Пророчество

Очередной день начался с откровенной диверсии: несколько телег с оружием для легиона оказались с надпиленными колесами. Разумеется, во время марша телеги повалились на бок и всё оружие среди которых были мечи, алебарды, арбалеты и копья упали на снег. Лишь чудом никто не пострадал, хотя рядом с каждой шли несколько легионеров. Всё выпавшее пришлось собирать коллективно, можно сказать своими копытами. На привале, сообщив обо всём легату и получив задание найти саботажников, я лично занялся этим делом. Заодно командующий рассказал о том, как собирается реализовывать план по спасению подкреплений из других легионов. Если коротко, из его объяснения я понял, что мне лично придется командовать сотней легионеров, что примут на себя основной удар, пока остальные будут в засаде и в лагере в паре километров от поля боя. В соответствии с моим ранее высказанным предложением, группа из двадцати стрелков должна будет подстраховать моих бойцов с тыла и застать фестралов врасплох, если те всё же нападут. Всем же остальным займутся другие офицеры. Выйдя из палатки, первым к кому я обратился был жеребец-земнопони по имени Грин Скролл, по должности префекту лагеря. Именно он должен был заботиться о логистике легиона и знать о том, что пропало или сломалось. Несмотря на то, что в должности он значительно превосходил меня, также как и многие другие этот жеребец побаивался меня. Это дало свои плоды, когда я с согласия командующего решил задать ряд каверзных вопросов, чтобы выведать, не замешан ли сам префект в произошедшем. Как оказалось, он непричастен, однако наводку на виноватых получить удалось, пускай и ценой угрозы порки перед строем за превышение полномочий. Как мною и ожидалось, виноватыми оказались легионеры, что высказывались негативно обо мне и моих собратьях по гвардии. Однако перед тем, как я накрыл их компашку медным тазом, решил послушать о том, что они говорят и узнал много чего интересного. Стоя около палатки я слышал о том, что они не верят в победу эквестрийской армии над солдатами и рабами Найтмер Мун. Услышал, что своими действиями они якобы спасают Эквестрию и в частности первый легион от уничтожения. Услышал искреннюю, но абсолютно ни на чём не основанную параноидальную теорию о том, что я предатель. — Обвинение в предательстве в адрес вышестоящего от предателей слышу! — провозгласил я, врываясь в палатку в тот момент, когда жеребцы смеялись. Своим появлением я сильно напугал их, заставив одного упасть со стула и отползти к противоположной стенке. Остальные потянулись за оружием, но я предварительно захватил его в телекинез и притянул к себе. Поэтому, не найдя способов защищаться, заговорщикам только и оставалось, что трястись от страха, прижав уши к голове. «Ожидаемая реакция. То, что они потянулись за оружием их ситуацию только усугубляет. В военное время, то есть сейчас за такие действия положена смертная казнь, которая в данный момент времени ещё не отменена. Однако у нас каждый боец на счету и просто так разбрасываться ими не стоит. Может я смогу придумать им наказание и при этом выгородить перед главнокомандующим? Он требует от меня результата и явно не намерен мириться с предателями. Надо подумать над этим, но чуть позже» — Зачем вы это сделали? — спросил я обвиняющим тоном, — Из каких соображений? Кто вам внушил идею того, что я предатель? Земнопони, пегас и единорог молчали. — Отвечайте на вопрос! — повысил я тон голоса, — Это приказ! Никто не ответил. Я же, чтобы не удлинять и без того затянувшееся молчание взял пегаса в телекинез и медленно притянул к себе, подвесив в воздухе, чтобы его морда была на уровне моей головы. — Отвечай! — приказал я ему, — Если твои собратья по легиону молчат, то либо ты мне скажешь, либо твоя шея окажется в моих зубах! Сказав это, я оскалил свои зубы, чем окончательно испугал как пегаса, так и его товарищей. Они захотели сбежать, но мимо меня пройти не смогли, получив копытом по груди, отлетев обратно в центр палатки. — Хорошо, хорошо! Я всё скажу! — Давай, говори, — чуть спокойнее сказал я пегасу. — Мы и вправду считаем… Точнее считали вас предателем, господин центурион! — признался жеребец, беспомощно дрыгаясь ногами в моём телекинезе, — Все лунные гвардейцы перешли на сторону Найтмер Мун, как себя теперь называет императрица ночи. Что мы ещё могли думать?! «Тупорылые дегенераты, что ещё сказать?» — В таком случае послушайте меня, сыны бордельных кобыл, вы сами совершаете предательство, — строго и с упреком сказал я, смотря на всех присутствующих по очереди, — В военное время, то есть сейчас за это предусмотрена смертная казнь. Вы осознаете, что подрываете боеспособность легиона в котором служите милостью императрицы Молестии? Что строите козни против вышестоящего? Против единственного, кто не предал империю, клятву и свою госпожу? «Бля, как же хочется на этих мразей матом наорать, но нельзя. В этом времени северянского ещё не существует, а в языке нет современных матерных слов. Тяжело говорить на древнеэквестрийском и при этом не спалиться акцентом или не перейти случайно на современный. Староанглийский, блядь, чтоб его!» Я тяжело вздохнул, наблюдая, как легионеры, осознав своё положение побледнели, что это было видно даже под шерстью. Видя в их глазах просветы раскаяния, я отпустил пегаса из телекинетической хватки, отчего тот с ругательством упал на пол и быстро отполз к своим товарищам. — Вот как с вами поступим, господа недопредатели, — сказал я и кивнул на выход, — Вы маршруйте прямо к легату на поклон и признаётесь, что во всем виноваты вы. Добавьте, что я скоро прибуду и