Пророчество

Выбив себе неделю отпуска на суше, который мне периодически устраивали мои же матросы, я в первую очередь решил посетить своего дорогого друга. Он, наверняка был бы рад моему визиту. Порой он бывал ворчлив, но Санчоус всегда был хорошим другом и приятным собеседником. Я слышал, что он нашёл отличную работу, причем не от кого-то со стороны, а от самой принцессы Луны. Она взяла его на должность радиоведущего и я был безмерно рад за лучшего друга. Но и этого было мало, принцесса приказала построить радиобашню, строительство которой было закончено несколько дней назад. Именно там ему предстояло работать. Задумываясь о его работе, у меня шерсть вставала дыбом от ответственности моего друга. Вместе с этим у меня крылья тряслись от выгоды, которую получает Санчоус от сделки с правящей в данный момент аликорном. По идее мне, как верному последователю идей Карамель Маркс должно быть плевать на деньги, но проживя в Эквестрии достаточно долго, я понял, что богатство решает многое. Я видел, как буржуи грабят простой народ, бедняков на улицах, бездомных и многих других. Однако я был настроен оптимистично, особенно после новостей о внутренней политике и готовности принцессы договориться с идеологическим противником — Сталлионградом. В отличие от Селестии, её сестра не была предвзята к нам и пыталась понять. Я даже слышал о том, что специально прочла несколько книг, в том числе за авторством самой Карамель Маркс и просила провести с ней консультацию по поводу нашей идеологии. Это меня удивляло и восхищало одновременно. Увидеть от представителя правящего класса, буржуазного правителя буржуазного государства положительный интерес к коммунизму звучит как нечто немыслимое. Как нечто из ряда вон выходящее. Через свои связи в Сталлионграде я попытался выяснить мнение совета по поводу принцессы и здесь меня тоже ожидал сюрприз. Трое из пяти отзывались положительно. Василий видел в ней равноправную личность, которая знает цену войны и не желает вооруженного конфликта. Впрочем, это было неудивительно, учитывая его нелюбовь к насилию. Дарк Винг отзывался о ней также положительно и видел в ней хорошего соседа. Правителя, который сможет наладить отношения между странами. Хотя, учитывая его любовь к красивым кобылам, он мог быть очарован её красотой и поэтому предвзят. Правда в это мне верилось с трудом. Но самое удивительное, что поразило меня до глубины души, так это то, что сама Альтидия отзывалась о принцессе положительно. Учитывая её ненависть к аликорнам и буржуазии как таковой, это воспринималось как нечто не вписывающиеся в ткань мироздания. Однако положительно она отзывалась только о самой Луне, но мнение об Эквестрии не поменяла ни на йоту. Синистер и Элеонора же нелицеприятно высказывались о принцессе, особенно первый. Впрочем, я не был удивлён, учитывая его скверный характер. Так или иначе я был настроен позитивно и с улыбкой шёл по городской улице в направлении радиобашни. Конечно, я мог проехаться по новому наземному метро, но я любил ходить пешком. «Интересно, о чём Санчоус будет вещать на радио? Зная ситуацию в стране, полагаю, что пропаганду. Не удивлюсь. Останусь послушать, вдруг что интересное услышу!» — Смотри куда идёшь! — толкнув меня, крикнул земнопони, чуть не сбив меня с ног, — Совсем вы, фестралы обнаглели. И почему принцесса вас, мышей лелеет? Я лишь фыркнул и пристально посмотрел на жеребца. — Мало того, что фестрал, так ещё белобрысый и мелкий! — усмехнулся нахальный пони, — Чего своими красными глазками на меня смотришь? Получить хочешь? Улыбнувшись, я подошёл к земнопони поближе и посмотрел прямо ему в глаза. — Ты чего? — спросил он, оглядываясь по сторонам взглядом. — Разве тебе не говорили, что обижать окружающих не хорошо? — спросил я, — Твоя мама была бы огорчена, если бы тебя сейчас увидела. — Ты чего про мою маму сказал, урод?! — возмущенно переспросил жеребец. — Послушай, большой