Пророчество

После долгого нахождения в больнице я, наконец мог вздохнуть спокойно. Закончились все эти пытки постоянными болезненными трансформациями из пони в дракона и обратно. Закончилось вливание в меня литрами алхимических растворов, что по вкусу напоминали все оттенки мерзости: от соплей, до блевоты и поноса. Десятки пластических операций оказались позади и это меня несказанно радовало. Однако в процессе моего лечения появилось несколько побочных эффектов, связанных с изменением биохимического состава моего организма. Со слов Казада мне теперь придётся есть реже, но в полтора раза больше того, что я ел ранее. Рацион мой теперь должен был состоять минимум на восемьдесят процентов из мяса, а не на шестьдесят, как раньше. Если этого соблюдаться не будет, то мне будет очень плохо. Это выяснилось опытным путём, к сожалению. Кроме этого выяснилось, что нежелание моего организма опорожняться более раза в двое суток вызвано улучшенным усвоением питательных веществ. Иначе говоря, отходов жизнедеятельности образовывалось меньше. Неожиданное, но полезное побочное воздействие получалось. Благодаря алхимическим снадобиям моя регенерация значительно улучшилась. Благодаря этому мне даже вернули нормальный внешний вид. На местах травм, что были восстановлены до нормального состояния при помощи операций вновь выросла шерсть. И, хотя шерсть скрывала следы хирургического вмешательства и следы от ранений, убрать рубцы так и не получилось. Иначе говоря, благодаря алхимии Казид заставил шерсть расти на рубцах, где она расти обычно не должна. По большому счету рубцов образовалась очень много и из-за стягивания кожи они должны были мешать нормально разговаривать, как и выражать эмоции, но благодаря Казиду это было не так. Рубцы не болели и совершенно не мешали благодаря восстановлению подвижности мышц и кожи, но первое время они сильно чесались. Со временем это стало меньше беспокоить, но не пропало полностью. Неприятным было то, что в форме дракона рубцы у меня тоже присутствовали, как и ранения сразу после произошедшего в театре. Поэтому лечение приходилось корректировать для обоих моих обликов. Однако какие бы усилия не прилагали врачи и мастер алхимии, левое ухо, что было наполовину оторвано, частично онемело. Эффект так и не удалось обратить и эта немота меня сильно беспокоила, порой отвлекала, но не критично. Раны на груди же зажили даже без следов, так как их лечили в первую очередь. Это даже удивительно, так как выяснилось, что острые части тела существ из мира кошмаров, вроде когтей никогда не заживали, как и следы от укуса драконов. С другой стороны это объяснило, почему моя регенерация от поглощаемой боли врага не сработала. Гриву и, соответственно перепонки восстановили также без следа. Рог отреставрировали, хотя, по большому счёту это ни на что не влияло. Разве что из-за образа и эстетики мне вернули его былой вид. Ещё со временем я заметил, что я словно стал меньше чувствовать боль. Впоследствии это подтвердилось тестом Вингербёрта. Он показал снижение чувствительности к боли на целых три деления из двадцати. Тест мне проводили часто во время лечения. Суть его заключалась в том, чтобы различными методами выявить усреднённый балл по шкале боли. Для каждого из видов разумных живых существ были свои значения. Самыми чувствительными были пони-единороги, имея четырнадцать баллов. Самыми же менее чувствительными были драконы с девятью баллами. Я не был исключением, как и уникумом в этом плане. И, после проведённой алхимеотерапии моё число по шкале боли переместилось с девяти до шести баллов, что делало меня самым нечувствительным к боли существом на планете. За исключением аликорнов, конечно. Они могли полностью контролировать биохимию своего организма и при необходимости полностью