Пророчество

Очнулся я посреди снежной пустоши, лежа на животе. Раскрыв глаза, пускай и не сразу я увидел, что вокруг царила метель. Тело же было слегка присыпано снегом, судя по ощущениям. Однако мне не было холодно, что показалось странным. Но, судя по тем же ощущениям у меня было нечто такое, чего раньше не было. Словно у меня было не четыре конечности, а шесть. Кроме прочего я словно чувствовал хвост, которого быть не должно. Некоторое время я просто лежал, пытаясь вспомнить, что происходило накануне, но всё было словно в тумане. Всё, что я смог вспомнить, так это события месячной давности. О том, что хотел поехать на отдых к друзьям и как к этому готовился. Более ничего из памяти выцепить не удалось. Остальные же события значения не имели из-за давности. Несколько раз моргнув, я поднес лапу к морде, чтобы смести с головы снег и почувствовал, что с её формой что-то не так. Нос словно удлинился, а пощупав саму голову, где должны были быть волосы я не почувствовал их. Однако вместо них я ощутил костяные наросты, формой и длиной похожие на рога, что шли назад почти от самой надглазничной области. Между ними я ощутил перепонку, которая начиналась чуть выше лба и продолжала идти до самой шеи и, возможно дальше. По бокам головы вместо человеческих ушей я ощутил пальцами перепонки, что скрывали ушные отверстия, как бы защищая их от ветра и снега. Проведя языком по зубам я обнаружил, что зубы имеют вполне себе хищный набор — клыки. Фактически ни единого зуба, схожего с травоядным, что было характерно для всеядных созданий, коими являлись люди. Моргнув ещё пару раз, я выставил правую ладонь перед собой и сфокусировав зрение посмотрел на неё. И, вместо привычной человеческой я увидел покрытую мелкой фиолетовой чешуей когтистую лапу. Приподняв голову и помотав головой, я вновь моргнул пару раз, но лапа как была чешуйчатой и когтистой, так и оставалась. Также я поймал себя на мысли, что шея у меня словно стала длиннее раза этак в полтора как минимум. Оперевшись на ладони, я попытался подняться, но упал на снег. Потом я попытался снова, но уже опираясь на локти, но дальше дело не пошло — мышцы словно отказывались нормально сокращаться. Некоторое время я держался на локтях, а затем попытался приподняться на задних лапах. По ощущениям они и вправду были похожи на лапы, а не на человеческие ноги. Ожидаемо подняться у меня получилось не сразу. Однако, когда я встал на всё четыре основных конечности, то понял, что мне так удобнее, хотя мышцы и непроизвольно сокращались с непривычки. Будучи человечком я мог на четвереньках только на ладони и колени опираться, но теперь благодаря форме задних лап я стоял полностью. Это было настолько непривычно, что я несколько минут пытался это осознать. Однако в ещё больший ступор меня ввело наличие полноценных крыльев. Пускай они и безжизненно свисали по бокам тела, но я их чувствовал. Однако чувство это было неприятным — онемение напополам с покалыванием. Словно во сне настолько сильно отлежал конечность, что перестал её ощущать и потерял возможность ею управлять, а потом та вновь начала функционировать. Попробовав пошевелить крыльями я испытал смесь неприятных чувств и эмоций. Однако это был далеко не первый случай, когда у меня происходило нечто подобное, поэтому я просто продолжал медленно шевелить двумя новыми конечностями. Таким образом я стал их ощущать, пускай и через боль. Однако даже сложить их за спиной оказалось задачей по сложности равносильной сбору кубика Рубика при помощи двух манипуляторов будучи без передних конечностей. Дезориентация равносильная инвестированию компьютерной мыши и оси в симуляторе управления самолетом. И тем не менее потратив на это, наверное вечность я смог сложить крылья за спиной к большому для себя облегчению. Человеческий мозг не был приспособлен для управления более, чем четырьмя конечностями одновременно. Тут же их было шесть и это вводило сознание в ступор. В своё время я пытался представить себе управление таким количеством конечностей и каждый раз сталкивался с фактической невозможностью одновременно управлять фантомными крыльями и своими реальными конечностями одновременно. Но здесь, имея реальные крылья я поймал себя на том, что пока складывал крылья, переминался с лап на лапы, успев уже привыкнуть к стойке. Повернув голову назад я увидел длинный хвост, оканчивающийся листовидным голубым наконечником. И, как ни странно, но им я также мог вилять из стороны в сторону одновременно с этим двигая остальными конечностями. Попытавшись сесть на снег, у меня это вышло не сразу, ибо тело всё ещё плохо слушалось и намеревалось завалиться на бок. Когда я всё же уселся, то пытаясь успокоить себя, стал размышлять о том, что происходит. По всем признакам выходило, что я обрёл своё настоящее драконье тело. Всё твердило, что это была не иллюзия и не сон. Это очень радовало, но тревогу вызывало окружение в котором я оказался, а именно посреди снежного ничего. Куда не посмотри везде пурга. Даже тот факт, что я не чувствовал холода и сильного ветра не обнадёживал. Спустя какое-то время мною было принято решение освоится в новом теле, направившись вперёд. Куда именно я знать не мог, но самое главное было не конечный пункт назначения, а освоение нового тела. Как я рассудил, пункт назначения так или иначе нашёлся бы, если не заплутал. В один момент стало темнеть и продолжать медленный поход из-за трудностей с конечностями я не смог. Тогда передо мной встал выбор. Выбор из трёх вариантов, как переночевать: найти пещеру, либо закопаться поглубже под снег, либо соорудить иглу. И, рассудив, я выбрал последний вариант, так как искать пещеру было бы долго, а импровизированную нору могло бы засыпать снегом, заперев меня в ловушку. Потратив продолжительное время на возведение из спрессованного в кубы строения и обустроив вход, я забрался внутрь. Там я свернулся полукругом и прикрылся крыльями. Заснуть у меня долго не получалось, а когда всё-таки засыпал, то часто вскакивал то от гнева, то от страха. Хотя мне и снились не самые лучшие сны ранее, но здесь я просто не мог их вспомнить. За неимением даже малейших объяснений происходящего, я раз за разом засыпал и где-то незадолго до наступления утра мне удалось уснуть спокойно. Следующие дня, наверное три я провел в том же темпе, пытаясь привыкнуть к новому телу и пробираясь сквозь снежную