Пророчество

После пожара на армейском складе несколько дней пришлось заниматься рутиной и расследованием. Поскольку ситуация была серьёзнее, чем до этого и Молестия чётко дала понять, что произойдёт при провале расследования, мне пришлось прилагать максимум усилий. В конце концов я добился результата даже большего, чем ожидал. Пришлось не спать несколько суток подряд, но это того стоило. Помимо краж и поджога добавились несколько пропаж патрулей на окраинах центральной части Эквестрии. Также мною были выявлены взаимосвязи между несчастными случаями на учениях, похищениями гражданских в посёлках и ухудшением состояния армии. Последнее особенно выделялось на общем фоне. До войны с Кристальной империи легионы Эквестрии были лучшей армией континента, но за прошедшие тридцать лет превратилась в глубоко коррумпированную структуру. В ней раздолбайство, дедовщина и взяточничество достигло таких высот, каких не видела ни одна из армий Земли двадцать первого века. В пересчёте на современную валюту с учётом инфляции, разумеется. Это не было связано с тем, что Луна ставила фиговых управленцев и командующих. Прекрасно зная её я бы никогда не поверил, что эта кобыла способна так оплошать. Дело было в том, что заговорщики десятками лет ставили палки в колёса фактически везде, где только возможно. Легионы были первой и самой важной целью. Ослабив регулярную армию фанатики Найтмер смогли бы устранить все препятствия на пути возвышения своей «богини». С похищениями крестьян, городничьих и прочих простых пони было ещё проще. Я прекрасно знал какими методами действуют фанатики, да и в доктрину устрашения лунной гвардии это прекрасно ложилось. Несчастные случаи на учениях были слишком частыми, чтобы относиться к категории случайностей. Причём все случаи были были в основном тогда, когда Луна самолично руководила и присутствовала на смотрах. Это, вероятно было частью психологической обработки, ибо каждый из случаев был связан с виной легионеров, верных Молестии. Помимо прочего прослеживалась намеренная демонизация лунной гвардии и Луны в частности вместе с фестралами. В народе множились различные слухи и кто-то намеренно внушал простым пони, что в многих их бедах виноваты фестралы и сама ночной аликорн. Это также хорошо ложилось на создание почвы для нервных срывов императрицы Луны. Несмотря на то, что повелительница была превосходным воином и военачальником, она всё же была личностью. Её тяжело было морально вывести из себя или душевно ранить, но вполне возможно. Потеря лучшего друга, то есть Сомбры как раз создало в её «броне» брешь, которой собирались воспользоваться фанатики кошмарного аликорна. В итоге картина складывалась не то, что не радужная, а откровенно скверная. Всё указывало на то, что против Молестии выступают фактически все, от слуг во дворце и до высшего армейского командования. Луна же во всем этом была разменной монетой, как сосуд для Найтмер, чтобы последняя убила соперницу и взошла на трон. Я пытался изворачиваться как мог, но укрывать улики и подставлять других уже не получалось. Расследование неумолимо двигалось в сторону раскрытия заговорщиков. Однажды я даже своими глазами лицезрел коллективную молитву моих товарищей по гвардии во время того, как шёл на кухню за едой. Благо культисты меня не заметили, иначе могли бы попытаться убрать как главного следователя и просто свидетеля. Однако странным я находил то, что они позволяли мне вести расследование, наверняка понимая, что я уже раскрыл всех заговорщиков. Впрочем, в этом они были почти правы. Это всё сильно меня беспокоило. Одно дело выйти против десятка обычных пони, пускай и обученных воевать, а другое выйти против своих товарищей по гвардии. Лунные гвардейцы даже в эту эпоху были обучены лучше, чем кадровые военные с большим боевым опытом. Каждый из этих фестралов