни одного человека, Грейнджер. Ни одного. Клянусь. У Гермионы не было причин верить ему. Ни единой. Но она верила. Тратя вечера на монотонное накладывание чар на сумочку и убеждая себя в том, что это действие сводит её мыслительные процессы на нет, она не учитывала подсознание, отказывавшееся прекращать рефлексию хотя бы на минуту, и к каким бы выводам оно ни пришло, итог был один: она верила. Драко был способен на жестокость, не имело смысла этого отрицать, но он ни разу не причинял кому-то действительно серьёзного физического вреда. Проклятие Денниса было, безусловно, жутким, но, если вдуматься, не оставляло увечий и не приносило боли. Запугивало до полусмерти, да. Но ведь и не исполосовывало кожу шрамами? Это были очевидные оправдания, но Гермионе нравилось прикрывать их принципом равенства сторон, который используют в суде. Нельзя же обвинять, даже не предприняв попыток защиты? Возможно, корень её размышлений был завязан на эгоизме, таком липком и неправильном, но гриффиндорке казалось, что она не могла так ошибиться. Что всё, что происходило между ними все эти месяцы, не могло быть зря. Малфой остановил заклинание Гарри в поезде. Не позволил Паркинсон ударить её. Лично тренировал трансгрессию. Он говорил с ней, говорил так много, и порой даже был забавным, что заставляло собственные слова эхом проноситься в голове. Никто не может настолько прогнить к восемнадцати, даже ты. Грейнджер сказала это во время танца на вечеринке в сентябре, когда слизеринец вновь намекнул, что может оказаться Пожирателем. Он ведь действительно не врал. Не подтверждал открыто, но и не отрицал. Заставлял стоять на полупальцах над пропастью. Неожиданно всплывший в памяти термин из детской школы танцев вернул в реальность. — Кажется, это всё, — Джинни, уже успевшая переодеться и разобраться как с вещами, так и с лужицей на ковре, теперь сидела на своей постели, зеркаля позу Гермионы. — До матча ещё далеко, конечно, но у нас есть все шансы. — Джинни, а как же Дин? Гермиона сама не знала, зачем спросила это. Они не говорили о Томасе, кажется, с той ночи, когда Уизли плакала в ванной. Официального расставания не было, но не было и тех восторженных разговоров о свиданиях, в которые подруга неизменно вовлекала её, возвращаясь в комнату. Едва ли Грейнджер имела моральное право судить, но, кажется, создание стратегии для команды из опавших листьев в компании Гарри делало младшую Уизли куда счастливее, чем несколько последних встреч с Дином. Возможно, они банально друг другу не подходили и в недавнем конфликте, как и во всех остальных, были виноваты двое, но гриффиндорка слишком любила подругу и слишком плохо знала Томаса, чтобы встать на его сторону хотя бы теоретически. — Он извинился, — ответила Джинни несколько настороженно, тоже, должно быть, видя контраст. Потому что о Поттере она отзывалась совсем иначе. Гермиона впервые наблюдала за тем, как кто-то не осознаёт свои романтические чувства, и не знала, что думать по этому поводу. — Сказал, что та вспышка ревности больше не повторится. — Не сомневаюсь, — многозначительно протянула Грейнджер, и закусила губу, вновь поймав себя на неуместном сарказме. Догадка, что токсичность всё-таки передаётся половым путём, очевидно, только что подтвердилась. Джинни молчала несколько минут, то и дело поправляя плед, который от её движений сбивался ещё больше, а после спросила: — Как идут дела с Австралией? Смена темы была очевидной, но Гермиона сделала вид, что не заметила, не желая давить. Решение закончить отношения, куда бы они ни скатывались, должно быть принято человеком самостоятельно, а не по указке кого-то со стороны, даже если этот «кто-то» желает исключительно добра. — Я пока только собираю информацию, но, думаю, родителям должно там понравиться. Хотя, если честно, пока что у меня нет никаких соображений, как убедить их решиться на эмиграцию. Гермиона правда надеялась на то, что к моменту, когда станет действительно опасно, родители прислушаются к её доводам, но не могла отрицать, что этот план не был единственным. Был и другой, тот, о котором не хотелось даже думать, не то что говорить кому-то, но и он имел право на существование. Возможно, ситуация изменится до того, как родители поверят в правоту дочери, и тогда ей придётся отправить их на другой континент против воли. Империус? Обливиэйт? Последний вариант казался даже большей дикостью, чем Непростительное, потому что Гермиона бы попросту не смогла. Не справилась бы. У неё не поднялась бы рука на то, чтобы вычеркнуть себя из жизни семьи. — Дамблдор силён, Гермиона, — Джинни пересела на постель к подруге и сжала её ладонь в своей, заглядывая в глаза. — Он не позволит всем тем зверствам, которые планирует Волдеморт, свершиться. Он защитит и наш мир, и мир маглов. Не сомневайся в этом. — Не сомневаюсь, — выдохнула Гермиона, притягивая Уизли ближе, чтобы обнять. Альбус действительно защитит их всех от катастрофы, а с той, что меньше и замораживает душу одним взглядом, она справится и сама. Обязательно справится.