бурю. И чем дольше я шёл, тем легче мне давалось передвижение и управление конечностями. Вероятно сознание и мозг быстро подстраивался под новые обстоятельства. Однако в один момент я поймал себя на мысли, что происходит это как-то очень быстро. В итоге я пришёл к выводу, что вместе с телом у меня с большой долей вероятности могло измениться строение мозга. Насколько я помнил из курса анатомии, у людей было два полушария и множество отделов, отвечающих как за чувства вроде осязания, обоняния, координации, так и за принятие решений. За координацию в целом и движения в частности же отвечал целый комплекс отделов и структур головного мозга. Вероятно строение мозга в новом теле было сложнее, чем у людей и даже, чем у животных, имеющих полноценный хвост. Иначе я не мог объяснить столь относительно быструю адаптацию. Первые несколько суток я не испытывал голод, но на третий день живот начало крутить от голода. И чем дольше тянулось время, тем больше хотелось есть. В один момент стало невыносимо и очень хотелось мяса. Без разницы какого — сырого или жареного. День, вероятно на пятый я наткнулся на одинокого пингвина, что также, как и я брёл сквозь нескончаемую пургу. Возможно он был разумен, возможно просто испугался, когда я напал на него и одним движением челюстей сломал тому шею. Мне на тот момент было всё равно. Есть хотелось настолько сильно, что я даже не заметил, как от пингвина остался лишь окровавленный скелет, кишечник и полу обглоданный череп. Лишь тогда я, сев на снег и посмотрев на свои окровавленные лапы осознал, что убил и съел кого-то. Причем убил самостоятельно и съел мясо сырым, словно не разумное существо, а самый обычный хищник, вроде льва или тигра. Некоторое время обдумав ситуацию, я утешил себя мыслью, что очень хотел есть и иного варианта у меня не было. Заодно отметил, что сырое мясо не такое уж и плохое на вкус. Кроме этого я мысленно сделал пометку, что даже в таком состоянии я весьма разборчив в еде и не тронул то, чего есть не надо. Сам же вид растерзанного пингвина не вызвал у меня почти никаких эмоций, так как я счёл его обычным неразумным существом. В конце концов мир устроен таким образом, что кто-то так или иначе ел другого, либо умирал голодным. Хищникам, коим я являлся теперь выбора не оставалось вообще, поэтому горевать за убитое животное было бы глупо. С этими мыслями я отправился дальше, оставив тело лежать на снегу. Следующие двое суток я никого не встретил и вновь захотелось есть. И ближе к вечеру седьмого дня с момента моего пробуждения в этом теле, когда я в достаточной мере освоился с ним, я услышал голоса сквозь завывания ветра. Это воодушевило меня и я направился прямиком к их источнику. Но слишком поздно я понял какую глупость с точки зрения здравого смысла совершил. Вместо того, чтобы аккуратно подкрасться к разумным созданиям и разглядеть их получше, я в открытую направился к ним, совершенно не прячась. И, ожидаемо не был встречен дружелюбно, по крайней мере первые несколько минут. Примерно метрах в пятнадцати от себя я увидел группу из пятерых грифонов, что носили тёплую одежду, закрывающую всё тело, в том числе и крылья. Также на задних лапах у них было нечто похожее на ботинки, адаптированные под львиные задние конечности. Лишь на четырёхпалых передних лапах были частично открыты когтистые пальцы. Морды и головы их также были завернуты в плотные одежды, оставляя открытыми лишь глаза с вертикальными зрачками. Отметив необычайную остроту своего зрения, я мысленно выругался, когда понял, что мне не стоило высовываться раньше времени. Ожидаемо грифоны отреагировали на мое появление агрессивно. Я ожидал нападения в ближнем бою, но увидев в лапах грифонов огнестрел, опешил от неожиданности и рефлекторно поднял лапы вверх, ладонями вперёд. Осматривая вооруженных противников, я отметил несколько вещей: четверо из них были вооружены пистолетами и лишь один винтовкой неизвестной мне модели. Причем трое грифонов, стоявших слева и напротив меня были вооружены револьверами — двое двумя и один птиц одним. Ещё один грифон стоящий напротив меня был вооружён одним самозарядным пистолетом более современного образца, по крайней мере мне так показалось. И, наконец грифон справа от меня был вооружен длинной винтовкой. Прикинув то, куда они цепляться, я осознал, что даже при всём желании избежать огнестрельных ранений у меня не выйдет. Двое грифонов с револьверами целились мне в грудь, ещё один с таким же оружием в правую заднюю лапу, с самозарядным пистолетом между задних лап, а противник с винтовкой в голову. Иначе говоря — выцеливали самые уязвимые места. — Никаких резких движений, дракон! — угрожающе крикнул мне грифон с винтовкой. Как бы его тон не был угрожающим, но от его свистящего птичьего акцента мне стало смешно. Я чудом удержался, чтобы не усмехнуться. Однако меня удивило то, что грифоны говорили на чистом русском. Почти что на чистом русском, если не считать характерного акцента. — Да, никаких! — вторил ему грифон слева от меня, но как-то неуверенно, — Только двинься и от тебя лишь мокрое место останется! И хотя я понимал, что передо мной стоят не просто разумные существа, а создания, описанные в легендах и мифах Земли, меня удивляло не это. В первую очередь меня удивило наличие огнестрельного оружия и сама реакция на моё появление. Не агрессия, но они восприняли меня, дракона, словно какую-то обыденность, без удивления. Пока я стоял и молча рассматривал вооружённых крылатых птицекошек, те стали окружать меня по периметру, не опускай оружие. Лишь стоящий точно напротив меня грифон, что после долгого осмотра показался мне самым рослым остался на месте. — Имя! — рявкнул он приказ. Я продолжил молчать, обдумывая дальнейшие действия. Разумеется грифону не понравилась эта заминка и он повторил приказ: — Имя! Шумно вдохнув морозный воздух, я приоткрыл пасть: — Я… — Фолкет Фаэрвинг! Так и не закончив фразу, я повернулся на того, кто произнес это имя. Этот некто тоже оказался грифоном, но не самым высоким. Он также был тепло одет и из-под одежды на голове виднелись лишь глаза. Подойдя сзади к своему товарищу, грифон положил лапу на плечо другому и тот опустил пистолет. Примеру последнего последовали и остальные. После этого грифон, что обратился ко мне, вновь посмотрел на меня. — Не знаю, как ты здесь оказался, но я, Арктурий свидетель, очень рад