только тогда мы решим вашу судьбу. И молитесь кому угодно, чтобы из-за вас не провели над легионом децимацию. Уяснили? Жеребцы дружно закивали и поджав хвосты выбежали наружу мимо меня, словно шампанское при изменении давления при выдергивании пробки. Я же остался стоять и размышлять над тем, как же тяжело придётся воевать. Однако долго думать я себе не дал и направился в палатку легата. Внутри меня уже ждала значительная часть офицеров, сурово взиравших на стоящих у стенки недопредателей, чьи ноги тряслись от страха. — Большинство собралось, это хорошо! — кивнул легат-земнопони и посмотрел на провинившихся оценивающим взглядом, — Что скажете в своё оправдание прежде, чем мы решим вашу судьбу? — Пожалуйста, господин легат, не проводите децимацию! — заикаясь промямлил пегас, — Накажите нас, но не трогайте других! Они не виноваты! Сильвер Грюн хмыкнул, приподнял «бровь» и вопросительно посмотрел на меня. — Я припугнул их, чтобы сознались и не посмели сбежать, — ответил я на немой вопрос. — Вот как? — спросил командующий, а затем посмотрел на троицу виноватых, — Грубо, но приемлемо. Нет, децимацию проводить никто не будет. У нас каждый пони на счету. Почесав подбородок, легат вновь посмотрел на меня. — Центурион, — обратился ко мне земноплни и я вытянулся по стойке смирно, — Их судьбу вверяю в ваши копыта. «Так и думал, что до этого дойдёт. Значит мне решать? Поскольку у нас без иронии на счету каждый пони, то казнить их будет расточительством. Пускай лучше заслужат прощение сражаясь в бою или погибнув в нём» — Значит так, случайте меня, вы трое, — обратился я к троице жеребцов, — Вы будете сражаться подле меня в бою, в первых рядах. Вы примете на себя всю вражескую мощь и заслужите прощение убийством предателей, либо умерев, пытаясь забрать их с собой. Вам это ясно? — Так точно, господин центурион! — промямлили все трое одновременно. — Свободны! — скомандовал легат и мотнул головой на выход. Легионеры вышли из палатки не сильно спеша, хотя было видно, что они хотели покинуть её как можно скорее. Когда же я с офицерами остался наедине, то легат Сильвер Грюн обратился ко всем, озвучив цель общего сбора — обсуждение плана предстоящего сражения. Бой должен был происходить при Подснежниковой долине или же Сотовой роще, коей её именуют спустя тысячу лет. Точнее в двух километрах от неё, в месте, где проходила единственная дорога в будущий Шир, что находился далее в пятидесяти с небольшим километрах. В этом месте по обеим сторонам росли густые леса в которых могли без труда спрятаться сотни пони. Сама же дорога была не особо широкой и обойти вставшую там центурию кроме как через леса или по воздуху было невозможно. Как и говорилось ранее, моей задачей было вместе с сотней легионеров принять на себя основной удар врага. В это время по пятьсот легионеров должны были занять позиции в лесу с обеих сторон и затаиться, чтобы напасть на напавших, загнав их в ловушку, зайдя в тыл. В это же время наши силы в количестве двадцати лучших стрелков с арбалетами подготовят укрытие в виде огромного сугроба, перекрывающего дорогу прямо позади моей центурии, примерно в пятидесяти метрах. Именно стрелки должны были прикрыть нас и ликвидировать напавших с тыла фестралов, если те появятся. Чтобы ловушка не выглядела со стороны подозрительно были решено расчистить дорогу вокруг места сражения, но не полностью. Сделать так, чтобы было похоже на работу в спешке, дабы не сражаться по горло в сугробах. Иначе говоря, необходимо было сделать так, чтобы всё выглядело словно легион только-только успел прибыть и чтобы не дать прорвать условный периметр послал вперёд центурию. К легионерам-земнопони на эту якобы «самоубийственную» миссию было решено включить в состав пятнадцать единорогов для защиты от болтов и дальних атак магией, если те будут. Впрочем, я озвучил, что последнее было маловероятно, так как предатели вряд ли бы использовали боевую магию на столь мелочную цель. Куда больший смысл по моему мнению это имело против больших скоплений пони, то есть во время полномасштабных сражений. Сигнал к выступлению армии из засады, как и залпа арбалетчиков решено было сделать разным: два быстрых мерцания магического огонька — сигнал к выступлению, а один долгий — сигнал к атаке с тыла. Закончив с подготовкой плана было решено донести до остального офицерского состава, в частности других центурионов их задачи на ближайшее время. Разумеется это доверили сделать мне. Позже мне пришлось поднапрячь память и тщательно подбирать слова, чтобы всё объяснить собравшимся пони-офицерам. И пускай мой авторитет в их глазах был на уровне плинтуса, они спорить с начальством не стали и разошлись каждый по своим делам. Чуть позже я, сидя в своей палатке и смотря на участок карты, где будет происходить сражение размышлял о том, будут ли легионеры слушаться меня в бою. Строил план на тот случай, если мои же бойцы решат не выполнять приказов. Учёл даже самый худший вариант, когда меня попытаются убить свои же. Также я задумался над тем, посему мои слова о моей якобы воинской должности и биографии никто не стал проверять. В итоге я пришёл к выводу, что вероятней всему виной невозможность коммуникации непосредственно с Луной. Учитывая, что в древности лунная гвардия была распределена регионально и не было централизованного реестра, то каждого гвардейца в морду знала только эта аликорн. Возможно также, что мою историю никто не проверял по причине подготовки к гражданской войне. В любом случае это сыграло положительную роль и не дало возможности разоблачить меня. Я хотел в очередной раз записать свои мысли