Пророчество

Для пополнения лунной гвардии я намеревалась обратиться к грифонам. Точнее поискать специалиста для должности мастера кузни среди них. Однако мне не потребовалось долго искать, ибо этот специалист нашла меня сама. Точнее она дала знать о себе неожиданным образом, а дальше оставалось её только пригласить. Этой птичкой оказалась некая Ганг Адлер, молодая грифонша, живущая в Эквестрии с относительно недавнего времени. Родилась она в девятьсот восемьдесят первом году в княжестве Ромау, в Грифонии. Об её матери ничего не известно, но вот отец был известным в княжестве кузнецом. Однако в одну из ночей, летом девятьсот девяносто седьмого года её родной дом загорелся. Причину возгорания так и не установили, но был один погибший — отец Ганг. После этого, потеряв по сути все, она переехала сюда, в Эквестрию и поселилась у семьи единорогов в Балтимейре. Казалось бы, жизнь Ганг не сильно ухудшилась, если не считать моральный ущерб, но не всему длиться вечно. Во время нападения на коммуну фестралов в обороне которой участвовал Стевриан, Адлер была ранена. По стечению обстоятельств она оказалась в одном из домов, который был задет взрывом снаряда, выпущенного из корабельного орудия с другого конца города. Горящий обломок стены чуть не убил её, но Ганг смогла отойти в сторону, но не полностью — её левая передняя лапа, точнее кисть оказалась раздроблена, получила сильные ожоги и потеряла несколько пальцев. С такими повреждениями кисти было бы глупо надеяться на её функциональность, поэтому подруга Ганг по имени Розенрот провела операцию по ампутации, так как была хорошим врачом. Последняя приехала к Адлер всего на день, но оказалась втянута в череду очень плохих событий. Из-за этого ей пришлось остаться с Ганг пока та на пришла в себя. Спустя некоторое время Ганг переехала в пригород Мэйнхеттена и устроилась разнорабочим. С жильём ей помогли, как ни странно фестралы, что как и она эвакуировались из Балтимейра. Даже будучи инвалидом Адлер оказалась хорошим работником, ведь грифоны ценились в тяжелом физическом труде. Не удивительно, учитывая, что фактически все грифоны больше и сильнее пони. В один из дней в голове Ганг что-то щелкнуло и она собрала из деталей, что находились в подсобке одного из складов себе простенький протез. В последствии она его много раз улучшала, чем сильно удивляла окружающих. О ней даже в газете писали, которую, впрочем я пропустила. Но лично меня заинтересовало но только это, а то, что произошло относительно недавно, две недели назад. Тогда Адлер уже будучи трудовым инспектором наведалась на одну из угледобывающих шахт на юго-западе Эквестрии. Одну из шахт, которая была открыта благодаря моим капиталовложениям. Ганг изначально показалось, что на шахте что-то не так, хотя её коллеги из комиссии словно ничего не замечали. Как выяснилось потом, они брали большие взятки, которые частники, курирующие шахту могли себе позволить. Грифонша обнаружила в процессе обхода территории некие документы и предметы, свидетельствующие об эксплуатации жеребячьего труда. С этими материалами Ганг полезла с претензиями и гневной тирадой на владельцев шахты и своих коллег. В это же время в шахте произошла утечка газа и жеребята, что находились внутри оказались в ловушке. Поскольку Ганг не могла оставить детей в беде, так как их очень любила, то самостоятельно спустилась на первый уровень шахт и через рацию направляла жеребят к выходу. Таким образом были спасены все, но шахта взорвалась и была утеряна. В отношении владельца шахты завели уголовное дело, которое словно бы не хотели продвигать. И, учитывая ситуацию, я решила в последствии заняться этим лично. Возвращаясь же к грифонше, к этому моменту она носила на лапе не просто протез, а настоящее произведение инженерного искусства. Он полностью повторял моторику и движения настоящей лапы и был сделан из прочного, но легкого металла, название которого я пока не узнала. Сам протез был оснащен техномагическим движком и работал на магии, заключенной в кристаллах. Именно это заинтересовало меня. Впрочем, несмотря на всё это, характер у Ганг был несколько скверноват. Она, как и многие грифоны недолюбливала пони и была предрассудительна в их отношении. Однако чужая помощь и несколько