жеребчик, нам не обязательно выяснять отношения… Приподняв меня над землей при помощи своего копыто, земнопони преподнёс мою морду ближе к своей и прорычал: — За мать ответишь! Он хотел было впечатать меня в тротуар, но со стороны послышался свисток и голос полицейского: — Отпусти его! Иначе я применю силу! Откинув меня в сторону, жеребец повернулся в сторону голоса, как и я. Там стоял единорог, который держал в телекинезе пистолет, направленный прямо на напавшего на меня нахала. — Видите, офицер? — спросил он, указывая на меня, — Я его отпустил. — А теперь живо отсюда убирайся, пока я не передумал и не решил тебя в участок отвести! — Хорошо, начальник, уже убираюсь! Когда пони отошёл на достаточное расстояние, полицейский подошёл ко мне и помог встать. — Вы целы? — спросил он у меня. — Да, спасибо, что вмешались. — Не за что. Этот хмырь по имени Грю далеко не в первый раз пристаёт к окружающим. — Тогда почему вы не арестовывайте его? — задал я вопрос. — В следующий раз так и сделаю, — ответил единорог, — Куда направляетесь, если не секрет? — К лучшему другу, вон в ту башню! — указал я на неё, — Он там должен будет выпустить первую эквестрийскую радиопередачу в эфир! — Я слышал об этом! — присвистнул собеседник, — Я тоже хочу её послушать. Везёт, что ваш друг её будет сегодня вести! — Я тоже этому рад! — искренне улыбнувшись, сказал я. — Кстати, а как ваше имя, гражданин? — спросил полицейский. — Стаблин, — ответил я, — Валерий Стаблин. — Вы из Северяны? Я, кивнул. — Как давно проживаете в Эквестрии? — С раннего детства, — ответил я, — Рос в детском доме. Благодаря принцессе солнца, Селестии меня зачислили во флот вскоре после того, как мне исполнилось восемнадцать. — Вы матрос? — спросил жеребец. — Адмирал. Собеседник присвистнул. — Значит я правильно сделал, что спас вас от этого дегенерата, господин офицер. — Ещё раз спасибо вам большое, — поблагодарил я единорога, — Я пойду дальше, пожалуй, пока радиопередача не началась. — Всего вам доброго! — попрощался пони-полицейский. — И вам всего хорошего! Дальнейший путь пролегал без происшествий. Было даже удивительно, ведь обычно со мной подобных казусов происходило более одного за каждое посещение мною городов. Когда я находился на площади рядом с башней, то от восхищения её размерами аж открыл пасть. Насколько я знал из новостей, высота башни была около трехста восьмидесяти метров. Но из интервью архитектора, которое было приведено в газете следовало, что это не предел. Новые пристройки также планируются, но будут вводиться постепенно. Пока я засматривался на этот архитектурный шедевр, моё ухо уловило голос Санчоуса, который явно с кем-то спорил: — И какого хера вы не можете поставить мне нормального оборудования? — Простите, но… — Я это простите слышу уже несколько часов, нахуй! Меня уже заебало слушать ваши отговорки! — Но ваше оборудование не… Я повернулся на звук и увидел кремого цвета шерсти пегаса с коричневой гривой — моего друга Санчоуса. Рядом с ним стоял единорог с коричневой шерстью и оранжевой гривой. Последний держал в телекинезе деревянный планшет. Морда последнего выражало беспокойство, а взгляд нервно бегал из стороны в сторону и уши были прижаты. Это значило, что единорог нервничает, если не сказать большего. — Хватит! — прикрикнул на собеседника пегас, выхватил из телекинеза планшет, кинул на асфальт и одним ударом ноги сломал его пополам, — Заебало! Хорошо! Я проведу в этот раз передачу с вашим оборудованием, но потом я хочу видеть своё. Если не будет так, как я сказал, то я доложу об этом произволе принцессе и ваша жалкая жизнь будет испорчена к херам! Всё уяснил? «Какой-то Санчоус злой. Надо бы разрядить обстановку. Он точно будет рад видеть своего лучшего друга!» — Санчоус! — крикнул я ему, подходя к нему с раскрытыми крыльями, готовясь обнять, — Меня лучший друг! — О нет! — округлив глаза, повернувшись ко мне и сделав