на щебетарь, но из-за большого количества мимо проходящих легионеров и офицеров я физически не мог этого сделать без риска быть раскрытым. Пришлось довольствоваться простым пергаментом на котором я вывел слова на русском языке, скопировал его в мир снов при помощи монетки и тщательно спрятал от чужих глаз, чтобы не смогли найти даже при тщательном осмотре. «Что же, остаётся теперь ждать доклада разведчиков» Я вздохнул и только собрался выйти из палатки, как вдруг у самого выхода материализовалась голова легионера, что заглянул в моё временное жилище. — Господин центурион, легат требует немедленно явиться к нему! — Уже иду, — ответил я и вышел из палатки вслед за легионером. На улице солнце клонилось к закату. Это означало, что я со своими записями и рефлексией провёл целый день и даже толком не отдохнул. Поругав себя за это, я продолжил путь. Спустя пару минут я уже был на месте. Доложившись о прибытии и отсалютовав, я спросил о причине вызова. Оказалось, что разведчики уже вернулись и доложили о передвижении крупной группировки противника, примерно на полторы тысячи морд. Точное число разведчики-пегасы подсчитать не смогли, но однозначно большинство было земнопони. На мой вопрос о том, действительно ли это враг легат ответил, что среди них присутствовало по меньшей мере пару сотен фестралов. Иначе говоря к нашей позиции приближалась половина стандартного на данный момент времени легиона. Знали ли они или нет о том, что мы прибыли сюда раньше — неизвестно, но от плана было решено не отходить. Прибыть пони с фестралами должны были примерно к полуночи, поэтому времени оставалось не так много. Посему легионеров, которыми я должен был командовать снабдили лучшим оружием, которое смогли найти. Я же в свою очередь взял с собой лишь большой меч размером с небольшого пегаса, вроде Рэйнбоу Дэш. Для простых пони он был огромным, а для меня словно полуторный, в самый раз. Остальное же снаряжение: самодельный многозарядный арбалет Луны, моя собственная броня со шлемом были уже при мне. Через два часа, после некоторой подготовки мы выдвинулись на позицию, а сразу за нами отряд с арбалетами. На удивление никто не задавал вопросов, не нарушал строй и шли слишком ровно. Я уже было подумал, что мы дойдём без происшествий, но неожиданно у одного из арбалетчиков выпало из сумки его оружие и болт полетел прямо в меня. Я в свою очередь решил не блокировать и поймал снаряд в нескольких сантиметрах от своего правого глаза. Прорычав и убрав болт в сумку, я быстрым шагом двинулся в сторону того, чье оружие выпало. Земнопони с фиолетовой гривой и хвостом, одетый в теплый поддоспешник поверх которого был тяжёлый пехотный доспех судорожно пытался собрать развалившейся на части арбалет. Было видно, что жеребец напуган и словно готов был сорваться с места лишь бы убежать от меня, но что-то не давало ему уйти. Окончательно же сковал страх его тогда, когда я подошёл вплотную и сурово посмотрел на него сверху вниз. — Господин центурион, я не виноват! — заикаясь и трясясь то ли от страха, то ли от холода стал оправдываться земнопони. — А кто тогда? — сурово спросил я. — Не я! — взмолился легионер, — Не я! — Ты знаешь, что бывает за покушение на вышестоящего? — спросил я, подвинув голову ближе к жеребцу, вторгаясь в его личное пространство. В ответ были лишь всхлипы и молчание. Боец не плакал, но был напуган и наверняка еле сдерживался, чтобы не обоссаться. — Нам важен каждый из вас, — спокойно сказал я, а затем обратился ко всем окружающим, — Сейчас военное время и потеря каждого может стать фатальной! «Возможно, если я надавлю на философию и продемонстрирую мягкую силу, то наберу авторитета в их глазах» — Но смысл философии Гармонии в том, чтобы каждый знал своё место и свои задачи! — продолжил я, оглядываясь на всех пони, — Старшие обязаны не допустить больших потерь на войне. Однако как старший я также обязан наказать виновного, ибо таковы заповеди Гармонии! Я вновь посмотрел на жеребца-земнопони. — Вставай! Легионер медленно и с неохотой подчинился. Было заметно, что он понимает, что сейчас последует наказание, но оставался стоять на месте. В это время я искал на обочине тонкую длинную ветку. Найдя искомый предмет, я стряхнул с ветки снег, хлестнул один раз по снегу и удовлетворительно хмыкнул. После этого я толкнул жеребца в круп, чтобы тот вышел на середину дороги ровно между шеренгами. Затем я снял заднюю часть его доспеха и утеплённые штаны телекинезом, чтобы в следующее мгновение начать хлестать веткой жеребца по крупу. Хлестал я с перерывами в три-четыре секунды, чтобы провинившейся почувствовал всю боль. Кричал легионер громко, но терпел. После двадцати ударов я натянул на него штаны вместе с доспехами обратно, чтобы тот не отморозил детородные органы в мороз минус двадцать и отпустил обратно в строй. — Запомните, ибо повторять я не буду! — вновь обратился я к окружающим солдатам, — Я не потерплю плохого обращения с оружием, а повторная попытка моего убийства приведёт к смертной казни! Но я милостив, поэтому даю шанс исправить это недоразумение! Сражайтесь сегодня яростно и будете прощены! Получив от легионеров дружное «Так точно!», я кивнул и поднял из снега разбитый на части арбалет. На вид он был, в целом поврежден не сильно, тем более, что это оружие имело свойство ломаться при падении. Рассмотрев его внимательней я заметил дефекты на механизме взведения и креплении ложа к основной конструкции. Причем это был производственный дефект, не признак диверсии. «Получается, я наказал невиновного за брак от кузнеца? Ладно. Не важно. Сочту это за воспитательную