отключать болевые рецепторы. Но самое интересное в чувствительности было не в этом. Несмотря на нечувствительность к боли, общие тактильные ощущения сохранялись без изменений. Никто этого объяснить так и не смог, что, впрочем и не было важным для меня. Самой сложной задачей для врачей и Казида стало исцеление травмы головы. Мало того, что в бою мне сильно ударили по голове, так от нагрузки рог надавил на лобную долю, дополнительно травмировав клетки головного мозга. Но и это при помощи алхимии смогли исцелить, что иначе как чудом назвать было нельзя. Поскольку я знал, что повреждение лобной доли приводит к неспособности существа к критическому и логическому мышлению, а также к галлюцинациям, то Луна, по началу списала мои слова о голосах мертвецов на травму. Однако, когда выяснилось, что мертвецы и вправду требовали упокоения, то вопросы к моему психическому здоровью отпали, частично. На их место Луна задавала мне вопросы о том, что я чувствовал при виде так называемого Демона боли, как она сама его называла. Спрашивала о том, что я вспомнил. Спрашивала о том, не приходят ли мне видения массовых смертей, кровавой резни и моря крови. Я честно отвечал на вопросы, но Луна лишь молчала и записывала мои слова. Вероятно, она пыталась понять, что происходит, в том числе и со мной. Когда я вышел из больницы, товарищи по гвардии, особенно Стар были несказанно этому рады. Стар так вообще был поражен тому, как меня смогли восстановить после столь ужасных ранений. Ганг же в свою очередь пошутила, что я теперь точно похож на типичного рыцаря Империи грифонов. Сначала я шутки не понял, поэтому ей пришлось объяснить мне, что арктурианские рыцари зачастую имеют множество шрамов на всём теле. Я так и не понял, откуда эта грифонша узнала о следах от операций и ранениях, ведь она была новичком в гвардии. Мало того, она ещё и показала рубцы другим гвардейцам, неожиданно для меня прорядив шерсть на моей морде пальцами. Это было неприлично с одной стороны, но я не разозлился и согласился с её доводом. Вскоре Луна предложила нам сделать групповую фотографию на фоне стены с флагом, с символикой лунной гвардии. На это согласились все. Тем более мне было любопытно посмотреть на себя со стороны, как я выглядел на фотографии. И выглядел очень даже хорошо, даже несмотря на то, что следы от травм и операций на моём теле никуда не исчезли, но были замаскированы шерстью. Фотография получилось очень даже неплохой, хотя и была сделана отнюдь не на фотоаппарат из двадцать первого века. Цвета были тусклыми, а по краям были видны желтые засветы, характерные для пленок пятидесятых-шестидесятых годов двадцатого века. Было приятно видеть, как Ганг показывает протезированной лапой палец вверх и улыбается, словно не обращая внимания на свою травму. На Стара, который широко улыбался, показывая свою доброту. Выльпу, что стояла по стойке смирно, выказывая дисциплину. Дитриха с серьезным видом, словно тот был готов ко всему в любой момент времени. Казида с его задумчивым выражением, словно тот думает об улучшении своих зелий. И на остальных гвардейцев тоже. На фотографии написали цифрами тысяча третий год. Затем Луна убрала его в альбом. На память, как она сказала. После этого я хотел приступить к службе, но принцесса сказала, чтобы я на неделю ушёл в отпуск. Отказа она не приняла и мне пришлось согласиться. Луна также намекнула мне, что Рарити не помешала бы поддержка в поездке в Мэйнхеттен. Иначе говоря — она обозначила мне то, где я буду «отдыхать» и с кем. Мне, конечно хотелось приступить к работе, учитывая сколько я отсутствовал, но идти против воли своей покровительницы я не хотел. Пришлось и на это согласиться. Тем более, что это дало бы мне возможность проветриться после нескольких месяцев нахождения в больнице.