стоил нескольких десятков обычных легионеров. Зная всё это, я старался не отсвечивать слишком сильно и следить за «тылом». В один момент у меня вновь взыграла паранойя и не зря, ибо за мной действительно наблюдали. Увидел «хвост» за собой я случайно, когда возвращался со сгоревшего склада в комнату с собранными уликами. Двое фестралов прятались под невидимостью и пристально наблюдали за мной. Пришлось делать вид, словно я их не заметил. Но не только с товарищами по ордену у меня были проблемы. Настроение и поведение Молестии стало всё больше походить на маниакальное. Она всё чаще булила Луну, да так, что мне становилось неприятно. Она вспоминала все промахи, недочёты ночного аликорна и единожды сказала, что Сомбра её ненавидел. Доходило даже до копытоприкладства, но до реальной драки не дошло. Пока не дошло и это пугало. Вопреки всем моим попыткам и желанию с ночным аликорном я так и не смог встретиться. Постоянно что-то мешало и разводило нас по разным путям даже, если мы находились в десяти метрах друг от друга. Это наводило меня на определенные мысли. Конкретно по поводу того, что словно само пространство, мировой дух или чья-то воля намеренно не даёт нам встретиться. Причем воля настолько сильная, что даже самые идеальные обстоятельства резко менялись без видимой причины. Таким образом я просто бросил попытки встретиться с повелительницей. Когда же я действительно оставался один, то старался документировать происходящее на щебетарь. Однако в один момент у меня кончились кристаллы записи и пришлось одолжить немного монет для покупки из казны. Благо потерю десяти монет никто так и не заметил. На них я купил запас из восьмидесяти мелких магических камней, а значит на несколько часов непрерывной записи. Этого должно более, чем хватит в случае, если вскоре начнётся гражданская война, которая неумолимо приближалась. Попутно я тщательно проверял и приводил в порядок огнестрельное оружие, которое всё ещё было при мне. На моё счастье его так никто не обнаружил. Поэтому в случае чего оно было готово к применению по прямому назначению. Но применять я его решил лишь в самом крайнем случае, например против Найтмер Мун, если придётся столкнуться с ней. Патронов же было мало: девять патронов для дробовика и двадцать два для двух имеющихся у меня пистолетов. Учитывая это я не собирался тратить их на всякую «мелочь» в предстоящей гражданской войне. Благо я был обучен сражаться любым оружием, поэтому проблем у меня быть не должно. В ходе следственных мероприятий, что я проводил сегодня получилось выйти на главаря заговора против сестёр. И тут у меня появился выбор, что мог существенно изменить всё. С одной стороны на кону было настоящее и вероятность необратимо его изменить, что приведёт к непредвиденным последствиям. С другой стороны обязательства по раскрытию заговора и меч, что метафорически занесла над моей шеей сама Молестия. С третьей стороны заговорщики-фестралы и им сочувствующие, которые обязаны были совершить своё чёрное дело, чтобы история пошла в нужное русло. Но в любом случае стоять в стороне я уже не мог и тщательно взвешивал все за и против. И вот, в самый ответственный момент я решил записать очередное сообщение на щебетарь. Таким образом я хотел собраться с мыслями, а заодно задокументировать то, что совершу. — Девятое число месяца рассвета, — объявил я дату записи и сделал короткую паузу, — Не знаю точно, настал ли день икс или нет, но обстановка между сёстрами, похоже достигла своего апогея. Доходит до копытоприкладства и взаимного посылания нахер. Вот-вот начнётся гражданская война двух сестёр и я даже не знаю, что по этому поводу думать. Механизм в часообразном диктофоне щёлкнул, переходя с одного кристалла для записи на другой, обозначая, что предыдущий полностью заполнен. — Фактически вся лунная гвардия состоит