Пророчество

Сидя в разгромленной самой владычицей ночи спальне Луны, я решил записать на щебетарь очередное сообщение. Вынув из сумки искомый предмет, я нажал на кнопку и начал говорить: — Вот и началась гражданская война, — вздохнул я, — Я стал свидетелем ссоры сестёр. Судя по всему, Луна меня увидела, когда я ударил по барьеру копытом, что создала Молестия. Вероятно она хотела разобраться с сестрой сама, поэтому огородила зал, где должны были храниться камни элементов Гармонии. Я мог лишь смотреть за сражением. Щелчок. — Меня попытались переманить на свою сторону лунные гвардейцы, участвующие в заговоре. Не знаю, на что они рассчитывали, но я доходчиво объяснил, что думаю обо всём этом и о них в частности. Что самое обидное, так это то, что я остался единственным из всех лунных гвардейцев, лояльных Эквестрии, не перешедших на сторону Найтмер Мун. Щелчок. — Вот уж не думал, что мне придётся видеть всё это собственными глазами. Тем более мне даже в самых бредовых фантазиях не думалось, что я буду участвовать в гражданской войне. Только боюсь, выбора мне никто не даёт. Молестия вот-вот позовёт всех оставшихся офицеров и я должен буду явиться. Пожелайте мне удачи, как говориться. Я усмехнулся и нажал на кнопку, отключив запись. Убрав щебетарь обратно в сумку, я услышал позади себя цокот копыт и развернулся мордой к выходу из комнаты. — Господин центурион, — обратился ко мне жеребец-единорог в броне личной гвардии Молестии, — Госпожа желает видеть вас в тронном зале! Немедленно. — Уже иду, — вздохнув, сказал я и направился вслед за солнечным гвардейцем. Внутри уже собралась группа, состоящая из офицеров и личной гвардии императрицы. Всего было десять пони разных рас, кроме фестралов. Они все стояли напротив собственно, Молестии и о чём-то оживлённо переговаривались. Однако достаточно было мне появиться в поле их зрения, как все замолчали и почти синхронно повернули головы в мою сторону. Я бегло осмотрел собравшихся и заметил на мордах большинства враждебные выражения. — Что этот предатель делает здесь?! — возмущённо обратился к повелительнице один из солнечных гвардейцев, что стоял ближе всего ко мне и тут же вынул меч из ножен, — Его надо убить! Наверняка он состоит в заговоре против повелительницы! — Отпустите меч, претор! — приказала Солестия, посмотрев на своего подчинённого, — Он помог мне. Если бы не он, мы бы до последнего не узнали о заговоре и меня могли бы сильно ранить, а то и убить. — Но, госпожа! — не унимался жеребец, чью внешность я не мог рассмотреть из-за тяжёлых латных доспехов, — Эти пони, если их можно так назвать, пошли за той тварью! Они предали Эквестрию и вас! — Я понимаю ваше отношение, претор, — тяжело вздохнув, сказала аликорн, — Но не называйте ночную императрицу тварью. Какой бы она ни была и что бы не устроила, она всё ещё моя сестра. К тому же лунные гвардейцы пошли за ней не просто так. Единорог хотел было возразить и уже открыл пасть, но Молестия не дала ему молвить ни слова: — Ответьте мне на такой вопрос: вы бы пошли за мной, зная, что дорога будет вести в один конец? — Так точно, повелительница! — воодушевлённо и ни секунды не думая, ответил капитан солнечной гвардии. — Вот и они пошли за ней по той же причине, по которой пойдёте и вы. Жеребец некоторое время молчал, затем выругался себе под нос и убрал меч в ножны. — Почему вообще ваша сестра предала вас, повелительница? — спросила кобыла-земнопони из дневной гвардии, которая сидела ближе к выходу. — Можно я отвечу? — спросил я у Молестии и получив кивок, продолжил, — Над императрицей взял контроль дух, известный под именем Найтмер Мун. Она сильно повлияла на разум и эмоции ночной госпожи и заставила ту напасть на сестру. «Думаю, им не стоит знать все подробности. Остановимся на том, что заговорщики стравили обеих кобыл друг с другом» — Найтмер Мур? — переспросил претор, слегка наклонив голову, — Откуда она взялась? — Она, вероятно, она всегда была, но не проявляла активности, — поправил я собеседника, — Наверное это связано с эмоциональным стрессом, не иначе. — Стрессом? — спросил жеребец-единорог оранжевого цвета шерсти в униформе дневной гвардии, — Как-то слабо верится, чтобы столь выдающийся воин и хладнокровный стратег, как она вообще способна нервничать. — Знаю, сложно поверить, но это так, — ответил я, тяжело вздохнув, — Особенно, если ситуация выходила из-под контроля годами, если не десятками лет. Понимаете, заговорщики готовились много лет к пробуждению своей, так называемой богини. Это всё происходило не за один день. — Откуда тебе это известно? — спросил жеребец-пегас, что стоял в самом центре толпы. — Я вёл расследование, — ответил я, обведя собравшихся взглядом, — Императрица наша светейшая поручила мне неделю назад расследовать деятельность похитителей оружия. В итоге все следы привели меня к этому заговору и буквально за пару часов до покушения я сопоставил все улики. Я узнал, что за всем этим стоят фестралы, фактически все мои собратья по ордену и даже некоторые якобы лояльные пони. Доказательства пытались уничтожить, но я предусмотрительно подложил ничего не значащие бумажки, которые заговорщики и уничтожили, а настоящие забрал с собой. — Довольно умно! — кивнул глава солнечной гвардии. — Благодаря этим доказательствам я и поверила ему, — добавила Молестия, указав на меня копытом, — К тому же он единственный из лунных гвардейцев, не пошедших за Найтмер Мун. Знания и умения этого центуриона могут быть для нас решающими. — Хотел бы добавить кое-что лично от себя, — сказал я, обведя взором всех присутствующих ещё раз, а затем обратился к аликорну, — При