***

Мы приехали в пригород Мэйнхеттена на следующий же день. В городишко, где я в своё время связался с местными чейнджлингами, но на сей раз для посещения только построенной текстильной фабрики. Луна в своё время обещала Рарити выделить деньги для расширения собственного бизнеса и теперь, спустя столько времени она получила в собственность целую фабрику. Как мы выяснили, осмотрев все помещения внутри, всё было готово к работе: станки и иное оборудование уже завезли. Вот только не хватало одной вещи — рабочих. Именно их наймом и необходимо было заняться. Я же во всем этом выполнял роль моральной поддержки и советчика. Я, конечно не разбирался в моде и станках или тонкости работы с ними, но по части поиска хороших работников я мог помочь. — Как же это невероятно! — в очередной раз восхищенно воскликнула белая единорожка, кружась в центре зала на одном месте между станками. Я следил, чтобы она ни обо что не ударилась, поэтому отталкивал ту от окружающих предметов обратно в центр зала. Это было не сложно, но Рарити раза три чуть не заработала себе гематомы на крупе и спине из-за вероятности соударения с острыми углами. — Как же это замечательно! — вновь восхитилась кобыла. — Да, Рарити, я уже понял, что ты нарадоваться не можешь приобретению, — тяжело вздохнув, сказал я, — Может пора заканчивать крутиться на месте и пойти, наконец поискать пони, грифонов или ещё кого-нибудь, кто захочет работать на твоей фабрике? — Ладно, — фыркнула единорожка, встала смирно и повернулась ко мне, — Ты прав, Фолкет. Без рабочих фабрика — не фабрика, а пустой ангар. Но откуда нам начать? — С биржи труда? — предложил я, — Это самое логичное решение. Поскольку я на отдыхе всего неделю, то оставлять там объявление не получится. Иначе я попусту буду не нужен. Лучшим вариантом будет придти туда и предложить работу напрямую. И не волнуйся, у меня достаточно полномочий, чтобы сотрудники биржи к нам не приставали или тем более насильно выпихнуть из здания. — Наверное хорошо иметь столько власти, — задумчиво сказала носительница элемента щедрости. — Но использовать её без причины мне не положено, — продолжил я, — Я в этом плане подотчетен лично принцессе. С меня в таком случае спросят. Однако сейчас именно тот случай, когда я могу ею воспользоваться. — В смысле? — Дело в том, что выделенных Луною денег недостаточно для того, чтобы фабрика простаивала более месяца, — ответил я, — Если она не заработает в течение этого времени и количество работников не будет хотя бы десять, то у властей будут вопросы к целесообразности этого предприятия. Этого хотелось бы избежать, ведь местные власти подотчетны самому Нейсею. Он разбирается в деньгах и… — Я поняла, спасибо, — перебила меня Рарити, подняв копыто на уровень своей головы, — Значит, нам стоит поторопиться. — На то я и здесь, — сказал я и кивнул на дверь, что вела на улицу, — Идём. — Фолкет, можно задать тебе вопрос? — Задавай, — ответил я. — Я слышала, что ты сильно пострадал пару месяцев назад. Спайк говорил, что на тебе живого места не было… — Он прав, — перебил я единорожку, — На мне и вправду не было живого места от травм. Но алхимия, хирургические и пластические операции творят чудеса. — Я вижу, — сказала Рарити, осмотрев меня с ног до головы, — Даже не верится, что это было, настолько всё идеально восстановили. Я, конечно, не знаю как было тогда, но после слов Спайка мне неприятно такое представлять. — И не представляй. Легче будет спать по ночам. — Наверное, — задумчиво сказала единорожка. — Ладно, идём! — позвал я кобылу за собой и направился к выходу.