тебя видеть! Я хотел было спросить, что происходит, но меня вновь перебил этот самый грифон. — Пойдём с нами! — сказал грифон и показал лапой куда-то в сторону, — Здесь недалеко перевалочный пункт и несколько деревянных строений. Мы как раз туда направляемся. Негоже в такой темноте ходить! Я не стал спорить и под подозрительными взглядами остальных молча направился вслед за группой. Благо далеко идти не пришлось и мы быстро добрались до места назначения. Там, отдав своим товарищам указания расположиться в двух из трёх малых зданий рядом, их главарь повёл меня за собой в большое. Дверной проём оказался достаточно большим, чтобы я мог войти в здание, но недостаточно, чтобы я не пригнулся. Помимо этого пришлось плотно прижать крылья к туловищу, чтобы не повредить их. Внутри я устроился у дальней стены пока грифон разжигал камин. Я не беспокоил его и спокойно дожидался, когда огонь наконец появится. Когда же это произошло, пускай и не сразу, но, когда тепло начало медленно разливаться по помещению, мой новый товарищ начал снимать с себя одежду. Когда грифон снял одежду с головы, я увидел его морду. Она была больше похожа на совиную, с маленьким клювом. Цвет перьев у него был кремовый с различными оттенками на голове, от нежно-кремового до тёмного. Глаза же у этого птица были выразительными, с широкими зрачками и зелёным цветом радужкой. Пока этот грифон возился, я внимательно осмотрел помещение взглядом и заметил помимо немногочисленной мебели, что на вид была для меня маловата, несколько примечательных деталей. Одной из них был календарь, который мой товарищ установил на седьмое число первого месяца. Что именно за месяц я прочесть не смог, ибо не знал алфавита на котором был написан текст. Однако чётко была выделена надпись над числами месяца — «01.146 ЕЕ». Что это значит я понятия не имел. — Я и вправду рад тебя видеть, — улыбнувшись краями губ, сказал грифон, — Какими судьбами тебя занесло сюда, на этот забытый богами север? Пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, я чуть было не ляпнул глупость про пересечение границы, но грифон, махнув лапой не дал мне сказать. — Впрочем, не важно! Важно то, что спустя столько лет я вижу тебя живым и здоровым. Смерив меня взглядом и многозначно хмыкнув, грифон добавил: — А ты подрос с тех пор, как я в последний раз тебя видел. Да и цвет глаз вместе с чешуей поменялись! Почесав подбородок, собеседник ухмыльнулся. — Впрочем, для вас, драконов это нормально. Ты малость поменялся, но я всегда узнаю того, кого держал в своих когтях, когда священник Арктурия благословлял! Сопоставив услышанное с аналогией из религий Земли, я невольно широко открыл глаза от удивления и осознания. Выходило, что этот грифон, кем бы он ни был, был этому Фолкету крёстным отцом. Тем более удивительно было то, что он являлся крёстным отцом дракону. И, чтобы не выдать себя, я повернулся в сторону и вернул себе серьёзное выражение. — Ты наверное голоден? — спросил собеседник, услышав голодное ворчание моего живота, — Подождёшь полчаса пока я сделаю поесть? Я кивнул. Дальнейшее время вплоть до сна мы провели за разговорами, где я в основном слушал. Слушал я и потому, что не хотел, чтобы этот грифон узнал, что он меня с кем-то спутал. Как оказалось, моего собеседника звали Эрвин Хайхилл и он действительно был крёстным отцом Фолкета за которого меня и принял. Также оказалось, что я вправду похож на этого самого дракона за исключением оттенка чешуи и цвета глаз. Сам же Эрвин был не братом отца Фолкета, Теодора Фаэрвинга, но его лучшим другом. И, судя по всему настолько близким, что тот доверил освещение приемного сына. Да и священника долго пришлось убеждать на это, ибо никогда такого не происходило. Я не стал уточнять кто таков этот Арктурий и за какой аспект отвечает этот божок. Важно было другое — меня приняли за кого-то другого и от того, смогу ли я убедительно притворяться Фолкетом зависела моя судьба. Также Хайхилл упомянул, что в данный момент мы находимся вблизи границы государства пингвинов, которые оказывается являлись разумными существами. Последний факт выбил меня из колеи, хотя я и старался этого не показывать. Только тогда, когда грифон улёгся спать на кровати, я дал волю эмоциям, пускай и частично. Получалось, что недавно я напал, убил и съел разумное существо. Возможно он имел семью, детей. От этой мысли мне было дурно и мерзко. Я ощущал себя монстром, что лишил жизни разумное создание из-за банального голода. Да и не просто съел, но и очень цинично не тронув некоторые органы. Некоторое время меня тошнило от самого себя. Однако я смог сдержаться и ближе к утру утешил себя мыслью, что без еды я мог бы умереть. Почти неделя голодания с интенсивной физической нагрузки для любого организма не шутки. Следующие несколько дней мне пришлось усиленно изображать этого Фолкета, в основном поддакивая и помалкивать пока не спросят. Заодно я узнал, что некоторое время назад этот дракон потерял названного отца и искал его убийцу на соседнем континенте. Убийцу он нашёл и успешно отомстил, уйдя от правосудия каким-то образом. После возвращения домой фиолетовый дракон некоторое время жил один и отправился в путешествие пропав из виду. И тут, спустя ещё несколько лет с того момента объявился я посреди снежной пустыни севера Эквуса. Поскольку соседний континент назывался Грифонией, этот континент Эквусом по самой крупной стране, самому крупному по численности виду разумных существ здесь же, а государство где мы находились называлось Нова Грифония, то я стал вспоминать. Вспоминать, где бы я мог слышать эти до боли знакомые названия. В итоге мои сомнения насчет знакомых названий рассеялись, когда я узнал о том, что здесь существует Эквестрия. Найдя укромное место, где меня никто не увидит и не услышит, я под предлогом сходить в туалет, множество раз выругался вслух. Не мудрено, ведь я осознал, что оказался в ином мире, да не просто в ином, а в мире, где существуют разумные цветные пони. Но даже не это вызвало во мне бурю эмоций, а осознание, что я оказался не в каноничной для мультсериала реальности, а в реальности, где разворачивались действия мода на Hearts of Iron — Equestria at War. Впрочем подозревать не каноничность я начал ранее, когда смог внимательнее рассмотреть своих товарищей-грифонов. Слишком уж натуралистичной была их внешность, никакого намека на «милоту» или «мимимишность». Настоящая смесь птичьих и кошачьих с соответствующими половыми признаками с упором к последним. В некотором роде походили на портреты рас из Stellaris, но менее уродливые. Впрочем, посмотревшись в зеркало я отметил, что выглядел ничуть не лучше. Тогда же я задумался над тем, что всё это время не носил одежды. Поймал себя на мысли, что как-то поздновато об этом задумался, множество раз сходив до этого по нужде. Возникло чувство стыда, которое я быстро подавил по нескольким причинам. Во первых это выглядело бы странно, ведь для грифонов, как я узнал было абсолютно нормально не носить одежду в повседневной рутине, ведь по большей части она выполняла статусную роль и защитную, не более. Причем у других видов разумных существ этого мира было тоже самое — отсутствие предубеждений относительно наготы. Во вторых мне было нечего скрывать по большому счету. Ввиду анатомических особенностей драконов наружные половые органы, как первичные так и вторичные отсутствовали. Организм был в необходимой степени самодостаточен, чтобы защищать репродуктивную систему как от холода, так и перегрева. Соответственно и необходимости носить одежду не было. Что же касается местного мира, я вспомнил многие события, которые только ещё должны произойти, вроде той же Великой войны. Вспомнил смерть Гровера пятого и распад Империи грифонов. Вспомнил про коммунистов Сталлионграда. Вспомнил про короля Сомбру и гражданскую войну в Эквестрии. И всё это в совокупности заставляло меня очень сильно волноваться. Окольными путями уточнив какой сейчас год, я узнал, что был январь месяц сто сорок шестого года эры богини Эйр. Или в переводе на эквестрийский календарь тысячный год после изгнания Луны. Иначе говоря, я очутился в этом мире за семь лет до начала событий мода и, вероятно незадолго до начала событий канона. Да и понять это можно было просто взглянув на местный планетарный спутник, где красовался лик аликорна. Понял я это также из нескольких иных признаков: никто не знал, кто такая Луна, за что и куда её изгнали. Никто не знал ни о Твайлайт Спаркл, ни о её подругах. Селестия правила одна без чьей либо помощи. Кроме прочего до дня летнего солнцестояния и, соответственно возвращения Найтмер Мун было полгода. Я принял всё это к сведению и продолжил играть чужую роль, когда мы стали собираться в дорогу до столицы в город Уэтер. В родной город настоящего Фолкета Фаэрвинга. Спустя дня три уже на улицах города со мной поздоровалась с десяток-полтора грифонов, которых знал сын Теодора. Я поздоровался с ними в ответ не говоря имён, чтобы не опростоволоситься. Всё таки будучи в теле человека я хорошо научился избегать событий, которые бы выдали мою нечеловеческую природу. Тут же надо было лишь играть роль другого дракона. Эрвин Хайхилл проводил меня к себе домой, что выглядел словно особняк. Не так богато украшенный и не настолько большой, как это показывали по телевидению на Земле, но достаточно, чтобы я мог передвигаться внутри не нагибаясь. Следующие несколько месяцев я провел у этого грифона, фактически живя за его счет. Ему, конечно было не в тягость помогать мне, но я не хотел быть нахлебником, поэтому помогал всем, чем было возможно. Я убедительно играл роль Фолкета. Парадоксально, но ни разу Эрвин не заподозрил, что я не он. Я и сам до конца не понимал, каким образом это получалось, но я судьбу не искушал и просто плыл по течению. Я много раз гулял по столице и созерцал прекрасный вид с набережной на океан. Огромный и безмятежный. Это успокаивало и дарило некоторую надежду, что я смогу здесь обжиться несмотря ни на что. Да и приятный умеренный климат даже в это время года способствовал таким мыслям. Даже местные жители были настроены ко мне в большинстве своём дружелюбно, пускай некоторые и упоминали названного отца Фолкета словно умершего. И, как я узнал позже, это действительно было так. История его смерти была жуткой и оттого я ещё сильнее понял, как мне стоит поступать, дабы себя не выдать, что в будущем мне сильно пригодилось. Несколько раз я, вспомнив о своих духовных практиках по попыткам открытия хотя бы каких-то псионических способностей, попытался взаимодействовать с предметами силой мысли. Однако сколько бы раз я ни пытался, ничего не получалось и это меня очень печалило. Также у меня вызвало удивление моя неспособность дышать огнем, как другие драконы. Не то, чтобы мне это было нужно, но учитывая природу местных драконов, это было странно. Словно я совершенно другой расы или схожего вида. В прочем, это было не важно, как я думал. Несколько дней спустя я загорелся идеей выяснить, почему я не могу выдыхать пламя. В итоге мои изыскания изучение своей анатомии привели меня к выводу, что у меня просто отсутствуют нужные для этого органы. Ещё меня удивила моя неспособность потреблять в пищу кристаллы, как это делают местные крылатые ящеры. Впрочем, чуть позже я узнал, что это не составляет основу их питания, как в мультсериале. Изначально драконы являлись исключительно хищниками, но со временем их организм адаптировался, чтобы можно было употреблять и растительную еду. Как раз таки для этого драконы и ели кристаллы, в основном наполненные магией, чтобы запустить механизм адаптации. Мне же этого не требовалось и я мог спокойно наслаждаться разнообразной едой, как и ранее, будучи в человеческом теле. Однако мясо всё же составляло большую часть моего рациона. Примерно шестьдесят на сорок процентов, как я выяснил опытным путём. Один раз я решил изучать местную историю и посмотреть карту мира и был крайне удивлён. Помимо знакомых мне Эквуса и Грифонии снизу был огромный континент под названием Зебрика. Меня это удивило потому, что про этот континент я лишь слышал из новостей разработчиков мода и мемов вроде «Зебрика выйдет ближе к выходным». Тут же Зебрика уже была и это ненадолго ввело меня в замешательство из которого я, впрочем быстро пришёл в себя. Хайхилл успел познакомить меня со своими знакомыми и друзьями, пускай об этом он и говорил с натяжкой, словно называл их таковыми через силу. Среди них были Рейхард Айронкло и действующий губернатор Нова Грифонии Тифизер. Первый своими взглядами мне не понравился. В его словах звучали нотки презрения к не грифонам. И, хотя выправка военного не позволяла заявить о превосходстве грифонов прямо, то вот эмоции в целом выдавали его с