всём уважении, императрица, но вы тоже хороши во всем этом конфликте. Вас водили за нос годами, если не десятками лет и настраивали против сестры. Вас, пускай и спаивали травами, но конфликт явно давно назревал. Я прав? — Да как ты смеешь! — огрызнулся на меня претор солнечной гвардии. — Он прав, — с упрёком посмотрела на своего подчинённого Молестия, отчего тот опустил уши, — Эти обвинения имеют место быть и они правдивы. Я ничего не предприняла, чтобы помочь сестре пережить потерю близкого друга, ибо сама тяжело пережила потерю супруга. Мой сын легче пережил это, но не я. Я была в трауре и ничего не замечала до последнего времени. Мне стоило раньше обратить внимание на душевные раны Луны. По мере разговора выражение будущей Селестии приобретало всё более печальное выражение. Кобыла всячески сдерживала эмоции, но я чувствовал, что ей душевно больно. «Несмотря на душевные муки она продолжает делать своё дело. Вот за что однозначно стоит уважать Молестию так это за сильную волю… Правда она избирательная очень в плане того, что стоит перетерпеть, а на что снизойти, но это уже мелочи. Главное не это, а то, что она вообще способна руководить в таком состоянии» — Ваш сын? — решил спросить я. «Вот он шанс узнать, что с ним случилось!» — Как хорошо, что вы напомнили, центурион! — оживилась аликорн, а затем помрачнела и обратилась к ещё одному солнечному гвардейцу, сидящему ближе к выходу — Срочно, пошлите гонца в Страттерфорд! Передайте, чтобы гарнизон и вигилямы защищали принца Голдена и его семью ценой своих жизней! «Голден? Значит так звали её сына-пегаса? Он ведь пегас, если я правильно помню из дневников» — Так точно, ваше светейшество! — топнул ногой офицер, встав по стойке смирно, — Разрешите исполнять? — Исполняй! — слегка на повышенном тоне отдала приказ аликорн. Гвардеец отсалютовал и вышел из помещения. Обратил ли он внимание на сердитый тон своей госпожи или нет, я не знал, но пегас, стоящий в центре толпы вздрогнул, когда Молестия повысила голос. — Надеюсь, что он в безопасности, — сглотнула будущая Селестия, а затем вновь оглядела собравшихся, — Нам нужно собрать воевод и обсудить стратегию войны. — Боюсь, это невозможно, ваша светлость, — сказал всё тот же гвардеец-пегас, — Видите ли в столице ни одного из легатов в настоящий момент нет. — Где они? — спросила Молестия с тревогой в голосе. — В разных частях империи, — ответил гвардеец, — Самый ближайший, легат Сильвер Грюн находится в сутках пути отсюда, в военном лагере Найтшир. «Вот теперь я и узнал имя легата с которым недавно довелось общаться. Вот не додумался тогда спросить и мог бы попасться на лжи. Надо быть аккуратнее! Да и название лагеря довольно… интересное. Найтшир. Я знаю целых два Шира — один во Властелине Колец был, а второй является небольшим посёлком городского типа в современной Эквестрии. Любопытно» — Легат шестого легиона находится у границы грифоньих ярлств, — продолжил жеребец, — Легат второго и третьего находятся у западных границ, рядом с Пустошами. — А четвёртый и пятый? — спросила Молестия. — Пятый находится на юге, примерно в ста пятидесяти милях от Страттерфорда, — ответил пенас, — По крайней мере неделю назад это было так. Пятый ещё дальше на юге, недалеко от Аякачтли. — Понятно, — сухо констатировала аликорн и на некоторое время задумалась. «Всего шесть легионов? Луна мне говорила, что их было тринадцать! И, если один из них стоит около Аякачтли, то, боюсь этот легион потерян. Фестралы там вряд ли будут церемониться с армией Эквестрии. Насколько я помню, многие из мыше-пони встали на сторону Найтмер, очень многие. Они мастера партизанских войн, ночных и джунглевых операций. Надо об этом сказать, чтобы легион зря не искали» — Боюсь, шестой легион потерян, — решил высказать я свою мысль, — Фестралы мастера войн в ночи и боям в джунглях. Если они перешли на сторону Найтмер Мун, то никто из легионеров не уцелеет. Я бы не надеялся на то, что кто-то выживет. — Откуда тебе об этом знать? — фыркнул глава солнечной гвардии раздраженно. — Я лунный гвардеец, — ответил я, не обращая внимания на негативный окрас вопроса, — Мне как никому другому известна тактика и способы ведения войны. Я часто контактировал с фестралами и прекрасно знаю на что они способны. Поэтому заявляю как знаток — они очень жестоки, беспощадны, обожают действовать ночью, устраивать засады и внушать ужас. На родине и в джунглях их фактически невозможно победить. Присутствующие тревожно переглянулись, а императрица еле заметно сглотнула. — Если вы правы, центурион, то дело плохо, — сказала она, смотря на меня, а затем обвела взглядом пони-гвардейцев перед собой, — В таком случае у нас остаётся только пять легионов, которыми мы можем сражаться. — А вы уверены, что они лояльны? — решил также спросить я, чем вызвал недовольные взгляды у окружающих и тут же решил пояснить, — Императрица Луна пользуется в армии большим авторитетом и не зря. Она на протяжении веков была в чине верховного воеводы и вела завоевания. Множество поколений прошли вместе с ней все военные конфликты, проливали кровь за неё и ради империи. Она не отсиживалась в тылу, а сражалась на равне со всеми. Она ела из одного котла, что и легионеры, при необходимости спала на морозе и терпела лишения. Я бы ничуть не удивился предательству если не целых легионов, то какой-то части от каждого из них. — Госпожа, он… — Он прав, претор, — перебила жеребца Молестия, — Луна действительно такова. — Но ведь императрицей овладел демон! — возразил солнечный гвардеец, — Это не она! — Не думаю, что предатели заметят разницу, — сказал я, помотав