***

— Да какое вы право имеете… — Право лунной гвардии, — ответил я невозмутимо на претензию сотрудницы биржи труда, — Госпожа Рарити нуждается в фабричных рабочих и мы их здесь получим, так или иначе. Кобыла хотела вновь громко возразить, но обратила внимание на амулет на моей груди, который уже минут десять не замечала и нервно сглотнула. — Извините, — только и смогла молвить эта земнопони. На бирже труда мы провели в общей сложности полдня из-за малого количества народа. Ещё и набрали только троих, один из которых молодой грифон необычно маленького размера для своего вида — размером с единорога. Остальными двумя были двойняшки земнопони-жеребец по имени Таббл Орб и кобыла-единорог по имени Даймонд Орб, похожие как две капли воды. Спустя пару часов мы вернулись на фабрику и после короткой экскурсии, я решил побеседовать с потенциальными работницами наедине, по-одному. Начать я решил с двойняшек, что прошли собеседование блестяще, а вот с грифоном было не всё так просто. — Значит, вы готовы работать за бесплатно, Франц? — спросил я. — Если позволите жить на фабрике, то я буду хоть по двенадцать часов подряд работать, — ответил грифон. — У вас нет собственного жилья? — спросил я. Грифон опустил голову вниз вместо ответа. — Понятно, — тяжело вздохнув, сказал я, принюхиваясь. «Запах креветок. Он чейнджлинг» — Тут же недалеко твой улей, — продолжил я, не дав псевдогрифону вставить слово, — Почему бы тебе не жить там? — Чего? — испуганно спросил чейнджлинг. — Я знаю кто ты, — сказал я, поставив копыта на стол за которым сидел, — Не волнуйся. С местными чейнджлингами никаких проблем ни у меня, ни у принцессы нет. Можешь не прятаться. Псевдогрифон сглотнул и принял свой настоящий облик — чейнджлинга у которого была фиолетовая радужка глаз. — Вот, не сложно же? — спросил я, — Начнем сначала. Франц — это твоё настоящее имя? — Да, — ответил жукопони. — Хорошо, Франц. Скажи, так почему ты не живёшь в улье? — Я хочу жить самостоятельно, господин Фолкет, — ответил он, — Нам не запрещают, конечно, но я хочу доказать себе и приемным родителям у которых жил, что вполне себе самостоятелен. — Приёмными родителями? — Не так выразился, извините, — нервно поправил себя чейнджлинг, — Названными родителями. Это я у них приемный. Они, конечно, хорошие пони, но не верят, что я смогу жить самостоятельно. — А почему они вообще тебя усыновили? — спросил я для уточнения. — Иногда нас специально подкидывают в чужие семьи, к пони, чтобы мы смогли нормально интегрироваться в общество. Такова особенность нашего улья. Мы, в отличие от наших сородичей из других земель хотим быть частью Эквестрии, каковыми и были всегда, а не паразитами, что сосут кровь из пони, находясь в тени. «Интересное сравнение. Вот уж никогда не думал, что некоторые чейнджлинги действительно будут одновременно хорошими и при этом не будут асфитаминовой молью» — После нападения на Кантерлот к нам не будет никакого доверия, если мы откроемся, — продолжил Франц, — Меня, нашу королеву и всех остальных это печалит, но мы пока ничего сделать не можем. Очень надеемся на королеву Луну. — Королеву? — переспросил я. — Она единоличный правитель, — начал перечислять чейнджлинг, — Она не страшится принимать морально порицаемые решения, умело действует из тени, имеет своих информаторов во всех городах Эквестрии. «В этом и вправду что-то есть» — Она имеет личную стражу, то есть вас, — жукопони указал на меня, — К тому же один из наших сородичей, что также служит в её личной стране называет её своей королевой. Кто же тогда Луна, если не королева? — Сородич? — переспросил я, — Дитрих не из вашего улья, насколько я знаю. — Он чейнджлинг, а значит сородич, — ответил собеседник. «Действительно. А ты заставил меня задуматься, Франц. Всё это действительно имеет место быть. Вот только откуда он всё это знает?» — Откуда тебе всё это известно? — Мы знаем фактически обо всём, что творится в Эквестрии, — спокойно