беседу, а вот с кузнецом я обстоятельно поговорю. Впрочем не только с ним, когда вернусь» Вскоре мы прибыли на место и начали подготавливать позиции в соответствии с планом. Правда ситуация осложнилась тем, что пошёл пускай не сильный, но ощутимый снегопад, температура упала ещё ниже, а ветер стал дуть сильнее. Мне же было всё равно и я стоял, вглядываясь через подзорную трубу вдаль насколько было возможно, чтобы засечь передвижение противника раньше, чем они засекут наше. — Неужто свет покинул эти земли? — спросил жеребец-единорог, подойдя ко мне, — Здесь холод пробирает до костей, а вы даже не дрожите. Господин центурион, с вами всё в порядке? — Да, всё хорошо, — ответил я, опустив трубу вниз повернувшись к легионеру, — Я не чувствую холода. Наследственность. — Кто же вашими предками были? — спросил единорог. Я же оставил вопрос без ответа и лишь кивнул в сторону, давая собеседнику знак вернуться к остальным. Сам же я вновь поднял трубу на уровень глаз и продолжил наблюдение. Вскоре я заметил мелькнувший на пару мгновений источник света вдалеке и понял, что враги уже почти пришли. Сложив и убрав трубу, я вернулся к легионерам, чтобы построить их в манипулу, дабы заслонить всю дорогу. Заодно я проверил готовность арбалетчиков, крикнув им. Получив подтверждение, я вышел в третий ряд, встав рядом с сигнифером со знаменем в строй. «Ну, меня Луна обучала командовать. Правда обучала командовать отрядом из десяти рыл, а не сотни. Ладно, попробую адаптировать стратегию к большему числу пони вокруг» — Подпустим их ближе! — сказал я так, чтобы остальные меня слышали, — Наша задача завести их в ловушку и сдержать пока та не захлопнется с тыла! Не геройствовать и без приказа в бой первыми не вступать! Что на Земле, что в этом мире мне всегда легче удавалось «играть от защиты». Однако у моей стратегии был один существенный недостаток, который почти всегда приводил к поражению: я не умел воевать на истощение. Рано или поздно моя защита рушилась и я оставался ни с чем. Луна пыталась это исправить, научив меня действовать более активно, но это всё равно давалось мне с трудом. Вот и в данной ситуации я пытался, помятуя уроки своей подруги, придумать компромиссную стратегию, чтобы не уйти в глухую оборону из которой невозможно будет выйти. «Подпустить их ближе. Затем сдержать удар и загнать в центр, чтобы окружить и зарубить мечами? Как вариант, но трудно осуществить, если их больше, чем нас в чём я не сомневаюсь. Наверное стоит использовать какие-нибудь слабые заклинания, когда враги будут на нас бежать галопом, чтобы уронить их и образовать толкучки, которую будет значительно легче уничтожить? Как вариант. Но какие именно заклинания? Растения невозможно заставить сейчас цвести. Не в минус двадцать с хуем градусов. Тогда какие? Есть у меня вариант, но всё же надо подумать» Тем временем я вновь решил взглянуть в подзорную трубу и увидел силуэты пони, что направлялись в нашу сторону организованной толпой. Из-за снегопада было видно плохо, но то, что как минимум в первых рядах были демнопони у меня сомнений не вызывало. — Ещё ближе, — сказал я, громко хмыкнув, — Они недостаточно близко. «Может есть другой способ вывести их из строя, чтобы сработал эффект неожиданности? Может быть использовать снег? Точно!» — Единороги, сгребите снег перед нами, — я указал копытом на пространство в десяти шагах перед манипулой, — Когда враги подойдут на расстояние пятидесяти копыт, создайте широкую ударную волну и сметите снег на врага! Затем мы все атакуем пока предатели пытаются понять, что произошло! Вновь взглянув в трубу, я понял, что к нам приближаются земнопони, одетые в наспех сделанную броню, что вы глядела как сцепленные веревками бронепластины. На их боках были мечи, дубины, ножи, тесаки и прочее оружие, которое словно было взято откуда попало. Двигались враги вразнобой, без единого строя, но, судя по скорости передвижения, перешли на галоп. — Оружие к бою! — крикнул я и легионеры обнажили оружие. Враг перешёл на бег и я смог чётко увидеть, а также почувствовать эмоциональный фон бегущих на нас пони. Они были одновременно напуганы, в отчаянии и ярости. Причём ярости неестественной, а словно навязываемой. «Не чувствую магического воздействия на разум. Они под наркотой что ли? Хотя да, это в некотором роде логично с любовью фестралов к дурманящим веществам. В этом они только зебрам уступают» Когда враг оказался на нужной нам позиции, я отдал команду и единороги синхронно сконцентрировали энергию в одно усилие, чтобы создать кинетическую ударную волну. Результат оказался даже лучше, чем я думал: снег не просто поднялся большой стеной и смёл бегущих, заставив остальных запинаться и падать, но и отбросил многих пони на добрый десяток метров в разные стороны. «Ого! Нихуя себе! Вот, что значит объединить силы полутора десятка единорогов в одно заклинание! Какая мощь!» Видя, как враг остановился, а часть из них выбирается из-под снега словно подснежники, я вытащил меч из ножен и вытянул его вперёд. — В бой! — отдал я приказ и мы все ринулись в атаку. Я бежал впереди всех благодаря своим размерам, скорости и выносливости, достигнув позиций противника также первым. Пробегая мимо встающих со снега пони, я на полном ходу сносил им головы мечом. Так я успел убить пятерых прежде, чем легионеры успели прибыть, а напавшие на нас встать. Завязалась схватка в которой первые секунд десять или пятнадцать легионеры безжалостно и быстро расправлялись с противником, но затем завязался затяжной бой. Каждый «оборванец» с железками вместо брони стал сражаться, а то и за двоих, стараясь