головой, — Разве что фестралы, но они и устроили всё это. Предатели среди легионеров же и вправду не увидят разницы между Найтмер и повелительницей ночи. — Значит ещё и предателей искать? — вновь фыркнул единорог и с иронией добавил, — Просто замечательно! — В любом случае нам необходимо собрать легатов здесь, в столице! — подала голос Молестия. В этот момент вернулся пони, что был отправлен ранее и аликорн сразу же обратила на него внимание. — Лайт! — обратилась она к солнечному гвардейцу, — У меня новое поручение для вас! — Слушаю, ваше светейшество! — встал по стойке смирно единорог. — Отправьте гонца в военный лагерь Ластфорд и передайте, чтобы легат Лакал Орбус прибыл в столицу как можно скорее! — отдала приказ солнечная императрица, — Это срочно! — Есть! — отсалютовал гвардеец, — Исполняю! Когда единорог ушёл, Молестия обратилась ко мне: — Соучастница заговора уже очнулась? — Когда я проверял, она всё ещё была без сознания, — ответил я, — Разрешите отойти проверить? — Разрешаю, — кивнула аликорн, — Если она в сознании, проведите допрос и сообщите мне, что узнали, центурион. Я кивнул и направился в спальню солнечной императрицы. Но перед тем, как я зашёл за угол в коридор, я услышал, как капитан солнечной гвардии нелицеприятно высказался обо мне. Однако Молестия осадила его и сказала, что не потерпит оскорблений. Однако тут же добавила, что это не по её личной прихоти, а потому, что сейчас не то время, чтобы ругаться друг с другом. С одной стороны было приятно, что за меня вступается хотя бы кто-то, а тем более сама Молестия, особенно на контрасте с теми отношениями, что у нас складывались в настоящем. С другой стороны здесь ничего личного не было — просто расчёт и холодная логика. В итоге складывалось двоякое ощущение, но я над этим задумался всего на пару секунд после чего направился дальше. Подойдя к двери спальни, я услышал стук и приглушённую ругань. «Очнулась. Это хорошо. Надеюсь, она заговорит по-хорошему, иначе придётся действовать жёстко, а этого здесь не одобрят» Достав единорожку из-за кровати, вызвав при этом у неё сильный страх, я снял повязку с её глаз и вынул кляп из пасти. — Ну, как спалось, красавица? — ехидно спросил я. — Предатель! — крикнула она на меня. — Мне приказали тебя допросить и я… В этот момент кобыла плюнула мне в морду, но я успел отвести голову в сторону, тем самым избежав попадания её слюны в глаза. — Очень опрометчиво, — фыркнул я, пристально посмотрев на единорожку, — Я бы хотел узнать всё не прибегая к насилию, поэтому предлагаю сотрудничать со следствием. — Сотрудничать с таким как ты?! Никогда! В этот момент я заметил слабую искру магии на ноге, но, поскольку там было надето устройство по подавлению магии, то ничего не произошло. «Хотела ударить меня или телепортироваться? Хорошо, что гвардейцы надели на неё эту штуку» — Не хочешь по-хорошему? — спросил я и не дожидаясь ответа покачал головой, — В таком случае будем по-плохому. «Начнём с простого. Не буду причинять боль или сильно уродовать. Пока что не буду. Она кобыла и явно очень заботится о своей внешности. Этим можно воспользоваться» Я захлопнул дверь спальни и запер её на подкову. После этого я взял ножницы со стола, которые приметил ранее, но так, чтобы единорожка не заметила, а затем посмотрел кобыле в глаза. — У тебя красивая грива, — хмыкнул я, рассмотрев гриву служанки, — Много ли тратишь на неё сил? — Много, но, — сказала пленница, но тут же широко раскрыла глаза и воскликнула, — Ты не посмеешь! — Ты будешь сотрудничать или нет? — сурово спросил я. — Да пошёл ты под круп, тарторово отродье! — Значит нет, — сказал я, вздохнув. В следующий миг я отпустил служанку из копыта в котором её держал, а затем схватил телекинезом её за гриву и подвесил в метре над полом. Кобыла закричала от боли и стала осыпать меня проклятиями. Много она не успела сказать, так как спустя несколько секунд ножницы отрезали значительный кусок от её гривы и служанка упала на пол, ударившись сначала крупом, а потом спиной. — Ты тварь! — огрызнулась на меня кобыла, пытаясь встать с пола с завязанными копытами, — Моя прекрасная грива! — Будешь сотрудничать? — повторил я вопрос, отбросив кусок гривы в сторону. — Нет! — Очень плохо. Я вновь поднял служанку и та взвизгнула от боли. На сей раз я продержал её в воздухе дольше, давая почувствовать боль прежде, чем снова отстричь солидный кусок. — Выродок! — вновь крикнула кобыла, пытаясь встать, — Богопротивный гибрид! Найтмер Мун тебя уничтожит! Предатель госпожи! — Я присягал на верность Луне, а не Найтмер, — ответил я спокойно, — Предатели тут те, кто пошёл за последней. Сказав это, я навис над кобылой и указал копытом на неё. «Пожалуй, пора применить психологическое насилие» — Ты же здесь, в их планах являешься не более, чем расходным материалом, пустым местом, мясом от которого можно избавится и по которому никто не будет плакать. — Но я… — Тебя отымели! — повысил я тон голоса, но не переходя на крик, — Твоя верность никому не нужна! Найтмер лишь хочет убить Молестию и не более того! — Но мой любимый… — Фестрал? — спросил я и не дожидаясь ответа продолжил, — Фестралам не нужны другие расы и виды в качестве равноправных или союзников. Они та ещё гордая раса пони и кровосмешение для них позорно! Ты понимаешь это? Твой якобы возлюбленной тобой воспользовался! — Мы с ним… — Возлежали на одном ложе? — вновь перебил я единорожку, — Это была лишь манипуляция, чтобы получить твою лояльность, не более того. Он свой грех ещё долго будет замаливать, но вот для него ты — это мясо для ебли! Ты это понимаешь? Осознаешь, что твою девственность