в заговоре. Буквально от и до. Даже, если кто-то останется лояльным Луне и не пойдёт за Найтмер Мун, то их будет меньшинство. Но я точно знаю, что в случае чего я буду защищать Молестию. Вновь послышался щелчок и я продолжил: — Если же ситуация будет складываться не по сценарию, скажем так и вместо Найтмер появится сила куда более худшая, — на этом слове я взял длинную паузу, обдумывая свои слова, — Если появится куда более худшая, то я исполню свой долг как лунного гвардейца. Очередной щелчок во время которого я размял язык и продолжил вновь: — Сейчас я стою на распутье. Молестия не даёт мне иного выбора, кроме как раскрыть заговор. Но это повлияет на настоящее, чего я не могу позволить. К тому же моя деятельность привлекла внимание заговорщиков, что следят за каждым моим шагом и словом. Если я сделаю что-то не то по их мнению, то против меня выступит вся лунная гвардия и ничто меня не спасёт. Щелчок. — Что ж, я приму компромиссное решение. Подожду ещё несколько часов прежде, чем докладывать Молестии о результатах расследования. Надеюсь, что это ничего кардинально не поменяет. Конец записи. Я нажал на кнопку сбоку на щебетаре и убрал его в свою сумку. «Оставлять улики и документы на видном месте будет недальновидно и опасно. Возьму самое основное с собой, а на столе и стенах оставлю фейковые улики. Может быть у меня паранойя, но лучше перебдеть, чем позволить всему пойти по одному месту» Убрав настоящие улики в свои сумки и самодельную разгрузку на боках и животе, которую я сделал ранее, я выложил на стол подделки. Их я положил и развесил точно также, как и настоящие. Сделал я это по причине того, что несколько лунных гвардейцев уже видели эти улики и знали, где они находятся. Смена их местоположения или попытка спрятать могла выдать меня раньше времени. Уничтожение же поддельных документов и материалов ничего не изменило бы. Разгрузки для тела я сшил самостоятельно из крепких тряпок, обрывков гвардейской униформы и укрепил металлическими подкладками. Последнее было необходимо для удержания нужной формы карманов и для защиты содержимого. Кроме этого я адаптировал имеющиеся у меня ножны длинного меча для быстрого вынимания оружия. Для этого я сделал боковой разрез почти по всей длине ножен. Не слишком широкий, чтобы меч выпал оттуда, но достаточно, чтобы можно было вытянуть оружие менее, чем за секунду, а не за полторы-две, как обычно. Кроме того это позволило бы заблокировать выпад противника без необходимости разворачивать оружие в сторону противника. Ну и наконец это позволило бы одним движением нанести по врагу удар снизу, убив того на месте, если тот не успеет отпрыгнуть или отвести выпад в сторону. Также я предусмотрел крепления для двух арбалетов. Одно на правой передней ноге, а второе крупнее размером на левом боку. Стрелковое не огнестрельное оружие в этот временной период были особо распространены. Луки использовались куда реже, чем арбалеты, которых было сразу три вида: маленькие на ноги, обычные для стрелков и тяжёлые против крупных целей. Последние мог использовать только орудийный расчёт из двух пони, либо одного ну очень сильно тренированного единорога, да и то с большим трудом. Я же решил использовать первые два, ибо крупных целей, кроме аликорнов я не замечал за то время, что пробыл здесь. К тому же использовать огнестрельное я себе запретил до самого крайнего случая. В один момент я задумывался над созданием самодельных гранат, благо крепления для них я также предусмотрел. Однако недостаток времени и финансовых средств для заказа необходимых сосудов не дали этого сделать. Но идею создания гранат я всё же оставил, но на будущее, когда условия будут позволять. Выйдя из кабинета, я запер за собой дверь на подкову с противоположной стороны двери, зашёл за угол и стал наблюдать через небольшое зеркальце. Как