головой. Второй же мне понравился больше. Его умеренные взгляды и спокойствие словно вселяло уверенность. Да и из немногочисленных разговоров о политике я понял, что лишь усилия этого грифона удерживают колонию от развала. Тех, кто мог бы его заменить просто не было и это было несколько печально. Мой «крестный» также приглашал меня поучаствовать в тренировочных боях с новобранцами-грифонами. Отказаться я мог, но не сделал этого. Таким образом спустя десяток боев я смог сносно противостоять противнику. Грифоны сами по себе были воинственным народом. От природы они были сильны, быстры и проворны. Однако же драконам уступали даже они и я смог это ощутить на себе. В боях без оружия грифоны пытались нанести мне удары когтями, что фактически не работало из-за довольно прочной чешуи. Вопреки своему маленькому размеру чешуйки прекрасно держали удар. Удары кулаками же пускай и вызывали больших эффект, однако были недостаточными, чтобы серьёзно мне навредить. Мои же удары были настолько сильными, что большинство кадетов ложились после первого же удара кулаком. Немногие, кто не терял сознание падали в паре метров от силы удара. Когти же я использовал лишь единожды, оставив сопернику рваную рану во всю морду. Больше я этого я не делал. Ко всему прочему я был больше всех окружающих по габаритам и размерам. учитывая это, я давал грифонам некоторую фору, чем один раз и воспользовался один из кадетов. Он сделал мне подножку, повалил меня на пол и нанес удар задней лапой по груди. Тогда-то я понял, что у драконов кости хотя и очень прочные, но полые. Иначе говоря, кадет сломал мне ребро. И тогда же, пройдя лечение всего за неделю, я понял, что у драконов регенерация поистине великолепная и очень быстрая, выписавшись из госпиталя всего лишь через неделю. Попутно я тайно пытался учить местный язык, точнее письменность. Благо у грифонов она была похожа на человеческую. Если быть точнее, то на немецкий язык, который являлся в Грифонии национальным, хотя многие говорили на русском. Это выглядело странным. Чуть позже я смог выяснить, что разговоры на местном аналоге русского, северянском были распространены благодаря культуре северянских пони. Язык был пускай и умеренно сложный, но ёмкий и информативный. Да и само по себе влияние культуры не могло пройти бесследно. Попытавшись изучить же язык эквестрийских пони, я понял, что это аналог американского-английского. Фактически аналогичное произношение, построение фраз и многое другое. Однако письменный эквестрийский я не мог освоить по одной простой причине — он состоял не из букв, а символов, словно древнеегипетский. К герцландскому я быстро привык, ибо изучал его земной аналог в школе и во время обучения в медицинском университете. Да и усложненное строение драконьего мозга, как ни странно помогало быстро изучать новую информацию. Мне достаточно было одного или двух раз послушать или посмотреть, чтобы запомнить тот или иной материал дословно. Ко всему прочему за все эти месяцы я в достаточной степени успел привыкнуть к новому телу, что перемещение как на четырёх, так и на задних лапах не вызывали у меня дискомфорта. К тому же я несколько раз смог успешно приземлиться, когда спрыгнул с высокого здания в одну из ночей. Разумеется для успешного планирования я использовал крылья. И ощущения задувания воздуха в перепонки было довольно необычным, даже приятным. Я несколько раз выбирался за город, чтобы прогуляться по лугам и лесу. Это помогало мне собраться с мыслями и успокоить нервы, даже тогда, когда мне становилось грустно из-за потери знакомых, родителей и друзей, что остались на Земле. Когда я под конец местного месяца марта вновь прогуливался по уже знакомой мне лесной тропинке, то услышал крайне неприятный звук. Он слышался с разных сторон и сильно резал мой улучшенный по сравнению с человеческим телом слух. Я пытался увидеть его источник, заглядывая за деревья и под лапы, в овраги и норы, но так ничего и не нашел. Однако шум всё нарастал пока мне не стало плохо от него. И, когда я собрался уходить из леса, то передо мной вспыхнул яркий свет, ослепив меня секунд, наверное на десять. В эти самые секунды я ощущал невесомость и испугался. Когда же зрение вновь вернулось, то я обнаружил, что падаю. Попытавшись смягчить падение, я раскрыл крылья так, чтобы подхватить воздушный поток, но как на зло его не было. Поэтому я рухнул на правую половину туловища, ударившись о что-то одновременно твёрдое и мягкое. Медленно встав на задние лапы, я обнаружил, что нахожусь отнюдь не в лесу. Под пальцами лап была какая-то мясистая пульсирующая поверхность на которую я ранее упал. Осмотревшись, я увидел, что нахожусь на плавающем в пустоте острове. Небо, хотя и было, но таких вырвиглазных цветов, что описать их было невозможно. Разве что в голову лезло сравнение с варпом из Warhammer. Всё это в совокупности вызало во мне тревогу. Однако это было лишь началом. Не успел полностью осознать происходящее, как поверхность под моими пальцами на задних лапах стала образовывать множество морд местных разумных рас и видов. Пони, грифонов, минотавров и многих других. Затем они синхронно, хором начали кричать, оглушив меня. Я упал на колени и зажал уши передними лапами, чтобы не слышать эти крики. Однако мне тут же пришлось встать, так как я ощутил, как одна из грифоньих голов стала пытаться откусить мне пальцы на задних лапах. Несмотря на крики, я всё же собрал волю в кулак и подпрыгнул. В этот момент я обнаружил, что местная гравитация значительно ниже и я подпрыгнул на добрые десяток метров вверх. Это меня воодушевило и я, найдя взглядом соседний остров, разбежался и перепрыгнул огромную пропасть, легко приземлившись на всю ту же мясистую поверхность. Там ситуация повторилась и мне стало казаться, что это не просто часть местного антуража, а, вероятно души разумных существ, попавших сюда. Слишком уж это было похоже на концепцию стены неверующих из DnD. Сначала я подумал, что это измерение Дискорда, но сразу отбросил эту идею. Это совершенно не было похоже на хаотичный мир, где просто законы мироздания вывернуты наизнанку. Это же место больше напоминало измерение Зен из Half-life, но с невозможным небом и кричащими во всё горло мордами вместо земли. Дабы не оставаться на одном месте, я подпрыгивал, искал взглядом соседние острова и перепрыгивал с одного на другой. В итоге, спустя