ответил собеседник, — У нас также везде есть свои агенты. — И ты так просто обо всём этом рассказываешь? — спросил я. — Ну да, — развел ногами жукопони, — Я, хотя и несколько волнуюсь, но после слов о том, что у вас, мистер Фолкет нет с нами проблем, мне стало чуть легче. Тем более с недавних пор мы плотно сотрудничаем. Странно, что вы об этом не в курсе. «Реально, странно. Спрошу об этом Луну, когда вернусь в Кантерлот» — Мы также знаем, что вы дракон, — сказал чейнджлинг, заставив меня взволноваться, — Поэтому я и волнуюсь, по большей части. Не волнуйтесь, наш улей хорошо умеет хранить тайны. «Теперь уже я волнуюсь. Вот же… Интересно, сколько ещё я о них узнаю впоследствии? Ладно, сейчас не об этом. Рарити будет волноваться, если я его задержу надолго» — Также как Спайк сородич для вас, господин Фолкет, — добавил Франц, — Мне даже тяжело представить каково вам, двум драконам в такой огромной стране. Сочувствую, что более некому разделить ваше одиночество. «Психолог, блин. Чейнджлинги действительно умеют в душу залезть. Он прав — это фигово порой. На душе тяжело, особенно зная каковы здешние драконы» — Ладно, насчет жилья я договорюсь с Рарити, — решил обратно вернуться к теме, — Но свой настоящий облик ей придется открыть, да и объясниться тоже. По документам же будешь зарегистрирован как грифон. Если придет проверка — принимай облик грифона. Устраивает? Чейнджлинг кивнул. — А теперь главный вопрос: работал ли ранее с такого рода техникой? — Да, — вновь кивнул Франц, — Точнее помогал своему старшему товарищу, когда был подростком. Оборудование ничем не отличается от того, на котором подрабатывал я. — Вот и отлично, — сказал я с легкой улыбкой, подписав документ и протянув его чейнджлингу, — Раз у тебя есть опыт работы, то ты принят. Последнее слово за Рарити, конечно, но собеседование ты прошёл. — Спасибо большое! — с улыбкой сказал жукопони, — Я буду хорошо работать, обещаю! — Не сомневаюсь. В дальнейшем у нас был долгий разговор с Рарити и другими работниками фабрики. Сначала они недоверчиво отнеслись к Францу, но поверили мне на слово. Рарити же, как услышала о проблеме чейнджлинга, сразу прониклась к нему сочувствием и пообещала купить ему спальные принадлежности на свои деньги и выделить просторное помещение в подвале фабрики. На этом и порешали. Следующие несколько дней мы всё также ходили и набирали работников на фабрику. Сказать, что нам не везло, значит ничего не сказать — лишь на пятый день мы смогли собрать одиннадцать. Зато на третий мне под дверь съёмной квартиры принесли подарки в виде еды и нескольких мягких игрушек. К моменту прихода комиссии мы всё же успели подготовиться по самому минимуму. Пони из комиссии задавали множество вопросов что работникам, что самой Рарити. И, к сожалению та излишне переволновалась, что пришлось вмешаться мне. Были вопросы и ко мне, но мой статус позволил мне избежать ответов на некоторые из них. И это было хорошо, ведь и вправду не на все вопросы я знал ответ. Например по части бухгалтерии, которую я пытался вести. Главное слово — пытался. С этим как раз всегда были проблемы. Работа со сложными документами и математикой мне была строго противопоказана. Тем более с математикой я никогда не ладил. Но делать было нечего, ибо никто иной сейчас помочь Рарити не мог. Только через несколько дней должен был прибыть бухгалтер у которого был опыт работы. — Спасибо тебе, Фолкет, — поблагодарила меня единорожка, когда комиссия ушла, — Что бы я без тебя делала даже представить страшно! — Ну да. Говоря как есть — ты бы потеряла фабрику даже не открыв её. Луна связана в некотором роде по ногам, поэтому даже её авторитет скорее всего бы не помог. — Это ужасно! — воскликнула Рарити, — Ещё раз огромное тебе спасибо! — Не за что, — ответил я, кивнув, — Поскольку у тебя есть своя фабрика, то распоряжайся ею и своими рабочими разумно. Я серьезно. — Я поняла. Я буду аккуратна, обещаю.