опрокинуть легионеров на землю и затоптать. Некоторые даже пытались укусить, но встречали зубами доспехи и поддоспешник, ломая об них зубы. Не удивительно, ведь несмотря на плохую защищенность рабы предателей скорее всего были под боевыми наркотиками. Несмотря полное отсутствие тактики, нормального снаряжения и потери, дрался противник ожесточённо, яростно и эффективно. Каждый из них пытался выцепить солдат из строя, но коллективные слаженные усилия легионеров было лучше. Но всё же без ранений не обошлось и я заметил как минимум пятерых трёхсотых с ранениями разной степени тяжести: от перелома до проникающего ранения в грудь, до рёбер, но не больше. «Сук! Бой длится чуть более пяти минут, мы убили около тридцати, а им похрен! У нас уже пять раненых! Умно было послать на нас объёбанное наркотой пушечное мясо, ой умно!» Когда я взмахами своего оружия убил ещё троих, то резко почувствовал опасность откуда сверху. Взглянув туда, я увидел летящих недалеко от поля боя фестралов на высоте около двадцати метров. Судя по всему это те самые, что должны были напасть на нас с тыла. Мне хватило и двух секунд, чтобы осознать, что целятся прямо в меня и среагировать, пустив вверх луч света при помощи своего амулета. Свечение оказалось достаточно ярким, чтобы затруднить фестралам прицеливание, благодаря чему те промазали и никого не ранили. Кроме того достаточно долго висело в воздухе прежде, чем затухнуть, чтобы подсветить воздушные цели и дать понять арбалетчикам, что пора атаковать. Я успел убить ещё одного «оборванца» прежде, чем два десятка болтов устремились ввысь из снежного укрытия. Когда же трое фестралов упали, поражённые снарядами, только тогда те стали отступать, улетая куда-то в направлении леса. Я только хотел вернуться обратно к бою, как увидел, что на меня в бреющем полёте несётся фестрал с арбалетом наперерез. Он двигался очень быстро и фактически не дал мне времени уклониться от выстрела. Лишь чудом мне удалось это сделать, но спустя мгновение получил удар стрелковым оружием по морде, а затем металлические когти прошлись по моей шее в районе жизненного важных артерий. Однако ничего, кроме неприятных ощущений всё это не принесло, ибо боль я чувствовал слабо, а когти не смогли прорезать плотную кожаную броню. «Блять! Чуть не убил, мразь ебучая!» Я зарычал и попытался остановить летуна, взяв его оружие в телекинез, когда тот, вероятно сделав разворот с помощью когтей при помощи моей шеи устремился обратно ввысь. Однако я не успел нащупать арбалет и враг взлетел слишком высоко, чтобы я мог его достать. От досады я пронзил своим мечом грудь прыгнувшего на меня противника-земнопони так, что меч вышел из спины. Ногой спихнув труп со своего оружия, я посмотрел по сторонам и заметил как одного из легионеров повалил один из «оборванцев». В следующее мгновение мой меч, которым я сделал дальний выпад также пронзил грудь врага, тем самым не дав рабу Найтмер затоптать вверенного под моё командование бойца. Вернув свой меч обратно, я хотел было отдать команду собраться вокруг меня, но вдруг вновь увидел приближающегося ко мне фестрала. На сей раз я смог захватить его оружие, но тот выпустил его из копыт и, вновь попытался ударить меня когтями, на сей раз по глазам. Ему это сделать не удалось, ибо я отвёл голову в сторону. Однако летун не собирался отступать и продолжал пытаться нападать на меня с разных сторон. Отвечать на его атаки я не успевал и перехватить инициативу даже с моей реакцией не получалось, лишь уйти в глухую оборону, прикрываясь псионическим барьером. В один момент я смог выкроить окно для контратаки и попытался разрубить надоедливого соперника пополам, но тот поднырнул под меч и аккуратными движениями копыт перенаправил оружие прямо к моей шее. От неожиданности я впал в ступор, всего на мгновение и лишь благодаря ускорению своей реакции я смог избежать смерти от своего же оружия. «Нихера себе у него подготовка! И ведь он даже не лунный гвардеец, блядь!» Не отпуская ускоренную реакцию, я перевёл взгляд в сторону и увидел, как в темноте, примерно в сотне метров от нас стоит точно такая же манипула, состоящая в основном из земнопони. Они держали в копытах арбалеты и целились в нашу сторону. «Пиздец! Они специально послали вперёд пушечное мясо чтобы ответить неожиданностью на неожиданность, ослабить бдительность и расстрелять почти в упор из невидимости! Гениально! План надёжный, блядь, как швейцарские часы! И ведь без иронии, нахуй!» Видя, что враги готовы выстрелить, я, решив проигнорировать очередной выпад фестрала, просто оттолкнул его своим оружием и напряг всю свою силу, чтобы создать барьер, закрывающий всё направление, откуда вот-вот будет вестись стрельба. Как раз вовремя, так как я сделал это одновременно с залпом. От попадающего в псионический барьер ливня арбалетных болтов у меня на пару мгновений возникло чувство, словно в мозг вставили десятки иголок и тут же вынули. Я не потерял сознание и отделался лишь мигренью, которой воспользовался фестрал для очередной атаки. Мой противник молниеносно сблизился со мной и, когда я перевёл взгляд на него, когти были всего в паре десятков сантиметров от моих глаз. Создав небольшой кусок барьера рядом со своими глазами, я заставил противника отклонить удар, отчего сам фестрал пролетел мимо меня. Но я не собирался его отпускать и, схватив телекинезом за те же когти, я рванул его на себя, но тот, высвободившись из хватки по инерции отлетел в сторону, упав в сугроб и потерял свой шлем. Впрочем фестрал вылез из-под снега быстро, отряхнулся и встал напротив меня в боевую стойку. — За столько лет