использовали ради того, чтобы устроить множество смертей? Осознаешь, что косвенно виновата в том, что сотни, если не тысячи умрут за страну, которую фестралы и Найтмер Мун якобы хотят освободить? На сей раз пленница не нашла чего ответить и я вновь повторил ранее заданный вопрос: — Будешь сотрудничать? После долгого молчания кобыла фыркнула и помотала головой. «Придётся таки прибегнуть к реальным пыткам. Надеюсь, что она всё же в последний момент передумает, ведь я не маг и не умею накладывать шумоизолирующие чары. Крики точно привлекут окружающих и будут вопросы на которые я не хочу отвечать» — Что же, будем действительно по-плохому, — вздохнул я и резко вздёрнул вверх служанку на гриву, что сама кобыла завизжала от боли. — Отпусти меня! — Раз не хочешь сотрудничать, то я могу сделать так, чтобы твоя грива больше никогда не выросла, — сказал я спокойным тоном. Единорожка посмотрела на меня со страхом во взгляде и спросила, заикаясь: — Как? — Я просто вырву её с корнем, — ответил я, улыбнувшись во все зубы, чем вызвал у кобылы панику. Взяв пленницу в копытокинез левой ноги, я обхватил телекинезом всю гриву и стал резко тянуть вверх им со всей силы на которую был способен. Кобыла истошно вопила во всё горло, срывала голос, но я продолжал тянуть, лишь прижав уши к голове, чтобы не оглохнуть. Однако даже так я слышал тихий хруст рвущихся шерстинок. — Не надо! — взмолилась единорожка, продолжая кричать, — Прошу, на надо! Хватит! Прекрати! Я перестал тянуть гриву кобылы вверх, но не выпустил из телекинеза. В ответ на это жертва моих пыток перестала кричать и заплакала. Подождав где-то с минуту, чтобы дать ей прийти в себя, я задал вопрос: — Будешь сотрудничать? — Да, да, буду! — продолжая всхлипывать и шипеть от боли, ответила предательница, — Я расскажу все! Пожалуйста, не делай мне больше больно! — Так то лучше, — облегчённо вздохнул я и улыбнулся, — Ответь на мои вопросы и тебя больше никто пытать не будет. — Я всё расскажу. В этот момент в дверь настойчиво постучали. — Что там происходит? — послышался приглушённый голос капитана солнечной гвардии, — Почему изменница так громко кричит? — Я провожу допрос, — ответил я спокойно, повернув голову к двери, — Предательница согласилась на сотрудничество и готова дать показания. Как только допрос завершится, я открою дверь. Это не займёт много времени. — Так не пойдет! — крикнул жеребец, — Во первых: делать это в спальне госпожи кощунственно! Во вторых: я хочу видеть всё лично! Я помотал головой и раздраженно фыркнул, открыв таки дверь. В спальню же вошли сразу трое солнечных гвардейцев, двое из которых встали по бокам входной двери, а претор направился ко мне. — Вы мне не доверяете? — спросил я. — Тебе никто не доверяет! — рявкнул на меня жеребец, — Если бы не госпожа, я бы снёс тебе голову на месте! «С одной стороны могу понять его эмоции, но в данный момент просто непозволительно сраться. Надо поставить его на место, но осторожно» — И чего бы это решило? — спросил я, смотря сверху вниз прямо в глаза жеребца, которые были слабо видны под плотным шлемом, — Вы бы потеряли союзника в моей морде. Я не собираюсь преклонять голову под меч, что её срубит, претор. Я не сомневаюсь в вашей боевой подготовке, но вы, скорее всего бы не выжили. Это не угроза, а констатация факта. — Факта?! — возмущённо воскликнул единорог, а затем попытался меня толкнуть, но чуть не упал сам, соскользнув копытами с моего нагрудника, — Ты считаешь, что лучше меня? — Да, — спокойно ответил я, а затем продолжил, не дав собеседнику вставить ни слова, — Пока мы тут разговариваем реальные предатели уже воплощают свои планы в жизнь. Если хотите, как и я их остановить, господин претор, то отбросьте предрассудки и займитесь делом. На мои слова жеребец не нашёл ответа, лишь хлопнул пару раз пастью и по-лошадинному фыркнул, а затем отвернулся от меня. Позади же нас я услышал еле уловимые смешки двух других гвардейцев. Усмехнувшись, я перевёл взгляд на кобылу и увидел, что та вздрогнула, вероятно от страха. — Итак, раз ты готова сотрудничать, то ответь мне на такие вопросы… Дальнейший допрос кобылы прошёл спокойно и не пришлось даже надавливать. Служанка рассказала всё, что знала про заговор, в частности про то, что он готовился на протяжении более двух десятков лет, как я и предполагал ранее. Рассказала про своё участие во всём этом. Про то, как за те два с половиной года, что она состояла в рядах предателей смогла более тысячи раз напоить Молестию необходимыми травами. Причём её никто не подозревал и не ловил на горячем пока не появился я. Зелье же было простым по свойством и сложным в изготовлении. Оно действовало даже на аликорнов и было совершенно безвкусным, благодаря чему Молестия десятилетиями ничего не замечала. Воздействие же заключалось в повышении агрессивности и внушаемости, что было очень выгодно заговорщикам. Они шептали злые слухи и культивировали злобу на Луну из-за чего аликорн думала, что злость на сестру — это её собственные мысли, а не навязанные извне. Однако в последнее время что-то пошло не так и эффект становился всё слабее. Именно благодаря этому императрица поверила мне, когда я предоставил доказательства заговора. Также кобыла рассказала и том, как слышала о сборе армии на юге Эквестрии. Я не чувствовал в её словах лжи, а это значило, что моё предположение о возможной потере одного из легионов могло быть правдиво. Но, к сожалению большего пленница не знала и поэтому пришлось закончить допрос. Я вручил судьбу этой пони в копыта претор солнечной гвардии, а сам пошёл докладывать о результатах Молестии. На самом выходе из спальни