лет жизни помогли ей частично от этого избавиться, смягчиться. Да и будучи трудовым инспектором, а до этого разнорабочим, она повидала то, что делают конкретные личности, конкретные пони по отношению к другим пони. Это явно не могло не отразиться на её суждениях. Впрочем, это не было важно при отборе её как в кандидаты в лунную гвардию. Помимо прочего я почувствовала в ней тягу к справедливости, когда впервые увидела. Да и её инженерный талант был то, что надо. Её готовили и обучали перед ритуалом точно также, как Стевриана, но помогала ей не Вульпа, а Дарк Стар. Мне показалось, что он может быть неплохим учителем, что в свое время подтвердил мой друг. С боевой подготовкой у Ганг было не очень. Лишь арктурианская академия, где она провела некоторое время в качестве кадета смогла научить её худо-бедно сражаться. Но боевая подготовка себя наверстает во время ночных тренировок, а вот с военной службой могли быть проблемы. Поэтому я сделала исключение, взяв её в кандидаты в обход правила об обязательной службы в войсках. И вот, спустя время обучение закончилось и осталось только приступить к ритуалу. Я тоже к нему подготовилась, как, впрочем и всегда: наколдовала в тронном зале тишину и затмение, дабы создать давящую обстановку. Остальное же я должна была сделать в мире снов. Дело же Адлер — дойти до подножья трона и не испугаться. Как и во всех испытаниях до этого, сидела на троне, а рядом со мной были двое гвардейцев. На этот раз это были Вульпа и Стар. Им очень хотелось посмотреть, как она справится. Когда грифонша вошла в зал и дверь за ней закрылась, она стала оглядываться по сторонам. Она делала это относительно спокойно и неспеша. «Либо она делает вид, что не нервничает, либо она и впрямь спокойна. Любопытно» Многозначно хмыкнув, птицекошка направилась прямо ко мне на всех четырёх лапах. Шла она довольно уверенно, даже несмотря на усиленный магией звук и стук протеза об мраморный пол при движении. Дойдя до подножья трона, Ганг увидела меня и остановилась. — Какое-то странное у вас испытание, — тихо фыркнула грифонша, — Я уже ранее бывала в пещерах и там искажения звука были сильнее, чем здесь. Мне не впервой. — Ну что же, рада, что это далось тебе так легко, юная Ганг, — слегка улыбнувшись, сказала я, встав с трона, — Это лишь первая часть. Дальнейшие испытания пройдут в мире снов. — Мире снов? — переспросила Адлер, — Так это правда, что вы умеете проникать в чужие сны и манипулировать ими? Я кивнула и спустилась вниз, встав почти вплотную к грифонше, посмотрев на неё сверху вниз. — Расслабься, не бойся и открой свой разум. Это часть вступительного экзамена, если можно так сказать. Спустя минуту, когда Ганг оказалась готова, я зажгла рог и погрузила ту в магический сон. Грифонша осталась при этом стоять с закрытыми глазами. «На этот раз не упала, как Стевриан. Это хорошо» Я усмехнулась, посмотрела на своих гвардейцев и затем отправилась за Ганг в мир снов. Поскольку мир снов был для меня как родным, я переместилась туда мгновенно, достаточно было закрыть глаза, в отличие от смертных, коим требовалось время. Открыв глаза, я увидела привычный туман вокруг себя, что не давал ничего разглядеть дальше двадцати метров вокруг меня. Однако тут же я обратила внимание на падающие сверху частицы пепла. Взглянув под свои копыта, я обнаружила потрескавшиеся, словно выжженную палящим солнцем землю, покрытую слоем пепла. «Пепел? Интересно. Это как-то связано со страхом Ганг? Что же, вот и выясним» Через несколько минут, пока я внимательно осматривала каждую пылинку, из воздуха передо мной появилась Ганг. Она была несколько удивлена, увидев падающий пепел и выжженную землю. — Вижу, юная Ганг, у тебя довольно интересное подсознание, — хмыкнула я, — Что же, приступим ко второй части ритуала. — Что мне надо делать? — Отвечать на мои вопросы, — ответила я, — Отвечай честно, не раздумывая. Вопросов будет много, сразу говорю. — Хорошо, принцесса, — сказала Ганг с некоторым пренебрежением в голосе. «Тебе ещё многому предстоит научиться, юная Ганг» — Первый вопрос: как ты относишься к пони? — С пренебрежением, — ответила грифонша. — Вопрос второй: у тебя были в детстве сверстники среди пони? — Нет. Третий вопрос: при каком храме тебя