***

— Всё таки хорошо тебя восстановили, — сказал Спайк, уплетая свой кусок мяса, — Вспоминая какой ты был в больнице, я даже поверить не могу, что им это удалось. — Я и сам удивляюсь, если честно, сказал я, — Всё таки врачи королевской больницы и Казид творят чудеса. Мы сидели в моём доме за большим столом и обедали. Поскольку мне требовалось очень много еды, то моя половина стола была уставлена сразу тремя тарелками с мясными изделиями. Лишь два продукта выбивались из общей картины — целая жаренная рыба и несколько бутербродов с овощами. У Спайка же всё было куда скромнее: пару мясных бутербродов, да один большой кусок жареного мяса на тарелке. Запивали мы всё это, как ни странно клубничным вином. — Только вот рубцы никуда не девались, — продолжил я, — Все они под шерстью, а в драконьем облике под чешуей. И лучше не представляй каково мне было, когда от меня требовали часто менять обличия. — А в чём проблема? — спросил дракончик. — Это не быстрый и очень болезненный процесс, — ответил я, отправив в пасть очередной кусок мяса, — Это требовалось минимум по два раза в день, каждый день. Это было очень больно. — Сочувствую, — сказал Спайк. Далее мы просидели где-то минут десять в тишине, молча уплетая еду. Но первым её нарушил Спайк. — Скажи, Фолкет, а тебе часто снятся тревожные сны? — А к чему вопрос? — решил ответить я вопросом на вопрос. — Просто мне несколько дней подряд снится что-то очень странное и неприятное. — Рассказывай. Я тебе смогу помочь, как лунный гвардеец. — Хорошо, — сказал дракончик и вздохнул, — Мне снятся пустые, заброшенные городские здания. Вроде я их знаю, а вроде и нет. По крайней мере во сне я их узнаю, но когда просыпаюсь, то понимаю, что никогда их не видел. Я внимательно слушал сородича и проводил примеры с собственными снами, где подобное бывало. И не просто подобное, а тоже самое. Снилось это мне ещё будучи на Земле. Те же пустые здания, заброшки, большие городские массивы. Но самое тревожное не в этом, а в том, что происходит потом или то, что стоит за всем этим. И, слушая Спайка я всё больше задумывался, не просочились ли мои сны к нему. Зная здешний мир, такое могло произойти. — Если я кого-то и встречал из живых существ, то очень агрессивных, — продолжил тем временем Спайк, — Я видел их отчетливо, но когда просыпался, их образ ускользал от меня. Оставалась только тревога и страх. После этих фраз я понял, что ситуация была точь в точь аналогична моей. Но разница была в том, что я имел больший контроль за своими снами и не редко запоминал существ из снов. Спайк же в этом был новичок, как я понял. — Вот, что скажу, Спайк, — сказал я, хмыкнув, — Тебе нужно научиться контролировать свои сны, чтобы свести к минимуму переживания. Возможно тебе станет даже интересно их просматривать. — Но как сделать это? Я не имею понятия! — Я тебя научу, — ответил я, — Когда вновь будешь спать, я приду к тебе и мы начнем обучение. Говорю сразу — сколько бы мы ни обучались, тело твоё отдохнёт. — Ух ты! — воскликнул молодой ящер, — Спасибо огромное! Не могу дождаться! — Не торопись, — сказал я, хихикнув, — Скажи лучше, как там твоя сестра. Как проходят её очередные эксперименты? — А вот тут я не могу ответить однозначно, — пожал плечами сородич, — Твайлайт не посвятила меня в детали. Впрочем она и не требует от меня помощи. Она делает что-то очень серьезное, в тайне и одна. Максимум, чем я помогаю, так это тем, что приношу еду в подвал библиотеки, где она сидит последние несколько дней. «Значит что-то секретное? Что же ты там делаешь, Твайлайт?» — Как считаешь, что она там делает? — Понятия не имею, — развел лапы в стороны дракончик, — Разве что я видел какую-то