я обернулся и обратился к единорожке: — Кстати, я не пыточных дел мастер, а мастер-лекарь. Если бы ты имела дело с другим лунным гвардейцем, который на пытках специализируется, то не отделалась бы одной лишь испорченной гривой. Когда я вошел обратно в тронный зал, на меня смотрели абсолютно все осуждающими взглядами, даже Молестия. Однако из осыпавшихся на меня потока брани от офицеров и солнечных гвардейцев лишь аликорн молчала. То ли решила скрыть своё возмущение, то ли понимала необходимость в жестких методах. В любом случае финальное слово осталось за ней и им был приказ о молчании. Я доложился о результатах допроса и это заставило окружающих задуматься. Были даже вопросы о достоверности сказанного служанкой, но, поскольку иного варианта, кроме как принять на веру её слова не было, пришлось всем признать, что положение и впрямь очень плохое. Ещё некоторое время обсудив текущую ситуацию и возможные варианты дальнейших наших действий, Молестия закончила собрание, раздав указания. Мне же она сказала, чтобы через несколько часов я явился сюда же. В свою же очередь я сказал, что обещал предательнице, что больше никто не будет её пытать, поэтому попросил не подвергать её новым пыткам. После этого я направился в казарму лунных гвардейцев, чтобы скоротать время и осмотреть её получше. Когда я пришёл на место, то обнаружил, что в помещениях было почти пусто и очень тихо. Все оставшиеся от гвардейцев вещи были выброшены на пол, а полки, столы, стулья и шкафы разбиты или перевернуты. «Вероятно гвардия императрицы тут всё вверх дном перевернула. Зачем? Что они искали? Неужели аккуратнее нельзя было? Пфф, дилетанты!» Я проверил все помещения и везде картина была идентичная. Разве что степень погрома различалась из-за количества мебели, но не более. Когда же я вышел в коридор после осмотра очередной комнаты, то увидел сбоку от себя приблизительно в пяти метрах претора. Жеребец взирал на меня злым взглядом, что чувствовался даже сквозь закрытый шлем. — Какого Тартара ты здесь делаешь? — гневно спросил он. — Это бывшая казарма лунной гвардии и я имею право находиться здесь, — спокойно ответил я, — Я не желаю вражды, поэтому… Солнечный гвардеец быстро преодолел расстояние до меня и с силой попытался толкнуть меня в грудь, явно показывая, что он не желает меня слушать. Однако как и в прошлый раз его копыта соскользнули с нагрудника и, ударившись шлемом об него, единорог упал на пол. «Ну и какого хрена ты творишь, а? Я и вправду не хочу конфликта!» Встав с пола, жеребец пристально посмотрел мне в глаза и со злостью в голосе сказал: — Мне плевать что ты там хочешь! — гвардеец топнул ногой, словно пытаясь развести меня на гнев, либо самому разозлиться ещё сильнее, — Ты оскорбил меня при моих же подчиненных! Ты предатель и монстр, гибрид, которого не должно существовать! Тарторово отродье и выродок! Если бы не госпожа, я бы выпотрошил тебя как фестрал рыбу! — Закончил? — спросил я. Взревев от злости, претор телекинезом сорвал со стены деревянную доску для объявлений и замахнулся на меня. Я мгновенно отреагировал и взял её в собственный телекинез. Где-то секунд двадцать мы боролись с единорогом, смотря друг на друга. Гвардеец напрягался как мог и по эмоциональному фону было заметно, что он напряжен. Я же смотрел на него спокойно, ибо его способности в контроле телекинеза оказались слабее моих. Наконец, отпустив доску, дыхание жеребца участилось, как и сердцебиение. Было видно, что борьба далась ему нелегко. «Перетрудился, видимо. Хотя, может он не молод? Под шлемом и доспехами его возраст не определить» Я аккуратно положил предмет на пол и чуть повысив голос обратился к этому выскочке: — Хватит! Ты ведёшь себя как жеребёнок, а не как представитель личной гвардии императрицы. Не дав жеребцу ответить, я ткнул копытом ему в грудь и продолжил: — Наша вражда лишена смысла. Конфликт лишь усложнит нам работу и может привести к падению Эквестрии. Ты понимаешь? В наших общих интересах спасти империю. В твоих интересах сохранить здоровье и жизнь своей госпожи. В моих интересах освободить и спасти жизнь своей, а также помирить сестёр несмотря ни на что. Какими бы они ни были — они сёстры. Ни враги, ни соперницы, ни узурпаторы власти друг у друга, а сёстры. Понимаешь? У собеседника не нашлось что ответить. Он просто молча взирал на меня, но, судя по эмоциональному фону, шедшему от него, уже без злости или возмущения. Вероятно, местный капитан солнечной гвардии начал осознавать всю творимую им глупость. В свою же очередь я не мешал ему размышлять и терпеливо ждал. Наконец, минуты, вероятно через полторы, жеребец молвил: — Почему? — Что почему? — переспросил я. — Почему тебе не плевать на их отношения? Я поднял «бровь» и слегка склонил голову на бок. — Наверное потому, что мне не понаслышке знакомо, каково это ссориться с близким родственником, — ответил я, хмыкнув, — Знакомо, каково это, не иметь возможности извиняться более никогда. Ну и просто мне неприятно видеть такую вражду. Соответственно и вражда между нашими орденами бессмысленна. Мы должны выполнять одни и те же задачи — защищать Эквестрию и своих покровительниц. — Покровительниц? — спросил жеребец, — Что ты имеешь ввиду? — У вас нет никаких ритуалов связывания душ или что-то в этом роде? — Нет, — не сразу и очень медленно протянул претор, помотав головой. «То есть ничего такого у них нет? Понятно, почему их эффективность оставляет желать лучшего. С другой стороны им хорошо, ведь уйти со службы смогут» Я вздохнул и взвесив все за и против, решил рассказать то, что от общества вне лунной гвардии говорить было