и ожидалось, спустя минуту к двери подошло пятеро лунных гвардейцев и попытались взломать замок, но ничего не получилось. Я же не стал долго наблюдать и ушёл из офицерской казармы, направившись во дворец, чтобы не спалить своего присутствия. Во дворце я старался не отсвечивать настолько, насколько это было возможно. Я пытался не выказывать беспокойства, однако чувство тревоги меня не отпускало. Всё таки одно дело участвовать в локальных конфликтах против всяких ктулхуподобных существ, а другое сражаться в полноценной войне. Даже с моим опытом я сомневался в своей компетентности и эффективности в настоящей войне как боевой единицы. Да и просто чисто в бытовом плане это было очень тревожно. Также я некоторое время смог погулять по городу, чтобы очистить мысли и просто послушать о том, что говорят жители столицы. Впрочем, ничего нового, кроме слухов, бытовых проблемах, суевериях и последних событиях я не услышал. С другой стороны это позволило скоротать целый час и отвлечься, чтобы снизить тревожность. В конце концов тревожность могла негативно сказаться на принимаемых мною решениях и действиях, а это было непозволительно. Также я прогулялся по стенам города и заметил, что в некоторых местах были установлены генераторы неизвестного предназначения. Тогда я предположил, что они могли бы генерировать магическую защиту для города. Это было логично, учитывая, что сразу три расы пони могли проникнуть в город без каких-либо проблем: пегасы, фестралы и единороги. Огородив город можно было хотя бы выиграть время для построения нормальной воздушной и наземной обороны. Это закрыло мой вопрос насчёт защиты дворца, ибо там тоже были генераторы, причём в большем количестве, чем на внешних стенах. К этому времени на улице начал идти снег, что с каждой минутой только усиливался. Однако ветра почти не было, да и количество пони на улицах постепенно уменьшалось. Это создавало двоякое впечатление. С одной стороны усиливало ожидание неизбежного, но при этом обстановка словно пыталась дать умиротворение. Последнее очень плохо получалось из-за чего в голову лезли мысли о том, как ко мне будут относиться лояльные Молестии гвардейцы и легионеры. Я понимал, что отношение ко мне будет крайне негативное, но реабилитироваться в их глазах я также мог. Для этого у меня были как возможности, так и планы, продуманные мною заранее. Я, конечно не мог предусмотреть всего, но максимально подошёл к этому, как мне показалось. На обратном пути во дворец я наконец смог увидеть личную гвардию императрицы Молестии. Исключительно единороги, облачённые в тяжёлые латы белого цвета с некоторыми золотыми элементами. Немногочисленные, но тяжело вооруженные и внешне словно тридцать три богатыря из сказки — равны как на подбор. Словно все двадцать были братьями-близнецами. Насчёт их боевых навыков я не сомневался, учитывая, что я о них слышал. С другой стороны они вряд ли смогли бы справиться с Найтмер Мун. Да и против многочисленных фанатиков они бы тоже не сдюжили. Направившись в тронный зал я застал императрицу Молестию на приёме просителей. Она была очень занята и не в лучшем расположении духа, поэтому я решил подождать с докладом ещё немного. Чтобы скоротать время, я вернулся обратно в казарму и осмотрел помещение, где ранее я оставил фейковые документы. Большая часть из них отсутствовала, а оставшиеся были сожжены в железном ведре. Всё прошло так как я и планировал. Удовлетворившись результатом, я наиграно пробормотал проклятия в адрес заговорщиков, с силой хлопнул дверью и вышел из казармы. На самом выходе я мог поклясться, что слышал тихое ржание за своей спиной. Если это мне не показалось, то смеяться следовало бы мне, а не этим разжигателям войны. Вернувшись вновь к воротам тронного зала я вновь увидел очередь из просителей и понял, что это надолго. Конечно, Молестия