***

Блейз выкурил вторую сигарету за последние тридцать минут, что уже было достаточно красноречиво. Атмосфера напряжённого ожидания и сгущающейся под потолком катастрофы. Драко оторвался от списка ингредиентов, с которым сверял содержимое стола, и взмахнул палочкой, очищая воздух от табачного дыма. — Малфой? — Забини смотрел на него, как на идиота, и был прав, потому что курильщик, которому противен запах сигарет — это оксюморон. Драко отмахнулся. Всё это не имело смысла: ни объяснения, ни ответные колкости, ни грёбаное знание, что Грейнджер не любит табачный дым, сохранившееся в его памяти так прочно, будто его выжгли внутри черепной коробки раскалённым железом. Её предпочтения ничего не значили и никак не должны были влиять на принимаемые им решения, но факт оставался фактом: Эскуро очистило воздух, оставив после себя немного пыли и вопросительный взгляд лучшего друга. Грейнджер проявлялась в мелочах, как проявляются все секреты и тайные связи. Малфой помнил о принятом им решении держать девчонку в поле зрения на случай, если та решит устроить ему публичное разоблачение посреди урока или за поеданием пудинга на ужин, но ему всё чаще начинало казаться, что он следил за ней не поэтому. Они не говорили, даже не пререкались на общих уроках, и это медленно выводило из себя. Будто эти месяцы были пробной версией какой-то другой, более яркой реальности, и теперь его вышвырнули обратно с полным пониманием, что теперь есть с чем сравнивать. Драко не скучал. Ему же не пятнадцать. Но он отчётливо ощущал фоновую неудовлетворённость, которая не убивала, но заметно давила на мозг, и вообще-то и так шагала за ним по пятам ещё с начала лета, но теперь с ней почему-то было сложнее справляться. — Отвар закипел, — Блейз кивнул на котёл, жидкость в котором приобрела синеватый оттенок и начала пузыриться. Парень призвал написанный Бэллой рецепт, чуть нахмурился, разбирая почерк, и уверенно кивнул. — Всё идёт по плану. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Драко, подходя ближе. Чуть убавив огонь под сосудом, он зафиксировал время, чтобы ровно через шесть минут добавить слёзы русалок. — Снейп убьёт тебя за них, — Забини, очевидно, уловивший ход его мыслей, озвучил это как факт. — Это дорогое дерьмо, не думай, что он не заметит пропажу. Прощайся с головой. — Пусть встанет в очередь, — ухмылка и сложенные в карманы руки. Классика. — Ах да, совсем забыл, что говорю с мистером Снобом, — мулат закатил глаза и всплеснул руками. — Запихни эту напускную уверенность себе в зад, понял? Я серьёзно, Малфой. Драко выдохнул. Он призвал стул и, сев, устало провёл руками по лицу. Его реакция не была осознанной, он не пытался произвести впечатление или обмануть Блейза, просто это был тот способ действия, к которому он привык. Сарказм напополам с равнодушием и чувством собственного превосходства. Когда-то всё это помогало справляться со стрессом и не ломаться под давлением отца и его амбиций, а сейчас стало заученной схемой, распространяющей своё влияние далеко за пределами мэнора. Должно быть, это была ещё одна причина, почему Грейнджер удалось пустить по его венам яд: девчонка совершенно сбивала с толку, была непредсказуема в этой своей эмоциональности, заставляя реагировать на всё не привычным образом, а иначе. Побуждая выходить из роли и самому писать сценарий. Люциус задохнулся бы от смеха, услышь он это, и отсалютовал бы бокалом Волдеморту. — Будто бы есть другие варианты, — произнес парень угрюмо, сверяясь с часами. Пора. — Ты льёшь, я мешаю. Слизеринцы молча подошли к котлу, приступая. Блейз добавлял русалочьи слёзы аккуратно, по одной капле, и Драко, размешивая, видел, как каждая из них заставляла былую синеву зелья становиться глубже и темнее. Несмотря на то, что жидкость кипела, от котла