нельзя. Впрочем, тут же вспомнив разговор с легатом, я посчитал, что раз кто-то, вероятно, уже знает так называемую «внутреннюю кухню», то хуже не станет. — Зайдём в этот кабинет подальше от чужих глаз и ушей, — сказал я и кивнул в сторону помещения из которого я раннее вышел. Когда мы зашли в помещение, я закрыл и запер дверь на подкову. Мы уселись друг напротив друга и я, вздохнув, спросил: — Клянешься, что разговор останется между нами? То, что я собираюсь сказать и показать является тайной и вне лунной гвардии об этом говорить об этом себе дороже. Несколько раз удивлённо моргнув, жеребец поднял копыто вверх и сказал: — Клянусь! Я вздохнул и начал магией расстегивать крепления своего нагрудника и снимать кожаную броню с груди. Я хотел показать гвардейцу свой амулет, чтобы добавить своим словам веса, а заодно рассказать о нём. — Что это? — спросил единорог, указывая на мой амулет, — Какой-то магический артефакт? — Да, — кивнул я, — Однако это не просто магический артефакт — это куда большее. Я не зря спросил про привязку душ. Этот артефакт по своей сути камень души с дополнительными свойствами и дающий множество уникальных для каждого лунного гвардейца. — Камень души? — удивился собеседник, — Это же тёмное колдовство! — Это так, да, — вновь кивнул я, — Понимаешь, наша гвардия изначально была создана не для войны или охраны императрицы Луны, а для борьбы с существами из-за грани, аномалиями и проклятиями. Защищённость что на заре её становления, что сейчас всегда были и являются максимально актуальными. Учитывая некоторые особенности аликорна ночи, как некоторые называют императрицу Луну, лучшего средства для защиты, кроме как связать с ней душу придумать невозможно. — То есть… — Лунные гвардейцы и я в том числе связаны с повелительницей больше чем просто клятвой, как вы, — продолжил я, перебив жеребца, — В обмен на огромную силу и возможности мы вверяем госпоже во власть свои судьбы, жизни и души. Она буквально властна над нашей жизнью и смертью. — А этот артефакт символ вашей с ней связи? — Не только, — помотал я головой, — Как я уже сказал — это камень душ. В случае гибели душа оказывается в этом камне вне зависимости от обстоятельств гибели физического тела. Это означает, что смерть лунного гвардейца не является абсолютной и тот может послужить даже так. Когда этот камень душ обнаружат другие члены ордена разумеется. — Этот камень выглядит монолитным, — приглянувшись к нему, заметил собеседник, — Возможно ли его как-то снять? — Нет, — помотал я головой, — Это невозможно при жизни лунного гвардейца, ровно как и разорвать связь с госпожой. К тому же каждый такой артефакт по факту заменяет целый кусок плоти, фактически достигая костей. Единорог вздрогнул и фыркнул. — Костей?! — воскликнул жеребец, — Это же жутко больно! — Только в самом начале, — спокойно ответил я, — Через месяц-два даже дискомфорт полностью пропадает. — Жуть! — помотал головой осмотря претор, — А что даёт связь душ и этот артефакт? — Связь даёт почти полный иммунитет к проклятиям, — начал перечислять я, — Даёт способность чувствовать собратьев по ордену на расстоянии, способность проникать, а также полностью контролировать свои и чужие сны. Кроме этого благодаря связи госпожа может помочь пережить смертельное ранение, если оно не уничтожило жизненно важный орган или часть тела, конечно. Это только то, что я сам знаю. Амулет же, как мы его называем обладает несколькими общими для всех лунных гвардейцев особенностями, а всё остальное уникально для каждого. Из общих я могу как пример привести возможность дольше находиться без сна, еды и воды, увеличение магического резерва и небольшое ускорение регенерации. Лично у меня есть возможность отменять любое заклинание, даже творимое аликорнами. — Серьезно?! — воскликнул жеребец, — Любое? Я кивнул. — Хочу проверить! Солнечный гвардеец встал на ноги и подошёл к стене напротив меня. Он поставил напротив себя лежавшую до этого на полу табуретку и рог загорелся, подготавливая неизвестное мне заклинание. Я же нехотя, но решил подыграть претору и воспользовался амулетом в тот момент, когда с рога единорога почти сорвалась волна телекинетической энергии. Заклинание не сработало, рог потух, а сам жеребец покачнулся и резко сел на круп, лязгнув доспехами. — У меня голова кружится, — охнув, сказал гвардеец, держась передними ногами за голову. — Ну извини, это побочный эффект, — развёл я ногами в стороны, — На дезориентацию эта способность в том числе и рассчитана. — Потрясающе! — воскликнул жеребец и вновь сел напротив меня. — Да, но я могу применять это лишь раз в пять минут, не чаще. Возвращаясь к теме связи душ, добавлю, что перестать служить или уйти из лунной гвардии нельзя. Думаю, теперь ты понимаешь причину. — Да, понимаю, — кивнул собеседник. — Тебе в шлеме не душно? — спросил я, — Может снимешь? Заодно посмотрю на того, с кем разговариваю. Жеребец немного повременив кивнул и снял шлем копытами, положив его на стол. Теперь же я мог разглядеть его внешность. Внешне солнечный гвардеец ничем особым не выделялся, кроме одной детали. Коричневая шерсть на теле с еле заметными прорехами в количестве пяти штук из-за рубцов. Также чуть более яркого оттенка грива в которой приглядывались отдельные седые волоски. Но самой заметной и необычной деталью были глаза, что обладали полностью золотого цвета сетчаткой на фоне черных белков и такими же чёрными круглыми зрачками. Смотря на его глаза в голове сразу возникли воспоминания о том, как Молестия из настоящего «перевоспитывала» провинившихся пони. Что с ними делали я до сих пор не смог узнать, но все пережившие