долгое время таких перемещений я набрел на самый большой остров посреди которого стояла большая чёрная арка с активированным порталом. Я некоторое время ходил вокруг него, обдумывая, стоит ли в него заходить. В итоге я за неимением иных вариантов, ибо этот остров был последний, вошёл в портал. Из портала меня выкинуло чуть выше земли из-за чего я опять упал. Однако приземлился я не на землю, а в жидкость красного цвета по густоте и консистенции схожей с артериальной кровью. Поднявшись на задние лапы, я огляделся по сторонам и обнаружил вокруг себя целое море этой жидкости, что была мне по колено. Сзади же слышалось рычание. Я обернулся на звук и увидел как на меня сверху вниз взирает огромных размеров окровавленный медведь с белыми глазами, словно у полностью слепого. Он смотрел на меня оскалив зубы, которые были травоядными на вид. Однако, когда это существо открыло пасть, я увидел ещё два ряда таких же зубов. Когда же этот мишка закричал на меня, то я среагировал быстрее, чем успел подумать — развернулся и бросился бежать, выиграв тем самым себе несколько секунд. О том, чтобы сражаться я даже не думал, ибо вступить в схватку с таким противником даже для меня будет форменным самоубийством. Я бежал долго, передвигая лапами так, чтобы минимизировать затраты и не замедляться из-за жидкости под лапами. Но даже так монстр периодически меня догонял и пытался то зацепить своей когтистой лапой, то вцепиться зубами. Однако каждый раз мне удавалось избежать этого, то ускоряясь, то отпрыгивая в строну прямо на ходу. В один момент я начал уставать и замедляться. И, когда я уже подумал, что схватка неизбежна, то провалился под «жидкость». Оказавшись там, я осмотрелся, но ничего не было видно. И дабы не оставаться на месте, я прижал крылья к туловищу и поплыл вперёд. Не знаю, сколько я плыл, но вскоре услышал приглушённый жидкостью рёв. К этому времени «кровяная субстанция» стала более прозрачной и я, повернув голову назад увидел быстро приближающегося медведя. Быстро рассудив, что уплыть напрямик от него не получится, я подпустил противника поближе и поднырнул под него. Пока демонический мишка останавливался и разворачивался, я поплыл в другую сторону, но уже быстрее. Во время этой погони я поймал себя на мысли, что мои лёгкие не только больше обычного, но и наверняка лучше удерживают кислород. Это значило, что вероятность умереть от удушья у меня была значительно меньше. Учитывая, что я дракон, не мудрено. Я не знал сколько продолжалась подводная погоня, но в один момент я заметил как дно становится всё ближе и ближе. Это означало, что я вблизи суши и это даст мне шанс оторваться от преследователя. Когда до берега оставалось несколько метров, я оттолкнулся и вылетел из воды, расправил крылья и пролетел вперед где-то с десяток метров, приземлившись на красный песок. Вслед за мной также вышел и медведь, споткнувшись и упав. Это дало мне время на побег. Вскоре я оторвался от демона и больше не слышал и не видел его. Далее я долго шёл вперед по кроваво красному песку. Чем дольше я шёл, тем темнее становилось вокруг. И, пускай я отлично видел даже в самой кромешной тьме, эта темнота была словно непроницаемой. Вскоре я перестал видеть дальше вытянутой лапы. Я продолжал идти вперёд, чтобы не оставаться в этом месте и найти выход. В один момент к темноте прибавилась абсолютная тишина, сквозь которую я стал ощущать стук своего сердца и слышать глухие шаги. Это напомнило мне когда-то прочитанную статью про эксперимент с белой комнатой. Комнатой с абсолютной шумоизоляцией и белоснежными стенами. Внутри люди, оставленные там наедине не выдерживали дольше минуты. Лишь единицы выдерживали дольше, но как правило они были на грани безумия после этого. Пока я шёл вперёд, ситуация, почти полное отсутствие внешнего шума всё сильнее напоминали этот эксперимент. Вскоре ко всему этому присоединилось чувство паранойи, словно за мной наблюдают. Причем наблюдает не одна пара глаз, а множество. В один момент, когда я подумал, что хуже быть не может, тишина закончилась, уступив место голосам. Множество голосов — мужчины, женщины, дети и все обвиняли меня. Вспоминали обо всех моих промахах, проблемах, ошибках, в том числе о гибели человека по моей вине. Они обращались ко мне по человеческому имени, чем вызывали ещё больший дискомфорт. Звучали голоса словно отовсюду, даже внутри головы. Хотелось выругаться или остановиться, чтобы заставить голоса замолчать, но интуитивно я понимал, что этого делать не стоит. Я не знал почему, но нутром ощущал, что станет роковым для меня решением. Именно поэтому я шёл вперёд вопреки всему. Но даже это не было худшей вещью с которой я столкнулся. В один момент из-под песка вылезли лапы и схватили меня, потянув вниз. Однако я оказался сильнее и вырвался из хватки, чтобы быстрым шагом побрести дальше вопреки растущей усталости и боли в мышцах задних лап. По мере дальнейшего продвижения становилось всё темнее. Вскоре я перестал видеть дальше локтя протянутой вперед лапы. Это пугало ещё сильнее, но я каким-то чудом всё ещё держал свои нервы под контролем. Когда я устал настолько, что был готов рухнуть на песок, который ощущал, но не видел, внезапно стало настолько светло, что я несколько ослеп. Глаза заболели, я зажмурился и закрыл их ладонями, громко выругавшись матом. Следующее, что я осознал, что вокруг нет никакого яркого света, а сам я стою на очередном летающем в пустоте острове, на этот раз из горной породы. Мне было тяжело дышать, на периферии звучал шёпот неизвестного голоса, а в глазах слегка плыло, словно я пробежал марафон длиною в сутки без перерыва. Я чувствовал сильный страх, которого пару мгновений назад не было, словно как в каком-то кино вырезали целый эпизод и я ощущал его последствия. Правда вспоминать это у меня не было времени — сзади на полной скорости ко мне бежал разъярённый медведь, что ранее чуть не убил меня. Превозмогая боль и одышку я побежал прочь. Благо мне пришлось долго бежать и на ближайшей горе я увидел тускло мерцающий портал. Он мерцал так, словно в любой момент был готов закрыться. Собрав оставшиеся силы, я рванул к порталу. Затем я стал забираться в гору, помогая себе крыльями, дабы не упасть. Медведь от меня не отставал и резво лез со мной наверх. Лишь чудом он не доставал до моих задних лап и хвоста. Наконец, забравшись, я не задумавшись ни на