странную книгу с кучей рун, кристаллы вдоль стен и… — Книгу с рунами? — переспросил я, взволнованно, — Как она выглядела? — Ну, круглый ряд светлых рун на древне-эквестрийском на фоне тёмно-фиолетовой обложки… «Блядь! Как она у неё оказалась?!» Я резко встал и направился к двери. — Что случилось? — спросил Спайк, — Эта книга проклята? — Что-то вроде, — сказал я, открыв дверь, — Подойди ко мне и дотронься до меня. Мы должны быстро до неё добраться. Молодой ящер сделал так, как я сказал и мы телепортировались прямо ко входу в дом-библиотеку аликорна. Сразу после телепортации Спайк несколько мгновений зашатался и чуть не упал. — Ты в порядке? — спросил я у него. — Просто непривычно, — ответил дракончик, помотав головой, — Странная у тебя телепортация. Как у Сомбры. — Откуда ты знаешь какая у него телепортация? — Уцепился за его загривок, когда тот пытался напасть на кристальных пони. Ощущения были абсолютно такими же. Лёгкость, ощущение потери формы, размытие зрения и легкий холодок. «Любопытно. Если я перемещаюсь как Сомбра, то это значит, что я смещаюсь в пространстве, принимая форму бестелесного дыма, а не телепортируюсь. Это нужно проверить наглядно. Как вернусь в Кантерлот, расскажу об этом Луне» — Учту, — кивнул я, — Открой дверь. Спайк вытащил из сумки на своем боку подкову и вставил её в паз, повернув, после чего дверь открылась. Мы быстро вошли внутрь и я стал искать способ, которым открывается дверь в подвал. Искал я по памяти и на это потребовалось несколько минут. Когда же я открыл дверь в подвал, то понял, что не протиснусь в проход, поэтому принял решение сместиться вниз, но уже без Спайка — сам спустится по лестнице. Ожидаемо я нашел Твайлайт пристально смотрящую на раскрытую книгу. Ту самую книгу, которая выпустила полупрозрачные щупальца прямо мне в голову. И краем глаза я заметил, как магия книги активируется, в края щупалец начали формироваться на страницах. Я вновь сместился вперёд и оттолкнул аликорна в сторону. Щупальца вонзились в мою голову, появились голоса, но быстро стихли и полупрозрачные тентакли уползли обратно в книгу. — Фолкет? Что ты… — Откуда у тебя эта книга? — спросил я. — Я… — Откуда у тебя эта книга? — повторил я вопрос. — В библиотеке принцессы взяла, — фыркнув, ответила аликорн, — Почему ты мне… — Ты явно не в курсе, что эту книгу трогать нельзя, — сказал я, тихо порыкивая, — Эта книга проклята и только те, у кого есть устойчивость или иммунитет к проклятиям могут с ней работать. У тебя этого нет. И разрешения на работу у тебя нет, не так ли? Твайлайт хотела что-то сказать, но опустив уши, тяжело вздохнула. — Книгу я заберу. Не знаю, как ты её получила и знать не хочу. Я обязан сообщить об этом Луне. — Не надо! — воскликнула аликорн, — Я не хочу, чтобы она меня ругала! — Я обязан, извини. — Фолкет… — Если захочешь с этой книгой работать или чем-то ещё, то тебе необходимо спросить разрешение у Луны, — снова перебил я Твайлайт, — Под её наблюдением или лунных гвардейцев. Скорее всего. Я понимаю твою жажду знаний, но это очень опасно. Понимаешь? — Понимаю, — с грустью в голосе ответила бывшая единорожка. — Надеюсь, что так и есть, — сказал я, покачав головой, закрыл книгу и притянул её к себе, — Завтра прибудь в Кантерлот и поговори с принцессой. Она явно и сама тебя пригласит, но лучше сама прибудь. Заодно спросишь у неё разрешения. — Хорошо, — сказала Твайлайт. Я хмыкнул и повернулся к выходу на лестницу и увидел Спайка, что взволнованно смотрел то на меня, то на сестру. — Не волнуйся, Спайк, всё нормально, — сказал я дракончику, — Присмотри за сестрой, чтобы она не натворила глупостей. Сказав это, я сместился наверх, к выходу из дома.