это возвращались с глазами, чья радужка отливала золотом. — Да, я знаю, у меня неестественные глаза, — вздохнув, сказал претор, видя мою реакцию, — Может мы и не связываем души, но тоже проходим через ритуал, который позволяет нам защититься от магии света и огня. Эти глаза лишь побочный эффект. «Не помню, чтобя Молестия проводила этот ритуал со своими гвардейцами в настоящем. Наверное со временем сочла это пережитком или просто не нужным» — Так вот, у меня нет никаких причин врать или замышлять зло против твоей госпожи, — продолжил я, приложив копыто к амулету, — Я давал клятву императрице Луне и связывал душу с ней, не с Найтмер. Найтмер Мун — не Луна. Она злой дух, овладевший телом моей госпожи. Она не имеет власти надо мной и права распоряжаться мной. Те лунные гвардейцы, что пошли за этим духом никогда не были по-настоящему преданы императрице и кроме смерти их ничто не ждёт. Не важно от чьего копыта они падут, но они ходячие трупы с тех пор, как пустили зло в души свои. Я же не предатель и верный последователь Луны. Даже, если я единственный, кто остался, мой долг освободить госпожу и помирить её с сестрой. Понимаешь? Жеребец некоторое время молчал, глядя в стол, а потом посмотрел на меня и кивнул. — Понимаю, — ответил он и прижал уши к голове, — Прости за моё поведение. Я не знал, что всё так обстоит. — Я рад, что мы друг друга поняли, — слегка улыбнувшись, сказал я, — Ты тоже не держи зла за то, что произошло на глазах твоих подчинённых. «Хорошо, что стараниями Луны я стал мягче и поднаторел в дипломатии. Не знаю, что было бы сейчас, если бы я не научился сдерживаться когда надо. Однозначно ничего хорошего — это точно!» — Я тоже поторопился. Они забудут об этом через неделю. — Тогда мир? — спросил я, протянув копыто вперёд. — Разумеется, — улыбнулся в ответ жеребец и мы стукнулись копытами в знак примирения. — Итак, конфликт исчерпан, — констатировал я после недолгого молчания, — Теперь у меня есть вопрос. — Какой? Я обвёл помещение передней ногой. — Кто устроил этот беспорядок? — Это дневная гвардия, — ответил жеребец, — После ухода лунных гвардейцев императрица отправила их на поиск улик. — И за все эти часы они перевернули всё вверх дном и сломали всю мебель, — констатировал я, тяжело вздохнул и сделал фейсхуфф, — Что за идиоты там служат? — Вот и я гадаю, — усмехнулся коричневый пони, — Кстати, мы ведь не представлены друг другу. «И вправду! Как же все, в том числе и я могли это забыть?» — Меня зовут Фолкет Фаэрвинг, — представился я. — Я Грей Стоун, будем знакомы, — кивнул мне гвардеец, — Я поговорю со своими и скажу, чтобы они нормально отнеслись к тебе. — Было бы неплохо, спасибо. Мы поговорили ещё немного и поняли, что весь наш конфликт и вправду был лишён смысла. К тому же этот жеребец ещё помнил то время, когда сестры не ругались, а отношения между гвардиями не были натянутыми. Теперь же после нашего разговора он сказал, что это заставило его над многим задуматься. Вскоре жеребец ушёл и я оказался на время предоставлен сам себе. Чтобы не терять зря время я решил записать новое сообщение на щебетарь. Там я изложил услышанное и обговоренное на совете, в также весь короткий конфликт с главой солнечной гвардии. Также я отметил его глаза и ритуал, который жеребец коротко упомянул. К тому моменту, когда я закончил монолог, в казарму вошли и сказали, чтобы я немедленно явился к Молестии. Прибыв на место, к спальне я услышал тихий голос аликорна. Судя по тону и еле слышимым фразам, она не разговаривала с кем-то, а словно диктовала или читала вслух. Это подтвердилось, когда я постучавшись, спросил разрешения войти — Молестия писала один из своих дневников, лежа на кровати. «Наверное это тот самый, что она писала накануне конфликта с сестрой! Странно, но разве она не продолжила его писать лишь после изгнания Найтмер? Или может часть дневника оказалась утеряна? Надо глянуть, что она там пишет» — Вы просили меня явиться к вам, ваша светлость, — сказал я, констатируя факт. — Просила, — кивнула императрица, — Вы мне соврали, центурион. — В чем именно? — Про свой возраст, — ответила будущая Селестия, откладывая перо в чернильницу на столе, — Вы представились куда моложе, чем на самом деле. — Виноват! — машинально вытянулся я по стойке смирно. — Ничего страшного, могу понять, — улыбнулась кобыла, — Я прекрасно знаю, что привлекаю жеребцов и устоять перед моей красотой тяжело. «Мой косяк, но красота тут не причём» — Вероятно, вы правы, ваша светлость, — соврал я. — Но я не для обсуждения вашего возраста или своей красоты вас вызвала, — сказав это, Молестия встала с кровати и медленно стала подходить ко мне, — Я бы хотела поручить вам очень важное задание не терпящее отлагательств. «Давайте-ка угадаю: мне надо будет доставить в столицу одного из легатов?» — Вы уже были в военном лагере Найтшир и знакомы с легатом Сильвер Грюном. Я бы хотела, чтобы вы в кратчайшие сроки доставили его сюда. — Какие-нибудь ещё поручения, императрица? — спросил я. — Пока никаких. При… В этот момент в закрытую раннее дверь постучали. Это был претор солнечной гвардии, который хотел о чём-то доложить своей госпоже. Я же воспользовавшись шансом, подошёл к кровати и заглянул в открытый дневник, начав читать написанное.

«Прошли часы после моей ссоры с сестрой. Я всё ещё чувствую себя подавлено. Я сделала всё возможное, но этого оказалось недостаточно. Лулу не захотела меня даже слушать! Почему раньше меня не предупредил тот высокий гвардеец-гибрид? Странный он сам по себе какой-то. Так напоминает мне моего мужа… Так напоминает Сомбру, но это не он. Я хотела спросить сестру о нём, но вместо этого спросила о другом. Даже сама не понимаю, почему… Впрочем, не важно. Главное, что этот Фолкет предупредил меня о заговоре и предотвратил куда более худшую участь для меня! Хочу надеяться, что…»