впервые вижу достойного противника! — ухмыльнувшись, сказал перепончатокрылый жеребец с типичной для его расы темно-синей шерстью, но серой гривой и карием цветом глаз с вертикальными зрачками, — Впрочем, я иллюзий на ваш, гвардейцев счёт не питаю. Никто не говорил, что будет легко! «Очередной злодей, который очень любит попиздеть? Может лучше прихлопнуть его, а не слушать?» Я ничего не ответил, лишь презрительно фыркнул и выставил меч перед собой. — Хорош в защите, но не в нападении, — констатировал жеребец, — Большой, но быстрый. Неестественно быстрый. Кто же ты такой? «Типа спец по оценке противника? Что ещё скажешь?» — Твоя смерть, — сухо ответил я, телекинезом обвивая ручку арбалета Луны, готовясь пустить его в ход. — Как пафосно! — усмехнулся фестрал, а затем заявил, — Но тебе наверняка хочется знать, кто я такой. — Пафос — это риторическая конструкция, — ответил я, — И нет, мне не интересно. — Моё имя Дэй Брейкер, — произнёс враг с пафосом и придыханием, — Запомни его! «Дэйбрейкер?! Серьезно?! Сука, вот ирония!» — А что по пафоса, это ты хорошо подметил! — хмыкнул жеребец, — Учил философию, труды многоуважаемого Пасифилиса. Не тупой. Ты мне уже нравишься! Некоторые вещи, явления и термины что в мире людей, что здесь были, в целом одинаковы, как например коммунизм, социализм и так далее. Даже такие риторические конструкции как пафос, этос и логос были открыты здесь. Разве что название и имена могли отличаться, но суть от этого почти не менялось. Луна меня помимо прочего обучала философии своего времени и не услышать про Пасифилиса я не мог. Как и Аристотель он сделал множество открытий во многих сферах, пускай некоторые из них в последствие не совсем соответствовали правде. Я лишь усмехнулся и перевёл взгляд на поле боя, где ситуация фактически не изменилась. Разве что по нам вновь начали целиться и пришлось повторить наложение барьера. На сей раз фестрал не напал на меня, лишь внимательно смотрел, как болты отскакивают от моего барьера. — Любопытно, — хмыкнул он, — Какая мощная магия — загородить барьером целое направление! Только боюсь, следующей атакой станет копытопашная. Фестрал ехидно улыбнулся, а затем слегка отсалютовал. — Мне пора! Если выживешь, встретимся на поле боя снова! «Значит, у меня теперь персональный враг в этом времени появился? Зашибись!» С этими словами мыше-пони прыгнул и быстро взлетел вертикально вверх, а затем раскрыл крылья и быстро полетел в сторону леса. Я же вновь взглянул на поле боя и увидел, как враг, всё ещё находясь под невидимостью выстраивается в боевой порядок, убирая оружие дальнего боя. — Легионеры! — прокричал я так, чтобы меня было слышно, — Стройся в боевой порядок вокруг меня! Раненных в центр! Отталкивая от себя недобитков, что пытались вытянуть из строя солдат, те начали двигаться в моём направлении пока вокруг меня не образовался плотный строй, где раненные и вправду находились подле меня. Я же в это время наблюдал за общей ситуацией и пытался прикинуть в уме варианты, как можно оттянуть битву с вражескими легионерами на как можно более дальний срок. Единственный верный вариант, пришедший мне в голову — организованное отступление назад, не поворачиваясь спиной к врагу. Это было медленно, но иного выхода из ситуации я не нашел. — Отступаем назад! — отдал я приказ, — Не поворачиваясь! — От кого мы отступаем? — спросил ближайший ко мне единорог, — Я никого впереди не вижу! — Зато я вижу! — ответил я, — Хватит разговоров! Отступаем! Манипула начала организованное отступление, пятясь медленно задом в сторону снежного укрытия арбалетчиков. Враг тоже не стоял на месте и, сбросив маскировку шагом направился в нашу сторону. Поскольку они двигались быстрее нас, то успели подобраться на расстояние пятидесяти метров, когда мы достигли укрытия. Я посмотрел назад в момент, когда мы остановились перед укрытием и увидел, как оттуда высовываются стрелковое оружие. — Лечь! — приказал я и спустя пару мгновений, когда большинство легионеров подчинились, я лег сам. Спустя ещё несколько секунд над нашими головами со свистом пронеслись два десятка болтов, поразив насмерть нескольких врагов, стоящих в первых рядах. — Встать! — вновь отдал я приказ и встал в полный рост. — Накопление! — отдал я очередной приказ единорогам. Ранее перед походом сюда я проинструктировал всю центурию, в частности единорогов как и какие заклинания можно применить в бою. Помимо уже примененного заклинания ударной волны мы провели тренировку по другим заклинаниям одним из которых стал звуковой взрыв. Он как и предыдущее требовал усилия многих единорогов, но эффект получался поистине сногсшибательный. Более того, выяснилось, что мой псионический барьер при определенных усилиях с моей стороны идеально изолировал внешний шум. Именно это заклинание пришло мне в голову, когда атакующие нас легионеры остановились. — Звук! — отдал я новый приказ и приготовился огородить нас барьером. Повинуясь заранее отрепетированной схеме, единороги почти синхронно зажгли свои рога и над вражеской центурией начал формироваться полупрозрачный шар внутри которого словно вращался воздух. Это длилось около десяти секунд, поэтому противники поняли, что происходит нечто очень плохое, но поделать ничего не могли. Ещё спустя несколько секунд я огородил нас псионическим барьером и заклинание лопнуло, выпустив накопившейся искусственный, созданной магией крик наружу. Эффект превзошёл все ожидания: звуковая волна оказалась настолько сильной, что стоящие у края центурии пони разлетелись в стороны как кегли, находящиеся прямо под «пузырём» пони упали на землю и