***

Находясь у себя дома я решил всё же заглянуть в ту злополучную книгу. И, как оказалось, щупальца и голоса были лишь элементами защиты, не более того. Да, они могли свести с ума неподготовленный ум и тех, кто не имел защиты, но я толком не почувствовал дискомфорта. При прочтении я узнал, что мир в котором я находился живой. Впрочем, это я знал уже давно благодаря рассказам Луны. Но узнал я не только это, но и то, что Сомбра задокументировал настоящее проявление грифоньих божеств. Более тысячи лет назад Луна вступила в сражение против целой армии грифонов и пони побеждали в битве, но в один момент десяток грифоньих жрецов воззвали к Арктурию. Доподлино неизвестно, что тогда произошло, но на поле боя был замечен пятиметровый голем из оживших доспехов, который в пух и прах раскидывал армию Эквестрии. Также он вступил в бой с Луной и почти убил её, но она смогла победить его. Учитывая то, что Сомбра также добавил пару строк о наличии второго аликорна на поле боя, я предположил, что именно тогда и появилась Найтмер Мун. В итоге я заключил, что записи, сделанные в дневниках Молестии и Сомбры описывают одни и те же события. Однако в отличие от Молестии Сомбра, вероятно вник в обстоятельства куда глубже и задокументировал всё. Более того, сражение в книге было написано настолько детально, словно он был там, словно участвовал в том сражении. В любом случае, это заставило меня задуматься о том, сколько тайн сокрыто за пеленой времени, субъективных ощущений и недомолвками. — Как же с вами сложно, — сказал я вслух, закрывая книгу, — И как же с вами интересно. Сколько открытий чудных ждёт меня впереди? Я усмехнулся, повесил на себя сумку, положил в неё книгу и вышел из дома, направившись к вокзалу. Необходимо было прибыть в Кантерлот и доложиться госпоже о прибытии на службу, а заодно передать книгу.

***

Спустя ещё два дня мы с Луной решили устроить небольшой эксперимент, чтобы проверить как я перемещаюсь. Телепортируюсь я или действительно смещаюсь в пространстве в виде дыма, как Сомбра. Для этого Луна выбрала видеокамеру и мы настроили её так, чтобы можно было снять весь процесс покадрово. Начав эксперимент я несколько раз переместился по коридору вперед и назад, чтобы было больше материала. Поскольку расстояние было относительно небольшим, то перемещение занимало не более секунды. И, когда мы стали просматривать материал, то я увидел то, о чем подумал изначально. В самом начале процесса смещения я менял физический облик постепенно, растворяя его в дымку. Это занимало три кадра. Затем перемещение занимало около пятнадцати кадров, где дымка перемещалась почти у самого пола. Ещё три кадра уходило на формирование физического тела. Итого двадцать один кадр. Остальные кадры я стоял неподвижно. — Блин, я действительно перемещаюсь как Сомбра, — сказал я, не веря своим глазам. — Но ты не умбрум, — добавила Луна. — Это странно, — закончил я предложение, — посмотрев на кобылу. — Действительно странно. В любом случае это удобнее, чем обычная телепортация. — В каком смысле? — При обычной телепортации могут возникнуть непредвиденные проблемы, — ответила принцесса-аликорн, — Головокружение и тошнота самые безобидные из них. — Я понял, что ты имеешь ввиду, — хмыкнул я, — Ну, раз ты так говоришь, то волноваться по поводу своего способа перемещения не буду. Кстати, а что там с Твайлайт и книгой? — Я отругала её за то, что она взяла книгу без спроса, — ответила Луна, — Она каким-то образом узнала о книге и смогла проникнуть в закрытое хранилище. Это возмутительно! Не будь она аликорном, её бы посадили на пожизненное за измену родине, но я смягчилась. — В каком смысле? — вновь спросил я. — Она очень находчива, умна и по-своему хитра, — ответила принцесса ночи, — Направить бы её таланты в нужное русло и она бы стала идеальным шпионом-диверсантом! Ну и стала бы сильнее как аликорн, разумеется. Я лишь фыркнул вместо слов. — А по поводу книги — она сможет её изучить, но ограниченно и только под моим присмотром. — Это будет правильно, — согласился я, кивнув, — Не хватало нам порченного аликорна на наши головы. Луна лишь рассмеялась. — Мы бы с этим легко справились, — спустя несколько секунд сказала темно-синий аликорн, — Твайлайт пускай и сильнее Кэденс, но всё ещё слаба. Даже гвардейцев не пришлось бы привлекать, чтобы её обезвредить. — Надеюсь до этого никогда не дойдет, — сказал я. — Ну ладно, пойдём в тронный зал, — сказала Луна и взяла камеру в телекинез вместе со стойкой, — С сегодняшнего дня ты обратно возвращаешься на службу в звании младшего лейтенанта. Мне нужно объяснить тебе новые обязанности и донести это до остальных.