могла бы упростить дело, объявив мероприятие оконченным, но даже плохое настроение не мешало ей выслушивать простых пони, пришедших попросить помощи у своей правительницы. Более того, аликорн на удивление относилась к просьбам основательно, не спешила с выводами и удовлетворяла их всех. Это приятно удивило меня, вспоминая эту же кобылу спустя тысячу лет с её десятками помощников на которых она спихивала всю свою работу. Так и не дождавшись конца очереди, я вновь вышел из дворца и ещё некоторое время бродил по городу пока солнце не начало заходить за горизонт. Несколько раз я встречал горожан, которым нужна была помощь в бытовых делах, например убрать к крыши снег. Я от нечего делать решил помочь с этим и управился относительно быстро. Помимо прочего я прикупил на оставшиеся деньги на рынке магических кристаллов, дабы не нуждаться в них. Запас их успел скопиться внушительный, в пару килограмм или иначе говоря более ста пятидесяти. Когда солнце скрылось наполовину, только тогда я плюнул на рамки приличия и пришёл обратно. Я к тому моменту и без того достаточно долго тянул, чтобы фанатики Найтмер успели сделать свои грязные дела. На счастье приём просителей уже закончился. Однако проблема была в другом: сёстры опять ругались друг с другом, отгородившись от всего мира магическим барьером за который я не мог телепортироваться. Дождавшись окончания скандала, я увидел как Молестия направляется в мою сторону. Я хотел обратиться к ней с докладом, но меня просто проигнорировали. Вместо того, чтобы обратить на меня внимание, императрица просто прошла мимо и зашла к себе в покои, оглушительно хлопнув дверями. «Вот же твою мать! Да сколько можно, а? Сколько можно от меня убегать и игнорировать-то блядь?!» Я взвыл от негодования и помотал головой. Немного успокоившись, я посмотрел в сторону покоев своей госпожи и направился в их сторону. Однако на полпути позади меня словно что-то упало и я повернулся посмотреть. Через мгновение я услышал перед собой чей-то удивлённый вздох и вновь посмотрел вперёд, увидев перед собой Найтмер Мун. Мы несколько секунд стояли и смотрели друг на друга, словно пытались что-то найти. Я первым решил высказаться: — Найтмер? Вместо ответа была лишь вспышка телепортации в которой исчезла чёрная как ночь кобыла. «Твою мать! Что это было? Какого хрена она тут делала?» Я направился дальше по коридору и дошёл до самой двери. За ней слышались всхлипы и ругань. Луна много гадостей говорила о сестре и о том, чтобы она поскорее сдохла. «Блядь… Как хочется войти и утешить! Сука! Хочется, но нельзя! Вот что мне делать, a?» Я скривился и с тяжёлым вздохом отошёл от дверей, направившись обратно, чтобы затем направиться в сторону покоев Молестии. «Обе кобылы на пределе. Судя по всему их конфликт длится не первый год, а может и не первый десяток лет. Не сильно важно на самом деле. Мне надо сообщить о заговоре. Другого шанса может не быть!» Подойдя к двери я хотел было постучать, но услышал целых два голоса. Один из них принадлежал самой Молестии, а второй служанке-единорогу, что несколько дней назад химичила со смузи. «Это не к добру. Учитывая прочитанное мною в дневниках, вероятно именно сейчас Молестию пытаются уговорить на радикальные действия по отношению к сестре. Неужто именно сегодня всё решится? Слишком многое к этому ведёт. Слишком многое!» Прислушавшись, я действительно услышал, как единорожка говорит о том, как Луна никчёмна. О том, как хорошо было бы, если бы солнечная аликорн правила одна и даже заикнулась об убийстве. И самое мерзкое было то, что Молестия согласилась с её доводами. Я больше не мог этого терпеть и фыркнув, я глубоко вдохнул и рывком открыл дверь. — Какого сена здесь творится, центурион?! — возмущённо воскликнула аликорн, которая лежала на своей кровати, — Быстро объяснись, зачем ты