воспитывали? — Арктурианском. Я там проходила кадетскую подготовку. Вопросов я задавала и впрямь очень много. От этого Ганг даже начала слегка злиться, но быстро остыла, когда я сказала, что осталось немного. С другой стороны я узнала о ней немало нового. Как и большинство грифонов Ганг выросла в окружении себе подобных, без позитивных примеров среди пони. Даже сверстников не было. Грифоны сами по себе были довольно агрессивным народом ввиду своей хищнической натуры и биологии, что и отражалось на их отношении к иным видам. Поскольку пони были травоядными и по большей части не такие как они, то отношение грифонов к ним было соответствующие. Зачастую доходило до драк. Некоторые особо одарённые низким интеллектом грифоны даже пробовали есть пони после того, как убьют их, но ни к чему хорошему это не приводило. Разумный вид есть разумный вид и даже видовые различия не спасут от болезни мозга. Тем не менее, находились и позитивные примеры сосуществования пони и грифонов. Яркими примерами тому служили и до сих пор служат Аквелия и Эквестрия. Однако грифоны, что выросли исключительно среди себе подобных, как в Империи Грифонов не будут столь дружелюбны. Пренебрежение, называемое в современном обществе «расизмом» было там нормой. Более того, никто даже не думал это пресекать, скорее наоборот — всячески культивировали. Однако, даже так грифоны не все расы пони презирали. Пегасы и фестралы вызывали у грифонов если не уважение, то, по крайней мере не негатив. Пегасов за то, что они по духу ближе к грифонам за счет природной агрессивности и так называемой «адреналиновой зависимости», а фестралов ещё и за то, что они могли есть рыбу. Тем более, я и сама многократно убеждалась в том, что грифоны лучше относятся к тем, кто хотя бы частично разделяет их рацион питания. Ещё одной особенностью грифонов было хорошее отношение к жеребятам любого пола, вида и расы. Ни один грифон в здравом уме не посмел бы тронуть птенца или жеребёнка. Находились исключения, но они, как правило долго не жили. Благо Ганг была из тех, кто любила жеребят. Эта грифонша выросла именно в таком обществе, где царит строгая иерархия, жестокость и дисциплина. Особенно это показательно тем, что она в подростковом возрасте несколько лет провела в военной академии при арктурианском храме. Именно там она приобрела дисциплину, выдержку и стрессоустойчивость — хорошие качества для военного и моего гвардейца в частности. Разве что омрачало это негативное отношение к пони. Впрочем, после событий последних несколько лет она сменила негативное отношение на нейтрально-пренебрежительное. Для грифонов это большой успех и личностный рост. Также Ганг выросла в неполной семье, пускай и детство у неё было довольно счастливым вплоть до смерти отца прямо у неё на глазах. И, хотя сама грифонша отвечала на мои вопросы фактически без эмоций, я увидела в её взгляде печаль и сожаление, когда спросила её об отце. Мне, как и сестре была знакома эта ситуация, ведь мы и сами её пережили, пускай и обстоятельства были совершенно иными. С другой стороны стало понятно, почему в пространстве снов Ганг с неба падает пепел, а земля выжжена солнцем — это чувство вины и оставшийся в подсознании отпечаток от огня. Ведь при пожаре пострадал не только её отец, но и она сама, когда пламя перекинулось ей на спину. Боязнь сгореть заживо, как и у меня заставила меня ещё сильнее ей сочувствовать. Мне крайне редко попадались страхи столь похожие на мои собственные. Помимо прочего Ганг была потомственным кузнецом и с раннего детства интересовалась металлами, а также их обработкой. Сначала её учил отец, когда та подросла, а затем она ездила специально обучаться ремеслу. И, судя по всему, одной из её мечт было создание живого оружия. Не ради признания талантов, но ради достижения вершины мастерства. Именно это и было мне нужно от мастера кузницы. — Это был последний вопрос? — спросила Ганг, когда та ответила на очередной вопрос. — Да, последний, — кивнула я, — Но это ещё не все. Я должна просмотреть твою память и увидеть твою сущность. — Чего? — непонимающе переспросила грифонша, — Что это значит? — В этом ничего страшного нет, юная Ганг, — сказала я спокойно, — Я просто хочу узнать насколько чисты твои намерения. — Если так, то