мгновения сиганул в портал под громкий рёв монстра. Это было слишком близко, словно он был рядом с моим ухом. О своём решении бездумно броситься в портал я пожалел сразу же. Я начал падать, кубарем летя вниз. Я пытался стабилизировать своё положение в воздухе, но ничего не получалось — даже крылья раскрыть не получалось. Через десяток секунд я ощутил как вновь провалился в портал из которого выпал и полетел в противоположную сторону, вверх, кубарем перевернувшись в воздухе. Спустя ещё пару мгновений ещё один портал поглотил меня и я вновь начал падать вниз. Вновь попытавшись стабилизироваться, я смог раскрыть крылья и обнаружил, что падаю прямо в жерло вулкана. Попытавшись уйти в сторону, поймав воздушный поток, я ощутил, как что-то очень резко меня развернуло мордой к небу. В следующее мгновение я увидел полупрозрачный силуэт, который выглядел как грифоньи латные доспехи, но без их носителя. Внезапно появившиеся крылья за спиной этих доспехов широко раскрылись и меня окатило серебряное сияние. Всё это длилось доли секунды, но я прекрасно это видел. Видел каждую деталь этого существа, особенно золотой цвет доспехов и словно бездонную глубину пустого шлема. Свет, как и сам грифон исчезли, а я продолжил падать. В прочем, падал я не долго, ибо вновь угодил в портал, а затем в ещё один, перевернувшись и тем самым замедлил падение за счет смены направления. Вновь стабилизировав себя в воздухе я обнаружил, что падаю прямо в бескрайний лес. Заметил я это слишком поздно, поэтому прижал крылья к телу, чтобы не сломать, ведь падение было неизбежно. Через несколько секунд я ощутил боль в груди от удара ребрами о ветку. Затем боль в спине от удара по другой ветке и перед взором предстала быстро приближающаяся земля. Я попытался прикрыть лапами голову и прижать её к туловищу, чтобы не сломать шею, но, ощутив новый удар, потерял сознание.

***

Я проснулся с громким криком и в холодном поту, совершенно не понимая, что происходит и где я нахожусь. Осмотревшись, я понял, что нахожусь в комнате принцессы Луны, на кровати, которую мне любезно выделила аликорн. Я успокоился и хотел было вновь лечь, как увидел сидящую у противоположного конца помещения принцессу, которая внимательно смотрела на меня. — Луна? — встревожено спросил я, — Что ты здесь делаешь? Разве ты сама не сказала, что не будешь беспокоить? — Да, говорила, — кивнула повелительница ночи, — Однако не думай, что я не заметила твою реакцию, когда ты смотрел на карту мира. Сердце пропустило удар от тревоги. — Сколько ты видела? — спросил я, имея ввиду то, что мне снилось. — Всё, — спокойно ответила кобыла, а затем посмотрела на меня исподлобья суровым взглядом, — Ответь мне на вопрос: откуда людям известно о нашем мире? «И что мне ответить? Что они сотворили компьютерную игру по совпадению похожую на эту реальность? Или что мы в «матрице»? Пфф! Нет, бред какой-то! У меня есть правдоподобная теория!» — Тебе известно о параллельных реальностях? — спросил я, вытирая пот со лба. — Известно, — кивнула принцесса, — Старсвирл пытался с этим работать, но по итогу пришёл к выводу, что это бред сивой кобылы. — А что, если каким-то образом не слишком связанные между друг другом реальности, частично соприкоснувшись друг с другом и оставят след на сознании отдельных индивидов? — стал я постепенно подводить к своей теории, — Через те же сны например. У людей есть пример, когда решения казалось бы невыполнимых проблем получали во время сна, как у того же Менделеева с его периодической таблицей. — Думаешь, что произошло нечто подобное? — Вполне возможно, — развел я ногами в стороны, — Интерпретация это уже дело другое. Кто-то понимает увиденное буквально, а кто-то списывает на фантазии. А кто-то делает из этого что-то новое, как художник рисует картину. — То есть ты хочешь сказать, что люди сделали игру по нашей реальности потому, что увидели отголоски в виде снов? — переспросила Луна. — Не исключено. В этом и заключается моя теория. Аликорн задумалась на некоторое время и я её не прерывал. — Вспомнила! — воскликнула кобыла, подняв копыто вверх, — Более тысячи лет назад жеребец-земнопони по имени Тайм Скретч выдвигал точно такую же теорию. Тогда его посчитали сумасшедшим и никто не воспринял его заявления всерьез. И, если всё действительно так, как говоришь ты и говорил он, то мы, выходит зря над ним глумились. «Мда, неприятно такое слышать. Впрочем, это было более тысячи лет назад. Время было иное, мораль иная и прочее» — Выходит, что по нашему миру люди сотворили компьютерную игру, — подытожила принцесса ночи, поджав губы, — Раз уж в твоих воспоминаниях содержатся эти сведения, то, вероятно ты знаешь ещё очень много всего. Я бы хотела знать это. Это спасёт множество жизней, понимаешь? Я кивнул. — Есть одно больное но, Луна, — вздохнув, сказал я, — То, что было там не очень-то соответствует тому, что я вижу здесь. Возьмем например чейнджлингов. Да, я знал про нападение Кризалис задолго до этого и готовился. Я хотел рассказать тебе об этом, но никак не мог подобрать слова и момент. Когда же я решился это сделать, то навлёк ещё большую беду, поспособствовав увеличению количества фейковых стражников. Ну и количество жертв выросло из-за меня. Но и это далеко не всё. — Что же ещё? — с лёгкой тревогой в голосе спросила Луна. — В игре твоя сестра является основным и главным правителем Эквестрии. Она никуда не пропадала и сражалась с Кризалис наравне с остальными. Это первое. Второе — чейнджлинги провели вторжение для ликвидации вас, аликорнов и захвата власти, а не как несколько лет назад, в нашей реальности. Здесь же нападение жуков было отвлекающим манёвром для того, чтобы мы не успели предотвратить множественные диверсии по всей стране. Ты и так это знаешь без меня, но сути это не меняет. В игре не было такого. — То есть хочешь сказать, что Кризалис там действительно настолько глупая, что поверила в своё превосходство? — переспросила ночная аликорн, усмехнувшись, — Поверила в своё могущество и что сможет небольшим отрядом захватить целую страну? Я ведь правильно понимаю, что там было мало чейнджлингов? — В три или четыре раза меньше, чем здесь, во время свадьбы Шайнига, — ответил я. — Выходит, что наша Кризалис умнее, чем та, — подытожила повелительница, рассмеявшись, — Любопытно. — Скорее тревожно, Луна, — добавил я, — Были не только акты терроризма, но