без приглашения явился в мою обитель! Я посмотрел направо и увидел сидящую у стола кобылу-единорога, которая застыла в панике. Она держала протянутое копыто с какими-то травами над чашкой. «Кажется, я вовремя зашёл!» — Я раскрыл заговор против вас, императрица, — ответил я и не дав никому ни слова, продолжил, указав на единорожку, — Эта служанка тоже состоит в заговоре. — Объяснись! — скомандовала будущая Селестия. — Кража оружия со склада, поджог, пропажа патрулей, несчастные случаи на учениях, — перечислил я и топнул копытом, — У меня есть доказательства! — Доказательства? — промямлила тихим голосом служанка, прижав уши к голове. Я стал выкладывать все взятые с собой документы прямо на кровать перед дневной императрицей. Чем больше я выкладывал, тем больше округлялись её глаза. Взглянув же на единорожку я мог поклясться, что она стала ещё бледнее, чем была до этого. «Наверное ей сообщили, что уничтожили все бумаги. Вот теперь вам не до смеха будет!» Когда Молестия прочла все бумаги, что та сделала довольно быстро, она посмотрела на единорожку, а потом на траву, что та всё ещё держала в копыте. — Что это? — спросила аликорн. — Это всего лишь успокаивающие травы для вас, госпожа, — заикаясь ответила кобыла. Приглядевшись, Молестия расширила глаза. — Ты отравить нас вздумала тварь! Я не успел среагировать, как большая кобыла вжала единорожку в стену и стала ей угрожать расправой. Подскочив к ним, я откинул единородку слегка в сторону и сказал: — Убийством служанки ничего не исправить! Пока мы здесь разговариваем, они уже приводят свои планы в реальность! — Он прав, — откашливаюсь проговорила откинутая мною ранее кобыла, вставая с пола, — Мы уже фактически всё… Вместо того, чтобы слушать её тираду, я ударил единорожку копытом по голове, чтобы она потеряла сознание и вновь обратился к Молестии: — Вы знаете, какими травами вас подчивали? — Догадываюсь, — ответила аликорн, а затем что-то осознала и взвыла, заслонив голову копытами, — Во имя солнца, какая же я дура! — Вы о чем, ваша светлость? — спросил я. — Сестра! — вновь выпалила Молестия, помотав головой, — Что я наделала?! — Ваша светлость… Я не успел закончить предложение, как аликорн выскочила из комнаты в коридор и побежала в сторону спальни сестры. Я же остался наедине с вырубленной кобылой, которую решил связать, завязать глаза и закинуть за кровать, чтобы не сбежала. Так я поступил из-за того, что у меня не было при себе ограничителя магии, который я мог бы нацепить на рог. Дойдя до спальни императрицы ночи, я нашёл комнату разгромленной, словно её штурмовала рота спецназа. Единственной не тронутой вещью оказался полностью готовый многозарядный арбалет в котором находилось двенадцать болтов. Его-то я и забрал на случай, если придётся сражаться. Аликорнов я не обнаружил ни в тронном зале, ни в коридорах дворца, ни на улице. Однако, достаточно было мне вернуться обратно и свернуть в коридор, который я никогда не посещал и услышал их голоса. Подойдя ко входу в зал, откуда доносились голоса, я увидел зал в котором хранились камни элементов Гармонии. Однако вместо двери, что была выбита в валялась внутри помещения зал был огороден полупрозрачным золотистым барьером через который я не мог пробраться. Всё, что я мог делать — это наблюдать. Внутри друг напротив друга стояли Молестия и Луна. Последняя выглядела как помесь самой себя и Найтмер Мун — наполовину чёрная, наполовину тёмно-синяя. Если выражения белого аликорна я не видел, так как она стояла ко мне крупом, то выражение своей будущей повелительницы я видел чётко. Оно выражало безграничную ненависть и боль, душевную боль. Да и на уровне эмпатии это очень явственно ощущалось. — Я тебя больше не знаю, — обратилась к сестре Молестия полным горечи голосом, — Луна, ты разбиваешь мне сердце! Ты же знаешь, я никогда не