разило смертельным холодом. — Вариантов действительно немного, но тебе было бы куда проще вывозить это всё, не будь ты упрямым кретином, делающим вид, что он прекрасно справляется, — голос Блейза был раздражённым, но рука, отмеряющая капли, осталась твёрдой. — Но что если я действительно прекрасно справляюсь, м? — Драко даже не пришлось поднимать от зелья взгляд, чтобы знать наверняка, какой будет реакция друга. — То, как ты ненавязчиво пропустил часть про упрямого кретина, почти очаровательно, — Забини выждал несколько секунд, чтобы варево, начавшее брызгаться, немного успокоилось. Вполне возможно, что это была реакция на находящийся в Выручай-комнате Исчезательный шкаф: после всего, что здесь было, пространство буквально искрило из-за конфликта энергий. — Ты не справляешься, Драко. Остаёшься на плаву, но выглядишь, как труп. Грёбаный шкаф высосал из тебя все силы, и не делай вид, что это не так. Последняя пара капель растворилась в практически чёрном шипящем отваре, и это был прекрасный результат. Буквально готовое визуальное сопровождение к инструкции Лестрейндж с точностью до миллилитра. Конечно, было не слишком обдуманно красть слёзы русалок у Снейпа, то, что он заметит пропажу, оставалось лишь вопросом времени, но просить прислать ингредиенты и проносить их в школу было куда более рискованно. Не с точки зрения безопасности, конечно, в последнее время она волновала Драко меньше всего, но из соображения подозрений, которые вполне могли возникнуть у особо наблюдательных волшебников, коих на одном только Слизерине была едва ли не половина факультета. Куда проще одолжить у профессора слёзы и ещё несколько склянок, которые вряд ли могли бы понадобиться ему в ближайшее время. Драко добавил сушёные зёрна граната, символизирующие в зелье сердце, и жидкость начала бурлить, заставляя пузыри лопаться. Разрыв сердца. Он не думал об этом раньше, но, должно быть, это больно. И совершенно точно страшно, потому что беспомощность и непонимание происходящего всегда сопровождаются животным ужасом. Слизеринец качнул головой, стряхивая наваждение: проникнуться эмпатией к тому, кого собираешься убить, это практически то же самое, что забронировать себе койку в Мунго. Драко не хотел сойти с ума, он всего лишь спасал себя и свою семью. Блейз аккуратно всыпал сушеные лепестки асфодели, размеренно помешал зелье против часовой стрелки и молча протянул руку. Малфой также немногословно вложил в чужую ладонь аконит и подошел ближе: жидкость вновь приобрела синеватый оттенок. Бэлла ничего не говорила о повторном изменении цвета, но оно, в целом, было логичным и легко объяснялось появлением новых ингредиентов. Драко приказал себе не концентрироваться на этом слишком сильно: если Забини был прав, и шкаф потрепал его сильнее, чем планировалось изначально, то паранойя вполне могла сожрать последние силы, оставшиеся у его организма. Возможно, поэтому Миппи смотрела с таким подозрением. Или он был так вымотан из-за того, что уже несколько дней ходил с ожерельем в кармане, не доверяя окружающему миру настолько, чтобы спрятать артефакт в комнате? — Остался последний шаг, — выдохнул Блейз, отходя от котла к столу и прикрывая веки на пару минут. Энергия не могла взяться из ниоткуда, это противоречило законам физики и здравому смыслу, правило работало даже с безопасными заклинаниями, но здесь проявлялась отличительная черта тёмной магии: та всегда откусывала кусок пожирнее, не задумываясь о том, что будет с источником после. Парни чувствовали себя так, будто не спали около суток, но не озвучивали это из каких-то собственных убеждений. Не пуффендуйцы же они, в самом деле. — Ты сам? — Сам, — чуть заторможенно отозвался Драко с лёгким кивком. Нужно сосредоточиться. Достав из кармана пиджака завёрнутое в ткань ожерелье, он