На последнем слове запись обрывалась. Вероятно в этот самый момент я и вошёл сюда. «Эту запись я точно не видел. Куда она тогда делась? Или я изменил прошлое? Ничего не понимаю! Ладно, надо отойти пока они не поняли, что я читаю!» Я отошёл ровно туда, где до этого стоял и стал ждать, когда аликорн и единорог наговорятся. «А что, если мне нужна будет эта запись? Я же не могу просто вырвать лист! Если только не… Точно! У меня же есть монетка!» Я вынул из-под нагрудника, из потойного вшитого кармана магическую монету, которую мне дала Луна, когда я только оказался в этом мире. Мгновение посмотрев на неё, я приложил ту на пару мгновений к дневнику и, когда лёгкое белое сияние прошло по поверхности, убрал артефакт обратно на место. «Теперь у меня будут доказательства, что эта и другие записи из дневника Молестии существовали. Блин, хорошо, что я всё время ношу эту монету с собой!» В этот момент аликорн закончила разговаривать со своим гвардейцем и подошла ко мне. — Можете идти выполнять приказ, центурион. — Слушаюсь! — отсалютовал я и направился на выход из помещения. Дорога из столицы застала меня падающим снегом, в очередной раз. Тропы заметало слишком быстро и приходилось расталкивать снег перед собой псионикой, чтобы не терять темпа шага. Однако, чем дальше я шёл, тем сильнее становился снегопад, переходя в полноценную метель с сильным ветром. У самого же военного лагеря продвигаться вперёд было очень тяжело даже для меня. Тем не менее я дошёл до места назначения где-то затемно и доложившись часовым, меня пустили внутрь. Не теряя времени я направился в палатку легата, где застал жеребца в окружении других офицеров, стоящих вокруг стола на котором лежали контурные карты. Также на столе стояли фигуры, похожие на шахматные, в большинстве своем, кони. Увидев меня один из офицеров выкрикнул приказ схватить меня. Ближайшие ко мне легионеры направили на меня копья, которые резко откуда-то появились в копытах. Тут я понял две вещи: меня специально пропустили, чтобы захлопнуть ловушку, а также то, что в лагере уже знают про предательство лунной гвардии. Чтобы не спровоцировать кровопролитие, я решил напрямую обратиться к легату, игнорируя других офицеров, что пытались мне приказывать и угрожать. Разговор вышел напряжённым, что казалось, сделай я лишний вдох, как охрана накинется на меня. И всё же моему искреннему объяснению поверили. Точнее поверил только легат Сильвер Грюн, чьё слово было весомее всех остальных вместе взятых. Вскоре мы с командующим легионом остались наедине, когда угрозами остальные пони покинули палатку. Тогда я объяснил всё подробнее и обрисовал ситуацию как она есть. Легат же в свою очередь рассказал, что находящиеся в лагере лунные гвардейцы и несколько их прислужников среди легионеров отравили питьевую воду, сожгли склад с провизией и украли часть оружия. Всё произошло слишком быстро и неожиданно, поэтому предатели успели сбежать. На меня же и вправду планировали засаду. Точнее не сколько на меня самого, сколь на посланника из столицы. После произошедшего многие поддались паранойе и большинством голосов был выбран именно такой вариант. Мне, разумеется никто теперь не доверял, кроме командующего легионов, да и то с натяжкой, повинуясь интуиции. Поэтому он пообещал, что меня никто не тронет, пока он жив. Поскольку этот жеребец мне поверил, то согласился прибыть в столицу, но, учитывая состояние легионеров, дефицит пищи и воды, отправиться придётся всем легионом в полном составе и демонтировать лагерь целиком. То, что я позже увидел в основном лагере крайне удручало: десяток пони находились в лазарете, некоторые ели небольшие куски хлеба, а другие топили снег в котлах, чтобы было что пить. Склад же и вправду был сожжен до основания. Резервуар с водой из которого легионеры ранее брали чистую воду был почти пуст и лишь на дне была зеленого цвета жидкость. Следующие несколько дней все занимались сворачиванием лагеря, в том числе и стен. Благо на всё хватало телег и когда от места стоянки легиона осталось фактически ничего, пони выдвинулись к столице. Поход сквозь внезапно возникшую метель занял два дня. Но трудности были не из-за логистики, учитывая растянувшуюся процессию на сотню другую метров и повозки. Ко всему прочему единороги расчищали снег относительно не быстро. Моей же задачей как офицера было следить за тем, чтобы идущие позади не сильно отставали. Приходилось проверять всех, начиная с самых задних рядов с телегами и до середины колонны. Я видел на себе множество гневних и злобных взглядов, но ничего не говорил. Я прекрасно понимал, что меня ненавидят, но перечить легату никто не смел, прекрасно понимал, что лишнее слово могло спровоцировать легионеров на конфликт. Однако я также прекрасно понимал, что извинения сделают ситуацию ещё хуже. Это не только разрушило бы мой образ, но и сделало бы меня слабаком в глазах окружающих. Да и для офицера непозволительно было проявлять слабость. Все добрались до города благополучно, расположившись на его окраине и рядом с Саннитауном. Легионеры же, уставшие от двух суток беспрерывного марша разбрелись по палаткам и магазинам, чтобы закупиться едой. Это произошло доволно быстро и спонтанно, что офицеры отреагировать не успели, как и разбить полноценный лагерь. Провинившихся легионеров было решено наказать позже, а я вместе с легатом направился во дворец на встречу с императрицей.