хорошо, — вздохнула Ганг, — Я просто не привыкла к такому сильному магическому воздействию, а тем более такому частому! — Не волнуйся, — успокоила я её и улыбнулась, — Расслабься и закрой глаза. Погрузившись в воспоминания этой птицекошки, я пересмотрела большинство моментов её жизни с её точки зрения. Для Ганг это заняло несколько мгновений, а я провела там словно несколько часов. Заодно я узнала кто виноват в пожаре, где погиб её отец — она сама. Ганг любила сражаться с отцом на швабрах, воображая себя рыцарем одного из орденов, а отца бандитом. Разумеется это было в шутку. Однако в один раз это обернулось несчастием. Во время очередного шуточного боя со стены упала масляная лампа рядом с камином с, казалось бы пустым содержимым. Однако там оставалось масло. И той, кто сбил фонарь оказалась грифонша. Лампу на место не вернули, так как дел было многовато. Пожар случился не сразу и Ганг с отцом успели сделать некоторые дела, пускай и не все. Оказалось, что один выскочивший уголь из камина, выпавший оттуда упал на пропившуюся маслом половую тряпку. Она загорелась и с неё огонь перекинулся на остальные предметы в комнате. Возгорание обнаружили слишком поздно, причем настолько, что выход из дома оказался перекрыт. Ганг смогла выбраться из огня, но её спина и перья на ней загорелись. Уже на улице она сбила с себя пламя и попыталась вернуться в дом, чтобы спасти отца, но не смогла из-за плотности пламени. Ей оставалось лишь наблюдать, как её отец сгорает заживо, читая молитвы всем грифоньим божествам о принятии его души в загробном мире. Я видела зрелище и хуже, но это смогло пробить меня на слезу. Никому бы не пожелала потерять родную кровь, а тем более столь ужасной смертью. Кроме этого случая, я не нашла в памяти Ганг ничего скверного, а в её сердце зла. Это меня серьезно порадовало, так как это означало, что она успешно прошла это испытание. В этот момент мне в голову пришло воспоминание об испытании, которое проходил Стевриан. Несмотря на его доброту и стремление к самопожертвованию ради блага окружающих, в его душе сидел настоящий маньяк, убийца, жадный до крови. Такие как он не должны служить в моей гвардии ни при каких обстоятельствах, однако я взяла на себя ответственность, приняв моего друга под свое крыло. Я искренне верила, что его внутреннее зло можно контролировать, если не ликвидировать вообще. Тем более, что я долго готовила своего друга и выжидала момент, пока он не совершит нечто выдающиеся. Это выдающиеся и случилось, дважды. Если бы это не поставило его на грань жизни и смерти в первый раз, я была бы рада за Стевриана, но вместо этого до сих пор мне пытались сниться кошмары о его смерти. Пытались потому, что я сразу всё понимала и не пугалась. Вернувшись в реальность, я попросила грифоншу открыть глаза. — Это было неприятно, — помотала головой Ганг, — Надеюсь, следующее испытание последнее? — Да, — кивнула я, — Оно самое сложное лично для тебя. — Это хорошо, что последнее, — облегченно вздохнула птицекошка, — Давайте уже своё испытание. Я готова! — Уверена, юная Ганг? — Да, уверена! — выпятив грудь, ответила она. — Надеюсь, что это и вправду так, — сказала я и на несколько секунд зажгла рог, а затем кивнула головой вправо. — Что там? — спросила Ганг и повернула голову туда, куда я указала, — Это мой дом?! Глаза грифонши округлились, а клюв был приоткрыт от удивления. Судя по всему, она была поражена увиденному. — Это невероятно! — пораженно сказала птицекошка примерно через минуту, а затем повернула голову в мою сторону, — Но зачем?.. В этот момент со стороны дома послышался крик, приглушенный, жеребцовый. И, когда мы повернулись в ту сторону, то иллюзорный дом Ганг, созданный мною уже пылал. В дверном же проеме первого этажа стоял на задних лапах, загородив весь дверной проём, горящий заживо рослый грифон. Цвет его перьев невозможно было разобрать — они выгорели почти до основания. Обычно я создавала такого рода кошмары в соответствии с самым сильным страхом кандидата в лунные гвардейцы, но случай со Стеврианом был иной. Мало того, что я не видела его самого страшного кошмара и хотела создать второй по счету, но сознание моего друга каким-то образом открыло портал в мир кошмаров и вызвало от туда монстра. Я до