перестану любить тебя! Но ты идёшь по пути, которому не нужно следовать! Это всё не я, а фестралы-заговорщики! Остановись сейчас! Вернись ко мне! Я тебя люблю! Сказав это, старший аликорн села на круп и распахнула крылья, приглашая Луну в объятья. — Ложь! — отрезала ночная императрица таким грозным тоном, что Молестия встала и сделала пару шагов назад. — Нет! — попыталась парировать её сестра. — Ты предала нас! — продолжила обвинять Луна сестру, — Ты пришла, чтобы убить НАС! В этот момент мне показалось, что одновременно были слышны два голоса: самой Луны и Найтмер Мун. Они были слышны эхом, сливающиеся в один куда более жуткий голос. — Ты настроила своих подданных против нас! — продолжила тем временем ночная аликорн. — Это совсем не так! — парировала будущая Селестия. В этот момент я ударил по барьеру и тот пошёл рябью. Судя по всему шум привлёк внимание моей будущей покровительницы, ибо та на мгновение перевела на меня взгляд. — Ты не заберешь у меня мой народ! — топнула ногой Луна. — Я не пыталась сделать этого! — продолжила оправдываться императрица дня. Оба аликорна начали обходить зал по периметру одновременно, смотря друг на друга не отрываясь: Луна с ненавистью, а Молестия с обреченностью и раскаянием. — Я была неправа, — продолжила на сей раз белая кобыла, — Меня заставили делать тебе больно, сестра. Но, пожалуйста, не позволяй тёмной стороне захватить над собой верх! Не позволяй Найтмер Мун исказить твой разум! Если ты позволишь этому произойти, ты станешь той, кого хотела уничтожить! — Не читай нам нотации, Молестия! — резко отрезала Луна, — Мы видим ложь твою насквозь! Мы не боимся тьмы, как ты! Мы принесём мир, истинную свободу, справедливость и безопасность в НАШУ новую Империю! «Империю?! В ней сейчас говорят сознание Найтмер и её собственное одновременно! Вот и стал я свидетелем их ссоры» — Твоя новая империя?! — опешила Молестия и встала на месте. — Не заставляй НАС убивать тебя! — точно также встала на месте тёмно-синяя кобыла. — Луна, мы вместе построили Эквестрию! — в очередной раз парировала Молестия, — Мы построили её собственными копытами! Ты забыла идеалы, которым предана я и ты? — Тогда ты НАШ смертный враг! — отрезала её сестра одновременно двумя голосами. «Пиздец» — Я не хочу вредить тебе сестра, но я делаю то, что должно, чтобы защитить моих маленьких пони! — Так попробуй! — прокричала Луна и ринулась с внезапно появившимся мечем к сестре. Та на месте не стояла и успела материализовать солнечное копьё. То самое, что я видел, когда фанатики попытались убить меня, Луну и саму Молестию в здании суда. Белый аликорн в последний момент успела поставить блок на несколько выпадов и с силой оттолкнуть противника на другой край помещения. — Я подвела тебя, Луна! — чуть ли не плача крикнула кобыла, — Я подвела тебя! — Мы должны были знать, что ты замышляешь захватить всю власть себе! — Луна, Найтмер Мун — это зло! — взмолилась Молестия. — С НАШЕЙ точки зрения ты — это зло! — Тогда ты потеряна для меня! — констатировала будущая Селестия. Обе кобылы начали полноценное сражение, схлесхнувшись в ближнем бою. Меня же от этого зрелища отвлекло чувство, что рядом со мной лунные гвардейцы. Развернулась, я увидел перед собой трёх фестралов, что смотрели то на меня, то на сражающихся аликорнов. — Тебя призывает на службу богиня, центурион, — объявил пони, стоящий в центре, — Идём с нами. — Она не богиня мне, — сказал я суровым тоном, пристально уставившись на собеседника. Обычно мой взгляд если не пугал, то нервировал собеседника, но в данном случае у гвардейца ни единый мускул на морде не дрогнул. — Не испытывай её терпение, — продолжил жеребец попытку меня завербовать, — Она хорошо вознаградит нас всех за служение себе, когда появится во всей своей божественности и уничтожит узурпаторшу! «Какая жалкая попытка! Как