несколько шагов назад, воскликнул жеребец, — Только не ты! Я резко подскочил к нему, чтобы тот не вырвался и крепко обнял пегаса. Он пробовал брыкаться, вырываться, но я держал его крепко. — Отъебись от меня летучая хератень! — Я тоже рад тебя видеть! — продолжая обнимать, сказал я. В это время единорог слегка улыбнулся и тихо засмеялся, наблюдая за нами. Мне это и было нужно — разрядить обстановку. — Отпусти, задушишь! — продолжал брыкаться пегас, — Я тоже тебя люблю! Отпусти! Я вздохнул и выпустил Санчоуса из своих объятий. Тот отряхнулся и возмущенно посмотрел на меня. — Ты невыносим! — Вы мило смотритесь вместе, — усмехнулся единорог, что за нами наблюдал. — Спасибо, — с усмешкой ответил я. — Завали ебало! — крикнул на него кремовошерстный пегас, — Мы не пара, а просто старые друзья… На этом месте Санчоус на пару мгновений замялся. — Короче — ты нихуя не видел! Ясно тебе? — Ясно, ясно! — ответил жеребец, — Я передам, чтобы в следующий раз в башню доставили ваше оборудование. — Вот так бы сразу! — фыркнул пегас, — Проваливай! Когда единорог отошел достаточно далеко, мой друг обратился ко мне: — А ты какого хера здесь забыл? — Слышал, ты будешь вести первую официальную в Эквестрии радиопередачу, — улыбнувшись, ответил я, — Решил к тебе заглянуть, послушать твою речь и помочь, если потребуется. Санчоус удивлённо смерил меня взглядом, а затем ухмыльнулся. — Ты как всегда, в своей ебанутой манере! Так и быть, разрешаю тебе присутствовать на своём триумфе! «Санчоус, ты как всегда умеешь подобрать нужные слова. Возможно, это и вправду твой триумф» Мы в молчании дошли до основания башни и, когда я заметил одноместный лифт, то с удивлением посмотрел на пегаса. — А почему лифт одноместный? — спросил я у него. — Да потому, что эти идиоты посчитали, что будет охуенно сделать одноместный лифт в башне высотой более трехсот метров! Не знаю, какими чудесами они пользовались, чтобы доставлять стройматериалы на такую высотень, но они определённо гейнии! — Ты хотел сказать гении? — переспросил я, посмотрев на друга. — Нет, — локонично ответил тот. — А зачем лифт? — спросил я, — Не, я понимаю зачем он нужен, но нам, летающим он зачем? — Сверху вышка окружена металлической сеткой. Не знаю для чего она, но именно там находится радиостудия, куда нам и надобно идти. Я там не был, но меня предупредили, что попасть внутрь можно только через ебучий лифт. — Ну, тогда всё ясно, — подытожил я, — Поедешь первым? — Да, — кивнул Санчоус. Подойдя к двери лифта, он нажал на кнопку рядом и двери открылись. — Ну заебись! — выругался пегас, заглядывая в шахту лифта, — Стенок нет! Всё стены выпилили, блядь! Я подошёл к жербцу и тоже заглянул туда. Внутри была железная платформа, каркас самого лифта и полностью отсутствовали как стены, так и потолок кабины. Сама же шахта лифта была довольно большой и широкой, словно строители намеренно оставили место под ещё один лифт побольше. Возможно, так оно и было, но дверей или заготовки для прохода там не было. — Вся техника безопасности в пизду проёбана нахуй! — топнул ногой мой друг, заставив меня на него посмотреть. — Не всё так плохо, дружище! — решил я его приободрить, указав сканчала на платформу, а затем на механизм подъёма лифта и цепи, — Платформа устойчивая, а механизмы с цепями выглядят достаточно надёжными, чтобы без труда тебя выдержать! — А если она раскачается? Мне же пиздец придёт! Я хмыкнул, зашел на платформу и попробовал раскачать её, но та стояла на месте как влитая. Затем я попытался попрыгать, но всё осталось тем же самым. — Видишь? — с улыбкой спросил я у друга, — Всё устойчиво. Всё будет хорошо, не бойся! Санчоус зло охнул, а затем вошел в лифт, когда вышел я. Тихо выругавшись, он нажал на кнопку. После этого двери закрылись и послышался механический звук работы механизмов и лязг цепей — лифт поехал наверх. Ждать же пока лифт приедет обратно мне пришлось относительно долго, минут