и кража чертежей и даже кража техники. Ничего из этого чейнджлинги из игры не делали. Мордашка Луны приобрело взволнованное выражение. — Когда обычно начинается война? — задала неожиданный вопрос аликорн ночи. — Не ранее тысяча девятого года, — ответил я, увидев, что собеседница облегчённо выдохнула, но я тут же продолжил, — Но, учитывая появление танка среднего класса с такой хорошей технологией связи вблизи города яков, а также столь скоординированную атаку на столицу, я не думаю, что произойдёт именно этот сценарий. — А когда она может случиться на твой взгляд? — Раньше, я полагаю, — честно ответил я, нервно сглотнув, — Не знаю когда, честно. Мои знания здесь либо очень ограничены, либо бесполезны. Извини. — Ничего страшного, это не твоя вина, — махнув копытом, сказала Луна, — Даже этих знаний вполне достаточно для того, чтобы придти к некоторым выводам. — Полагаю, ты и без меня знаешь, где находятся враждебные нам ульи чейнджлингов? — задал я вопрос. — Наши союзники из фиолетового улья рассказали, — подтвердила кобыла, кивнув, — Они в северо-западных пустошах Эквуса. Я бы прошлась по этим землям огнём орудий и бомбами, да вот только там невозможно нормально воевать. Даже с современными технологиями я оцениваю наши шансы хотя бы найти их ульи как минимальные. — К сожалению это так, — подытожил уже я, — Ульи что там, что здесь находятся там, это верно. И да, там тоже воевать тяжело было. Плохо проходимые леса, глубокие болота, холодный климат, морозные ветра и почти полное отсутствие дорог. Даже самые надёжные машины и танки там увязнут и сломаются. Я полагаю, что и самолетам с дирижаблям тоже не получится воевать из-за малой дальности. — Малой дальности? — переспросила аликорн, — Ты знаешь, где находятся эти ульи? — Скорее населённые пункты, да и то мои знания могут не совпадать. — Покажешь на карте завтра? — Постараюсь, — кивнул я, — Мне нужно сначала придти в себя после этих кошмаров. Луна покачала головой. — Это не сон, юный вождь — это было видение, — неожиданно процитировала Луна известную фразу. — Видение? — переспросил я, удивлённо моргнув, — Что ты имеешь ввиду? — Я всё думала о том, почему ты так реагируешь на тварей из мира кошмаров и почему ты не помнишь о том, как попал сюда, — начала объяснять кобыла, встав и медленно подходя ко мне, — Я пришла к мысли, что необходимо восстановить твою память, хотя бы частично. Для этого я специально подготовила ритуальный магический круг, разместив его прямо под этой кроватью. Воспользовавшись своей способностью входить во сны, я смогла приоткрыть барьер, что ограждает твой разум от проникновений извне и заглянуть в потаенные уголки твоего разума. Туда, где даже стёртые воспоминания откладываются множеством фрагментов. Мне пришлось потратить где-то часов десять, чтобы собрать эти фрагменты как мозаику, но всё равно целый фрагмент оказался потерян. Собрав всё воедино я запустила воспроизведение, смягчив образы, дабы не травмировать твою психику ещё сильнее. Дальше мне оставалось смотреть интерактивное кино, которое мне периодически приходилось ставить на паузу, чтобы отредактировать травмирующие события и образы. Совсем убрать их я физически не могла, извини. — Ты больше десяти часов рылась в моём разуме?! — воскликнул я, широко раскрыв глаза. — Извини, но это было необходимо, — спокойно ответила подруга. — Ладно, — ошеломленный услышанным, сказал я, — И что ты думаешь по поводу увиденного? Вместо ответа я на мгновение увидел на мордашке Луны одинокую слезу прежде, чем она приблизилась и обняла меня. — Что ты пережил действительно ужасную вещь, — произнесла принцесса и отпустила меня из объятий, — И одновременно невероятную. — Что ты имеешь ввиду? — Ты — первое существо, попавшее в мир кошмаров и сумевшее выбраться оттуда самостоятельно, — ответила Луна. — Так всё это было, — внезапно осознание хлынуло в мой разум, — Стоп! Медведь! Это тот самый с которым я столкнулся в театре! Так вот откуда он узнал меня! Я же с ним встречался в его измерении! «Охуеть не встать! Это же пиздец!» — Я ещё и первое существо, вобравшееся оттуда? — переспросил я и не дожидаясь слов кобылы продолжил, — Да это же пиздец какой-то! Надеюсь, я больше никогда с этим не столкнуть даже кончиком пальца! — Я тоже очень надеюсь. Никто не предполагал, что это в принципе возможно! — Как видишь, это возможно, — сказал я, нервно вздохнув, — Но я тоже видел, что целый кусок воспоминаний о том, как я выживал там просто отсутствует. Я был более или менее собран и даже не особо испуган, а потом хрясь и я на грани безумия! Голоса, животный страх, галлюцинации и так далее. Не мудрено, что мой мозг предпочёл забыть об этом. Это защитная реакция на столь травмирующий опыт. — Но ты не должен был забыть о том, что прибыл в этот мир ещё за полгода до моего возвращения из изгнания! — воскликнула уже Луна. — Вероятно, произошёл какой-то сбой и стёрлось больше, чем было необходимо, — вновь развёл я копытами в стороны, — Да и сознание всячески огораживало меня от воспоминаний. Я долго гадал, откуда я знаю все эти знакомые названия. Очень долго и так ни к чему не пришёл. Благодаря тебе я вспомнил. Но я точно не скажу, что этому рад. Теперь мне будут вновь сниться кошмары! — Не будут, — помотала головой аликорн, — Я лично буду огораживать тебя от этого. И начни вновь пить сонные таблетки — они реально помогут. — Предлагаешь мне вновь лечь спать? Луна кивнула. — Поговорим, когда нормально поспишь. Нам есть, что обсудить. А теперь вновь ложись и на этот раз никто тебя не побеспокоит, клянусь. — Поверю на слово, — усмехнулся я и улёгся вновь, положив голову на подушку, — Вот только я сильно вспотел… — Ничего страшного, — махнула копытом принцесса ночи, — Слуги потом постирают бельё. Теперь тебе ничего страшного не приснится. — Очень надеюсь, — вздохнув, сказал я, — Доброй ночи. Или день. Занавеска закрыта, поэтому не вижу, что там. — Вечер, — ответила собеседница, — Часов десять я только готовилась. Сами видения я смотрела ещё часов восемь. — Я проспал восемнадцать часов? — удивился я. Аликорн кивнула и направилась к двери. — Не волнуйся и засыпай. Я посторожу твой сон. — Спасибо, — сказал я и закрыл глаза. Вскоре я вновь заснул, но более мне ничего не снилось. И это было очень хорошо, ибо встал я с постели свежим, пусть всё ещё и немного мокрым от пота и направился в душ…