больше не вставали, а снежное укрытие позади нас частично снесло, засыпав укрывавшихся там арбалетчиков. С деревьев же, что стояли в лесу на расстоянии примерно в ста пятидесяти метров частично оторвались ветки. Сняв барьер, я огляделся и был крайне удивлён тому, что произошло, ибо не ожидал такого результата. «Ну нихуя себе! На тренировке это устраивали только трое единорогов и то эффект был оглушительный, а тут натуральный ахуй! Пятнадцать единорогов это пиздец какая сила! Я в ахуе нахуй!» Легионеры, взирающие на произошедшие были обескуражены даже сильнее, чем я. Первым же я и опомнился, вспомнив об арбалетчиках, что оказались в снежной ловушке. — Вы! — сказал я, указав поочередно на десятерых земнопони, а затем в нужную сторону, — Расчищайте сугробы и живее! Те потупив несколько секунд ринулись выполнять приказ. Я же перевёл взгляд на остальных и отдал новый приказ: — Остальные за мной! Проверим, выжил ли кто! — Что с ними делать, господин центурион? — спросил один из единорогов. — По ситуации, — ответил я, — Если живы, но находятся на грани гибели — убить, чтобы не мучились. Если найдутся относительно здоровые — захватить в плен любым способом. Применение насилия допускается. Я пригляделся к единорогам и заметил, что те выглядят измождёно. Очевидно, что коллективное заклинание такой мощности заставило их затратить много магических и физических сил. Это я взял на заметку для будущего доклада. Я убрал меч в ножны и двинулся к разбитой заклинанием центурии. Вслед за мной пошли и остальные, оказавшись там уже через минуту. Пока легионеры разбрелись по округе и искали разбросанных по округе солдат врага, я подошёл к лежащим на снегу пони в первых рядах бывшей вражеской центурии. У всех них с виду было одно и тоже: обильное кровотечение из всех видимых отверстий, то есть глаз, пасти, носа и ушей. Все они не подавали признаков жизни. Осмотр тел моим псионическим зрением подтвердил, что все они мертвы. «Вероятно звук такой силы разорвал им барабанные перепонки, вызвал кровоизлияние в мозг, а возможно и разрыв внутренних органов. Пока одежду с них не снимешь, не узнаешь, обделались ли они кровью или нет. Желания проверять у меня нет, да и нет необходимости. Главное, что все, кто находился прямо под пузырем погибли» — Они мертвы? — спросил подошедший ко мне другой единорог. — Однозначно, — подтвердил я, демонстративно надавив на голову одного из трупов ногой, — Им наверняка разорвало все слуховые органы, повредило мозг и, возможно даже разорвало внутренние органы. В любом случае они мертвы. Я хмыкнул и повернулся в сторону сугробов справа от дороги и громко спросил: — Выжившие остались? — Трое! — ответил легионер-земнопони, — Они нас не понимают! — Разумеется не понимают! Они безвозвратно потеряли слух! — Что с ними делать? — Они могут ходить? — спросил я. — Так точно, господин центурион! — ответил жеребец. — Тогда поднимайте и тащите их! — скомандовал я, — Теперь они наши пленники! Позже передадим их в лагерь для допроса! После того, как мы помогли откопать попавших в ловушку арбалетчиков, то разбили небольшой лагерь, дабы передохнуть и подождать остальную армию. В это время я успел поговорить фактически со всеми легионерами и узнать мнение о прошедшем сражении. Фактически все поблагодарили меня за умелое командование, а несколько и за спасение жизни. Ближе к утру объявились подкрепления и я доложился о выполненной миссии. Значительно позже, когда мы вернулись в основной лагерь, я передал пленников для допроса и сразу же направился в палатку легата, чтобы доложиться о выполненной задаче уже ему. — Центурион Фолкет Фаэрвинг по вашему приказу прибыл, господин легат! — встал я по стойке смирно, войдя в палатку. — Вольно! — склоняясь над картой ответил легат, не поворачивая ко мне головы, — Ты оказался прав. Предатели использовали похищенных пони и рабов, чтобы попытаться разделить нас и уничтожить. — В каком смысле? — спросил я. — Помимо вашей центурии они попытались разделить часть нашей армии, которая должна была залечь в засаде. Они как-то узнали о маскировке и вынудили наши силы разделиться. Лишь благодаря опыту и стараниям каждого легионера и центуриона мы смогли выстоять. Потерь, правда избежать не удалось и, к сожалению не малых. — Это действительно печальная новость, — констатировал я. — Но не только это помогло нам, — сказал командующий и повернулся в мою сторону, — То, что ваша манипула сделала отвлекла предателей и мы смогли перехватить инициативу. Скажи мне, какое такое чудо вы сотворили? — Я счёл необходимым провести дополнительные учебные занятия с единорогами перед выдвижением на позиции, господин легат, — начал объяснять я, — В ходе тренировок мы успели попрактиковаться в двух заклинаниях: ударной волне и звуковом ударе. Во время сражения с нами, судя по вашим словам произошла аналогичная вашей ситуации. Нас связали ближним боем и попытались расстрелять из невидимости. — Невидимости? — удивился жеребец-земнопони, — Рассказывай подробнее. — После того, как нас связали ближним боем с рабами, которые с большой долей вероятности был под дурманящими разум веществами, меня попытались устранить фестралы, появившееся с фланга. Я не берусь судить точно, но рабы дрались слишком яростно, боли они фактически не ощущали и даже кусались. — Это тревожно, — сказал легат, — Продолжай. — Меня попытались застрелить, но арбалетчики из укрытия сработали отлично, убив минимум троих фестралов, — продолжил я, — Однако один из них всё же попытался напасть на меня в ближнем бою. Дрался он слишком хорошо для того, кто не служит в лунной гвардии. Меня от гибели