пять. За это время я успел поразмыслить над тем, что скажет Санчоус по радио и задуматься о том, как поживают матросы на моём корабле. Приехав же наверх, я увидел коридор и разветвление по обе стороны. Пройдя по коридору и выйдя из него, я увидел пэпроходы, что шли в обе стороны под небольшим углом. Это было естественно, учитывая, что я находился в башне и вышел на её внешнюю сторону. Там же я обнаружил высокие ограждения в виде металлических перил и ту самую сеть о которой говорил Санчоус в десятке метров от себя. Слева от меня послышался голос моего друга и я пошел к нему. Далеко идти не пришлось и, войдя в помещение, я увидел настоящую радиостудию. Там было много всего, помимо радио. И большая часть из того, что я видел была мне незнакома. Но в любом случае зрелище меня впечатлило. — Класс! — выразил я свое восхищение, — И почему же тебе это всё не нравится? — Да потому, что всё это, — Санчоус обвел передними ногами оборудование, указывая на всё сразу, — блядь не моё! — Если тебе привычнее работать с собственным оборудованием, то могу понять. Мне порой тоже бывает непривычно работать с чем-то или кем-то к чему я не привык. — Ну хоть кто-то меня понимает! Ладно, надо настроить всю эту големотью пока есть полчаса времени. — Полчаса? — переспросил я. — Да, — кивнул пегас, — Полчаса на всё про всё. Ничего, справлюсь. Главное — не мешай. — Понял-принял! — отсалютовал я и присел в углу. — Только не пялься пристально, а то неуютно, — предупредил Санчоус, — Мне неприятно, когда за мной наблюдают, когда я работаю. Пока мой друг работал и колдовал копытами с радиооборудованием, я наблюдал за ним, периодически отводя взгляд, чтобы не раздражать. Вопросов я также не задавал по той же причине. Санчоуса я знал слишком хорошо. Хотя он всегда был раздражительный и тем ещё матершинником, но в глубине души он также всегда был добрым. Просто по характеру он был очень ворчливым и я не мог его за это винить. Мы росли вместе в одном детском доме и я видел всё, что с ним происходит. С такой жизнью, как у него могло бы быть ещё хуже. И я был безмерно рад тому, что несмотря на пережитые трудности он оставался сильным и не скатывался в пучину горя, топя его на дне бутылки крепкого алкоголя. Когда пегас закончил настраивать оборудование, то до начала эфира оставалось десять минут. Я спросил у него, могу ли я чем-нибудь помочь, но Санчоус отмахнулся, сказав, что всё в порядке. Однако, когда случилось непредвиденное — одно из устройств заискрило, а снаружи послышался шум падения чего-то массивного и удара об стену. — Блядский твою мать! — выругался жеребец, а затем посмотрел на меня, — Проверь, что там случилось! Я отсалютовал и вышел наружу. Там я обнаружил, что большой кабель, ведущий к стене и внутрь помещение с радиостанцией оборвался. Один его конец торчал из стены, а второй слабо дергался, зацепившись за металлическую сетку. Также со стороны сети слышался еле уловимый треск, словно она находится под напряжением. — Кабель оторвался! — крикнул я, повернув голову ко входу, — Один его конец запутался в сетке! — Какой кабель? — Тот, что ведёт из комнаты! — ответил я, — Он здесь единственный! — Блядь! — выругался пегас, — Этот кабель отвечает за питание всего оборудования! Если ничего не сделать, то эфир по пизде пойдет! — Так что делать будем? — спросил я своего друга. — Присоединять обратно! — ответил жеребец, — Хули ты ждёшь? Вынь его! — Не могу! — ответил я, — Сеть под напряжением из-за кабеля! — Блядь! — вновь выругался Санчоус, — Вот же, сука блядская приплыли! «Ну и как теперь быть? Мало того, что кабель оборвался, так ещё и сеть под напряжением! Что же делать?» Поразмыслив, я вспомнил похожий случай, когда помогал своим подчиненным убрать кабель с мокрого пола. Тогда я это делал при помощи деревянной швабры. Сопоставив теперешнюю ситуацию и ту, я подумал, что это может сработать и здесь. — В студии есть деревянная