сих пор не понимала, каким образом это возможно. Никакие изыскания, анализы и магические артефакты так и не помогли этого выяснить. Здесь же всё было на поверхности и даже не пришлось долго искать. Ганг винила себя в смерти отца и очень боялась повторения тех событий, как и огня. Поэтому воссоздать всё это для меня не составило труда. — Почему ты не спасла меня?! — хриплым криком спросил грифон на герцландском. Ганг стояла ошеломленная. Вероятно, она не знала что делать и что говорить. — Почему?! — повторил вопрос грифон. — Я не успела, отец, — ответила грифонша на герцландском, пытаясь сохранить самообладание, — Я не успела… — Ложь! — закричал отец Ганг и сделал несколько шагов в её направлении, медленно, словно через боль и вышел из дома, — Ты не хотела этого делать! Из-за тебя боги не приняли меня и я мучаюсь! Ганг явно не знала, что ответить, судя по её молчанию. Тем не менее, я прекрасно знала, что это не её отец и даже не душа, а лишь созданная мною проекция. Я никак не могла знать, упокоена ли его душа или нет, но хотелось бы надеяться на это. Всё таки остаться в виде призрака и мучиться — судьба незавидная. — Ничего, малая, ты поплатишься за всё! — продолжил тем временем грифон и быстрым шагом, переходящим на бег направился к Ганг, — Ты сгоришь так, как сгорел я! — Отец, не надо! — попросила его грифонша умоляющим тоном, но её отец не останавливался, — Я не хочу вновь причинить тебе боль! Тем на менее, спустя несколько мгновений грифон поравнялся с Ганг и хотел схватить её. Но та оттолкнула его лапой с протезом так, что её отец упал назад. — Ах ты маленькая дрянь! — крикнул грифон, поднимаясь, — Ты обуглишься до костей, когда я доберусь до тебя! — Отец, ты никогда меня так не называл! — ответила птицекошка, — Ты любил меня! Ты не в своём уме! Или это не ты? «А она начинает догадываться. Умная грифонша» Подумав несколько мгновений, я решила, что битва на улице для Ганг будет слишком легкой, поэтому решила сменить место битвы. Для этого я магией усилила проекцию её отца, благодаря чему он смог схватить её за плечи. — Посмотрим, как ты выживешь в пламени! С этими словами большой грифон с разворота зашвырнул свою дочь точно в пылающий дверной проем горящего дома. Поскольку я могла наблюдать за происходящим не сходя с места, то при помощи магического зрения переместила взгляд внутрь дома. Там я увидела, как Ганг, лежа на спине, опираясь на помятую стену чулана потирает ушибленную голову. В это же время грифон телепортировался к самому входу и стал ждать. Я видела, как грифонша встает, оглядывается и часто нервно дышит, пытаясь сохранить спокойствие. Получалось у неё не очень. Спустя полминуты, когда Ганг встала с пола, в помещение вошёл горящий грифон и вновь начал обвинять её в своих мучениях. Но на сей раз птицекошка была чуть смелее и увереннее отвечала. В один момент она даже поняла, что это не её отец, благодаря чему пламя вокруг поутихло. «Молодец! Первый шаг к победе уже сделан! Теперь выберись из дома» Ганг хотела покинуть помещение, попытавшись метнуться к лестнице, но «отец» перехватил её, схватив за лапу и обняв из-за чего пламя с него перекинулась на неё. Грифонша кричала, вырывалась, но хватка проекции её отца была очень крепкой. Но в один момент она смогла вырваться и оттолкнуть его, отчего он упал на столик и сломал своим весом. После этого Ганг ринулась по лестнице на второй этаж. Она буквально перепрыгнула лестничный проем и, оттолкнувшись от стены, влетела в свою комнату, продолжая кричать. Там грифонша, увидав окно без промедления сложила крылья и с разбегу выпрыгнула в него, разбив стекло. Переключив зрение обратно, я увидела, как Ганг катается по земле сбивая пламя. У неё это хорошо получалось, словно знала, как это делать правильно. Однако, несмотря на это, она уже успела обгореть: перья отсутствовали на шее, плечах и спине. Перья же на голове были опалены, как и на животе. — Принцесса! — крикнула мне Грифонша, встав на лапы, — Помогите мне хотя бы чем-нибудь! — Я не имею право вмешиваться Ганг, прости, — ответила я, — Но я могу намекнуть: во сне ты можешь использовать что угодно, что сможешь представить. Если, конечно знаешь, как оно работает. Ганг некоторое время стояла в ступоре, но, когда проекция