левитировал его, заставив зависнуть над котлом. Последний шаг. После месяцев, потраченных вникуда на тщетные попытки заставить Исчезательный шкаф подпустить его к себе Гармонизирующими чарами, нынешнее развитие событий казалось слишком быстрым. Драко не жаловался, просто… Это сбивало с толку. Ноябрь практически подошёл к концу, и если раньше парень думал о том, хватит ли ему времени до конца учебного года, то теперь его миссия могла закончиться к Рождеству. И это было хорошо. Игра на опережение всегда казалась ему отличной тактикой. Просто что-то было не так. Будто былая мотивация больше не служила топливом и ежедневно прокручивалась им в голове лишь в силу стандартного протокола или банальной привычки. Будто он действовал уже не из убеждений. Плавное движение кистью, и ожерелье медленно опустилось в кипящую жидкость. Забини начал читать выведенное рукой Лестрейндж проклятие. Парадоксальный холод, исходивший до этого, сменился на жар. Такая реакция была естественной, но не становилась от этого более безопасной. Блейз закашлялся, закрывая ладонью рот и нос, когда в потолок ударил столб пара. — Блять, — он скривился, глядя на побелку, которая приобрела угольный оттенок. — Блять, Малфой! Драко был согласен. Сжав челюсти, он подошел ближе. Усталость всё ещё давила на плечи, поэтому было нерационально поддерживать левитацию на расстоянии. В случае чего, Забини же умеет делать вентиляцию лёгких? Парень простоял так ещё несколько минут, и когда перед глазами уже начало мутнеть, а пол перестал казаться таким устойчивым, зелье, наконец, перестало шипеть, что означало, что весь его яд был отдан ожерелью. Драко левитировал его небольшой металлический ящик, который должен обеспечить непроницаемость в пространство токсинов на ближайшие сутки, когда воздействие будет самым сильным. После можно вернуть артефакт в прежнюю тёмную ткань. Эскуро Забини было почти благословением. — Готово, — захлопнув крышку ящика, Малфой вытер пот со лба, чувствуя себя абсолютно истощённым. С точки зрения заботы о здоровье, было бы неплохо заглянуть на ужин хотя бы ради пресловутого тыквенного сока, чтобы поддержать тело калориями, но всё, чего он хотел в данный момент, это упасть на постель и не просыпаться ближайшие сутки. Блейз снова выругался, но не стал читать нотации, понимая, что те не имели ни малейшего смысла. Миссия требовала исполнения, и если для этого требовалось надышаться токсинами, проклиная и без того достаточно тёмный артефакт, сокрушаться о подорванном здоровье было бы вершиной идиотизма. Они делали то, что должны. Забини просто подошёл ближе, похлопав по плечу и устало поджав губы. — Мозг хочет курить, а тело готово проблеваться от одной мысли, — озвучил Драко свои размышления, глядя куда-то перед собой расфокусированным взглядом. — То же самое, — выдохнул Блейз, делая несколько коротких взмахов древком, убирая остатки ингредиентов и осушая котёл. С остальным разберётся Выручай-комтата, как только за их спинами исчезнет дверь. — Пэнс, кстати, вчера отказалась со мной курить. Почему мне кажется, что ты знаешь причину? Драко прикрыл глаза, позволяя пространству стать смазанным, но покачнулся и сделал вывод, что в том, чтобы продержаться до своей комнаты, смысла куда больше. — Знаю, — кивнул он и дёрнул плечом, разминая затёкшую мышцу. Послышался хруст. — Но ради Салазара, Блейз, давай не сейчас. Сдохнуть хочется больше, чем болтать. — Даже спорить не буду, — устало хмыкнул Забини, двигаясь вместе с Малфоем к выходу. — Кстати, — Драко остановился и повернулся к другу, концентрируясь на формулировке мысли сильнее, чем в обычном состоянии, — не называй её так. Идиотское сокращение. Блейз понятливо кивнул, не комментируя услышанное. Они оба действительно слишком устали, чтобы что-то обсуждать.