спасла моя броня. На этом месте я стукнул копытом по своему нагруднику в подтверждение своих слов. — Кем был этот фестрал? — А вот это правильный вопрос, господин легат. Он вступил со мной в разговор, когда не смог убить меня с наскока. Он представился как Дэй Брейкер и вёл себя напыщенно, словно знает всё лучше всех. — Я знаю его, — спустя несколько секунд молчания ответил собеседник, — Он трибун и командовал во время войны с Кристальной империей. — Во время той войны? — спросил я удивлённо, — Он должно быть мой ровесник или чуть младше, но я бы не дал ему больше тридцати! — В том и дело, что этот пони стареет необычайно медленно, — ответил командующий легиона, — Это очень подозрительно. Но речь не об этом! Дэй Брейкер ветеран войны и является одним из самых результативных стратегов из всех, которых я видел. Впрочем и как воин он превосходный. Тебе повезло, что он не командовал теми, кто напал на вас. «Это крайне неприятно. Ещё и стареет медленно. Ветеран Кристальной войны. Жёсткой мне противник попался» — Что он говорил тебе? — спросил Сильвер Грюн, — Говорил ли о тебе хорошо иль плохо? — Хвалил меня, — ответил я. В палатке повисло молчание, которое спустя, наверное полминуты нарушил сам легат: — Значит у тебя теперь появился персональный враг, — сглотнув, сказал Сильвер, — Могу лишь помолиться за тебя солнечной повелительнице, чтобы ты забрал эту тварь с собой в могилу. — Приму к сведению, — ответил я. — А что было дальше? После того, как ты столкнулся с этим фестралом. — Я увидел колебание воздуха в сотне метров от нас, — ответил я, немного соврав, — Я накрыл барьером все направление и тем самым спас центкрию от расстрела из арбалетов. — Ого! — воскликнул земнопони, — Целое направление? Ты сильный маг! — Вы льстите мне, господин легат. — Возможно, — хмыкнул Грюн, — Что дальше? — Я приказал медленно отступить к укрытию арбалетчиков. Там были убиты несколько легионеров из вражеской центурии. Тогда я вспомнил про заклинания. Видите ли, прежде, чем вступить в бой с рабами Найтмер ранее, мы применили ударную волну, чтобы дать себе преимущество и убить сбитых с ног врагов. Когда же дело дошло до центурии, я отдал команду единорогам сформировать сферу с заключённым в неё звуком. — Скольких единорогов ты использовал? — Пятнадцать, — ответил я. Вновь воцарилась тишина, которую нарушил уже я: — Эффект был сильнее, чем я предполагал. Моя манипула не пострадала благодаря моему барьеру, который изолировал нас от ударной волны и внешнего шума. — Ещё бы! — воскликнул жеребец, — Звук был настолько громким, что был слышен даже отсюда! Слабо, конечно, но слышен. «Ух, ебать! Даже отсюда? Нет слов, просто нет слов» — Я так понимаю, манипула предателей уничтожена? — Так точно! — кивнул я, — Почти. Трое выжило, но они полностью лишились слуха и были захвачены в плен. Сейчас их допрашивают. — Прекрасная новость! — усмехнулся Сильвер. — Те, кто находился по бокам строя центурии разлетелись на десятки метров от эпицентра звукового взрыва, — продолжил я, — Те, кто находился точно под сферой погибли на месте. Я не проверял, но, возможно из-за воздействия звука такой мощности у них разорвалось всё, что только может разорваться. По крайней мере у трупов кровь шла из всех видимых отверстий: ушей, носа, глаз и пасти. — Понятно, — кивнул жеребец, — В любом случае ты выполнил задачу даже лучше, чем я рассчитывал. — Я тоже не думал, что получится именно так. — Сколько погибших среди твоей центурии? — спросил командующий. — Нисколько! — ответил я. — А сколько пострадало? — Шестнадцать, — ответил я вновь, — Трое особенно сильно. Они находятся в лазарете и их жизни уже ничего не угрожает. — Хорошо, — вновь кивнул Сильвер, — Это даже меньше, чем планировалось. «Планировалось… Благо это не квота какая-то, а просто приблизительная оценка потерь. Я уже достаточно давно служу в армейской структуре и осуждать такое, как раньше уже не хочется» — Разрешите вопрос? — Спрашивай, — ответил земнопони. — А каковы потери среди остальной части легиона? — спросил я. Легат на минуту задумался. Я не стал его отвлекать от задумчивости и просто подождал пока он ответит. — В общей сложности восемьдесят пони, — наконец ответил жеребец и тяжело вздохнул, — Среди них были ветераны, в том числе и несколько ветеранов Кристальной войны. — Это огромная потеря, — добавил я от себя, — Невосполнимая. — Ты прав. Но даже это в пределах допустимого. Предателей полегло значительно больше, чем наших. Однако что-то говорит мне, что врагов станет только больше. Гораздо больше. «Мне тоже так кажется. Это даже не паранойя, а вероятный исход» — Спасибо за доклад, гвардеец! — поблагодарил меня легат, — Можешь быть свободен! — Извините, господин легат, но я бы хотел сказать ещё кое-что. — Говори, — кивнул земнопони. — Единороги, что были под моим командованием ужасно устали. Каст заклинания их физически и магически истощил. Даже отдых их не полностью восстановил. — Ты хочешь, чтобы им всем дали время на отдых? — Так точно! — кивнул я. Легат ненадолго замолчал, обдумывая мои слова, а затем махнул ногой в небрежном жесте. — Отдых будет им обеспечен. Свободен, центурион! — Есть! — отсалютовал я и вышел из командирской палатки, направившись к своей собственной. Дойдя до своей палатки, я удостоверился, что в радиусе пятидесяти метров от меня никого нет и закрылся изнутри. Я решил в кои-то веки отдохнуть, заодно записав сообщение на щебетарь и лучшей возможности, чем сейчас было не найти. С кузнецом же я решил отложить разговор на потом, когда посплю. Я вынул из сумки искомый предмет, поднёс к пасти и нажал кнопку…