её отца окликнула её, она обратила на неё внимание. Через несколько секунд в лапах грифонши оказался пистолет и прозвучало пять выстрелов. Однако они не произвели никакого эффекта и грифон, который направлялся в нашу сторону продолжил идти как ни в чем не бывало. «Его не берет оружие? Любопытно. Видимо, для победы ей нужно сделать что-то иное» Развоплотив пистолет, Ганг стала оглядываться по сторонам, словно что-то искала. Однако искала она слишком долго, так как большой грифон успел подойти к ней и совершить рывок. Но, несмотря на внезапность, грифонша смогла не только отойти в сторону, но и ударить лапой с протезом, сжав в кулак проекцию отца по затылку. От этого грифон упал, а Ганг смогла отойти на десяток шагов назад. Когда грифон попытался подняться, птицекошка пнула его по животу с разбега, повалив того на бок. Затем она подняла с земли камень и обрушила проекции на голову. Однако камень рассыпался на песок не достигнув головы грифона. Вместо этого на неё упала груда песка и молчащий до этого кошмар, созданный мною взревел от боли. От неожиданности Ганг отскочила назад и чуть не упала на спину. — Он уязвим к песку? — спросила грифонша в пустоту. Так и не дождавшись ответа, птицекошка создала в ладони большую горсть песка и кинула в «отца» пока тот вновь пытался подняться. Как и ожидалось, проекция вновь взвыла от боли. «Вот это уже интересно! Впервые вижу такое! У меня ещё не бывало такого, чтобы кандидатам в гвардейцы требовалось победить свой страх не напрямую, а каким-то особым методом. Надо оставить этот сон для просмотра и анализа. Это же просто находка! Мне даже интересно, чем это закончится!» От таких мыслей я постучала копытами друг об друга в восторге, чем привлекла внимание Ганг. — В чем дело? — спросила она сердитым тоном. — Ничего! — ответила я, — Продолжай. У тебя прекрасно выходит! Вновь повернувшись к большому грифону, Ганг чуть не пропустила его очередной выпад, но вновь отошла в сторону. Однако, проекция её отца по инерции подбежала ко мне и начала падать. Однако удариться об меня ему было не суждено — он пролетел насквозь, словно через голограмму. — Кажется, я знаю, что делать! — сказала грифонша и сформировала рядом с собой целый вихрь из песка. Спустя несколько секунд, тот понесся к грифону и окружил его непроницаемой стеной. Проекция грифона в это время истошно орала и материлась на герцланском. — Надеюсь, это сработает, — тяжело дыша, сказала Ганг. Однако радоваться долго не получилось, так как грифон рассеял вихрь и понесся на птицекошку со всех лап. Единственное, что в нём изменилось так это то, что он горел чуть меньше. И вновь Ганг отошла в сторону, повалив противника на землю ударом лапы с протезом по затылку. Затем она создала в своих лапах большое ведро с водой и вылила ту на лежащего грифона. Как и ожидалось, он вновь кричал от боли. Однако. Несмотря на воду, гореть грифон не перестал, но подниматься с земли стал медленнее, словно через боль. Следующее, что сделала Ганг стало для меня неожиданностью: она материализовала в лапах длинный шланг, который был ни к чему не подключен. Тем не менее, в следующее мгновение из него вырвался тугой струей поток воды, сбившего с ног, успевшего подняться грифона и откинув того на десяток метров назад. Но на этом грифонша не остановилась и стала наступать на проекцию своего отца пока не пригвоздила ту к земле, без перерыва поливая водой. Спустя, наверное несколько минут, грифон перестал брыкаться и булькать, затихнув. Также он перестал гореть. Увидев это, Ганг еще некоторое время держала шланг в направлении лежащего тела, а затем отпустила его и тот растворился в воздухе. — Спасибо, — неожиданно для нас двоих отчетливо послышался голос грифона. «Так, я это в заклятие не вкладывала! Это точно что-то новенькое!» После этого грифонша подошла к обгоревшему, залитому водой телу и встала на колени, смотря в направлении на головы. Затем с одного глаза скатилась одна слезинка. — Прости меня, отец. Прости, что не смогла спасти. — Юная Ганг, — обратилась я к ней, сделав несколько шагов, — Послушай… В этот момент горящий дом позади меня рухнул с сильным грохотом, а затем рассыпался в пепел, который улетел на несуществующем ветру. — Послушай, — продолжила я, подойдя