швабра? — спросил я у Санчоуса. — Есть! — ответил он, — Двухметровая! — Слишком маленькая! Не достанет! — Нахуя тебе такая тебе больше? — возмутился пегас, — Я тебе что, удлинитель свяжу из своей шерсти или столы сломаю, чтобы из них палки сделать и проводами перевяжу? — Дерево не проводит ток! — ответил я, топнув ногой, — Я уже подобное проворачивал, когда помогал матросам убирать кабель с мокрого пола! Некоторое время жеребец молчал, а затем крикнул: — Хорошо! Я попробую что-нибудь с этим сделать! Ждать пришлось недолго, так как каким-то образом мой друг смог найти ещё одну швабру и наспех связать их проводами и обрывками одежды. Где он их нашел, я не понял, но вопросы задавать не стал. — Всё равно коротковато, — сказал я, когда друг протянул мне сделанную им конструкцию, — Я попробую дотянуться… — Я подстрахую! — фыркнул Санчоус, — Не хватало ещё, чтобы ты упал на сетку снизу и умер! — Спасибо, — с улыбкой сказал я и взял связанные друг с другом швабры, — Придерживай меня! Несколько минут мы пытались дотянуться до кабеля и в конце концов нам это удалось. Подвесив его у потолка при помощи скотча, мы стали размышлять над тем, как подключить его обратно. Это было затруднительно не только из-за обрыва, но и из-за напряжения. — Ну и что будем делать? — спросил я. — Делать, думать, — ответил пегас, смотря по сторонам и вверх, — Погоди! Посмотри наверх! — Куда именно? — спросил я, посмотрев на потолок. — Не на потолок, дурень красноглазый! — выругался жеребец и указал на вентиляцию из которой и торчал злосчастный кабель, — Вон туда смотри! Я обратил внимание на то, что сказал мне Санчоус и хотел было задать вопрос, но он меня опередил: — Какого хуя он торчит оттуда?! — уже громче выругался пегас, а затем хмыкнул, — Короче, полезай туда и выясни, почему он идёт именно оттуда! Я в вентиляцию не полезу, а ты вполне себе. — А это не опасно? — спросил я, посмотрев на друга. — Ты же убедил меня в безопасности лифта, значит и тут справишься. У нас мало времени, так что не медли! Я подпрыгнул и влетел в вентиляцию. Сложив крылья и пригнувшись, я пополз вперёд вдоль направления кабеля. Полз я недолго, так как шахта вентиляции резко уходила вниз вместе с кабелем. Там я спрыгнул вниз и, когда внизу показалась большое относительно открытое пространство внутри башни, я раскрыл крылья и завис на одном месте, оглядываясь. «Куда всё ведёт?» В конце концов посреди помещения я заметил круглую платформу с сеточным полом и перилами. К ней вели огороженные снаружи лестницы, которые тянулись снизу. В центре платформы стоял стенд с панелью на которая была закрыта металлической крышкой. Точнее прикрыта, так как никаких замков не было видно. Вне платформы же не было мест, куда можно было бы приземлиться. Приземлившись туда, я посмотрел на ведущее сюда провода и кабели, найдя нужный. Затем я открыл крышку и увидел множество тумблеров, которые были подписаны ручкой. Причем подписаны они были так, что разобрать надписи было очень трудно. «Наверное здесь можно отключить электричество. Вот только какой из тумблеров отвечает за студию, тот еще вопрос» Присмотревшись у надписям, я нашел нужный тумблер и перевёл его в нижнее состояние из верхнего. В этот же момент я услышал приглушенный ликующий голос Санчоуса. «Значит я всё сделал правильно! Надо вернуться» Вернулся я тем же путем, что и пришёл. Сам же пегас уже успел снять кабель с потолка и, зависнув в воздухе, начал копытами манипуляции с проводами и ножом. — Всё нормально? — спросил я, высунув голову из вентиляции. — Да, да! — ответил Санчоус, — Я сейчас всё починю. — Тогда ладно. Я… — Лезь обратно! — прервал меня пегас, — Я сам всё здесь сделаю, а ты вернись обратно. На знаю, что ты сделал, но ты молодец. Как только я здесь закончу и крикну, ты включаешь электричество. — Я не знал, что ты ещё и электрик! — удивлённо, воскликнул я, вылезая из вентиляции, чтобы развернуться и