будто после Сомбры меня кто-то может напугать или подкупить!» — Идём с нами, брат! — сказал жеребец слева от меня, чья шерсть была почти чёрной. — Не брат ты мне, гнида чернокрупая! — фыркнул я в его адрес. Вответ на это фестрал зашипел и сделал шаг вперёд, но его товарищ преградил путь копытом. — Ты предашь госпожу, центурион? — спросил жеребец, стоящий напротив меня. — Предатели как раз таки вы! — оскалил я клыки, поддавшись вперёд, — Вы обменяли клятву служить Эквестрии и Луне на какую-то Найтмер Мун! Я клялся служить не вашей богине, а императрице Луне и простым пони! — Значит, ты наш враг, — сказал лунный гвардеец и уже все трое зашипели на меня. — Лучше убирайтесь отсюда пока я не вскрыл ваши черепа и не размазал ваши внутренности по стенам, — угрожающе сказал я, даже не блефуя, но надеясь, что убивать их не придётся, — Если устройте бой здесь, то ваши головы украсят люстры, а кишки будут как гирлянды висеть на елях, как на праздник Горящего очага. Мои угрозы подействовали, пускай и не сразу. Фестралы перестали шипеть на меня и, плюнув мне под ноги, направились на выход. Я развернулся обратно к барьеру, но, почувствовав сзади какое-то движение, развернулся вновь и увидел летящего ко мне серошерстного фестрала с выпущенными металлическими когтями на копытах. Не прекращая движение, я поднял ногу и с силой ударил противника, что тот отлетел обратно и с громким хлопком ударился о стену. Шум был таков, что я готов был поспорить, что у жеребца сломалось десяток другой костей. К раненному подоспели его товарищи и с ненавистью посмотрев на меня, утянули того к выходу. — Всё кончено, Луна! — послышался позади меня голос Молестии, — Я стою выше тебя! Развернувшись снова, я увидел, как белый аликорн стояла на постаменте для камней Гармонии. Внизу стояла её сестра и с ненавистью взирала на императрицу солнца. — ТЫ НЕДООЦЕНИВАЕШЬ НАШУ МОЩЬ! — крикнула Луна на королевском-кантерлотском и ринулась к сестре с мечем наперерез. Молестия же, пригнулась и, отступив на шаг в сторону позволила Луне пролететь рядом с собой. Но, когда та оказалась напротив дневной кобылы, та полоснула остриём светового копья по животу и крупу. От этого Луна взвыла от боли и по инерции пролетела дальше, ударившись о барьер и упав рядом со мной. Я же инстинктивно отступил на шаг и посмотрел на те повреждения, что оставило копье на теле ночной кобылы. Рана была одна, как от сильного ожога, но длинная и глубокая — от середины груди и до самого крупа, пересекая кьютимарку. «Хера себе оружие! Сильное!» Когда Луна встала на ноги, я заметил, как тьма полностью обволокла её и передо мной находилась уже Найтмер Мун. Спустя пару мгновений та взвыла сразу несколькими голосами, да так громко, что я чуть не упал, как и Молестия. Затем Найтмер ринулась к сопернице, но была откинута белым аликорном копьем к противоположной стене и выброшена из помещения магическим ударом вслед, снёсшим стену напрочь. В этот момент барьер спал и я смог войти в зал элементов. Как раз вовремя, так как Молестия начала заваливаться на бок. Я успел её поймать, когда та спускалась вниз с постамента. И как будто совпадение тут же вбежала стража дворца, сразу же наставив на меня алебарды. — Отставить! — приказала им императрица, — Отставить! Он не на стороне зла! — Ваша Святейшество, но… — Никаких но! — не дала досказать гвардейцу Молестия, — Я приказываю вам и всем своим подданным отнестись к этому центуриону как к союзнику, а не врагу! Я повернулся в половину оборота и увидел, как в небе видна улетающая фигура кошмарного аликорна. Найтмер явно не хотела продолжать бой. — И передайте остальным, что мы готовимся к войне! — Войне, ваша светлость? — переспросил жеребец. — Да, войне, — ответила кобыла, кивнув. — Войне с кем? — Войне с моей сестрой, — с горечью в голосе произнесла Молестия, сглотнув.