к грифонше, — Даже, если ты виновата, то тебе не стоит устраивать самобичевание. Прошло уже много лет с тех пор. Прошлое в прошлом и не должно мешать настоящему. Оно не должно мешать жить. — Но… — Не переживай, — ответила я, приобняв Ганг крылом, — Я думаю, твой отец гордился бы тобой. Тем более, что ты справилась с испытанием, юная Ганг. — Справилась? — переспросила грифонша, — Так я теперь в вашей гвардии? — Верно, — кивнула я и погладила Ганг по спине крылом, а затем обошла на пару шагов в сторону, — Пока ты не получишь амулет, ты получишь моё покровительство. Оно защитит тебя от враждебной магии. — Спасибо что ли, — усмехнулась птицекошка, а затем опустила взгляд вниз и увидела обгоревшие участки своего тела и охнула, — Я же сильно обгорела! Какой ужас! — Не волнуйся, юная Ганг. Любые повреждения, полученные здесь, в мире снов не отразятся в реальном мире. — То есть, даже обгори я до костей, в реальности я бы не пострадала? Я кивнула. — Как удобно, — с усмешкой, медленно произнесла грифонша, словно смакуя мысль, — Что дальше, принцесса? — Ты прошла испытание и заслужила отдых, — ответила я, — Когда я покину тебя, ты будешь видеть только хорошие сны и как следует отдохнешь. Потом Вульпа расскажет тебе, что делать. — Хорошо, принцесса, — устало вздохнула Ганг и осторожно легла на обоженную землю, — Можно вопрос прежде, чем вы меня покинете? — Спрашивай, — сказала я с улыбкой. — В мире снов может вырасти трава? — Странный вопрос, но… Я не успела ответить, как сверху начали идти капли дождя, перерастающие в ливень. Ни мне, ни Ганг он не мешал, но словно в ответ на вопрос, земля под моими ногами стала обычной, без трещин. Ещё через пару мгновений начали пробиваться первые травинки. — Вот и ответ на твой вопрос, — ответила я, улыбнувшись, — Ну, в любом случае тебе пора отдыхать. Увидимся послезавтра, юная Ганг. Я зажгла рог и спустя пару мгновений всё вокруг меня вместе с Ганг исчезли. Затем я открыла глаза и вновь оказалась в своем тронном зале в окружении своих гвардейцев, стоя напротив спящей грифонши. Спустя пару секунд она стала падать и её подхватили Стар вместе с Вульпой. — Ну как, Великая, она прошла испытание? — спросила фестралка. — Прошла, — кивнула я, — Блестяще прошла. — Я и не сомневался, — с улыбкой сказал Стар. — Перенести её в спальню, как обычно? — спросила капитан. — Да, — ответила я, — Ей пришлось нелегко. Сделайте условия её сна комфортными. — Есть! — ответили оба хором, — Разрешите приступить? Я кивнула и мои гвардейцы понесли спящую магическим сном грифоншу в спальню. Я же теперь могла расслабиться и намеревалась через несколько часов навестить Стевриана в больнице.

***

— Стевриан, как ты? — Относительно нормально, — ответил мой друг, лежа на кровати мордой ко мне, когда я вошла в палату, — Разве что мне надоело терпеть боль от частых смен облика и уже тошнит от этих ебучих снадобий. По вкусу большинство словно рвота смешанная с соплями, потом и слизи. Выглядел дракон уже лучше, чем с тех пор, как я посещала его в прошлый раз неделю назад. Ухо уже полностью зажило и даже не было видно мелких стыков от наложения специально выращенных искусственных тканей. Рог на голове избавился от трещин. Морда также не выглядела жутко — большая часть ран зажили, а губы, благодаря наложенным искусственным тканям казались целыми. Однако на местах ран оставались рубцы и это несколько уродовало внешность Стевриана. Самые же серьезные раны на груди моего друга заживляли в первую очередь и сейчас они выглядели лучше всего зажившими, но и там были рубцы как от операций, так и от заживления. — Это неприятно, знаю, — сказала я, слегка скривившись, вспомнив, как сама пила подобные снадобья, — Но потерпи. Это необходимо, чтобы ты исцелился. — Надеюсь, это того стоит, — с тяжестью в голосе ответил дракон, — Я ни разу не стошнил лишь благодаря идеальному вестибулярному аппарату. Драконье тело всё же сохранённое, даже видоизменённое под понячье. — Ты главное поправляйся, мой друг, — сказала я ему, — Ты еще нужен мне и окружающим. К тому же твоя служба еще не окончена. — И окончена не будет, я знаю, — ответил он тихо посмеявшись, а затем болезненно закашлялся, — Не смеши, а то у меня грудь до сих пор болит. — Хорошо, не буду, — слегка