залезть обратно. — Когда работаешь с радиооборудованием, то научишься и не такому, — с усмешкой ответил Санчоус, — Лезь давай! У нас две минуты до эфира! — Понял-принял! Когда я вылез, развернулся и вновь залез в вентиляцию, то быстро добрался до платформы с щитком с тумблерами. И, достаточно мне было встать рядом, как Санчоус крикнул, чтобы я включил электричество. Нажав на тумблер, я вновь услышал голос своего друга, на этот раз ещё более восторженный, чем раньше, а затем стук копыт. Пытаясь выбраться обратно из вентиляции, я чуть не упал, зацепившись за верхнюю её часть. Лишь чудом я не поранился. Быстро встав на ноги, я посмотрел наверх и увидел обмотанный в десяток слоёв изоленты, перевязанный веревками и обмотанный обрывками одежды кабель, приклеенный к потолку скотчем в десяти местах в несколько слоёв. «А основательно он постарался. Нади оно работает, то хорошо» — Работает! — крикнул из глубины помещения пегас, — Работает, твою мать! Я вошел в студию и увидел, как Санчоус судорожно настраивает оборудование. Вероятно, до эфира оставались считанные мгновения. — Раз, раз! — проверил микрофон жеребец и убедившись, что он работает, прокашлялся, вздохнул и нажал на кнопку на столе, — Здравствуйте уважаемые, дорогие граждане нашей любимой Эквестрии! В эфире первый выпуск первой национальной радиостанции Эквестрии! С вами Санчоус и я бы хотел первым делом поблагодарить нашу дорогую, любимую, добрейшую, умнейшую, мудрейшую и просто самую лучшую принцессу — Луну, нашего покровителя и защитницу! Без неё этот эфир был бы невозможен. Также я хотел бы поблагодарить герцога Нейсея! Именно благодаря его финансам и мудрому руководству я сейчас веду эту радиопередачу. Очень надеюсь, что отныне и впредь я и вы, дорогие слушатели будем видеться регулярно! Я слушал своего друга и вникал в каждое его слово. Мне было отрадно видеть его за работой. Да и вид у него был счастливым. Я редко видел его таким и поэтому мне было отрадно за него вдвойне. Санчоус зачитывал новости, вставлял шутки и даже пообещал, что со временем, возможно когда-нибудь сыграет в интерактив со слушателями. Для этого он предложил писать письма по неизвестному мне адресу. Впрочем, последнее было для меня не важно. Важным было то, что пегас делал свою работу с удовольствием. — На сегодня всё, дорогие радиослушатели, — попрощался Санчоус, когда передача подошла к концу спустя час после начала, — Мы ещё встретимся. Как скоро, покажет одобрение начальства. Ну а пока, пока! С этими словами жеребец нажал на кнопку и отключил микрофон. Он глубоко вздохнул и усмехнулся. — Как же я ненавижу цензуру. Матом в эфире ругаться нельзя. Лебизать перед публикой приходится, хотя многие знают какой я матерщинник. — Может это и к лучшему, — с улыбкой сказал я, — Ты куда лучше становишься, когда не ругаешься. — Не соглашусь, — помотал головой пегас, — Возможно. Не знаю! Я улыбнулся шире отчего собеседник закатил глаза и раздраженно охнул. — Признаю, к своему сожалению, но мы сегодня прекрасно сработались. — Согласен, — кивнул я. — Не зазнавайся, Стаблин! Это только сегодня! — А я и не собираюсь! Я очень рад за тебя! — Вот только свой позитивизм не включай, — фыркнул Санчоус, — Меня от него тошнит! — Ладно, ладно! — усмехнулся я, — Что дальше делать будем? — Разойдемся. Я домой, а ты куда хочешь. — Может сходим в ресторан или в бар? Пегас округлил глаза от удивления. — Чтобы нас за однополую пару приняли? Ты совсем сдурел?! — Да нет! — отмахнулся я, — Мы давно не проводили время так. Ну же! Некоторое время жеребец колебался, но затем громко охнул: — Ладно! Была не была! Пойдем в бар и напьемся до свинства! — Несколько вульгарно, но я не против! — засмеялся я. — Я серьезно, — добавил Санчоус, — После сегодняшнего дня мне просто хочется отрубиться и поспать нормально. Но и бухнуть алкоголя я тоже не прочь. — Тогда решено, — кивнул я и махнул копытом на выход, — Пойдём!