улыбнулась я, — У нас в гвардии пополнение. — И кто же на этот раз? — Грифонша по имени Ганг Адлер, — ответила я, — Она отлично подойдет на роль мастера кузни. Знаешь почему? — Почему же? — Она потеряла кисть левой лапы во время атаки на коммуну фестралов в Балтимейре, — ответила я, усевшись рядом с кроватью своего друга, — Ты ее оборонял. Помнишь? — Помню, — кивнул дракон, — Не один я ее оборонял, а вместе с Блейдом. Только вот у меня были потери, а у него нет. — Ты все еще коришь себя за это? — спросила я у Стевриана, — Я же говорила тебе, чтобы ты этого не делал. Мы с тобой много раз прорабатывали это. Потери в сражении бывают неизбежны и не нужно карить себя за то, что не смог их избежать, если цель выполнена. Особенно не стоит этого делать, когда целью было спасти значительно больше разумных, чем погибших в процессе. — Я помню, Луна, помню, — тяжело вздохнув, ответил дракон, — Ладно. Не буду. Так что там по этой Ганг дальше? — Она смастерила себе протез и не единожды, — ответила я, — Сама. Без какой-либо поддержки! И знаешь какой у нее сейчас протез? Мать моя вендиго — техномагический, питающийся от магических кристаллов и моторикой как у настоящей кисти! — Ого! — воскликнул Стевриан, округлив глаза, — Вот это действительно необычно, мягко говоря. Такая будет невероятно ценным пополнением! — Согласна, — кивнула я, — Она уже прошла испытание, причем блестяще. Да и то, как она боролась со своим кошмаром я видела впервые! — В чем была соль? — В том, что ей не нужно было было бороться с ним напрямую, — ответила я, — Для нее самым страшным кошмаром был огонь и воспоминания о сгоревшем заживо отце. Она пыталась в начале с ним бороться как все до нее — оружием. Однако оно не сработало и Ганг случайно обнаружила, что проекцию ее отца способен победить обычный песок. Песок, Стевриан! — По глазам вижу, что дело не только в песке, верно? — спросил дракон, спустя секунд десять. — Да! — выкрикнула я, а затем зажала пасть копытом, — Прости! Разволновалась. Проекция ее отца также была уязвима к воде. И самое смешное, что Ганг додумалась использовать шланг с водой, чтобы затушить его пламя. И это помогло. Загасив пламя на проекции своего отца, она смогла побороть свой кошмар. Но только мне не дает покоя одна вещь. — Какая? — Когда грифон обмяк и его огонь потух, мы с Ганг отчетливо слышали как он сказал слово «спасибо», хотя его пасть не двигалась! — ответила я, — Я сохранила этот сон в хранилище памяти, чтобы потом исследовать отдельно. Но я пока не знаю, что здесь и думать. Я ведь не задумывала этого, когда создавала проекцию кошмара Ганг! — Это действительно необычно, — медленно произнес Стевриан, — Сообщи, если что выяснишь. Я тоже хочу об этом узнать. — Обязательно, — кивнула я, — Возможно, это связано с жертвами в театре, но я не уверена. — А как они могут быть связаны? — переспросил дракон, — То, что я говорил про их желание окончательно умереть и увиденное тобой в мире снов ситуационно сильно различаются. — Знаю. Но вдруг это связано? В любом случае, это подало мне много пищи для размышления! Далее секунд десять мы молчали. Я думала о том, сколько мелочей мне придется учесть, чтобы выяснить обо всем этом больше. — Кстати, Стевриан, как тебе спится? — спросила я, вспомнив о цели визита, — Снотворные помогают? — Да, — кивнул он, — Огромное спасибо. Я сплю хорошо. Хотя порой чувствую, словно в мой сон кто-то пытается проникнуть, но покров, создаваемый снотворным непробиваем. Скажем так, он не дает мне нервничать в мире снов и ограждает меня непрозрачным барьером, дабы ничего извне не потревожило. — Своебразно, — хмыкнула я задумчиво, — Пожалуй, это стоит записать. Не думала, что в мире снов у снотворных такой побочный эффект. — Главное, что они помогают мне беречь нервы, — сказал Стевриан, улыбнувшись зловещей из-за рубцов улыбкой. — Раз оно так, то спи почаще. Сон лучшее лекарство. Я встала и погладила друга крылом по шее, отчего тот слабо дернулся. — Не волнуйся, — успокоила его я, — Я навещу тебя через несколько дней снова. Отдыхай. — Хорошо, Луна, — ответил он. Я направилась к выходу и перед тем, как покинуть палату, вновь посмотрела на своего друга. Убедившись, что всё нормально, я вышла в коридор и закрыла за собой дверь.